Юкагама (дорев.)

Хигути в изнеможении опустилась на лестничную площадку перед квартирой семпая. Был ранний вечер 29ого октября, только-только начинало сереть небо, а ноги между тем отказывались нести её вниз, через грязный подъезд со слепыми окошками и запахом дохлой псины, через оббитые ступени крыльца, за угол — туда где сейчас переводили дух перед новым рейдом Татихара, Гин и свежий взвод автоматчиков, призванный на место потрёпанного предыдущего. Слабая надежда на то, что после заключения трёхстороннего договора можно будет выспаться, растаяла ещё часа три назад, когда они чертыхаясь и в спешке грузили под непрекращающийся поток жалоб, ругательств и угроз мониторы, компьютеры и прочую аппаратуру того чудака-техника, что под руководством Акутагавы-семпая добывал им информацию о перемещениях «гостей». На начальнике не было лица, работал он один, хотя по слухам — должен был быть с Тигром. Куда делся напарник и почему вся работа свалилась на Акутагаву, загнавшего себя ещё сильнее, чем Хигути и компания за эти три дня? Она только что отвезла семпая домой — то есть буквально дотащила до квартиры и уложила на старый футон в самом дальнем углу. Уж почему из всех своих денег, а как у командира одной из главных боевых единиц Портовой Мафии, деньги у него должны были водиться в избытке, Акутагава-семпай не обустроил себе приют получше, чем эта старая паучья нора — Хигути даже представить себе не смогла. Не посмев протянуть руку, даже чтоб откинуть прядь волос с носа Акутагавы, она выбежала за дверь. И ноги подкосились — она на секунду засмотрелась на что-то во вне и сбилась с бешеного ритма танца. Теперь никак не могла поймать такт, чтобы вступить в круг с правильной ноги — и закружиться наравне со всеми. Наушник ожил — а девушка даже не вздрогнула. «15 минут до подкрепления. Их надо будет ввести в курс дела и действовать сообща. — Коё помедлила чуть-чуть, — Они толковые». Всё в той же прострации сидела Хигути, глядя в заляпанное лестничное окно. Серели сумерки, всё быстрее и быстрее опускалась грязно-синяя тьма. «Они уже близко, нужно ещё усилие». Да, главное не думать, сколько таких «ещё усилий» впереди… Дзюнъитиро, Кэндзи и Кёка добрались быстро. В общих чертах Анго успел им описать происходящее. В назначенном месте их встретили Гин с Татихарой. Кэндзи порывался накинуться на них с объятиями, Кёка лишь спокойно кивнула. Дзюнъитиро же почувствовал себя как ягнёнок в пасти у волка — драться с этими двумя приходилось не единожды. И ох как не хотелось вспоминать, как вон та симпатичная блондинка расстреляла в упор из пулемёта его сестру… всего полгода назад. Как раскинула руки Наоми, шепча нечто бессвязное, а потом медленно осела на землю. Точно кукла с обрубленными нитями — и только кровавые пятна расползались по белой рубашке… Хигути подбежала, остановилась в нескольких метрах и завороженно уставилась на Дзюнъитиро. «Как красиво», — шептала она про себя, глядя на хлопья зачарованного снега. Замешкавшись на несколько десятков секунд к недоумению нервного Дзюнъитиро, она всё-таки спустилась с небес на землю. — Добро пожаловать всем новоприбывшим. Вкратце, мы сейчас пробуем сделать клещи и в них зажать наших «гостей». Судя по сводке, они движутся на северо-запад. Скорее всего, уйдут не далеко и завернут либо восточнее, либо южнее. Они редко покидают густонаселённый центр города. Прибываем на место, действуем тремя группами: лейтенанты Ящериц, ваша тройка и автоматчики. Координацию осуществляю я, на основании сводки из комцентра. Вопросы? Они помотали головами. Кёка думала, о том, как там поживает Акутагава и где сейчас Ацуси. Кэндзи мечтал о еде, но ужин ему не светил до конца рабочего дня — иначе толку от него в бою. А Дзюнъитиро гнал