Юкагама (дорев.)

Куникида никогда не считал свои психические расстройства. После знакомства с Дадзаем Осаму он зарёкся так делать. Важно было сохранять способность работать. Нужно было продолжать по мере сил улучшать мир вокруг. Он не верил в гомеостатичность мирозданья и искренне считал, что можно упростить жизнь людей при коллективной борьбе с повышением энтропии. В долгосрочной перспективе энтропия выигрывает всегда, но есть ещё фактор времени. Он, несмотря на всю непредсказуемость и неприятность, может играть на стороне Куникиды. Собственно борьба со временем чуть проще, чем борьба с энтропией. Хотя всё это головы одного и того же монстра… Куникида пишет планы, лишь бы обогнать время. Куникида каждый день сокращает потраченные на рутину секунды, чтобы успеть больше. Мозг и руки работают на запредельной скорости, воссоздавая — уже без применения способности — написанное в дневнике, затверженное наизусть и отточенное многократным повторением. Он ненавидит быть зацикленным на вещах, но объективно не может применять способность без блокнота. Чтобы не оказаться безоружным и были придуманы бесконечные дневники. О да, он и до этого боролся со временем, но дневник сильно помогал. Раздражало лишь то, что его мысль была быстрее, чем все его действия. Он мог думать о четырёх вещах одновременно, а делать приходилось их по очереди. Постоянно не хватало времени. Ему иногда казалось, что он играет в догонялки со смертью. Это не имело ничего общего с риском или потугами (жалкими) Дадзая. Но темп жизни и правда бывал подчас запредельным, таким, что вполне мог бы свести в могилу. Но Куникиде это нравилось — ощущение скорости было чуть ли не единственной приятной вещью. Иногда ему казалось, что та болезненная точность, с которой он представляет себе ещё не совершённое действие, похожа на жизнь ослепшего человека, который не может себе позволить ориентироваться по мутным пятнам и вынужден представлять весь мир внутри своей головы, чтобы добиться хоть чего-то. Способность представив воссоздать далеко не так проста. Ему недостаточно видеть и знать название вещи… нужно понимать абсолютно точно устройство и применение. О, его голова набита бесконечным количеством информации, а лишнее — записано в дневник. Там лишь то, что мешается в голове. Поэтому дневники так быстро заканчиваются. Его ужасно раздражало последнюю неделю полное непонимание происходящего и нежелание Дадзая и Рампо объяснять, что творится. Он не может быть на побегушках у этих двоих… Но Рампо отмалчивается, а Дадзай мстительно уходит дрессировать Акутагаву. Фукудзава застрял где-то между жизнью и смертью. Когда-то давно его ставили заместителем. Но сейчас, когда контроль над ситуацией отсутствовал, он чувствовал себя школяром, а не ответственным заместителем директора. Ему (в своем городе! — привычном с детства, исследованном вдоль и поперек еще в приютские годы) мучительно не хватает информации, причем не только о пришлых, но и о своих. Он был готов наверстывать упущенное — всю ночь в ущерб сну потратил на бумажки о Кровавом Орле и Проклятых. Сейчас, утром, уже не осталось сил. Он притащился в офис Мори Корпорейшн, по-джентельменски подождав полчаса после ухода Акико, чтобы дать ей возможность побыть в одиночестве и привести мысли в порядок по дороге на работу. Хаос разрозненных имен, которые он пытался систематизировать в своей голове, не желал укладываться в стройную схему. Куникида поднимал наугад документы из стопки и проглядывал — он прочел все это, но никак не мог связать вместе и поймать ускользающую суть. Проклятые поэты — научная группа, занимавшаяся долгие годы во Франции евгеническими разработками, в том числе и экспериментами над эсперами. Основоположник Шарль Бодлер… Отхлебнув остывшего слабого кофе, Куникида начал бегло листать документ, вылавливая лишь отдельные знаки. И все в бумаге, никуда не деться от этих листов. Будь она неладна эта конспирология Особого Отдела. Живое оружие, проект бессмертия… Трансформация эстетики конечного в условиях предполагаемого бессмертия… Слишком общо и умозрительно. Как с такими идеями можно подняться, набрать популярность, и насколько сильно портить кому-то кровь, чтобы за тобой так охотились… Всё не вязалось, всё это должно было быть объяснено этими бумагами, но Куникида в них ответа в упор не видел, из-за чего бесился, ощущая свою полную бестолковость. А ведь бестолковым он никогда не был… Ничего существенного в первом разделе. В конце его ещё пара страниц о награде за голову основоположника, потом список стран, приговоривших его к смертной казни… Японии там нет… Следующий документ — японская миссия — даты около 15 лет назад: Эксперименты над детьми-эсперами в специальном центре, предположительно, на месте Йокогамской чаши. Устойчивость тела к разрушительной силе своей и чужой способности, устойчивость психологическая, пределы мощности. Процессы контролируемой и неконтролируемой детонации, возможности нейтрализации… его окончательно передёрнуло, и пришлось перейти к лицам. П. Верлен и А. Рембо (Рандо) Первый был учёным и специалистом, второй — наёмным убийцей на покое. Были отправлены организацией в Йокогаму. После неудачного эксперимента, приведшего к взрыву и возникновению чаши, П. Верлен скрылся из Японии, бросив напарника и незаконченный эксперимент. А. Рембо же ассимилировался в Йокогаме, через 5 лет стал Исполнителем — Куникида округлил глаза — Портовой Мафии при предыдущем боссе. Умер 9 лет назад. Фантастика, бред сивой кобылы. Этот человек поднялся так высоко. Неужели все это время он продолжал продавать сведения на запад? Его терпели за то, что был