Энциклопедия разврата

От лица Сары... C самого утра мой бесконечный вторник не задался. На химии я передержала колбу над пламенем горелки, и она с громким треском разлетелась на части, немного поранив мою подругу Бетани. Мистер Аддингтон впервые за три года накричал на меня, да так, что до конца урока в моих ушах отзывались отголоски его бранных выражений. В обед Сэм Макото случайно обронил на меня поднос с едой. Под громкое гоготание старшеклассников мне пришлось сбежать из столовой. Блузка испорчена, а пиджак придётся чистить целый вечер. Ну а на финал, Бетани заперла меня в спальне, и есть подозрения, что она это сделала специально. Вчера я наконец-то решилась поговорить с Майклом, чтобы разобраться в наших непростых отношениях. И мне кажется, что моя подруга этому совсем не рада. Две недели, две недели я держала оборону, чтобы понять чувства и желания. Итог отвратительного вторника — ловушка замкнутого пространства. На улице чудесная погода, светит по-летнему теплое солнце. Небольшие облака причудливых форм плывут по лазурному небу. А я вынуждена смотреть в окно через толстый слой стекла на лужайку, где сейчас на траве разлёгся Тёрнер. Рядом с ним, как всегда Нильсен, и если честно, при виде Алекса я всегда прикусываю губы, впрочем, как и сейчас. Смешанные чувства, которые у меня обычно вызывает голубоглазый дьявол, говорящий со шведским акцентом, не что иное, как микс смущения, покорности и похоти. Мне всегда казалось, что такое можно испытывать только с любимым человеком, но я оказалась полной идиоткой. Тайный клуб по интересам, в который я вошла, держась за руку Майкла Тёрнера — открыл мне глаза на многие вещи. Мои розовые очки упали и разбились вдребезги о суровую реальность. Быть любовницей — не значит быть любимой. Заниматься сексом и заниматься любовью — совершенно разные вещи, не говоря уже о том, что у зеленоглазого шатена, который мне всегда нравился, есть определенные пристрастия. Ему нравится, когда смотрят, а его другу нравится наблюдать со стороны. Однако, иногда Александр не прочь приблизиться, чтобы вступить в тактильный контакт с партнёршей Майкла. Порой, мне казалось, что я заигралась, ведь изначально меня не покидала надежда, что Тёрнер влюбится в меня, что мы уйдем из клуба и станем обычной парой. Никогда не думала, что буду такой идиоткой! Не понимаю, как я могла так облажаться ... И кто знает, сколько бы это ещё продолжалось, если бы не Мэрилин и Джереми. Новоиспеченная милая парочка понятия не имеет, что натолкнула меня на мысль покинуть клуб. Я пришла в клуб, когда Борегард его покидал. Майкл говорил тогда, что Джер вернётся, найдет новую пару и вернётся. После моего дня рождения Тёрнер вновь заговорил о том, что скоро бывший член вернётся в клуб с новой подругой, все мы понимали, о ком шла речь... Однако, ничего не происходило. Тогда я попросила Алекса спросить Борегарда о его намерениях. Не знаю, почему меня это так интересовало тогда, но сейчас могу дать четкий ответ — я хотела знать может ли член клуба строить отношения вне его существования. Нильсен поговорил с Джереми, и тот дал отрицательный ответ. Джер не собирался возвращаться и звать Мэрилин с собой, он просто хотел отношений. Вот тогда-то я и поняла, чего хочу... Уйти, я хотела уйти. Единственное, что меня останавливало — это страх потерять Майкла, пусть даже наши отношения не были тем, о чём я мечтала. Вот почему у нас не также как у Лэш и Борегарда, почему они такие милые? Почему у них всё так просто. Да, Джереми явно не остыл к своим пристрастиям, я готова поклясться, что сегодня на химии у Мэрилин было такое лицо, что она вот-вот испытает оргазм, когда одна рука её парня была скрыта под партой. Можно же и нескучным сексом заниматься и встречаться. И только стоило мне вспомнить о сладкой парочке, как они появились за окном. Не могу не умиляться каждый раз, когда они прогуливаются вместе. Одна рука Джера всегда держит Мэрилин за руку, а вторая мягко лежит на талии. Лэш же похоже на маленькое солнце, в лучах которого можно согреться от холода. Нет никаких сомнений в том, что они влюблены и счастливы. Вот бы и мне быть такой же... Как хочется легкости и ощущения полёта. Я должна поговорить с Майклом сегодня