Юкагама (дорев.)

Катай проснулся от того, что кто-то молотил в дверь. Прислушался — нет, это просто стук дождя за окном. На ночь глядя мало кто кроме Куникиды мог к нему действительно прийти. А Куникида бы так тихо не стучал. Он поднялся и проверил входную дверь. На пороге стояли два пацана… Один, белобрысый, вроде как разок попадался ему вместе с Куникидой, а второй, чернявый, вызывал какие-то смутные ассоциации. — Мы от Дадзай-сана, — произнесли они хором. Катая передёрнуло, и он поспешил захлопнуть дверь перед их носами. Вид этих двоих ничего хорошего не сулил, да и помогать детишкам из чистого альтруизма в планы на сегодняшний вечер не входило. Там были Ёсико, сон и возможно потом, ближе к часу ночи, знакомство с новой видео-игрой, подкинутой каким-то доброжелателем на анонимном форуме. Да, сейчас можно было определённо завалиться снова спать — Ёсико ещё не остыла и с готовностью приняла бы его в свои объятия. Но оставались две не выясненные вещи: почему глаза чернявого парня казались такими знакомыми и как унять этих двоих, скребущихся под дверью как голодные котята. Катай был человеком мягкотелым и мучения живых существ от мала до велика (исключая людей) трогали его до глубины души. Вот из-за этих кошачьих ассоциаций он и открыл дверь снова, чтобы объяснить доходчиво ребятам, что им пора домой, как снова его зацепили красивые серые глаза, которые вне всякого сомнения ему попадались раньше, но на чьём-то другом лице. У него была отвратительная память на лица, но вот мелкие детали вроде глаз он иногда запоминал до мельчайших подробностей. Парни протиснулись внутрь. И чернявый деловито прикрыл за собой дверь. — Я не состою в Детективном Агентстве. — А с чего вы взяли, что мы работаем на Агентство, — с вызовом проговорил чернявый. Вот тут Катая прошиб холодный пот. Он только что впустил в свой дом мафиози. А глаза, как две капли воды похожие на эти, принадлежали красавице, с которой он имел бурный несостоявшийся роман. Акутагаве Гин. А этот парень, значит, бешеный пес портовой мафии. — С такими и вовсе никаких дел никогда не имел и не желаю. Вообще не понимаю, зачем вы здесь. — У нас есть Глаз Бога, — наперебой заголосили они, — мы знаем кого искать… — По всему городу начались пожары, а скоро будут ещё. — Катай поморщился. — Ним нужны вычислительные мощности и человек, который разберётся с подключением оборудования. Они вытащили из кармана пакет с USB-модулем и жесткий диск на несколько терабайт. — Кому это нужно, — устало спросил Катай, прикидывая как бы их выставить за дверь. — И почему этим должен заниматься именно я. — Вы справитесь, а город в опасности. И скоро все будут вынуждены работать сообща. Так сказал Дадзай-сан. — Позднее время, детишки. Вы побеспокоили меня слишком поздно. Я уже давно спал. Давайте завтра, я проснусь и может быть буду более сговорчивым. — Куникида всегда говорил, что вы полуночник и никогда раньше 4х утра не ложитесь. Раз уж мы вас разбудили — это был дневной сон. — Проклятье. У меня нет ни сил, ни времени всё это выслушивать. То, что Куникида может заставить меня помогать, вовсе не означает, что я буду заниматься благотворительностью. Проваливайте, — и он швырнул им обратно жесткий диск и модуль. — Мы не можем уйти. Нам необходима ваша помощь, — белобрысый паренёк практически плакал. — Такие вопросы надо решать иначе, смотри, Ацуси и учись, — чернявый расправил плечи и шагнул прямо к Катаю. — Вот я его сейчас… — Не смей так делать. Есть ведь ещё письмо от семпая. — Ему даже имя не знакомо. Что толку. — Он просто не видел письма. — паренёк обернулся к хозяину квартиры, — Катай-сан, проверьте почту. Дадзай сан обещал вам написать, перед тем как мы придём. Катай передёрнул плечами, но читать всё же отправился. Запнувшись о мешки с мусором — старые, оставленные ещё Куникидой, он добрался всё-таки до комнаты. Там действительно было письмо. Но какой прок в таких письмах? «Ты никогда не хотел почувствовать себя богом? Я могу тебе помочь. Дарю глаза бога, и даже не потребую за это половину жизни». Дальше шла последовательность