из памяти окровавленное неподвижно распростёртое на земле тело сестры. Лишь бы не думать обо всём этом, Танидзаки залез на заднее сидение и уставился окно: пустые улицы с редкими, воровато озирающимися пешеходами, практически полное отсутствие машин, как движущихся, так и припаркованных. Город вымирал. И процесс этот был слишком хорошо сдережирован — никакой смуты и паники, как во время той же Догры Магры, падения Моби-Дика или вмешательства крыс… И в этом не было ни заслуги Агентства, ни Отдела… ни Портовой мафии. Всё было уж слишком гладко. И в нужное время в правильных местах взрывались бомбы, полиция пропускала сквозь пальцы тех кто это делал — стыдно сказать, при свете дня и особенно не таясь. Хороший спектакль — с расклеивающимися картонными декорациями. Только этим можно было объяснить смехотворно малое число жертв и колоссальную скорость убыли населения. На переднем сидении, рядом с водителем был жутковатый парень из Чёрных ящериц, кажется лейтенант. Сидел, уткнувшись носом, завёрнутым в чёрную маску, в какие-то бумажки. А им, между прочим, так и не показали даже ориентировки. Что, дым ловить голыми руками придётся, что ли? Дзюнъитиро оглянулся на своих товарищей: Кэндзи что-то напевал про коров и весенний покос, вот кто уж точно не забивает себе голову никакими странностями происходящего. Кёка смотрела невидящим взглядом в спинку переднего сидения, на затылок страшного лейтенанта. Ей, наверное, жутко неуютно — она сбежала из Портовой Мафии, а теперь приходится снова с ними работать. Но вряд ли её волнует сейчас то, куда и зачем они едут. Крови она не боится уж точно, да и указания начальства никогда не пыталась оспаривать… Никаких вопросов, страхов — идеальная машина. Вот поэтому-то Дзюнъитиро так любил работать с Ацуси. На его фоне всегда чувствуешь себя чуть более компетентным, надёжным… А не как с этими, замкнутыми, самоуверенными и готовыми на всё ради приказа. Бррр… А Наоми осталась в штабе, с Дадзаем. Из-за которого судорожно плакала последние сутки… Но этого ему додумать не дали. Обернулся Гин с переднего сидения, протянул планшетку с фотографиями и досье. — Вам наверняка ещё не показывали. — и Кэндзи тут же принялся зачитывать характеристики громким и радостным голосом нараспев — примерно на тот же мотив, что и насвистывание про коров перед тем. — Сейчас мы охотимся на номера с третьего по пятый. Дзюнъитиро быстро перевернул пару листков — и теперь на них троих смотрел с фотографии похожий на моржа мужчина средних лет. Недобрый прищур глаз, невысокий рост, и полное отсутствие хоть каких-то эмоций в лице. Следующий был старше, очень худ и наполовину сед. В лице похожая отрешённость, но при этом ни единого намёка на угрозу. Странный, на такого никогда не подумаешь, что он может сотрудничать с террористами, скорее уж, что забрёл случайно, а собирался забрать внучку из детского сада… номер пятый же был просто белобрысым кудрявым подростком, примерно возраста Дзюнъитиро или даже помладше. Издёрганный, запуганный — со страдальчески задранными вверх и сведёнными над переносицей бровями. Этот действительно был «здесь и сейчас» только вот ни первое, ни второе его не устраивало. — Тут нет ни слова про их способности. Они ведь эсперы? — тихо спросила Кёка. — Здесь есть только туман, безнадёга, боль в груди и синдром удушья. Сами поймёте, когда накроет. Главное — не терять напарника из виду. Поодиночке можно действительно пропасть. Дзюнъитиро пожал плечами и отвернулся обратно к стеклу. Туман — ну, он и сам умел неплохо скрываться. Туман был не так уж и страшен ему. Гин снова обернулся — на этот раз у него были в руках микронаушники. — Ваша связь. Канал один. Микрофоны там плохие, но на коротких сообщениях работают нормально.