же, просто обязана, иначе сойду с ума или умру от разрыва сердца. Взяв в руки телефон, набираю сообщение: "Меня случайно заперли в комнате, но я очень хочу поговорить с тобой." Смотрю в окно, в ожидании, что Тёрнер прочитает моё послание, и потихоньку начинаю нервничать. Потянувшись словно кот на солнышке, он лениво достает телефон из кармана брюк. Сердце отсчитывает секунды, пока, щурясь, Майкл вчитывается в сообщение, затем откладывает смартфон и бросает взгляд на моё окно. Машинально отхожу подальше вглубь комнаты. И зачем? Что страшного в том, что он меня заметит? Идиотка, просто пугливая идиотка. Две недели я набиралась смелости, а сейчас просто струсила. Возвращаюсь к окну, но на лужайке только Нильсен, Майкла и след простыл. Поджимаю губы и прикусываю, я всегда делаю так, когда нервничаю. Смотрю в телефон в надежде, что тот зазвонит или придёт сообщение, но ничего не происходит. Нужно перестать трепать себе нервы и заняться чем-нибудь. Беру в руки журнал мод, что вечно читает Бетани, и сажусь на кровать. Перебирая пальцами глянцевые страницы издания понимаю, что этим меня не отвлечь. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Никакого умиротворения, только раздраженные нервы и щемящее чувство беспокойства. От внезапного стука в окно у меня выпрыгивает сердце наружу, распахиваю глаза и вижу его, он стоит на карнизе и улыбается. Сумасшедший! — Ты дурной? — вскрикиваю, подходя к подоконнику, затем открываю створку окна. — Ты хотела поговорить, а я просто не мог отказать своей маленькой девочке... — оказываясь в комнате, смешливым голосом произносит Тёрнер. — Ты же мог разбиться! — Но не разбился же, — он берет меня за руку и притягивает к себе, я не могу смотреть ему в глаза, поэтому не поднимаю головы. Мы впервые за две недели так близко, что душа пробивает кожу, чтобы броситься к нему в объятия. Нужно держаться, нельзя поддаться его чарам, иначе мы никогда не поговорим. — Ты слишком импульсивен, знаешь, иногда меня это пугает.... — Как сейчас? Я чувствую твой пульс, — Майкл ухмыляется, а я отдергиваю руку. — Нам нужно поговорить... Срочно, — мой голос звучит предательски неуверенно, за что хочется отругать себя сейчас же. Тёрнер касается рукой моего подбородка, надеясь на то, что я всё-таки подниму свои глаза, и я странным образом выполняю его немую просьбу. Чёрт, как же он красив в этом ярком дневном свете, когда улыбается и так спокоен. Его острые как скалы скулы завораживают не меньше, чем эти омуты глубокого изумрудного цвета. — Говори, я слушаю... — Я хочу покинуть клуб, — восстанавливая сбившееся дыхание, тихо отвечаю. — Почему? О, Боже, как это сложно, как было бы просто сказать одну фразу и закрыть эту тему на ключ, который стоит выбросить в море, чтобы никогда не находить его. Даже если очень захочется всё вернуть. — Это не для меня... Я не хочу так... Мне не нравятся эти игры, — покусываю губы между фраз, продолжая ощущать прикосновение пальцев Майкла на своём подбородке. — Почему ты раньше об этом не говорила? — в его глазах отчетливо виднеется грусть, зрачки расширяются, от чего хочется плакать. — Потому что это сложно... Иногда я чувствую себя униженной, и мне очень больно.... Я... Я... — не знаю, как ещё сказать, и мне хочется, чтобы ты меня понял... — Униженной? Сара, ведь я тебя ни к чему не принуждал! — его челюсть сжимается, а вдоль мышц лица пробегает странная эмоция, нечитаемая и непонятная. — Майкл, ты должен меня понять... — да скажи ты ему уже, что согласилась не на развратные эксперименты в клубе, а на отношения, а в итоге получила то, что сводит тебя с ума по ночам. — Что понять? Ты унижена, я не понимаю чем... Ты хочешь сказать, что я тебя заставил? Не помню, чтобы ты говорила "стоп", когда стонала во время игры в "колесо желаний", или когда мы в первый раз занимались сексом в библиотеке... — и какого дьявола он злится? Почему не может спокойно выслушать меня, Тёрнер ранит меня всё больше и больше хлёсткими словами. Я хочу уйти, сбежать, но куда? Дверь заперта, и единственный путь — это окно. Идиотка, какое окно? — Ты придурок! Слышишь! Я не хочу выслушивать это! Ты меня не заставлял, это правда... Но я не хотела быть в клубе с самого начала... — Сара, я тебя не понимаю! — Ты мне нравился, Майкл... Я не поняла тебя с самого начала...