черных квадратов от не желавших отображаться мини-картинок. Вот чего уж точно Катай не переносил. Бессмысленная трата байтов. Дальше была собственно просьба. Принять под крыло двух оболтусов, помочь им с поиском пятерых человек — а дальше можно оставить себе и управляющий модуль и программу. «Ты должен знать, что такое Глаз Бога. В прошлый раз только с его помощью удалось взять Достоевского живьём. В этот раз — мы поймаем дичь пожирнее», гласил постскриптум. «Больной на всю голову. С чего он взял, что мне нравится охота на людей. Стать богом… Метафоры какие… Но программа… Слышал ли я о глазе бога? Слышал, разумеется. Кто об этом не слышал. Мощная штука… с ней я бы мог не только не выходить из дома, но ещё и из-под футона не вылезать. Заманчиво. Ёсико, теперь никто не нарушит наше уединение. Вот только с оболтусами разберусь…» — Давай сюда свою программу, — просопел Катай. Под его пристальным взглядом завозились и зашумели компьютеры, просветлели мониторы. — Это вот в то гнездо. Эту штуку — в соседнее. Да, в любое из свободных. — Два пацана смотрели на него с восхищением. Он не привык чувствовать себя господом богом. И это льстило. Но только до того момента, пока он не понял, что из него сделали штатного аналитика их маленькой группы по спасению мира. И одной просьбой найти пятерых всё это не ограничится. — Вашу ж мать, на что я подписался. — перед его глазами уже развернулся качественный графический интерфейс глаза бога и Катай почувствовал вместе с собственным бессилием неотвратимость закабаления. — Ещё не поздно, может быть, отказаться, — мелькнула мысль. Мелькнула и исчезла. Змей искуситель знал своё дело, познание оказалось слишком притягательно. «Я не потребую половину жизни за глаза»… я заберу её всю. Вот что он хотел сказать. И работать на него придётся без передышки пока он сам не отпустит. Будто кровью договор с дьяволом подписал. Вздохнув, он запретил себе все эти пессимистичные мысли. Оглядел свою технику, потом пацанов. Сосредоточился и закрыл глаза. Тяжело. Техника едва ползла. Почему-то показалось, что мониторы слишком маленькие для просмотра видео с камер. Тут от внезапно пол ощутимо дрогнул под ногами. — Вроде о цунами или землетрясении не сообщали. Странно это. Неужели пора эвакуироваться. — младший из пацанов подскочил и засуетился. — Ты бы лучше мусор собрал и посуду помыл, вместо того чтобы наводить панику, всё равно ни на что нормальное не годен, тигр. — скривился его напарник. — Нужны большие мониторы… две штуки. На этих ни черта видно не будет. — Катай не мог сосредоточиться. Пацаны несли в себе угрозу, пол больше не трясло — сосредоточиться не помогала даже Ёсико. Проклятие. Может, хоть это выставит их за дверь… — Диагональ? — Полтора метра, не меньше. Подойдя к окну, старший брат дамы сердца Катая отдёрнул темные шторы: — Мне нужны срочно два монитора со стандартными разъёмами и диагональю 60 дюймов — запнулся на секунду, обернулся к Ацуси и прорычал: Адрес?! — тот моментально протянул клочок бумажки, — Западный район, Тюо, 2-40-19. Живо. Пока он говорил, Катай сжимался под Ёсико ещё сильнее, чем прежде, а Ацуси вообще пропал куда-то в сортир, лишь бы не встречаться взглядом с разъярённым Акутагавой. В глухой тишине был смутно различим высокий девчачий голос по ту сторону стены вечернего дождя, отрывисто подтвердивший полученные указания. — Вы ещё даже ни разу не запустили программу. Там на жестком диске есть фотографии. На нужны эти пятеро. А так же любые иностранцы-эсперы, объявляющиеся в порту. Катай подтянул колени к животу, положил на них подушку, закутался плотнее в Ёсико и попытался выкинуть из своей головы мысли о стоящем в трёх шагах мафиози, о том, как этот человек только что наорал на девушку — как катай надеялся, что это не черноволосая красавица Гин, а кто угодно другой — о перспективе закабаления… Получалось плохо. И чем хуже подчинялась техника, тем страшнее становилось Катаю. Уже чудился старомодный пистолет с огромным глушителем в руке человека у окна, хоть увидеть это в непроглядной тьме Ёсико он не мог никак.

