Энциклопедия разврата

от имени Александра…       Почему люди всегда стремятся познать то, о чём думают другие? Что таится в черепной коробке, в гуще вязкого серого вещества. Желание читать чужие мысли мне всегда казалось проявлением человеческого эгоизма в чистом виде. Мой внутренний мир — это только мой мир. То, о чём я думаю или переживаю должно оставаться при мне, пока мне самому не захочется с кем-то поделиться. Но чем чаще кто-то пытается проникнуть в мою голову, тем реже я испытываю желание кому-то открыться.       Зачем выворачивать душу наизнанку перед тем, кто не уважает твои личные границы?       Это чистой воды безрассудство. Как я могу ответить девушке на вопрос —"ты меня любишь?» — если не знаю ответа. Может ли вообще даже просвещённый человек в восемнадцать лет знать, что такое любовь? Я всегда завидовал людям, что не входили в Чёрную аристократию. Захотел — женился, захотел — остался холостяком до конца своих дней. Им не нужно было искать пару ко дню зимнего равноденствия, после того как им исполнится восемнадцать лет.       Меня никогда не пугало служение Дьяволу, а вот ошибка в выборе будущей Миссис Нильсен страшила вплоть до панических атак. До состояния, когда любимая мною логика самопроизвольно отключалась. Я не понимал, как — даже чисто теоретически — все представители аристократии выбирали себе в жены идеальных женщин. Это же попросту невозможно!       Странно, что такая фобия зародилась именно у меня в голове, ведь мои родители были идеальной парой. Они как две части одной разделенной души. Если мама о чём-то думала — отец уже начинал делать. Им никогда не было скучно друг с другом, даже спустя двадцать лет совместной жизни мои родители жадно упивались каждой минутой их семейного счастья.       А вот я боялся и боюсь того, что рано или поздно с будущей Миссис Нильсен мне станет скучно.       С раннего детства у меня вошло в привычку наблюдать за непросвещёнными. Я не хотел читать их мыслей, мне всего лишь было интересно, как они поступают в той или иной ситуации. К сожалению, большинство обычных людей предсказуемы, чертовски предсказуемы. Иногда до такой степени, что в детстве я всерьез думал попросить у Сатаны пульт, с помощью которого можно будет перематывать действия людей.       Одни правят, другие подчиняются. Верят в мнимое равенство, которое, по своей сути, вообще невозможно. Все мы играем роли, основанные на власти и подчинении. Со мной, конечно, согласится далеко не каждый, но я с радостью смогу аргументировать свою аксиому.       Возьмем, к примеру, пару Майкла и Сары. Невинная овечка и хищный пошлый волк. Она рождена, чтобы ему подчиняться, он — чтобы владеть ею. И как бы О`Нил не сопротивлялась этим отношениям, рано или поздно ей придётся капитулировать, иными словами принять его власть.       Если говорить о Джереми и Мэрилин, то мы увидим классического дьявола и невинную деву. Вся соль игры в том, что он делает всё, чтобы соблазнить её, а затем также подчинить. Борегард в глазах Лэш столь загадочен и прекрасен, что даже диву даешься, как такая умная и хорошая девушка не видит дьявола внутри.       Что касается меня, то я изначально знал по каким правилам мне строить отношения. Как ни странно, будучи представителем Тёмной аристократии, во мне совершенно не было стремления власти над всеми непросвещёнными. Большинство из них слишком предсказуемы и неинтересны. Возможно поэтому меня тянуло к сумасбродным девушкам, от которых я не знал чего ожидать. Отсутствие логики в их поступках одновременно раздражало и пробуждало во мне смешанные чувства. С одной стороны, они казались мне глупыми и истеричными, с другой — с ними никогда не было скучно.       Собственно, по этой причине я выбрал сначала Эмили Кроули, а затем и Агату Харрис. С Эмили, к слову, мне никогда не было скучно, только вот меня бесили её постоянные вопросы. «Алекс, что ты чувствуешь? «Ты меня любишь? Как скоро мы перестанем прятаться? Зачем эти веревки?»       И всем этим она любила грузить меня во время секса. Со временем я часто стал прибегать за помощью к кляпу, но очередной сеанс выноса мозга привел к разрыву отношений. Она не доверяла мне, а я перестал хотеть её.       Харрис, как ни странно, никогда не засыпала меня вопросами. Никогда. Я не сразу понял, что ей было интересно вести свои маленькие расследования и делать выводы, далёкие от реальности. Она не задавала вопросов, но при этом умудрялась нарушать моё личное пространство. Агата не была послушной, и мне безумно хотелось её обуздать. Её любопытство не знало границ. Эта черта девушки стала для меня одновременно и проблемой, и причиной небольшого помешательства. Но если сначала Харрис была неуправляема в сексе, то потом её острые коготки добрались и до вещей, которые не следовало трогать.       