— прерываюсь, чтобы выдохнуть пары эмоционального яда, отравляющего тело и душу, чтобы признаться в собственной глупости. — Я думала, что мы станем чем-то большим, чем просто партнеры по сексуальным утехам... — с последними словами приходят слёзы. Тёплые капельки боли проступают в глазах, размывая ошарашенный образ Тёрнера. — Сара... Сара, не плачь, иди сюда, дурочка, — он тихо шепчет и берет меня за руку, чтобы притянуть к себе. Я утыкаюсь лицом в его широкую грудь и тихо всхлипываю в этих нежных объятиях. Такая идиотка, сложно себе представить, что он обо мне думает сейчас. — Маленькая моя, не плачь... Успокойся, — его пальцы вырисовывают замысловатые узоры на моей спине, пока он продолжает шептать мне самые нежные слова на свете. — Я всё время терпела, понимаешь? Всё время терпела и ждала, когда ты скажешь, что я для тебя нечто большее... Какая же я дура! — Согласен, — резко поднимаю голову, чтобы увидеть самодовольную ухмылку на его лице, — Зачем ты терпела? М? Сказать нельзя было сразу? Тогда, в библиотеке, я сказал, что влюблен в тебя, а потом испугался... Я не знал, что ты чувствуешь ко мне... Поэтому потом сказал тебе, что соврал Мэрилин, чтобы она не догадалась о клубе. Сара, я полный придурок. В прошлом году Джер сказал, что мы заигрались, что перестали различать чувства и желания... И его слова застряли в моей голове, — пока он говорил это мучительно медленно, в моем сознании отражалась сцена из прошлого. Я никогда не забуду того, как Майкл признался Мэрилин, что влюблен в меня. Его слова забросили меня на седьмое небо от счастья, но я пробыла там недолго, до следующего дня. Тогда Нильсен поинтересовался пара ли мы, но Тёрнер отмахнулся, сказав, что хотел отмазаться от Лэш с её расспросами. В итоге, моё сердце было ранено, но я как дура продолжала верить в чудо. Даже если Майкл говорит сейчас искренне, что просто испугался, мне всё равно больно. Это как снять пластырь с кровоточащей раны и засыпать её солью. И в эту секунду в голове словно что-то щелкнуло. — Ты был очень жесток со мной... Тебя больше интересовало, что думает Нильсен, а не то, что я чувствую, это было унизительно! — выбираюсь из его объятий, чтобы видеть его лицо. — Маленькая моя, прости меня... Я не хотел... Я... — Ты ублюдок, Тёрнер! Ты бессердечный ублюдок, — делаю шаг назад, ощущая как вены наполняет злоба с примесью свободы, свободы от зависимости и нездоровых отношений. — Согласен, — Майкл спокоен и это раздражает, он не воспринимает мои слова в серьез. — Ты говоришь о словах Джереми, сам не понимая того, что выбрал другую сторону. Тебе так просто признаться в чувствах и взять свои слова обратно. Ты вообще не понял Борегарда, он ушел не из-за Липман. Твой друг просто хотел отношений, и он их нашел. Как бы вы над ним не посмеивались, что бы вы о нём не говорили, я вижу только зависть. Джер сделал выбор, и он вам не понравился. Посмотри на себя! Ты между отношениями и клубом всегда выбирал второе, а не первое. Знаешь, я больше не хочу тебя видеть, больше не хочу любить тебя... — сама того не понимая, кричала я. Это извращенное признание в любви разрывало горло изнутри. — Сара, успокойся! Не кричи! — Нет, Майкл, не надо закрывать мне рот. Я больше не буду покорной идиоткой, мне не сдался ваш клуб. Вы больные ублюдки, советую вам найти таких же больных потаскух и оставить меня в покое. — Сара, я люблю тебя! Слышишь? Я люблю тебя! Не нужны мне никакие потаскухи! — Майкл зарычал будто дикий зверь, озлобленный на охотника, выстрелившего ему прямо в грудь. Он бросается ко мне и перехватывает запястья. Я вырываюсь, мой разум тонет в омуте отчаяния и боли. — Мне больше это не нужно! Отпусти меня и проваливай отсюда! — Куда, дверь закрыта! Забыла? — Вали в окно! — он горько усмехается и отпускает мои дрожащие руки. — Хорошо, я уйду через окно, — Тёрнер разворачивается на сто восемьдесят градусов и за секунду оказывается на подоконнике. Я отворачиваюсь, злоба стучит в висках, нет желания даже проверить в безопасности ли он. Если на улице никто не завопит, даже не буду закрывать окно. К чёрту Тёрнера, к чёрту это всё. Я немедленно хочу напиться до беспамятства!