*

В здании Мори Корпорэйшн, высоченных небоскрёбах Гавани 21 века, царил переполох. Шестёрки мафии таскали туда-сюда мебель, документы и прочий скарб особого отдела. Любому нормальному человеку показалось бы странным запихивать всех в пять высоченных башен, свалить которые можно едва ли не одним точным попаданием. А в городе, как известно, орудует банда подрывников, не считая большого количества тёмных личностей неизвестного происхождения. И тем не менее: они собрали всех в одном месте и планировали обустроиться на долго. Единая агентурная сеть при поддержке Глаза Бога работала аккуратно и на столы в кабинете начальства ложились увесистые сводки подозрительных личностей, появившихся в городе за последний месяц. Трое представителей британской разведки не так давно нанесли визит меру, а из подрывников Кровавого Орла двое скрылись от наблюдения. В кабинете Мори нынче были опущены все шторы, горел уютный приглушённый свет. И трое начальников ломали голову над тем, о чём орал Анго последние двое суток: как оправдаться Отделу перед родным министерством, приведён ли в рабочее состояние купол — и сколько осталось до того момента, пока он опустится окончательно. А дверь постучали. Коё и Куникида протиснулись в кабинет и сразу стало шумно и немного тесно. Элиза из своего кресла около стола сползла, подбежала к новоприбывшим и окинула их оценивающим взглядом, под которым поморщилась даже привычная Коё. Любезно пропустив даму вперёд, Куникида притулился у двери. Начало было простым как пробка — доклад о деятельности трёх автономных элитных боевых подразделений, занимавшихся последние два дня скоординированными Акутагавой действиями по отслеживанию Кровавого Орла — в нарушение прямого указания Мори, требовавшего только поддержания правопорядка до принятия решения об уровне опасности — которое сам же добросовестно откладывал. К рапорту прилагалось безжалостно тут же зачитанное обличительное письмо от верного подчинённого, составленное в устрашающе архаичных канцелярских конструкциях. Танэда откровенно хохотал, даже директор улыбался — Куникида же был в этой ситуации целиком и полностью на стороне сохранявшего полную серьёзность на лице Мори. — По законам военного времени за прямое нарушение приказа полагается расстрел. Но тогда я лишусь половины Исполнительного комитета и боевых подразделений. Тут пахнет предательством. Даже если я накажу только зачинщиков — полетят головы тех людей, без кого мы не разгребём всё здесь. Так вы с Накахарой думали, когда собирались втягивать во всё это ещё и Акутагаву? — Дадзай Осаму просил при таком повороте дел передавать вам привет, — выплюнула Коё и замолчала. Мори откинулся на спинку. Происходящее было совершеннейшим фарсом. И никакой выгоды из ситуации больше нельзя было извлечь. Пауза повисла, пока лёгким взмахом руки Мори не повелел продолжить доклад. — Чёрный ящик с Моби Дика. Расшифровка идёт. Что блокировка пульта управления — дело рук крыс, не вызывает сомнения. В системе так же были следы взлома. Американская делегация таким образом делит ответственность с русскими террористами за этот инцидент. Интересно не это. Есть ещё записи — похожие на опосредованную способностью систему поиска цели. И точка, куда должен был упасть Моби Дик отличается то той, что нанесла бы максимальный ущерб городу. Хотя по показаниям участников инцидента, любезно предоставленным нашими коллегами, — она кивнула в сторону Фукудзавы, — и подтверждёнными Акутагавой, целью американской делегации было именно нанесение как можно большего ущерба. Система была заменена без их ведома или же произошел сбой. Последнее крайне мало вероятно при том качестве навигационных систем, что были на Моби-Дике. Наши специалисты тогда не смогли никаким образом помешать падению или повлиять даже на системы локации и распознавания цели. Выводом остаётся только зашитая ещё до инцидента программа действий. Не известно, внедрялась ли эта система тогда же, когда и блокировка, но она точно содержит характерные для Крыс паттерны. Да и мало кто так много возится с электроникой среди эсперских террористических групп, как Крысы. Нельзя забывать о том, что за ними сейчас фактически стоит государство — и такой колоссальной поддержки нет даже у Ордена Часовой Башни. — У нас есть, я полагаю, возможность спросить об этом у господина Фицджеральда лично? Что ещё вы ему продали? — Дадзай просил списки. — она запнулась, но всё же договорила. — Списки мне известных эсперов Порта. — Вот как. Спасибо, по крайней мере, что не воспроизведения Эйсова списка, утащенного, кстати, Крысами. — тихая ярость светилась в глазах Мори. Спокойная и тёмная — такие как он не умеют забывать и прощать. И Куникида почему-то подумал, что именно такими становились глаза Акико, когда речь заходила о Порте. Особенно — о самом Мори. — Это всё? — и получив кивок от Коё, Мори махнул Куникиде. Тот вкратце рассказал о состоянии переезда, работы комцентра и Катая, ввернул про Дадзая и спросил, когда наконец будут скоординированы действия с полицией… И совершенно неожиданно оказался в том же положении, в каком сейчас была Коё… то есть раскатанным по ковру начальством, да ещё — что обиднее всего — даже не совсем своим. Больше прочих усердствовал Мори, как будто вымещая на чужих сотрудниках злость на предательство собственных подчинённых. Потом они послали его на переговоры — и документы по чёрным ящиками перекочевали к Куникидину папку. Но надо было ещё найти Анго, составлявшего ещё кое-какие бумаги для этих проклятых переговоров. Выйдя вместе с Коё из кабинета на совершенно не гнущихся ногах, Куникида оглянулся на неё. Женщина молча вытащила из складок традиционного наряда кинжал, полоснула себя два раза по ладони левой руки. Сжала кулак до побеления костяшек и ушла по коридору, роняя на пол крупные алые капли.