Люциферу было всё равно, по каким принципам я выбирал себе пару, а вот тот факт, что Агата могла разрушить его планы, наверняка бы вывел его из себя. Каттен совсем не понимала с кем собралась поиграть. Демоны не столь наивны, чтобы не заметить этого. Пока Харрис подслушивала наши разговоры и строила в своей голове планы, мне это казалось невинной шуткой, но когда она украла книгу у сына Сатаны, я понял, что всё зашло слишком далеко.       Она не понимала, что её поступки могут лишить меня самого дорогого, что было в моей жизни. Сама того не зная, Агата чуть не отняла у меня семью. Мы не в романе «Ромео и Джульетта», и выбирая между мамой, папой и несносной девчонкой, я всегда выберу первое, даже если буду безгранично влюблен.        Я должен был её остановить, пока было не поздно. Интуиция никогда не была моей стихией, но в этот раз мне пришлось прислушаться к скребущему чувству в душе. Но была одна проблема — я не хотел её потерять, и поэтому по старой привычке решил наказать несносную глупую девчонку. Придурок! Мне нужно было сразу поставить её на место и объяснить к чему приведут её игры, а не устраивать допрос с сексуальным контекстом.       Харрис совсем слетела с катушек. Она потеряла связь с реальностью и стала проблемой не только для меня, но и для остальных подопечных Люцифера. Птичка принесла мне на хвосте, что Агата пыталась настроить Мэрилин против Джереми. И как бы мне не нравилось то, что Борегард выбрал Лэш, я понимал, что действия каттен приведут к непредсказуемым последствиям.       Люцифер сотрет в порошок все наши семьи, если Харрис помешает хотя бы одному из венчаний. Времени было мало, и мне пришлось принять решение. Я всё рассказал демону, надеясь на то, что он в гневе не разорвёт Агату на части. Всё-таки она была не только моей парой, но и подругой Мэрилин. Сын Сатаны не безумец и прекрасно должен был понимать, что уничтожив близкого человека одной из невест, он подставит сам себя. Однако, тогда я подумать и не мог, что Люцифер лишит Харрис того, что делало её такой притягательной и манящей. Она стала ходячим болванчиком без собственной воли. Идеальна для того, чтобы дать согласие на венчание, и невыносима для меня.       Отец с самого детства учил меня тому, что всегда должны быть запасные варианты. И они были. Чувство страха потерять семью вынуждало меня задумываться и о плане «Б» чуть ли не каждый день. Жизнь непредсказуема, и то, что произошло вчера вечером, в очередной раз доказало, что если хочешь быть хозяином своей судьбы — будь предусмотрительным и осторожным.       Мэрилин Лэш была для меня всегда тем человеком, которым я часто восхищался. Ей всегда было чертовски скучно, но каким-то непостижимым образом она могла приспосабливаться к такой жизни. Лэш не была эгоисткой и часто наблюдала за всеми с последней парты, оставаясь при этом в тени своих фантазий. Наблюдательна и немногословна. Мне всегда казалось, что мы очень схожи. Многие считали её несуразным хвостиком, что таскался за двумя сногсшибательными подругами, но не я. Мэрилин, несмотря на свою внешнюю отстранённость, всегда переживала за Харрис и Моринг, мирила,й если они ругались, и постоянно терпела их выходки.       Так получилось, что я много общался с Адель и Агатой. И благодаря этому узнал о Лэш намного больше, чем она могла подумать о себе. Моринг всегда относилась к своей подруге с особой заботой. Высокомерие и стервозность оказались всего лишь маской огненной красотки Уайт Хилл. Адель очень переживала за Мэрилин, она часто рассказывала, что родители Лэш были просто ходячим кошмаром. Их больше интересовала светская жизнь, чем воспитание собственной дочери. Моринг же всегда стремилась к тому, чтобы её подруга не чувствовала себя одинокой. Она приглашала её на Рождество и за месяц готовилась к вечеринке по случаю дня рождения.       Агата же часто выдавала тайны своей подруги. Именно от неё я узнал о тайной влюбленности Мэрилин в Джереми. Эта новость выбила почву из-под моих ног. Борегард хоть и был моим другом, но это был не самый лучший выбор. Моя мать всегда говорила, что в нас живет Тьма, и если постараться, можно понять насколько много её в человеке. В Джере её было много, настолько, что из всех моих знакомых по этому параметру его мог переплюнуть только Люцифер.       