***

Мне понадобилось не меньше часа, чтобы перестало вопить сердце и пальцы смогли набрать Бетани. Я сказала ей, что всё кончено, и она за несколько минут добралась до комнаты, чтобы отворить дверь. Подруга надеялась на откровенный разговор. Но какие могут быть откровения, она ничего не знает. Единственная, с кем я могу поговорить, это Мэрилин. Схватив теплый свитер, покидаю комнату и убегаю прочь. Коридоры, лестницы и снова коридоры мелькают перед глазами. Оказавшись на улице, я глубоко вдыхаю воздух, но он не кажется мне чем-то, что может исцелить меня. Нет никакой живительной силы, ничего. Пройдя вдоль тропинки, что шла через лужайку, на которой еще час назад нежился Тёрнер, я вижу Мэрилин и Джереми. Ребята устроились на одной из скамеек и о чём-то мило воркуют, словно два голубка. Стремительно направляюсь к ним. Первым меня замечает Борегард, затем его девушка. Она хмурит брови, понимая, что я в бешенстве и иду к ним. — Сара, кто тебя так раздраконил? — Мэрилин Лэш из тех людей, кто метко подбирает слова к ситуации, невзирая на внешнее спокойствие. — Тёрнер, — отвечаю, и чувствую как челюсть сжимается с такой силой, что ощущается зубная боль. — Понятно... Ты хочешь поговорить? — она кивает головой и задает правильный вопрос. — Поговорить и напиться! — не верю, что осмелела на столько, чтобы делать такие заявления в присутствии Борегарда. — Кажется, я здесь лишний, — парень целует свою девушку в щеку и шепчет ей что-то на ухо, затем встает и уходит. Я занимаю его место рядом с Лэш, переводя дыхание. — У меня закончились запасы после дня рождения Адель, но я знаю, у кого есть винишко и кто может составить нам компанию... — Агата? — Да, не бойся, Алекс пригласил её в клуб, и она согласилась... — я не знала этого, похоже за две недели много прошло мимо меня. — Я согласна, — долго думать не пришлось, мне нужно излить свою душу. Подругам такое не расскажешь... Мэрилин Лэш никогда не казалась мне тусовщицей. Майкл всегда говорил, что она жуткая зануда. Однако, Александр всегда тепло к ней относился. Нильсен однажды заметил, что если бы и поверил в дружбу между мужчиной и женщиной, то если бы в ней была замешана Мэрилин. Парень переживал, когда узнал, что Джереми проявил к этой девушке интерес. Мне показалось, что он хотел, чтобы Лэш оказалась в клубе. Несмотря на свой каменный вид, Алекс с трепетом относился к однокласснице, которая всегда наблюдала за всеми с последней парты. Я не успела опомниться, как мы оказались в комнате для самоподготовки, где с ехидным выражением лица нас ждала Агата. Один звонок, и всё было организовано как по щелчку пальцев. — Что на этот раз? Борегард снова провинился? — усмехаясь, интересуется шатенка, протягивая пустой стеклянный бокал подруге. — Нет, Саре нужна наша поддержка, — отвечает Мэрилин, передавая бокал мне. — Этот засранец когда-нибудь нарвётся, я отлуплю его в темном коридоре, — мне становится смешно. Навряд ли Харрис смогла бы причинить ему увечья, но воображение рисует сцену, в которой беспомощный Тёрнер получает удар в пах. Агата разливает вино по бокалам, а затем плюхается на кожаный диван, стоящий у неразожжённого камина. Лэш, сбросив куртку, присаживается рядом. — С чего начнём? Ах, да! За женскую дружбу! — немного подумав, Мэрилин произносит первый тост. Звук звона бокалов проносится по помещению, и я выпиваю всё до дна одним залпом. Удивленные брови Агаты взмывают вверх. — Ох, Сара, всё так плохо? — Харрис задает вопрос, находясь в глубоком шоке. — Я .... Я влюбилась в Тёрнера.... — и меня понесло: без остановки я вывалила на чужих девчонок всё то, что пережила за последние полгода. Мне было не стыдно от собственной глупости, от уязвимости и боли, что выбиралась наружу вместе со словами. И как же мне становилось легко, я лишь останавливалась, когда видела понимающий взгляд Мэрилин, которая медленно пила вино из бокала. Они узнали о том, что я не ушла из клуба даже тогда, когда Тёрнер забрал свои слова обратно о чувствах ко мне. Девочки ни разу не посмотрели на меня укоризненным взглядом, а только подливали вино. Я замолчала только после того, как рассказала о сегодняшнем разговоре с Майклом. — Ну, подруга, тебе надо было это сделать. Ты молодец! — после непродолжительной тишины начинает говорить Агата, — Тёрнер слишком многое о себе возомнил, так ему и надо! — Мэрилин сказала, что ты согласилась на предложение Александра, — мой пьяный язык выдает то, что я никогда бы не решилась произнести в трезвом состоянии. Лэш меня убьет! — Хм. Да, но у меня есть план, но это большой секрет! — ткнув свою подругу в бок, хрипло