Грудастая Атари и Лорд Думстрайк

      Сколько дней прошло с публичного представления Атари уже забыла. Вернее будет сказать, что она в меньшей степени беспокоилась о таких вещах. Хоть амазонки были гордыми, упрямыми и опасными воинами, живущим своим жестоким кодексом и суровыми правилами, касающимися гендерного разделения, даже Агхка, первая из амазонок, придумавшая кодекс, говорила: "Но любые правила падут, коль сердце твоё горит пламенем. Вопрос тела будет касаться только тебя". И Атари поняла - ей это нравится. Ей нравится всё! Мужское внимание, жестокое и шовинисткое со стороны Думстрайка. Когда тугой член болезненно проникал в попку, когда тяжелые пальцы лапали груди, словно это были меха с водой. Когда твёрдые соски тянули с такой силой, что молоко струилось ручьями. Ох, молочная грудь! Атари любовалась, как из её спелых прекрасных сисек стекают молочные струи и тяжелыми каплями падают на пол. Она демонстративно сосала собственную грудь, напрочь отказалась от нагрудников, умоляла Думстрайка о массаже, а когда его не было, то массировала себе сама. Она влетала к нему, когда он был занят с криками: "Мои сиськи лопнут, если ты не попьёшь! Сколько ещё они могут течь в пустую? Соски тяжелые - подои меня! О, господин, прошу вашей сисечной милости!".       Думстрайк же начал терять интерес к своей наложнице. Когда он приходил, она сидела на полу, словно собака, высунув язык. Когда он принимал ванные, она пробиралась к нему и отсасывала ему. Стоило ему кончить, как она впивалась в головку члена, высасывая остатки семени. Он ложился на кровать, а она бежала к нему, вставая попкой кверху. Она старалась сделать ему приятное, ведь её одержимость к собственной промежности пугала даже лорда. Он не стеснялся отлизывать ей или играться пальцами, но чувствовал, что его инициатива теряется. Анальный секс, который был для амазонки столь унизителен, потерял свою основную функцию. Из воительницы с жёстким кодексом, она превратилась в одержимую сексом фурию. А он стал усыхать. Когда он стал отказываться от секса, Атари прилюдно мастурбировала, словно пытаясь дразнить лорда. Но в один день её собственные пальцы прекратили делать то, что должны были.       — Почему? — спросила она, прыгая задницей на его члене. Хлюпающий от смазки член давно стал её музыкой. — Почему, ты не хочешь меня в киску? Разве тёмные лорды не должны лишать девственности? — её груди бились в воздухе, разбрызгивая молоко. — Я так хочу этого! Даже твой длинный язык не успокаивает зуд!       Думстрайк был ужасно напуган. Любой злодей обладает своей слабостью, и Атари подошла к нему невероятно близко.       — Довольно! — Думстрайк оттолкнул Атари. — Ты утомила меня! Я больше не желаю этого!       Но его толчок был ужасно слаб. Думстрайк испугался, когда у Атари загорелось желание.       — Я устала ждать! Твой горячий член уже достаточно наигрался с моей задницей! — она поднялась, вытаскивая из попки тугой член. — До чего же он чудесный! Первоклассный звериный фаллос! — Атари ласково провела рукой вдоль члена. — Ему настало время вкусить нежной плоти! — она насела на головку и застонала. Думстрайк ухватил её за груди, оскалившись. Молоко брызнуло ему прямо в лицо и Атари засмеялась. — Чего это ты боишься, мой лорд? Силу... женской... — пыхтела Атари, стараясь принять в себя член, — матки? Ах! Ох! Аааа! — она закатила глаза, ощущая как член наконец проходит в узкую щель. Думстрайк забился на кровати, а Атари упала на него. — Соси мою сиську! — девушка раскрыла пасть Думстрайку, впихивая грудь. Метания того переросли в агрессивный приём молочной пищи, заливая обе щёки. — Вот так! И... сделай меня своей! — слёзы хлынули из глаз Атари, когда она резко опустилась. Головка разорвала плеву. Думстрайк