**

Маяк за чертой города. Ночь с 27 на 28 октября. На верхней площадке три фигуры мокли под дождём у металлического ограждения, кутаясь в армейские плащи. Но смотрели они не на море, а на город. Там разгорались одновременно 20 ярких костров по периметру. Яркие цветки были слабо различимы через плотную пелену дождя. — Если бы не дождь при таком ветре мы могли бы даже почувствовать запах… — сказала первая тень. — Ты не нанюхался гари за последние 2 дня, Андрюша? — ласково выкрикнула её соседка — иначе при таком шуме услышать что-либо было невозможно. — То ли ещё будет, Иннокентий Фёдорыч. — хищно расхохоталась третья. — Теперь это уже не только наша забота. Другие части системы уже в городе. Сигнал должны получить ребята, устанавливающие купол. — вторая тень потирала мерзнущие руки. — Мы не должны разве были взорвать маяк сразу после прибытия? Почему произошла задержка в 3 дня? — Местные реагировали слишком вяло. Только сегодня похоже они сориентировались и перестали просто метаться. — третий отвернулся и сделал шаг вниз по лестнице. — Хватит о делах, посмотрите какая прелесть. — вторая тень облокотилась на ограждение и не отрываясь смотрела на зарево. Ей не смущали бьющие в лицо струи дождя. — … во всём величии видел ты закат звезды его кровавой… — проорал третий с лестницы. — Да, но ты не умеешь его правильно читать. — Хороший был мужик. Жаль что помер до Возмездия. Глядишь, вместо стишков занимался бы чем-нибудь стоящим. — Выбор, Федор Кузьмич. Выбор должен быть всегда. И такой пережил каждый из нас. Принять судьбу или отказаться. И тот и другой путь заслуживает уважение. — Выбор, который обесценился после Возмездия, да. Теперь, кем бы ты не стал, кроме дерьма и подхалима, ты не можешь рассчитывать даже на подобие жизни. — Оставь, мы уже не выиграем билет в прошлое. Первая тень во время этого диалога судорожно сжимала и разжимала руки на металлических квадратных перилах ограждения. При упоминании «Возмездия» её потряхивало.