*

— Что это, Анго? — Спросил Рампо выудив письмо из ящика с бумагами. Дело было в архивном отделении на 28ом этаже главной башни Мори Корпорэйшн, соседнем со спешнооборудованном комцентром. — Это не нашего ума дело. Надеюсь, найдут кого посмышлёнее для переговоров. Я хотел кое-что другое показать… — И ты даже не хочешь сам? — Пусть этого вашего болтливого и правильного посылают. Там как раз нужен такой, несгибаемый. И хорошо бы ему это письмо почитать. Подбежала Цудзимура, передала начальнику ещё одно письмо. Завитые пряди совсем уж хаотично лежали на голове, а взгляд был и вовсе какой-то полубезумный. «Все мы слишком много работаем последние трое суток», — подумал Анго. Резко захотелось в отпуск, и гори оно всё синим пламенем… — О, как они зачастили. — ехидно улыбнулся Рампо, оглядывая письмо со всех сторон. — Да, есть такое. Что ж ты сам, гениальный детектив, не пойдёшь? Тут раздалась сирена из комцентра и они спешно захлопнув двери архива ринулись обратно, на бегу всучив Куникиде оба письма и пару папок с обработанными отчётами. В помещении было много лишних. Кто-то шепнул Анго, что начали слепнуть «глаза». И действительно: гасли один за другим изображения с камер. Заполненная туманом улица исчезала, так же как и фигурки людей, сменяясь мертвенной чернотой. — Оперативная группа, приём! Оперативная группа! — тем временем кричал диспетчер. — Хигути-сама! Ответьте! — и только невнятное бульканье в ответ. — Западня, — задумчиво проговорил Рампо, потом как ни в чем не бывало спросил посиневшего от страха стажёра: а что было до начала помех? — Группа передала, что начинает сжимать кольцо вокруг квартала. Мы подтвердили наличие трёх целей в том районе. Потом появился туман, и наконец в трёх кварталах прогремел взрыв и резко ослепли «глаза» во всём районе. — Место взрыва? — Один из крупных блоков трансформаторов. Около местной энергоподстанции. — Я так и думал. Мы не идиотов ловим. Просто они заставили нас поиграть в прятки, чтобы получше изучить. А теперь шутки кончились — Подкрепление в квадрат 7-13-28. Срочно! — Тем временем орал Анго во внутренний коммуникатор. Потеряна связь с отрядом. Повторяю. Связь потеряна, не исключены местные помехи связи. Выдвигайтесь немедленно, полевых медиков — с собой. Количество раненных не известно. Риск высокий. Код операции красный. — Выведи передатчик нашего отряда на громкую, — сказал Рампо диспетчеру. Тут же весь комцентр наполнил шорох помех и возня.