Борегард жадно постигал азы похоти в нашем маленьком клубе. Он даже меня иногда пугал. В конце концов, из-за страсти к экспериментам Джереми совсем потерялся и перестал отличать чувства от желания. Честно говоря, его поведение стало заразным. Мы все перестали ощущать границы и погнались за похотью, а не основной целью клуба. В какой-то момент я совсем потерял связь с реальностью. Не знаю, чем бы это все закончилось, если бы Джер не прозрел. Ему исполнилось восемнадцать и внутри него словно что-то щелкнуло. Он начал это безумие и логично стал причиной его конца. Возможно потому, что Лизи Липман переступила черту… Ну, или я ошибаюсь, и триггером к внутреннему кризису Борегарда стало что-то другое.       Наш клуб развалился, и только мне казалось, что это хорошо, а не плохо. Мы попытались и у нас ничего не получилось. Но совершать ошибки — это нормально. Не уверен, что сейчас я был бы счастлив с Эмили Кроули. Конечно, уход Джереми из клуба не облегчал наши задачи, но ведь суть не в этом. Майкл всё твердил, что Борегард вернется, а мне казалось, что даже если бы вернулся, то навряд ли смог бы так отыскать себе невесту. Он уже обжегся и не хотел повторять своих ошибок. Его поведение было логичным. Правда, к этим выводам я пришел не сразу.       Меня пугала его Тьма. Она никуда не растворилась, не исчезла, просто притаилась внутри. Вот в его бы мыслях я с удовольствием покопался. После того случая в классе английского мне показалось, что Джер решил продолжить свои эксперименты вне клуба.       По странной случайности ему под руки подвернулась именно Мэрилин. Девушка, которой изначально было противопоказано сталкиваться с нашим миром. Джереми ничего о ней не знал и понятия не имел о той тайной влюбленности, из-за которой любая девушка могла потерять голову. Вот только сделав это, она бы уже никогда не была прежней. — Серьезно, Джер? Тебе не кажется, что ты для Лэш не лучший выбор? — как сейчас помню тот гнев, который кипел внутри, когда мы остались один на один в классе. Я смотрел в его глаза, отмечая, как по ним разливалось что-то тёмное. — Нильсен, я ведь не лезу в твою личную жизнь, и ты в мою не лезь, — он произнес холодно и расчетливо, ему будто уже наскучил этот разговор. — Она не из тех, кто сможет служить Сатане. Ты просто совратишь её, а потом поймешь, что сделал неправильный выбор, — мне казалось, что для него это был очередной эксперимент, который бы не привел к положительному результату. — Если ты в неё влюблен, так и скажи, — Борегард дьявольски улыбнулся. — Только запомни, для меня это не будет иметь абсолютно никакого значения. Не знаю, какой выключатель щелкнул тогда в моей голове, помню только то, что я сжал кулак посильнее и ударил его. Джер же не стал вступать в драку, только язвительно хмыкнул и покинул класс.        Да, я любил Мэрилин Лэш странной и незнакомой ранее братской любовью. Когда Майкл встречался с Адель, мы часто собирались впятером и нарушали правила Уайт Хилл. Играли в карты, напивались, засыпали под открытым небом на лужайке во внутреннем дворе школы. И только благодаря занудству Мэрилин ни разу не попались. Она ставила будильник, чтобы проснуться пораньше и разбудить остальных. Мы тихо ненавидели её тогда и не понимали почему она вечно портила весь праздник. Но потом я понял, что это была забота в чистом виде. Лэш переживала не за свой рейтинг в школе, она боялась, что из-за собственной беспечности нас отчислят. Именно по этой причине наши ночные похождения так и остались тайной.        Тяжело вспоминать об этом сейчас. Сейчас, когда я не знаю, жива Мэрилин или нет. Перед глазами застыл её образ. Она закатывает глаза от того, что Адель жалуется на испорченный маникюр, а затем заливисто смеётся, когда Тёрнер произносит неуместную шутку. Если её уже нет, я бы хотел запомнить Лэш именно такой. Она не должна остаться в моей памяти с мертвенно-бледным лицом, окрашенным узорами Тьмы.        Прошло уже пять часов, а визг Сары до сих пор разрывает мои барабанные перепонки. После того, как я привел Мисс Уокер, Люцифер выгнал всех кроме Борегарда из медблока. О`Нил убежала, за ней поплелся, ковыляя на костылях, Тёрнер. Я же пошел искать Агату. Мне пришлось обойти всю школу, чтобы осознать, что она всё это время пряталась в своей комнате. Поговорить с ней я так и не решился. Харрис, несмотря на морок, которым была околдована, испугалась. Несложно представить, что каттен испытала в тот момент, когда Тьма вошла в её подругу. Кошмары стали явью. Явью, что беспощадно насмехалась над её смелостью и безрассудством. Всё-таки что-то Агата сохранила от себя прежней.       После бесполезных поисков по школе я вернулся в медблок, но уже никого там не обнаружил. На улице не на шутку разыгралась гроза, и мне стало не по себе. Дикое чувство страха охватило весь разум, когда в голове всплыла фраза Люцифера о том, что если срочно не провести обряд — Мэрилин умрет.       