*

Сакагути разослал ориентировки на всех иностранных агентов, замеченных в Порту по всем правительственным организациям, добавил в копию пару представителей свободных СМИ, но вместо буйной деятельности его ждало молчание и отчуждение. За всё 27 число ему пришлось оббежать полгорода как представителю Танэды. В самом Отделе царил хаос. Те, что по предприимчивее, оформляли перевод в другое место, некоторые предлагали на полном серьёзе уничтожить все реестры одарённых, составленные отделом, или по крайней мере стереть имена сотрудников отдела. Только несчастный стажёр смотрел на Анго глазами забитого щенка и решительно вызывался таскаться с ним по городу. Разумеется, все они продолжали работать. Копилась информация об иностранных эсперах, прибывающих в город, но контролировать их было не в силах отдела сейчас. Тем более что практически никто из должностных лиц города не собирался оказывать содействие после начала всего этого скандала. Вся предыдущая многолетняя самоотверженная работа отдела была забыта и не смотря на то, что вопрос о расформировании Отдела до прибытия Танэды в токийское отделение МВД не могли поднять, все уже заранее готовились к худшему. А в одном месте Анго даже в лицо заявили, что скорее будет иметь дело с Мори Огаем, чем с Танэдой. Всё было так до вечерних взрывов 27ого числа. После завершения этого «второго» кольца, Все притихли и начали наконец думать. Танэда вопреки прямому приказу вышестоящего командования отложил поездку в Токио. Пробегая мимо кабинета шефа, чтоб забрать распечатки ориентировок, Анго видел мельком, как совершенно красный лицом начальник орал в трубку: — Отмените ограничения, ситуация в Йокогаме критическая! Не отнимайте у Отдела полномочия до окончания всей этой неразберихи!.. да … да. Нет! Свой пост не покину и чихать мне на вашу директиву! — взбешённый Танэда бросил трубку, а Анго уже добрался до собственного стола, сгрёб бумаги в портфель и был таков. Уже отправляясь оббивать чужие пороги как голоштанный разносчик газет, он подумал, что шеф похоронил только что и всю их контору и собственную карьеру. Делать надо было умнее, а эти старые солдафоны вроде Танеды недостаточно гибки. Разумеется, ситуация патовая. Но геройство на поле боя не избавит от ответственность за тот проступок. И лучше было бы Танэде оставить кого-нибудь вместо себя, и просто уйти, сыграв роль козла отпущения за всех. Однако пока Анго было не до этих проблем. Нужно было как-то держать на плаву отдел, пока ещё были хоть какие-то шансы. Поэтому приходилось метаться по городу, пародируя безумную Кассандру или тульского оружейника. На стол Анго в его отсутствие, а разъезжал он долго и неудачно, даже после взрыва, легло письмо престранного содержания. Руки до него дошли только глухой ночью около 3 AM 28ого числа, хотя возможно, что стоило уделить ему внимание раньше. «Мы берём под контроль обеспечение безопасности города. С сегодняшнего дня вводится чрезвычайное положение, объявляется эвакуация всех желающих — правительство обязуется предоставить транспорт и поддержку. Помните, что есть шанс всё исправить кроме смерти. Офицеры особых войск ООН, С.М., О.У., Р.К.» И три размашистые подписи.

**

Рампо раскачивался на стуле, а Наоми вместо того, чтобы тереться вокруг брата, пропадала в комнате с Ёсано. Хоть плачь, думал Дзюнъитиро. Полдня как вернулся — и что толку. Внутри завязывался странный узел, он никак не мог понять, что именно было не так. Просто она посмотрела утром как-то не так, неправильно подошла, непривычно прижалась и не тарахтела над ухом весь день. Ясное дело, что он сам не сидел без дела во всём этом бедламе. Из-за недееспособности отдела большинство крупных предпринимателей, промышленников и госслужащих возложили свои надежды на агентство. Где-то с двух часов дня начали приходить курьеры с желтыми конвертами. Не