**

Куникида чувствовал себя ломовой лошадью: после погрузки мониторов, растаскивания Катая и мафиози, перепалки в комцентре с Анго и Рампо, выволочки от директора — за незаконченный переезд, бессмысленную суету, в которой он не был виноват, и недоверие к нынешним союзникам — он спустился к Анго и Рампо за какими-то бумажками. Тут раздался громкий вопль из комцентра, и Анго оттёр Куникиду плечом, следом пропихнулся Рампо — эти двое, кажется, спелись за то время, что Куникида провёл на ковре под ехидным взглядом Мори — и дверь захлопнулась. А ему пришлось паковать какие-то ещё забытые бумажки, а потом очертя голову нестись к лифтам и к ждавшей у входа машине с затравленным стажёром Отдела за рулём. В старом Фольксвагене с шипящим мотором он наконец-то откинулся на спинку выдвинутого до предела вперёд переднего кресла. Задние сидения были завалены каким-то скарбом. Куникида было хотел подвинуться, или кинуть туда папку, по крайней мере, но не тут-то было. Что-то больно упиралось в середину спинки, а потом упёрлось ещё и в шею. Стажёр Анго сначала нервно дергал руль, потел и матерился себе под нос. Потом его вдруг прорвало: — Это совершенно невозможно. От города осталась едва ли не половина. 60-70 процентов жителей сбежали с марта этого года. Это просто чудовищно. Так больше не может продолжаться. Куникида дёрнулся — папка, упиравшаяся в шею, чуть-чуть подвинулась и острый угол перестал давить совсем уж больно. — Вы не согласны? Куникида поморщился ещё яростнее. Повезло так повезло. Ни документы посмотреть, ни мысли собрать в кучу. Он чувствовал себя так же, как в далёкие школьные годы, когда всю ночь решал проблемы приюта, а на утро надо было рассказывать доклад. И не дай бог кому-нибудь влезть в этот момент с неуместными разговорами. — Шкет, запомни, перебирание общеизвестных фактов не приблизит тебя к сути. Ты просто тратишь время на хождение по кругу. — То есть конец ещё не скоро? А как вы думаете… — и понеслась. Он закидывал Куникиду вопросами, особенно не надеясь на ответы, и если вначале поездки он просто дергал рулём без надобности, то под конец пару раз чуть не вписался в дорожные знаки и бордюр. Куникида страдальчески потёр папкой переносицу. Отвечать больше не было сил. Благо они уже остановились у Континенталя. Куникида страдальчески вздохнул, представляя с какими самодовольными снобами придётся разговаривать и вывалился из автомобиля. Стажёр моментально тронулся. Ну и правильно. Девушка на стойке регистрации выглядела устало и очень вяло объяснила, как подняться наверх, но в какой стороне нужная комната не уточнила. Выбравшись из лифта, Куникида стал блуждать по одинаковым, залитым ярким золотым светом коридорам. Дверей было мало, но порядок их расположения вводил в заблуждение. Из-за угла вывернула тележка горничной, девушка, катившая её, не заметила Куникиду до самого столкновения. Она больно стукнулась запястьем, когда тележка врезалась в туфли Куникиды. Как он не пытался вжаться в стену, чтобы не мешать девушке — не смог. Она вскрикнула. Потёрла запястье и принялась извиняться. Слёзы текли из глаз, а щёки уже были покрыты красными пятнами. Куникиде пришлось остановиться, достать платок, осторожно похлопать её по плечу, даже поднять пару упавших полотенец. Девушка всхлипнула ещё раз — а Куникида вспомнил о своём деле. — Мне нужно найти комнату номер 856. Не могли бы вы… — и тут он осёкся. Девушка подняла от платка на него испуганные глаза. — И вы-ы вы из этих?! — она икнула, коротко махнула рукой дальше по коридору, откуда пришла, и не глядя покатила тележку дальше. — Спасибо, — шепнул ей в спину Куникида. … — Ну, посуди сам, местные прячутся по норам в страхе поджав хвосты, а те, что послабее, давно бежали из города. Ждать их на переговоры придётся долго. В пижонском зелёном пиджаке, развалившись на диване Оскар лениво играл в покер с Френсисом. На столе рядом с картами стояли две принесённые Фицджеральдом бутылки виски. Сам он ехидно усмехался словам Оскара из кресла напротив. — Я бы не торопился так говорить — повидал местных достаточно уже, чтобы не списывать со счетов сразу всех. — как раз в этот момент Куникида постучал. — Разрешите представиться — Куникида Доппо, член