Венчание. Тогда я подумал о венчании, но уже без желания сладкого ожидания. Мои ноги повели меня к месту, что я так хотел посетить с первого дня своего пребывания в Уайт Хилл. Я пришел к северной части школы, где находилась дверь в подвал. Ей никто и никогда не пользовался, и мало кто понимал почему. Все предположения и сказки по поводу местного подвала были далеки от реальности. Здесь не водились привидения и старый лорд не прятал сокровища. В тайных помещениях Уайт Хилл были скрыты алтарь Сатаны и палаты для новобрачных. Место, где молодые люди дают присягу самому Дьяволу.       С виду обычный вход в подвал в старом здании. Тяжелая деревянная дверь с металлическими петлями, ушедшая почти на четверть под землю. На самом же деле это истинные врата к просвещению и служению Тьме. Вам меня не понять, никого из нас не понять. Мир привык видеть в нас чудовищ. Тех, с кем нужно бороться.       Обычным людям не приходит в голову, что мы просто иные. Но при всей нашей сущности мы знаем, что такое милосердие и доброта. Никогда не путайте Тьму и зло. Это всё равно что сравнивать каплю с океаном. Зло — это лишь одно из многочисленных проявлений Тьмы, это крайность, которая не всегда оправдана.       Несколько часов прошло с того момента, как я сел у стены чуть левее входа. Спина затекла, и почти кончились сигареты. Давно не курил и, собственно, не собирался. Но я не знал чем ещё заняться, пока время безжалостно медленно отмеряло счёт. Мне хотелось поверить в чудо, но чем больше стрелки отмеряли часов, тем меньше оставалось надежды. Образ Мэрилин тихо угасал перед глазами.       Я не слышал биение собственного сердца и не испытывал всю ту сопливую чушь, о которой пишут в книгах. Внутри воцарилась пустота. Никаких эмоций боли, только бездна. Темная бездонная бездна.       Наступает рассвет, а в воздухе до сих пор витает запах озона. Меня жутко клонит в сон, и я еле сдерживаюсь, чтобы не вырубиться. Веки тяжелеют, мозг почти в отключке.       Промозглый скрип двери вышибает воздух из лёгких. Поворачиваю голову на звук и вижу Джера с сигаретой в руках. Он выглядит уставшим, практически лишенным сил и всяких эмоций. Мешки под глазами и бледно-серое лицо. — Она… — жива? У меня не хватает смелости, чтобы закончить вопрос. Борегард, вздыхая, садится рядом и достает зажигалку из кармана брюк. — Жива, — он прикуривает сигарету и проговаривает это с таким облегчением, словно до этого вообще не мог говорить. Табачный дым отравляет воздух, вытесняя запах свежести и озона. Мэрилин жива! — Я чуть не потерял её, — Джереми закрывает глаза, делая вторую затяжку. — Это всё Люцифер, он поменял текст обряда. Мы должны были стоять в круге вместе с Сарой. Его слова отражаются о стенки моей черепной коробки и звенят в полной пустоте. — Он не мог. Это не логично! Действия наставника никак не укладываются в моей голове. У Лэш и Борегарда не было проблем в отношениях, и я не понимаю, зачем демон это сделал. — Ещё как мог, — усмехается парень, будто он знал сына Сатаны всю свою жизнь. — Алекс, не будь дебилом и лучше подумай, что тебе теперь делать. Люциферу плевать, чего мы хотим. Для него мы пешки, которые просто должны пройти обряд. Бери Агату и проводи венчание как можно скорее, пока этот психопат ещё что-нибудь не выкинул. Джер злится, в его положении это предсказуемая эмоция, на которую он имеет полное право. — Я бы с радостью, но это уже не та Агата, — не та, что выносила своими поступками мне мозг. Она стала жалкой пародией на саму себя. Безвольная и предсказуемая. Я даже не хочу её. Это всё равно что трахаться с подушкой — фантазии не хватит, чтобы кончить. — Харрис станет прежней. Конечно, поначалу она возненавидит тебя, но, по крайней мере, останется жива, — горько произносит Борегард, выдыхая едкий дым. — А если Люцифер переусердствовал? Мне что, жить с ходячей пародией на человека? — старые страхи пробуждаются внутри. Блять! Да зачем я это говорю ему. Джер, несмотря на все уловки судьбы, женат, женат на девушке, которая всегда будет его любить, даже несмотря на всю Тьму, что его окружает. Сара права, мы завидовали ему. Нам было чертовски трудно принять, что свою судьбу было легко найти и без клуба, без всей этой фальши. — Если не Агата, выбери другую. У тебя же всегда есть запасные варианты, — Борегард протягивает мне сигарету и я принимаю её из его рук. — Как Мэрилин? — желая сменить тему разговора, задаю вопрос. — Она только что уснула. Ей нужно отдохнуть и набраться сил. Мы пробудем здесь несколько дней, — он говорит так устало, отчего меня сильнее тянет в сон. Я поднимаюсь с земли с сигаретой в зубах и ухожу. Джереми остаётся позади, но я чувствую, как он смотрит мне в спину. Он не злится на меня, он просто устал.