смотря на целый день затишья, поток их не иссякал. Директор молча складировал извещения не вскрывая в своём кабинете, не смотря на то, что общая сумма предложенных гонораров покрывала уже годовой бюджет Агентства, включая счета за капитальный ремонт офиса после дружеских бесед с мафией дважды в месяц. Куникида заметно нервничал, что они заставляют уважаемых и влиятельных людей ждать. Его хватило часов на пять. Под вечер он всё же ввалился к директору и спросил о причинах бездействия. — Завтра узнаешь, Куникида. Всё зависит от правильного решения глав других организаций. Мы должны уважать закон, иначе это оружие обернётся против нас. Куникида хотел было ответить, что промедление будет стоить им и всему городу жизней, а Агентству ещё и репутации. Он попытался всё это сформулировать, но под спокойным взглядом директора почувствовал себя просто наглым и глупым мальчишкой, не умеющим сидеть на месте и выжидать. Обругав себя в который уже раз, он вернулся к остальным. Они разбирали данные по вчерашней серии взрывов, пытались угадать следующий удар. Рампо даже расщедрился на пару комментариев. В 4:21 PM согласно дневнику Куникиды после просмотра всех материалов дела, он, спустив с нова очки, устало потёр переносицу и изрёк: — Всё это ерунда. Ловить людей, которые просто привлекают к себе внимание, а не стремятся действительно кому-то навредить — занятие неблагодарное. В 7:05, опустошив второй стакан газировки и прикончив пятый пакет чипсов, Рампо сыто откинулся на спинку стула и невнятно пробулькал: — Сегодня вечером скорее всего будет ещё один удар. Но если бы его делал я, то запылал бы весь город… — вот после этого Куникида и подорвался в кабинет директора. Дзюнъитиро, уже пару часов к том времени резавшийся с Кэндзи в свежепривезённые нарды, поминутно поглядывая на дверь в коридор, где всё ещё пропадала сестра. Игра была простая и незатейливая, Рампо лишь презрительно поджимал губы, глядя на них. А Наоми так и не вышла из медблока. Не было Ацуси. Не было Дадзая. Грустная Кёка сидела у окна и смотрела на косую стену дождя. В руках теребила белого плюшевого зайца. Тихо стучали шашки по столу, шуршали пакеты. Куникида нервно расхаживал между пустыми столами. Не было пущенных в разработку дел. Не было вообще никаких указаний от Директора. С тех пор как вернулись Дзюнъитиро с Рампо и последний имел короткий разговор с Фукудзавой в кабинете, не происходило ничего. Разве что дождь шумел за окном не переставая. В 8:02 застучали каблуки по лестнице и спустя полминуты на пороге появился Дадзай, естественно, мокрый с головы до ног и в своих пижонских светлых брюках. Они вскочили и кинулись к нему, как к единственному вестнику внешнего мира за день. Кёка просто уткнулась носом ему куда-то под ребро, крепко сжав в руках мокрый светлый плащ. Кэндзи застыл в полуметре, так же как и Дзюнъитиро. А вот Куникида вцепился в плечи Дадзай и тряхнул разок. — Какого лешего ты шатаешься неизвестно где в такое время?! — Куникида задохнулся от возмущения и запнулся. Кёка, воспользовавшись паузой, дернула за полу плаща и требовательно пошептала: — Где Ацуси? — С ним всё в порядке, они сейчас работают над поиском подрывников. — он погладил девочку по голове, мысленно представляя себе лицо Коё, глядящей на эту сцену, и гадая, что первое попытался бы отрубить ему Золотой демон: голову или руку — если бы мог задеть своей катаной Неполноценного… Мокрое и злое лицо Коё на фоне серых от дождя портовых складов ещё долго будет маячить перед глазами. — Куникидушка, дай адресок Катая. Мальчикам может понадобиться помощь специалиста. И вообще, я спешу, так что не стоит на меня накидываться всей кучей. Они отступили, все кроме Кёки. Куникида что-то ещё бурчал себе под нос, пока выдрал из блокнота бумажку с адресом. Похоже он устал за целый день бесцельного выжидания и на бурное выражение