произносит Харрис. — Не расскажешь? — мне становится безумно интересно, что задумала шатенка. — М. Нет, но тебе понравится! — девушка подмигивает, отпивая глоток красного вина. — Мэрилин, я хотела спросить... Джер предлагал тебе вступить в клуб? — алкоголь подстегивает моё любопытство всё сильнее, после своего длинного повествования хочется получить откровения в ответ. — Нет. Он не собирается возвращаться... И если честно, я не знаю, что бы я ответила, если бы предложил... — она задумалась на несколько секунд о чём-то, но затем вернулась с небес на землю. — Я пускала слюнки по Борегарду в течение двух лет, а потом кое-кто сдал меня с потрохами! — повернув голову к подруге, девушка строит забавное выражение лица, поджав губы и выпучив глаза. —Туше! — бормочет Харрис. — Не думаю, чтобы ты согласилась... Этот не совсем обычный клуб... — запинаюсь, подбирая слова. — Ты чувствуешь себя голой среди толпы. Особенно, когда во время сессии присутствует кто-то третий... — что я несу, мои щеки уже пылают, но язык настолько развязан, что я не могу остановиться. — Ты вроде знаешь, что на тебя смотрят, но тебя не покидает чувство, что ты на сцене, а в зале за тобой наблюдают зрители, — на моих последних словах Мэрилин поперхнулась, а Харрис бросила на неё вопросительный взгляд. — Интересно... Но мне кажется, что и без клуба Борегард тот ещё извращенец! — смеётся Агата, не дав подруге откашляться. — Солнце, у тебя сегодня на химии было такое выражение лица.... Хм... Как бы это сказать... Лицо Лэш становится багрово красным, но это не от кашля и не от вина. — Ты тоже это заметила? — добавив масло в огонь, срываюсь в истеричный смех. — О, да, такое сложно не заметить... А эта самодовольная улыбка Джереми! Мммм... Подружка, ты в курсе, что темой сегодняшнего урока была лабораторная работа по химическим реакциям, а не оргазм? — я всегда завидовала тем, кто так шикарно управляется с сарказмами. Агата Харрис была из их числа. Любая её шутка находила ответ у публики. Она была не просто уверена в себе. Нет, это было что-то большее, чем уверенность в себе и отличное чувство юмора. — Вообще-то два оргазма! — заявляет Мэрилин и допивает остатки вина в бокале. — Ты серьезно? — в голос спрашиваем мы, я закрываю лицо руками, чтобы скрыть удивление. Я конечно странная, краснею, услышав слово оргазм, несмотря на то, что мои маленькие эксперименты с Тёрнером не были невинными. Вообще-то они были далеки от невинности... — Поверьте, девоньки, шаловливые ручонки Борегарда ещё не на такое способны, — из уст Лэш это звучит гордо и забавно. Мы смеялись долго и громко, не переживая о том, что в комнату может ворваться охранник, и завтрашнее утро мы будем встречать в кабинете директора. Истории лились непрерывным потоком, и мне даже на минуту показалось, что Мэрилин и Агата — лучшее, что случилось в моей жизни. У меня всегда были подруги, но я никогда не думала, что дружба может быть разной. И сегодня я до конца поняла, почему Алекс Нильсен так хорошо отзывался о Лэш. Он общался с Харрис, которая души не чаяла в подруге. Они как сестры, может быть поэтому ему хотелось оберегать человека настолько близкого к той, что ему явно нравится. Да, он часто бывает невыносимым и надменным, но его нерешительность в отношении Агаты теперь мне видится с другой стороны. — Так, по-моему, мы должны перестать ржать... О, Божечки, у меня же живот сейчас порвётся... — сдерживая смех, нас умоляет остановиться Харрис. Она вся раскраснелась и покрылась мельчайшими капельками пота. В комнате стало очень душно, мы забыли открыть окна. — Тогда предлагаю немножко пошалить, — осушив бокал, произносит Мэрилин с настолько дьявольской ухмылкой на лице, что становится жутко. — Как? — настороженно прикусываю губу и немного отклоняюсь в сторону, чтобы увидеть лицо Агаты, которая сложив губы в трубочку, уже тянется к сигарете. Не знала, что она курит, кстати. — Где-то тут валялся баллончик с краской, я думаю, мы можем написать кое-кому послание, — голос Лэш звучит немного зловеще, но это не один из тонов, который свойственен маньякам, скорее семнадцатилетней девушке, которой вдруг захотелось пошалить. — Ничего не поняла! Какое ещё послание? — в недоумении спрашивает Харрис. Я тоже не поняла о чём идёт речь, но затея кажется мне дико интересной. — Всё-то вам расскажи, ищем баллончик, всё остальное расскажу по пути на улицу, — Мэрилин встает с дивана и берет в руки куртку, затем быстро идёт к одному из шкафов. Я и Агата лениво приобретаем вертикальное положение. Ох, как это сложно. Кажется, я немного (ну самую малость) перебрала.