***

       Я проспал до четырех часов дня. Проснулся от того, что Тёрнер говорил с матерью по телефону. Однако, мне пришлось притвориться спящим, пока он не ушел. Я не хочу говорить с ним, честно говоря, даже расстроился, когда обнаружил его в комнате. Меня переполняет злоба. Майкл — эгоист, и давно пора признать этот факт. Навряд ли он думал о последствиях, когда проворачивал свой план. Его интересовала только Сара. В результате Мэрилин чуть не умерла, а О`Нил напугана до смерти.       Как ни странно, я хотел поговорить со Святошей из Сассекса. Лучше, конечно, это сделать Тёрнеру, но меня жутко мучает совесть. Сара не заслуживала такого отношения к себе. С самого начала она должна была знать всю правду. Мы заигрались, не понимая, что не готовы к последствиям.       Встав с постели, я поплёлся искать О`Нил, надеясь на то, что она не прячется в своей комнате. Девушка любила посещать зимнюю оранжерею после обеда, чтобы почитать в одиночестве. По этой причине я решил поискать её там.       На улице светит яркое солнце, однако не сказать, что от этого тепло. Скорее наоборот, довольно странное сочетание света и холода. Ученики Уайт Хилл попрятались в теплых помещениях школы, и во дворе тусовались лишь те, что украдкой покуривали за стадионом.       Я прохожу к оранжерее и сквозь запотевшие стекла вижу белокурую макушку нашей святоши. Тихо открыв дверь, чтобы не спугнуть девушку, осторожно захожу внутрь.       О`Нил, погруженная в чтение, мило покусывает нижнюю губу и иногда морщит лоб. Она то и дело поправляет выбившуюся прядь волос. Судя по опухшим и покрасневшим глазам девушка проплакала всю ночь. Её почти прозрачная кожа отражает лучи света. — Сара, ты в порядке? — осторожно присаживаясь на скамейку рядом, я задаю вопрос, зная заранее ответ. — Я не знаю… — она смотрит на меня по-щенячьи грустными глазами. Удивительно, что блондинка, увидев меня, не бросилась бежать. — Ты поговорила с Майклом? — наклоняю голову вбок и стараюсь быть милым, в то время, как мне совсем не хочется этого делать. Нет настроения, святоша тут не причём. — Сложно назвать разговором истерику, — тихо отвечает Сара, откладывая потрёпанную книгу в сторону. Она хлопает ресницами, и на её лице читаются сотни вопросов, вот только решительности не хватает, чтобы задать хотя бы один. — С Мэрилин всё в порядке, — растягивая гласные, произношу. Думаю, что этот факт хоть немного успокоит девушку. — Они провели обряд? — она поднимает брови, отчего её глаза становятся практически круглыми. В её тоне читаются нотки удивления. — Да. — Получается, что Лэш знала про вас… Про то, что вы сатанисты, — Сара проговаривает свои выводы вслух, и мне становится не по себе. Ей страшно, она боится нас. Для Святоши из Сассекса мы словно ожившая страшилка, что читают детям на ночь. — Джереми ей всё рассказал, — киваю, вглядываясь в испуганные глаза девушки, а затем добавляю: «Котёнок, ты должна поговорить с Майклом…» Роль милого и заботливого друга мне совсем несвойственна, но в данном случае по другому никак. — Я не могу, — всхлипывает блондинка, опуская голову. — Можешь, ты сильнее, чем думаешь, — сам не верю в ту чушь, что говорю, и вообще, нужно ли О`Нил говорить с Тёрнером? Вероятнее всего, что наш мир для неё абсолютно чужд. Одно дело познавать границы пошлости, другое — служить Дьяволу.       Между нами мгновенно повисает тишина, Сара вот-вот заплачет, и мне ничего не остаётся кроме того, чтобы обнять её. Я обхватываю её хрупкие плечи и притягиваю к груди. Девушка мелко дрожит всем телом и тихо всхлипывает, стараясь удержать эмоции внутри. Даже боюсь представить, о чём она сейчас думает. Так ведь и свихнуться легко. Живешь себе обычной жизнью, а потом узнаешь, что демоны реальны.       После молчаливой психотерапии с О`Нил, я вышел из оранжереи и направился к школе. Голод настиг меня на половине пути. Самое время было подкрепиться. Собственно с этим желанием я и направился в столовую. Обедать было поздно, а ужинать рано. Кухня в Уайт Хилл не работала круглосуточно, но пару сэндвичей и чай здесь всегда можно было раздобыть, стоило лишь подключить своё обаяние. К слову, без него местные повара отправят вас дожидаться ужина.       Так, при помощи парочки комплиментов пухлой Миссис Чемберс, я всё-таки заполучил два сэндвича с индейкой и горячий чёрный чай. Пройдя вдоль столов, я выбрал место рядом с рыжей хищницей по фамилии Моринг. Кроме нас в помещении никого не было, Адель в полной тишине пила ананасовый сок и листала соцсети на своём смартфоне. Она неровно дышит, вероятно от волнения. Боковым зрением я замечаю, что по белоснежной щеке катится прозрачная слеза. — Адель, почему ты плачешь? — прочистив горло, тихо задаю вопрос. Девушка негромко всхлипывает, но молчит. Глубоко вздыхаю, осознавая, что лисенок решила сказать. — Мистер Люцифер сказал, что Мэрилин и Джереми заболели, но меня не пускают к ней, и её телефон выключен. Мне кажется, что случилось что-то… Что-то очень плохое, — после затянувшейся театральной паузы она наконец-то отвечает. — Я говорил с Борегардом. С Мэрилин и Джереми всё в порядке, — не задумываясь, произношу. — Тебе не о чем беспокоиться. — Ты обещаешь? — Адель смотрит на меня, и я замечаю как раскраснелся её аккуратный носик. Она хлопает глазами, примеряя роль маленькой девочки, что выпрашивает у старшего брата пони на день рождения. — Обещаю, — с лёгкой усмешкой проговариваю, а затем добавляю: «Если ты так расстроена, то мы можем отменить сегодняшнюю встречу.» — Нет, не стоит. Я приду, — она закусывает нижнюю губу и уверенно кивает. Мысленно благодарю Дьявола за то, что мои сегодняшние планы не пойдут чёрту под хвост. Моринг же, допивая ананасовый сок, бросает недовольный взгляд на вход в помещение столовой. Там в милом цветочном платье стоит Лайя Бёрнелл. Она явно искала меня, и ждёт, что я подойду к ней. Отрицательно качаю головой, давая девушке понять, что я сейчас не настроен на разговор. Открываю WhatsApp и набираю сообщение: «Всё вечером, я устал.»       Впереди ещё много дел, и мне нужно многое успеть. Бёрнелл исчезает в дверях, а Адель недовольно фыркает. Предсказуемо. Чертовски предсказуемо.