несогласия с происходящим его не хватало. Бросив странный долгий взгляд на Дзюнъитиро и Кэндзи, вернувшихся к нардам, Дадзай отсалютовал всем пустой рукой и растворился в дождливых сумерках. — Рампо, зайди ко мне, пожалуйста. — директор высунул голову из кабинета, как раз когда дверь за Дадзаем захлопнулась. … Наоми дёрнулась и открыла глаза: — Кто там? — она приподняла голову с кушетки медблока, на которой мирно спала перед тем. Акико тоже зашевелилась за компьютером и потянулась: — Небось Дадзай пришёл. Вот сейчас будет вопль Куникиды. — вопль и правда был, но короткий, задушенный какими-то более тихими разговорами, не различимыми за плотными дверями медкабинета. Наоми села, и подтянув к себе ноги, обняла собственные колени. Акико следила за ней краем глаза, хоть и продолжала делать вид, что занимается систематизацией отчётов за прошедший месяц. — Мне пора домой. Брат грустный сидит из-за дождя, наверное… — она посмотрела в просветы жалюзи на окне перед столом. Там графитовое небо рыдало мелкими чистыми слезами. И выходить из тёплого и светлого кабинета не хотелось. Как не хотелось снова готовить карри, улыбаться и нести ахинею в режиме громкоговорителя. Хотелось продлить момент затишья, одиночества и приятного обоюдного молчания. Это состояние преследовало весь день. — Выспись сегодня, — улыбнулась Акико. — Мне тут до полуночи сидеть. Ох уж эти принципы быстрого реагирования и ночные смены при режиме ЧП, — она картинно зевнула, лукаво глядя на Наоми из — под приопущенных ресниц. — А кто заступает на смену? — Сегодня — Дадзай. Не всё ж ему связи с общественностью налаживать… — Ммм-м. А, Ёсано-сан, вы… — она замялась, не зная до конца, зачем ей вообще нужен ответ на этот вопрос. С другой стороны в данной ситуации он был бы вполне уместен и объясним. — Вы когда-нибудь с Дадзаем… — она опустила глаза в пол, стараясь не переигрывать с деланным смущением. — С чего вдруг такие вопросы… — Акико помолчала, приглядываясь. — Нет. — Он ко всем как к малым детям относится, кроме вас, директора и, может быть, Рампо. — Может, дело в возрасте, — улыбнулась Акико, пододвигая к себе стакан с водой. Потом снова оттолкнула его двумя пальцами, чтобы опять потянуть на себя. — Нет, не только. Будто вы трое знаете о нем больше, чем все остальные. С Рампо — понятно, директор знаком с Дадзаем дольше нас всех, хоть и пытается этого не показывать… Но вы? — Никогда и ничего, — помотала головой собеседница. — Вы часто говорите так, будто знаете и понимаете, кто он и чего хочет. Чего стоило вчерашнее: «Хочешь вытрясти из него информацию, переспи с ним, Куникида…» Акико стукнула себя рукой по лбу, глядя на Наоми в упор. Смешно и нелогично было бы сейчас читать нотации или ещё чего доброго разводить скандал. Даже акцентировать внимание на верных выводах из весьма скользких предпосылок не хотелось. — Это была шутка. Но если уж честно, то я очень хорошо знаю человека, вырастившего его. Это одни и те же повадки. Одно и то же притворство… Самое страшное, что и я такая же как они. Изворотливая, ожесточенная, но надеющаяся неизвестно на что. Пустая скорлупа, живущая на голых принципах разума. Человек без лица, день за днём натужно сочиняющей себе роль. Я не знаю Дадзая, я лишь представляю, что бы сделал в такой ситуации его учитель. Или я сама… — Он знает в лицо тех, кто учинил всё безобразие последних двух суток в Йокогаме. — Тогда он их достанет. Любой ценой. И избавится. Потому что единственное, чем я отличаюсь от него — это отсутствием привитой учителем любви к этому городу. Она у меня другого происхождения. — А кем был ваш учитель? — Не приведи тебя дьявол когда-нибудь столкнуться с этим человеком слишком близко. — Наоми кивнула и выскользнула за дверь. Встряхнулась в коридоре, хлопнула себя по щекам. Изобразила на лице улыбку и быстро зашагала. — Уже вечер брат, нам