Вооружённого детективного агентства. Здесь я как официальный представитель своей организации, а так же Особого отдела по делам одарённых и, — он чуть замялся на этом месте, — Мори Корпорэйшн. Поклонившись и сложив руки с папкой правильным образом он молился про себя, чтобы это закончилось скорее. — Как там поживает мастер Дадзай? — Да что ему, прохвосту, будет? — Куникида хорохорился, но уверенности у него не было. — Я уже несколько дней от него ничего не слышал, это странно. Уверен, что он бы пришёл на переговоры сейчас, если бы не вы. — Дадзай не пользуется доверием широкой общественности. — Ещё бы, нельзя быть настолько себе на уме… — Да полно с этим имбецилом разговаривать — сначала закончим партию, — Оскар махнул картами в сторону Френсиса. — Общаться так с парламентёром… Да как вы смеете?! — Куникида сдерживался из последних сил. — Ну вы только послушайте! Не успел бесцеремонно прервать беседу, как уже начал качать права. Бесит. — Ну, что вы, мастер Доппо, проходите. Садитесь. Видите ли, Оскар очень трепетно относится к игре. — Куникиду передёрнуло от фамильярного обращения (шутка ли, звать его по имени, впервые встретив, в то время как относиться к Дадзаю исключительно уважительно). — Если бы он не жульничал, было бы, наверное, честнее. — Ну, что вы. Это моя колода и в ней 12 тузов. Так что всё честно. — Вы об этом не упоминали в начале игры, Френсис. — Ха-ха-ха. Вы знали, с кем садитесь играть. Куникида, поджав губы, плюхнулся на кресло рядом с Френсисом. В его голове крутились странные мысли о Дадзае. О чем мог он говорить с Фицджеральдом, если тот заметил отлучку в 2 дня. Оскар страдальчески возвёл глаза к потолку, Френсис понимающе хмыкнул и налил оппоненту ещё виски, а затем повернулся к Куникиде. — Хотите? А то Оскар уничтожит эти бутылки как и все запасы спиртного в этом здании. Они играли не долго. Оскар кривлялся, Френсис добродушно ухмылялся, только переводя взгляд на Куникиду он менял выражение лица и губы его начинали расползаться в лягушачьей ухмылке. Игра катилась к своему закономерному концу — и вот уже Френсис выкладывает стрит флешь против трёх тузов и двух двоек.

*

В старом районе Каннай, в самой оживлённой части Йокогамы было пусто. Они проехали магистрали мимо Башен Мори Корпорэйшн и свернули в узкие переулки. Тут тоже ни души. В тумане двигались тройкой. Впереди бесшумно ступала Кёка. За ней следовал Кэндзи. Дзюнъитиро, скрыв всех под мелким снегом шёл последним и постоянно оглядывался в поисках людей или каких-нибудь признаков их пребывания. Тщетно. Вдруг стал наползать туман медленно, но со всех сторон. Тротуар был уже полностью скрыт густым пологом. В ухе заскрежетал наушник: — Группа 1 обнаружила врага. Повторяю. Группа 1 обнаружила врага. Гоню его в сторону группы 2. Группа 1: продолжайте. Группа 2: на следующем перекрёстке налево. Готовьтесь к столкновению. Глаза подтверждают наличие трёх целей в квадрате. Кэндзи и Кёка нырнули в узкий проход между домами. Впереди смутно виднелись три фигуры. Они приближались. «Как всё просто», — мелькнуло в голове Дзюнъитиро. Пулемётная очередь прошила тишину. Кёка с Кэндзи присели, а Танидзаки вжался в стену. Три фигуры тоже дернулись к стене. «Вперёд», — завопил почему-то Дзюнъитиро во весь голос. — «Прижмём их к стене. Тут некуда отступать». Вторая очередь загремела по пустым металлическим бакам. Кэндзи и Кёка продолжали путь ползком. Оставалось каких-то метров 10 до места, где должны били стоять вжавшись в стену противники. Но проход был пуст, а из темноты его противоположного конца смотрели дула автоматов портовой мафии. — Вы меня слышите? — пробился будто сквозь вату голос Хигути. — Доложите обстановку. Приём! — Потеряли цели. Они просто исчезли у нас из-под носа. Кэндзи для убедительности пару раз пнул стену. Кёка только пожала плечами и пошла вперёд до угла, за которым был первый отряд. Она вела рукой по стене на уровне бедра взрослого человека. — Тут нет возможности спрятаться. Они ушли, — задумчиво проговорила она, обернувшись к Дзюнъитиро. — Да что за чертовщина! — Невидимость? — Я бы услышал. Или их бы изрешетили из автоматов. — Троим тут точно не проскользнуть было… — за спинами раздался щелчок снимаемого предохранителя. Они