***

      Что вы знаете про БДСМ? Не уверен, что многое, ведь чаще всего слышу от сверстников да и людей постарше, что те, кто предпочитают БДСМ — извращенцы. Честно говоря, проще не спорить, чем вступать в полемику с людьми, что погрязли в собственных комплексах и предрассудках.       Верхние наслаждаются тем, что приносят удовольствие нижним. Нижние передачей контроля и полным расслаблением. Для меня это истина, для многих — непринятие.       Безопасность, добровольность, разумность — три слова, которые стали правилами не только в моей сексуальной жизни, но и в остальных её аспектах. Благодаря правилу безопасности, я чтил совет моего отца — иметь запасные варианты. К сожалению, пребывание в Уайт Хилл ограничивало меня в выборе и усложняло процесс поиска вариантов. Но они всё-таки были.       Разобравшись с делами, я направился в старый, заброшенный кабинет химии, ключи от которого мне удалось раздобыть ещё в прошлом году. Здесь мы с клубом часто собирались, чтобы приятно провести время. Ну, и что греха таить, я пользовался бывшим кабинетом химии, не рассказывая об этом ни Майклу, ни Джеру.       Агата терпеть не могла это место из-за своей фобии к пыли, поэтому она редко соглашалась провести со мной сессию именно здесь. Остальные же были более послушны и менее привередливы. Остальные? Нет, вы не ослышались. Да, и вполне логично принимать этот факт, когда вы уже знаете о запасных вариантах.       Войдя в кабинет, я прохожу к учительскому столу, чтобы разложить примочки для сегодняшней сессии. Цилиндрический черный кляп на ремне и вибратор для той, что не умеет контролировать свои эмоции. Бандажная распорка с ошейником и плеть для той, что не исполнила мой приказ.       Через минуту я уже слышу звук открывающейся двери, поднимаю глаза и вижу Лайю Бёрнелл. Брюнетка немного растеряна и это вполне ожидаемо, сегодня она будет наказана.       Когда Лайя появилась в школе, мне не составило труда, чтобы понять её роль прислужницы Люцифера. Она невероятным образом оказывалась рядом каждый раз, когда что-то происходило. Девушка обращала внимание только на меня, Майкла и Джереми. Даже с точки зрения теории вероятности — это попахивает подставой от сына Сатаны. Который, кстати, не горел желанием следить за нами двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Он хоть и демон, но не законченный вуайерист.       И вот однажды, когда я задержался здесь после сессии с еще одной девушкой, сюда вошла Лайя. Она была одета в лёгкий шелковый халат стального цвета, который не пробыл на ней и минуты с момента, как за ней захлопнулась дверь. Нет, мини-стриптизом меня было не удивить. Но на ней был черный кожаный ошейник, и то, что Бёрнелл, не задумываясь, встала на колени и преклонила голову предо мной — подтолкнуло меня к осознанию, что в моих руках «роял стрит флеш».       Слуга Люцифера и покорная нижняя, такой расклад меня вполне устраивал. Я согласился быть её Верхним, но при условии, что она будет докладывать мне обо всём, что замыслил демон. Нет, у меня не было желания мешать покровителю, но быть невольной куклой в его руках — далеко не моя привычная роль. Конечно, я не дурак, чтобы понимать, что слуга Люцифера не расскажет мне всё, даже под страхом смерти, но по крайней мере стал чувствовать себя в большей безопасности.       С тех пор прошло две недели, и чтобы не разорваться между вариантами, я принял решение проводить некоторые сессии с двумя нижними одновременно. — Сэр, я не опоздала? — хлопая длинными черными ресницами с легким румянцем на лице интересуется Лайя. — Нет, проходи. Я уверен, ты понимаешь, что тебя сегодня ждет наказание? — стараюсь сдерживать холодный ровный тон в общении с девушкой.       Бёрнелл ничего не узнала об обряде по созданию оберега, она не выполнила мой приказ и, к тому же, пропустила прошлую сессию. Я четко понимал, что Лайя попросту решила избегать встречи со мной, потому что не выполнила мой приказ. Такое поведение недопустимо. — Да, Сэр. Я готова, — брюнетка подходит ко мне и, опустив голову, ждёт, когда я решу начать. — Ты могла просто сказать, что у тебя не получилось. Прятаться было глупо, — хриплым голосом пытаюсь довести до ушей нижней обычную истину, стараясь сдержать внутреннего демона. Если бы на её месте была другая, я бы не запер свои эмоции.        