***

Время близится к полуночи, после небольшой шалости мы с девочками вернулись в здание школы. Мэрилин обещала Джереми, что они ещё увидятся перед сном. Ммм... Они такие милые... Поэтому она покинула нас первой, затем поняв, что с третьей бутылкой нам не справиться, сдалась и Харрис, она уснула на диване в комнате для самоподготовки, потому что не хотела оставлять меня одну. Ммм... Это так мило... Кажется, я повторяюсь, или нет. Эмм... Больше никакого алкоголя! Во рту так сухо, и язык такой шершавый. Чувствую, будто стою на движущейся платформе. Так тихо, после такого безумного дня тишина кажется чем-то инородным. И в этот момент меня настигает чувство тревоги и одиночества. Они сдавливают лёгкие с двух сторон, и в голове всплывает образ Майкла. Он улыбается. Сволочь! Но правда в том, что я люблю эту сволочь. За две недели мне пришлось пережить столько приступов паники, что сложно сосчитать. На подсознательном уровне в мозг поступает команда. Я делаю несколько шагов к двери и, тихо отворив её, выхожу в коридор. А дальше как во сне, меня словно вырубает на несколько минут. Прихожу в себя у до боли знакомой двери, поднимаю руку и тихо стучу по деревянной поверхности. Яркий свет ослепляет меня и в нос ударяет запах сладкого мужского парфюма. — И где это ты так наклюкалась? — ммм... Любимый голос с хрипотцой и та самая улыбка, что будет преследовать меня до конца моих дней. Хватаю его за ворот серой футболки и целую в шершавые губы. Ощущения сравнимы с самой смертью. Потому что он не отвечает. Господи, неужели мне нужно что-то объяснять? Проскулив что-то невнятное в эти сладкие уста, слышу усмешку. Затем теплый язык проталкивается мне в рот, и миллионы фейерверков взрываются в районе гипоталамуса. Майкл резко тянет меня на себя, и я в буквальном смысле впечатываюсь своей грудью в его ребра. Наш поцелуй равно сумасшествие, наше сумасшествие отрицает любые разумные правила и устои. Дверь со скрипом закрывается за моей спиной, и мне в голову приходит мысль, что в комнате должен быть Нильсен. — А где Алекс? — оторвавшись от сладких трепетных губ, тихо спрашиваю. — Он сегодня ночует в другом месте, — хрипло отвечает мой ручной демон с зелеными как неспокойное море глазами. Интересно, где этот развратник сейчас, если Агата мирно спит в комнате для самоподготовки? Толкаю Тёрнера к кровати. Парень присаживается на матрац и притягивает меня за запястье к себе. — Кажется кто-то соскучился? — вновь усмехается он. Кусаю его за верхнюю губу, не хочу, чтобы Майкл говорил, хочу чтобы целовал меня, терзая душу. Биение сердца набирает сумасшедший темп, всё вокруг кружится, будто мы решили заняться любовью на карусели. Еле стягиваю с него футболку, чтобы почувствовать вкус его прекрасной кожи. Я сошла с ума и уже нет пути обратно. Вот уже и мой свитер вместе с майкой летят на пол. Тёрнер замирает на секунду, облизав свои губы, а затем проводит языком вдоль границы лифа и открытой кожи правой груди. Он всегда так делает, и это всегда производит на меня эффект разорвавшейся бомбы, напичканной афродизиаком. Расстегиваю застежку лифчика. Губы Майкла сползают к затвердевшему от возбуждения соску. — Ах, — стон вырывается изнутри, от чего невидимая струна души натягивается до предела. В животе сворачивает все органы необузданная похоть. Наощупь нахожу ширинку своих джинс, и через пару секунд сумбурного барахтанья остаюсь полностью голой. Пальцы Тёрнера впиваются в кожу на ягодицах, от чего по всему телу пробегает волна мурашек, из-за которой перехватывает дыхание. Он вновь накрывает меня своими губами, пока приподняв одной рукой меня за попу, парень стягивает с себя остатки одежды. Мгновение, и в моё бедро упирается его твердый фаллос. Я не в силах оторваться от его губ, но мне хочется попробовать на вкус его шею. Ммм.. Этот невероятный вкус. Теряю последнюю частичку самоконтроля от прикосновения пальцев Майкла к бугорку страсти меж моих ног. Он яростно ласкает меня круговыми движения, я чувствую как артерия вздымается под кожей его шеи. Громкое дыхание Тёрнера срывает мне крышу. Обхватив ладонью его возбуждённый орган, я