втроём повалились за ближайший мусорный бак и четыре пули просвистели в аккурат над их головами. Стреляли из-за спины — они сами там полминуты назад падали ничком на землю. «Нас же не должно быть видно», — мельком подумал Дзюнъитиро. — «Мелкий снег», — повторил он и высунулся из-за бака на пару секунд. Противники молчали. Он резко отпрыгнул в бок где-то на полметра, бесшумно приземлился и осмотрелся. По-прежнему было тихо. И тогда он рискнул, вскинув заряженный пистолет вверх, побежал к источнику последних выстрелов. И уже у самого угла большой улицы в него в упор выстрелил человек, скрывавшийся в тени дома. Пуля пробила плечо — Дзюнъитиро осел на землю. Завеса снега задрожала и затуманилась на время. А противник сделал шаг навстречу. Это был мелкий пацан, понумерованный пятым в бумагах мафии. Дуло пистолета смотрело в лоб Дзюнъитиро. Тот лишь ошалело мигал глазами, от страха не понимая: надо ему бежать, уворачиваться или просто кричать от страха. Свист за спиной заставил повалиться ничком на землю (снова) — через голову перелетел искорёженный пулями металлический мусорный бак. Белобрысый попятился, но полностью уклониться не успел. А из-за спины Дзюнъитиро на противника уже надвигался Снежный Демон. Он вылетел на перекрёсток и застыл: белобрысый, упавший куда-то за угол, бесследно исчез. Зажимая мякоть плеча, Дзюнъитиро поднялся на ноги. Кэндзи и Кёка уже были тут как тут. Пацан поднял бак, а девчонка посылала Демона на разведку вперёд. — Группа 2! Что у вас. Группа 2. — Видели №5. У нас один ранен. Преследовать не можем. Ушёл. — За ним, по магистральной улице. Я теряю зрение. Повторяю. Слепнут глаза. — впереди прогремел взрыв. Недалеко, примерно в 500 метрах впереди по широкой и освещённой улице. С одного из домов сыпался кирпич. Демон уже был на месте, но никого из виновников не было видно. — Вижу № 4. Направо через 30 метров, группа 2. Повторяю… — и окончание фразы потонуло в бульканье. Дзюнъитиро без раздумий бросился вперёд, наравне со Снежным Демоном. Кёка и Кэндзи прикрывали сзади. Эта беготня в тумане напоминала сражение со своим собственным даром — так же бессмысленно метались они сейчас. Снова узкий проулок, какие-то стенды с объявлениями и рекламой, забытые вертушки с открытками заброшенного магазинчика сувениров… он проскочил мимо распахнутой двери, а потом резко затормозил. И подняв пистолет, зашёл. Пусто, темно и пыльно. Ни единого звука. И дверь за спиной закрылась совершенно бесшумно. И наушник перестал работать. Шаг, ещё шаг. Он точно остался совершенно один. Кричать было страшно. По радио никто не вызывал, как будто связь обрубили. Тишина наваливалась сверху. Ещё шаг — и Дзюнъитиро не мог уже сказать, где вход, зачем он сюда пришёл и почему в руке у него заряженный пистолет. Вытянув в бок левую руку попытался нащупать стену. Потом прислониться — оказалось, что это стопка каких-то картонных коробок — большая, в человеческий рост. Его голова была абсолютно пуста. И медленно, в ней зарождался страх. Не страх темноты, террористов в ней скрывающихся или чего-то ещё объяснимого и понятного — нет. Страх пустоты. Потерянность. Показалось вдруг, что вообще не было никогда ни дверей, ни окон, ни света. Был только страх без причины и названия. Он замер, прижавшись к коробками, и так и стоял. Коробки за спиной стали единственной реальной вещью. Сознание же отчаянно проваливалось в пустоту. Сходную со сном или небытием. Пальцы правой руки разжались и что-то упало на пол. Но звука он не услышал. Просто сел на пол, прислонился спиной в коробкам и закрыл глаза. … Его нашли спустя несколько часов, мирно спящим в пустом здании. И честно говоря, произошло это только благодаря настырности Кёки, посчитавшей, что раз сигнал передатчика последний был отсюда, то далеко Дзюнъитиро бы так бесшумно не увели. Он хлопал глазами и тщетно пытался понять, что же произошло. Рана в правом плече выглядела несерьёзно и всё произошедшее казалось странным. Вспоминая собственные действия, Дзюнъитиро не могу вспомнить, зачем он всё это делал. Помнил только странное, не свойственное себе самому спокойствие и пренебрежение к собственной жизни. Отрешённость, скорбная маска куклы-паяца. Чужая и неестественная.