В этот момент в дверях появляется ещё одна нимфа. Прости, Тёрнер! Но Адель Моринг — идеальный кандидат на звание невесты для Чёрного аристократа. Рыжая кошка проходит вдоль пыльных парт, облаченная в черный кожаный плащ. Готов поспорить, что кроме кружевных чулок и пояса под ним ничего нет. — Адель, ты как раз вовремя, — усмехаюсь эпичному появлению своей нижней, предвкушая вечер разрядки. — Господин, ради Вас я никогда не опаздываю, — рыжая похотливо улыбается. На её губах кроваво-красная помада, мой любимый цвет. — Раздевайтесь, — этим словом я даю понять Нижним, что наша сессия уже началась. — Лайя, сегодня тебя ждёт порка плетью. Тебя же, Адель, испытание контроля.       Моринг — ярая собственница, и в тот момент, когда к нам стала присоединяться Бёрнелл, это нехило разозлило королеву Уайт Хилл. Коварная лиса открыла на меня охоту после того, как разорвала отношения с Тёрнером. Она прибегала к далеко нечестным приёмам. Однажды, когда я наслаждался одиночеством в зимней оранжерее, Адель присела на скамейку напротив и окликнула меня. Оторвав глаз от экрана мобильного телефона, предо мной предстала самая пошлая картина, что я когда-либо видел. Рыжая дьяволица была одета в короткую клетчатую юбку, а вот белья на ней не было совсем. Через почти прозрачную белую блузку проступали темные ореолы сосков. Она перекинула ногу на ногу, как в фильме основной инстинкт. После такого мне ничего не оставалось, кроме того, чтобы трахнуть её пальцами.       Вернувшись из воспоминаний сентября, я беру в руки бандажную распорку и обхожу брюнетку. Она уже скинула свою одежду, и я могу поклясться, что между её складочек уже сочится влага. Закрепляю ошейник на тонкой шее, металлическая распорка повисает вдоль позвоночника девушки. Осталось только связать её руки кожаными ремнями, что так функционально предусмотрены данной бандажной примочкой.        Практически обездвижив Лайю, я беру со стола цилиндрический кляп и подношу его к губам Адель. Рыжая улыбается, оголяя зубки, а затем эротично облизывает мой подарок. Еле сдерживаю улыбку, когда затягиваю ремешок на затылке девушки. Возвращаюсь к столу, чтобы взять вибратор и настроить на максимальную мощность. Затем протягиваю устройство Моринг со словами: «Сама!»       Девушка обхватывает рукоять и расставляет ноги шире. Через секунду головка вибратора прикасается к её клитору, раздвигая складки больших половых губ. Такой картиной я вполне доволен.       Возвращаюсь к Бёрнелл. Обхватив волосы девушки, помогаю подойти ей к столу, она неосознанно повинуется моему мысленному приказу. В буквальном смысле этого пошлого слова, нагибаю брюнетку, заставив опереться оголенной грудью о деревянную поверхность. — Ты сегодня наказана, поэтому считай, Лайя.       Нежно провожу вдоль полуокружности правой ягодицы, ощущая, как под пальцами пробегают мурашки. Хлесткий и сильный первый удар вырывает из груди брюнетки громкий крик. Я не собирался её щадить, это было не в моих правилах. Дыхание девушки перехватывает и она с трудом выпаливает: — Раз. И в этот момент до моих ушей доносится заглушенный кляпом стон Адель. Я перевожу взгляд на вторую Нижнюю и усмехаюсь тому, как её возбуждает боль соперницы. Заношу плеть в сторону и Лайя снова вскрикивает. Второй удар оказался ничуть не слабее первого, а впереди было еще восемь. — Два. В воздухе завис свист плети, ноги Бёрнелл подкашиваются, но благодаря столу она не падает на пол. — Три, — несмотря на боль, что проходится по коже, Лайя явно испытывает возбуждение, это с лёгкостью читается в её голосе. Смотрю на Адель, которая запрокинула голову назад, нахмурив брови. Её тело то и дело вздрагивает от мелкой дрожи возбуждения. Они такие разные: хрупкая и милая Бёрнелл и страстная и сексуальная Моринг. Удар, ещё удар. И я чувствую, как в голове очищаются мысли и стираются неприятные воспоминания прошедшей ночи. Контроль, ничто меня не возбуждает больше, чем контроль. Лайя пропускает счет, обхожу стол со стороны и аккуратно поворачиваю голову брюнетки, чтобы заглянуть ей в глаза. Зрачки огромных чёрных глаз расширены, словно она опьянела. — Ты пропустила счёт, — спокойным голосом произношу. Бёрнелл, несколько раз моргнув, возвращается к реальности, её взгляд концентрируется на моем лице, и она улыбается. — Простите, Сэр. Пять, — произносит она с нежной хрипотцой. Возвращаюсь к ней за спину и боковым взглядом наблюдаю, как рыжая нимфа уже покрылась мелкими капельками пота. Ещё немного и она кончит, её грудь ритмично вздымается от частого дыхания, а щеки и шея покрылись розовыми пятнами. Плеть свистит в воздухе в шестой раз. Бёрнелл издаёт громкий гортанный стон, но этот звук был ничем иным, как истиным проявлением возбуждения, наклоняюсь к промежности девушки, чтобы ухмыльнуться тому, как она сжимает бедра. Лайя глупо попыталась скрыть струйку влаги, что стекает из её лона, но по факту лишь размазала смазку по коже. Теперь это даже больше бросается в глаза.       