направляю его в себя и, подтянув немного бедра, толкаюсь вниз. Ещё один стон заполняет воздух вокруг атмосферой дичайшего удовольствия. Он осыпает мою грудь поцелуями, сильнее сжимая ягодицы. Ещё один грубый толчок отзывается легкой болью в промежности. Я готова поклясться, что чувствую его каждой клеткой пульсирующих стенок влагалища. Мы утопаем в омуте безумия и удовольствия, синхронно двигаясь друг к другу на встречу. Окружающий мир исчезает, словно что-то эфемерное. Майкл целует меня жарко и больно, запуская зубы в мягкие губы. Привкус крови добавляет больше огня. Я словно пытаюсь обуздать силу дикого зверя, в то время как электрические разряды бьют по моей коже. Сжимая стенки лона, слышу его хриплый стон, выводящий меня к обрыву. Ещё немного, и я упаду во тьму. В бездонную пропасть, из которой не выбраться. Толчки ускоряются, и Майкл прижимает два пальца к клитору. Двойная доза удовольствия вырывает лёгкие из грудной клетки. Стоны превращаются в крики, и я отпускаю себя. Спазмы сводят низ живота. Неконтролируемая пульсация обволакивает естество Майкла внутри меня. Я чувствую, как то же самое происходит с ним. Падаю на его грудь и закрываю глаза. Просыпаюсь в теплых объятиях под тяжелым одеялом. Голова раскалывается на части, а в душе пусто. Снова пусто. И зачем я это сделала? Зачем пришла к нему? Я снова чувствую себя хреново. Да, О`Нил, тебе не стоит больше пить. Открываю глаза и прислушиваюсь к размеренному дыханию Майкла, так хочется включить свет и посмотреть как он спит. Идиотка! Как можно думать об этом. Нужно уходить. Осторожно высвобождаюсь из крепких рук. На тумбочке наощупь нахожу телефон Тёрнера. Нажав на кнопку блокировки освещаю комнату, чтобы найти свои вещи и исчезнуть посреди ночи. Я больше так не могу. Это неправильно. Пусть думает, что хочет. Я уйду и больше не вернусь никогда.

***

От лица Мэрилин... Незапланированная вечеринка была довольно забавной. Сара О`Нил всё больше удивляет меня. Она такая милая и скромная, пока не доберётся до красного вина. Я оставила своих подруг, когда мы возвращались к месту нашего девичника. С девочками, конечно, весело, но мне стало сложно проводить даже минуту без Джера. Мы помирились неделю назад. Конечно, в первые дни меня не покидал жуткий осадок в груди, но потом его заменили порхающие бабочки. Борегард запретил мне вмешиваться в дела клуба, он опасается Люцифера и не хочет меня ввязывать во всю эту темную историю. Именно поэтому я ничего не рассказала Саре. Её окончательное расставание с Тёрнером даже на руку. О`Нил — хорошая девушка, и "Святоше из Сассекса" не место рядом с парнем, что готов служить Люциферу. У Агаты свои странные планы, и пока она меня в них не посвящает, поэтому я наслаждаюсь яркими моментами жизни в компании Джереми. Сейчас я пьяненькая и стою, подпирая стену своим плечом у двери в комнату, где скорее всего уже спит Борегард. Стучу в дверь, надеясь, что никого кроме своего парня не разбужу. Тишина. Мда, я опоздала. А так хочется увидеть эти глаза цвета хамелеон перед сном, что в последнее время стали лекарством от кошмаров. Из-за всей этой истории с Мистером Люцифером и тёмным венчанием мне стали сниться страшные сны. Утром от них не остаётся и следа, но вот ночью ужаснее всего просыпаться в одиночестве под собственные крики. Я не говорила Джереми об этом... Не хочу омрачать то, что происходит между нами. Дверь тихо отворяется, и в полутьме я вижу его лицо, освещенное экраном телефона. Сонный вид ничуть не портит его красоту. Эти ямочки на щеках, ради прикосновения к ним я ещё месяц назад была готова продать душу дьяволу. Теперь к таким мыслям стоит относиться с осторожностью. — Я уже думал, что сегодня больше тебя не увижу, — делая шаг ко мне навстречу, он тихо шепчет, видимо чтобы не разбудить Сэма. — Я чуточку переусердствовала с винишком и, кажется, хочу есть... — произношу, а затем театрально дую губки, намекая на поцелуй. Борегард наклоняется ко мне и нежно касается моих уст своими. Чувствую привкус печенья. Я определенно хочу есть. Пить красное вино без закуски определённо было опрометчивым поступком. — Заходи, — прервав