переменился в характере и словно застыл. Но тогда почему Атари ревёт от фрикций, чувствуя как хлюпает смазка, смешанная с кровью. Она сама прыгала на нём, превозмогая ужасную боль. А ведь проклятый зуд начал проходить. — Член в киске! Член в киске! Член! В! Киске! — словно в бреду говорила Атари, не обращая внимания не безинициативность Думстрайка. Что ж, она воин, она может сама. Когда перед глазами стало всё темнеть и она чувствовала как кончит, Думстрайк ожил, хватая её за задницу и вбивая член в матку. Снова. Ещё. Сильнее. Быстрее. Чаще. Она кончила. Потом снова. Потом ещё. Она лежала под ним, высунув язык, пока он водил мордой меж грудей. Думстрайк клал девушку на бок, задрав её ноги, агрессивно воя. Ставил её на колени, на спину, на кровать. Атари уже не чувствовала сколько раз он кончил. Мокрая липкая лужа образовалась под ними два часа назад.       Атари отрубилась, ведь когда она открыла глаза, то увидела рассвет в окне. А Думстрайк продолжал долбить её как чудовище. Она сталкивала его, а он прыгал вновь. Она пыталась уйти, а он плёлся за ней. Пол-дня амазонка пыталась скинуть с себя Думстрайка, который стал как одержимый. Вечно кончающий, вечно готовый, он стал опасностью для её здоровья.       — Хватит! — крикнула Атари, когда вся кровать была испачкана. К её удивлению, Думстрайк отпрянул от неё, жадно хватая воздух. А сколько спермы хлынуло из её раскрасневшегося от марафона влагалища. Атари с печалью и ужасом смотрела на труды лорда. — Теперь у меня точно будет маленький тёмный лорд.       — Ты... не могла... сказать... раньше? — Думстрайк вытащил язык. — Я чуть не умер!       — Раньше? Ты не мог просто остановиться? — дышала амазонка. — Ты меня сам чуть не угрохал!       — Знаю! — зарычал он. — Но ничего не могу с собой поделать! Когда вижу тебя, то схожу с ума! Хочется трахать тебя в киску и кончать! Раз за разом, час за часом! Проклятая чародейка! — Думстрайк сжал кулаки. — Несколько лет назад, я изнасиловал свою компаньонку. Мы с ней кое-что не поделили, и я решил преподать ей урок. Этот жест так её оскорбил, что она прокляла меня. "Женское лоно будет твоим ошейником. А слова её - законом!". Вот ты и нашла моё слабое место, — он вытер рот. — Теперь я в твоей власти, амазонка! Можешь убить меня!       Атари схватила Думстрайка за загривок и взглянула ему в глаза.       — Значит... моё слово для тебя теперь закон? — спросила она, чувствуя как победа клокочет в её груди.       — Да, — ответил он, сжимая кулаки.       — И ты, развратный демон-лорд, что обучил меня прелестям секса, будешь меня слушаться? — глаза её блеснули местью.       — Да, — Думстрайк приготовился услышать свой приговор.       — Сделай меня своей повелительницей. И пришло время завтрака. Мой соски сейчас лопнут.

***

      Побеждённых амазонок грубо поставили на колени. Кобольды сорвали с них бельё. Высокие, мускулистые и прекрасные молодые девы рядком стояли на площади. К самой молодой амазонке, девушке с тёмным каре, подошла Атари.       — Сестра? — амазонка подняла глаза на Атари в тёмной кожаной броне. Атари поставила перед ней тазик и подняла нагрудник. — Что ты делаешь?!       — Мечтаю накормить страждущих! — Атари вонзила в её соски иглы с зельем. Девушка закричала. Груди начали болеть и трястись. Становилось жарко. Атари взялась за её соски, готовясь доить. — Любимый, можешь отрахать её попец. Только осторожнее. Она ещё неопытная.       Думстрайк пристроился сзади, утыкаясь толстым членом в зад амазонки.       — А потом я могу взять её в киску? — Думстрайк вытянулся, чтобы поцеловать Атари.       — Пока она будет лизать мою, — Атари приняла язык Думстрайка.       В тот день десять амазонок потеряли девственность. Их груди теперь всегда полны молока.