Что я чувствую сейчас? Власть? Нет, наслаждение. Это именно то чувство, что стирает мир за пределами этого кабинета. Здесь нет Люцифера, проблем с выбором невесты для обряда, глупой учёбы и страха. Страха потерять родителей… — Десять, — после очередного удара хрипит брюнетка, и осознание того, что всё закончилось, накрывает меня с головой. Разумность. Больше нет смысла наказывать Лайю, она прекрасно всё поняла. Невероятно красивые, алые следы от плети на упругой коже радуют мой глаз. Наклоняюсь над ухом девушки, чтобы прошептать: «А теперь смотри!»       Отстраняюсь от всхлипывающей девушки, что еле расслышала мои слова и только пытается прийти в себя, и подхожу к той, что не умеет сдерживать свои эмоции. Моринг бросает в мою сторону восхитительный взгляд, который вопит от желания. Ей невдомёк, что она тоже наказана. наказана за язвительные комментарии в сторону Лайи, а ведь я запретил.       Расслабляю ремни кляпа, и через секунду ненужный предмет отправляется на первую парту, за которой раньше так любили сидеть школьные задроты. Им и в голову никогда не придет то, что сейчас творится в бывшем храме химических наук. — Теперь твоя очередь, лисёнок. Тебе запрещено стонать, — слегка улыбаюсь, отмечая её удивление на лице. Тушь слегка потекла и размазалась на правой скуле. Она выглядит просто восхитительно. — Ты меня услышала? — проверяю нижнюю, насколько она поняла мой приказ. — Да.       Отлично, этого достаточно. Обхватываю рукоять вибратора, немного сдвигая девичью ладонь. Прижимаю вибрирующее устройство сильнее. Моринг еле хватает сил, чтобы закусить губы и не закричать. Я просто упиваюсь этим видом. Оргазм без лишних звуков, но мне хочется ещё.       Обхватываю свободной рукой талию девушки и нажимаю большим пальцем на спину, чтобы она достаточно сильно прогнулась. Адель громко дышит через нос, осознавая, что я ещё не наигрался. Осторожно прохожусь ладонью по спине, ягодицам и наощупь нахожу такую влажную цель своих будущих пыток. Уже более требовательно раздвигаю складки, чтобы проникнуть сразу двумя внутрь.       Стон. Это был заглушенный стон. Она почти проиграла, на первый раз можно простить. Теплые влажные стеночки принимают меня, сжимаясь вокруг. Рыжая ещё не отошла от оргазма, и я прекрасно ощущаю вершину её наслаждения.       Лайя же до сих пор лежит грудью на столе и, не отрывая глаз, наблюдает за нами. По щекам Адель растекаются слёзы вместе с тушью, она, не прекращая, хмурится и кусает губы. Рыжая мычит, заглушая стоны. С легкостью добавляю третий палец и слегка сгибаю остальные, чтобы нащупать важное место, что требует особого внимания.       Еще несколько секунд, и я трахаю пальцами Адель Моринг. Она выгибается в спине, мысленно требуя меня быть жестче, быстрее. И я не могу отказать огненной каттен в её немой просьбе. Это опьяняет меня, мне хочется, чтобы она кончала снова и снова. Это тешит моё самолюбие, мою внутреннюю Тьму. — Кхм, кхм… — не сразу понимаю, что кроме нас в кабинете есть ещё кто-то, но Лайя резко отрывается от стола и испуганно смотрит мне за спину. Оборачиваюсь и вижу каменное лицо Агаты. Чёрт, Адель опять забыла закрыть дверь. В голову ничего не приходит, кроме того, чтобы сказать: «Не хочешь присоединиться?» Моринг поворачивает голову и косит глаза, чтобы разглядеть, к кому я обращаюсь. Несмотря на очередной оргазм, из-за которого она буквально сжимается вокруг моих пальцев, на её лице неприкрытая злоба. — Хочу, — неожиданно отвечает Харрис и делает несколько шагов к нам. — А я — нет, — хмыкнув, отвечаю. Мне хватило и секунды, чтобы понять, что это уже не моя Агата. Моя каттен никогда бы не согласилась быть четвёртой. Добровольность. Да, но это не было добровольностью. Морок. Странное архаичное слово было самым логичным объяснением поведения Агаты Харрис.       Не помню, как она ушла. Не помню, как вынул пальцы из Адель и освободил от бандажной распорки Лайю. Моё сознание погрузилось в глубину Тьмы, что таилась внутри. Даже вопли разъярённой Адель не могли вернуть меня к реальности. Такое ощущение, что в голове сработал выключатель, который вырубил звук.