пора домой. — зевнула до слёз. — Весь день пытаюсь выспаться, а стоило бы просто пойти домой. Твоя смена ведь только что закончилась, как и моя. Дзюнъитиро перевёл удивлённый взгляд с заспанного лица сестры на коридор с дверью медблока и тупо спросил: — С тобой ведь всё хорошо? А то спишь весь день. — Всё просто замечательно, — пропела она. Подошла со спины, обняла и облокотилась практически всем весом на чужие плечи, шепнула в ухо: Пойдём домой. И Дзюнъитиро сдался. А вместе с ними по домам расползлись и Кэндзи с Кёкой. Девочка со вздохом проговорила себе под нос, что опять придётся варить суп самой, так как Ацуси не вернётся вовремя — и это уже вторая смена, которую он пропускает. Куникида, поджав губы проводил их всех до дверей, пробормотав что-то о том, что останется и проконтролирует как Дадзай заступит на свою ночную смену. Как только дверь в медкабинет захлопнулась, Акико рухнула на кушетку и прикрыла глаза рукавом халата. Невольно чувствовала себя ответственной за произошедшее безобразие, но каким именно образом эту ответственность надо было реализовывать — понять не могла. Дадзай… Она помнила свой страх, когда этот парень впервые перешагнул порог Агентства. Он выглядел как её самый страшный ночной кошмар. Тогда, пройдя мимо Куникиды как мимо пустого места он ввалился в кабинет к Фукудзаве — и чуть было не проорал на весь этаж: «Здорово, старик. Давно ждёшь?» Так пересказывал этот случай Куникида. Она же не вышла в тот раз на шум. Дадзай зашёл сам, после разговора с директором. Она так же как сейчас лежала на кушетке прикрыв глаза. За дверью раздались знакомые шаги, потом стук. Она помнила, как сжалось и провалилось сердце непонятно куда, а кровь застучала в висках. Страх парализовал её и почудилось, что снова отказали ноги. Как она нашла в себе силы прошептать что-то неразборчивое? Она не помнила. Была только одна мысль: его здесь не должно быть. Его здесь не может быть… Дверь открылась, раздались знакомые шаги, лёгкие, как и 14 лет назад. Даже странно, насколько мало они изменились за все эти годы. Она не спешила открывать глаза. Вот он подошёл и осмотрел придирчивым взглядом её всю. — Интересно, насколько тёмная у вас радужка глаз, доктор Ёсано. — он стоял в полушаге от кушетки, слегка наклонившись над ней. Но голос… Голос разрушил иллюзию и она открыла глаза. — Разрешите представиться, Дадзай Осаму. — он протянул руку. — Военное прошлое? Или … — он прервался, когда она привычным движением потёрла переносицу и в обход него вскочила на ноги, не прибегая к помощи рук. — О-оо. На лице изобразилось понимание. Он улыбнулся шире. Большая часть его мимики была заимствована у Мори, но в этой широкой улыбке было что ещё, куда более приятное. Но и это нельзя было назвать своим. Они пожали друг другу руки, продолжая разглядывать визави. Он тоже был зеркалом, куклой. Марионеткой, с которой клоунские пальцы по привычке могут изобразить всего несколько десятков приевшихся публике номеров. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество, семпай. — он поклонился и вышел. С тех пор они избегали друг друга да так, что даже толстокожий Куникида удивлялся. Во всяком случае до первого совместного задания. Тогда, отключаясь на её руках, Дадзай пробормотал: «Твоя сила бесполезна сейчас, Ангел Смерти»… Она так и лежала на кушетке раскинув руки и глядя на безжизненно-белый длинный плафон на потолке. Так прошло несколько часов. Сотрудники, покинувшие агентство, успели добраться до дома, приготовить суп, рис, карри и лапшу, достать из ящика палочки и со вздохом облегчения усесться за стол, когда раздался взрыв, превзошедший по силе все предыдущие. В Агентство в этот момент снова ворвался взъерошенный Дадзай, из кабинета директора высыпались Фукудзава и Рампо, а Акико пришлось подорваться за влажными тампонами для облившегося кофе Куникиды.