поцелуй, Джереми приглашает меня к себе в комнату. — Сэм наверняка спит, а если я разбужу его, то он ещё больше меня возненавидит, — отрицательно машу головой, вспоминая о всех недобрых взглядах со стороны Макото за прошедшую неделю. Друзьями нам не быть, и это факт! — Он тебя не ненавидит! Это во-первых! А во-вторых, мы планировали провести этот вечер иначе. Так что ты мне задолжала как минимум три поцелуя, — вот же хитрюшка! — Один был, значит два осталось! — Нет, малышка, это разве поцелуй? М? Ещё ты голодная, а у меня есть печенье! — Джер подмигивает и улыбается мне невероятно притягательной улыбкой, притягивая меня за талию в ловушку. Оказавшись в комнате, я на цыпочках следую за своим парнем. Сэмюэль мирно спит лицом к стенке, периодически издавая звуки, похожие на храп. Борегард помогает мне снять куртку, а затем тянется к пуговице на моих брюках. — Ты же сказал, что я должна тебе два поцелуя, — в полумраке вижу его хитрую улыбку и горящие глаза. — Я планирую оставить третий поцелуй на утро, — вот же сучонок! — Мы... — не успеваю договорить, потому что Джер накрывает мой рот рукой. — Тише, разбудишь Сэми... — вижу, как он беззвучно смеётся, наслаждаясь своей маленькой победой. Да, оказаться перед Макото с расстёгнутыми штанами посреди комнаты мне никак не хочется. Уж лучше сдаться Борегарду, пусть доведёт меня до смерти посредством множественных оргазмов. Джереми тянет меня к кровати, одновременно стягивая с меня брюки. Чёрт, а где моя куртка? Где я её успела посеять? Ещё мгновение, и мы сидим на перине под тёплым одеялом. Джер протягивает мне открытую коробку с песочным ванильным печеньем, но затем, будто играясь, ставит её на тумбочку, взяв всего одну печеньку. Он обхватывает её ртом и наклоняется ко мне. Издаю приглушенный смешок и беру зубами ванильную вкусняшку, затем с наслаждением откусываю кусочек. Рука Джереми ложится на мою шею. Ещё кусочек, а потом ещё. Мы встречаемся посередине, целуясь так, словно печенья нам было мало. Борегард, ты определенно сводишь меня с ума! — Что это у тебя на руках? Краска? — внезапно Джер замечает белые пятна на моих ладонях. — Мы немного пошалили, утром узнаешь, чем закончились наши весёлые похождения! — подмигиваю и притягиваю его обратно, целуя во второй раз. Мне без всяких сомнений нравится это чувство, наполняющее каждую клетку моего тела. Я влюблена окончательно и безвозвратно. Даже не помню как уснула, как провалилась в сон в объятиях Джереми. Я так крепко спала, что не запомнила ни единого сновидения, будто кто-то вырубил свет и включил его только утром. — Джер, вставай! Посмотри в окно, — сквозь объятия Морфея я слышу голос Макото. Борегард лениво потягивается в кровати, а затем аккуратно встаёт поправляя одеяло. Открываю один глаз. Боже, как болит моя голова! Парни смеются, но Сэм замолкает заметив меня. — Ой, Мэрилин, не заметил тебя. Доброе утро! — впервые слышу нотки доброты в голосе парня. — Интересно, кто это сделал? — азиат возвращает свой взгляд к окну. Сползаю с кровати и укутываюсь в одеяло. Не хватало ещё светить своим бельём в присутствии друга своего парня. Подхожу к мальчикам к окну. Протерев глаза, на асфальте замечаю надпись: "У Майкла Тёрнера маленький член!" И хоть Сара вчера вопила, что это не правда, мы всё равно сделали это. Да, вчера было определенно весело, с этим не поспоришь. Джереми продолжает смеяться, но уже глядя на мои руки. Макото, проследив за реакцией своего друга, накрывает свои губы ладонью. На секунду он выглядит опешившим, но весьма забавным. — Тебе стоит избавиться от улик, — Сэми срывается на дикий смех. Ещё никогда я не видела его таким весёлым. — Главное, чтобы мои подельницы успели сделать то же самое... — надеюсь, они больше ничего без меня не натворили. Борегард обнимает меня и оставляет тёплый поцелуй на лбу. — В следующий раз берите меня на дело с собой, — усмехается Макото. Хм, не знала, что он недолюбливает Майкла. Сегодня будет весьма хороший день, предчувствие меня не обманывает. Надеюсь, Саре сегодня больше не придётся плакать, и она будет только смеяться. Святоша из Сассекса это заслужила.