выгоден? Была ещё парочка досье, но никого из «лиц» кроме Верлена в последнее время в городе не видели, так что с облегчением Куникида отложил эту папку в сторону. Помассировав уставшие сухие глаза за стёклами очков, он впервые за последние три часа оторвал взгляд от документов. За окном было белое безлико-безразличное небо. Практически такого же цвета, как и ворох бумаг на столе и дешёвая чашка из толстого фарфора с уже засохшими с утра следами двух или трёх отлучек к кофейному автомату. Куникида, по жизни занимавшийся насилием над собственным организмом, в последнее время, кажется, шёл на личный рекорд. Хотя, справедливости ради, все в Агентстве, да и в Мафии, сейчас были порядком утомлены. Но прирождённого трудоголика им не догнать. Всё было не так уж и плохо до последней, практически бессонной ночи. Сейчас у Куникиды не было времени и сил помыть чашку из-под кофе, разобрать этот ворох на столе, а главное — избавиться от молочно-белого тумана внутри собственной головы. Туман этот поглощал любые связные мысли, и всё медленно смешивалось перед глазами. Пугающе медленно поднимались и опускались руки, пальца скользили вновь и вновь по уже раза три перечитанным листам, в которых от это мулосенья не прибавлялось смысла. Куникида должен был уже давно сдаться этой белой-безразличной пустоте, уйти спать и хоть на несколько часов выкинуть из головы эти — бывшие когда-то ровными и аккуратными — 15 стопок документации на своём столе. Он буксовал сейчас на месте, а белые-белые стопки насмехались над ним так же безразлично, как и небо за окном. Он повторял по кругу — «Книга», «Проклятые», «Проблема эстетизации конечного в условиях предполагаемого бессмертия…» Всё это лишь гулко отдавалось в безликой белизне, порождая бессмысленное эхо, ещё сильнее мешавшее хоть как-то сконцентрироваться. Руки двигались всё медленнее, глаза залипали на одних и тех же строчках по полминуты. Потом приходилось возвращаться назад, так как белизна пожирала даже слова с бумаги. Глаза болели нестерпимо, сухие и красные, они отчаянно взывали к совести своего обладателя. Тут взгляд его с трудом уцепился за конец досье Артюра Рембо, случайно не убранного в папку. Как уж он его забыл… В углу страницы: А03498 и на полях карандашом — Накахара Ч. Дадзай О. Сил на протест или отрицание у Куникиды не осталось. Прошептав под нос «Чёртов Дадзай» продолжил разбирать груду, но мысль его не отпускала эти две несчастные строчки. И он всё же пошёл на компромисс. Куникида забыл уже давно о свободе. Свободе от рамок ограничений. Наверное, её-то он никогда и не знал. Сейчас — 5 минут на дорогу до кофемашины у стола Наоми, сражение с рядом кнопочек и возвращение в своё логово — неслыханная роскошь, если бы ему не требовалось задать секретарю вопрос. В противном случае он бы точно не позволил себе, несмотря на отвратительное состояние, до самого собрания оторваться от бумажек. Хоть его и коробило от описания всех этих зверств и извращений, но надежды хоть что-то уловить в них, он ещё не терял. Наоми пожала плечами: документы были рассекречены Особым отделом, и про комментарии на полях она ничего не знала. Взгляд Куникиды задержался на колыхнувшихся при её движении темных волосах, совершенно некстати подкинув позорную картинку этого утра. Он искал Дадзая по офису, в конце концов ввалился в комнату, где тот ночевал. Он вроде бы даже стукнул пару раз в дверь, прежде чем дернуть ручку, шагнуть через порог и открыть рот. И так и застыл в небольшом коридоре у входа: Дадзай ещё не вылез из-под одеяла и даже не поднял глаз, а его рука продолжала перебирать черные волосы и гладить обнаженную спину девушки, уткнувшейся носом куда-то в бинтованные ключицы… Наверное, кто-то из подручных Мори. Тряхнув головой несколько раз в попытках сбросить наваждение, Куникида вернулся в кабинет и теперь глотал медленно кофе, заставляя себя найти в белом хаосе на столе нужный сейчас документ. Символизм. Исходно появился как теоретическое направление, интересовавшееся в первую очередь социальными аспектами бессмертия и некоторых других достижений науки. Сравнительно мало этики и много эстетики. Они долгое время держали под контролем правопорядок в огромной России, параллельно вытесняя традиционную мораль и предрассудки, внедряя западные евгенические идеи в обиход. Впрочем, их Евгеника не имела ничего общего с торжеством Молоха. Бога из машины они не хотели и обожествлять машину тоже, люди были их сырьём. Человек — как громаднейшее поле для экспериментов, кладезь неиспользованных возможностей. Все это было как-то слишком умозрительно. Кто бы не сочинял эти бумаги, делал это явно «на отвали»: документ про кружок символистов был путаный, перепечатанный с кучей ошибок и помарок и вообще не имел ни начала, ни конца. Там были и общие слова не пойми о чем и какие-то давние внутренние разборки, не имевшие вроде бы никакого значения для происходящего в Йокогаме… Кто-то метался между лагерями, кто-то предавал и потом исчезал навсегда. Кто-то умирал трагически. Пролистнув пару страниц, Куникида наткнулся на слово «Возмездие». Тут тоже было что-то смутно-понятное. Слово встречалось часто, непременно в кавычках с большой буквы. Но никаких причин или внятного описание. В общем складывалось впечатление, что «Возмездие» было каким-то страшным бедствием, или кодовым названием для карательной политики по отношению к некоторым группам населения… После «Возмездия» большая часть эсперов была вынуждена эмигрировать. С тех пор штаб Символистов находился в западной Европе, где за несколько лет организация успела стать из социологического кружка и полуправительственной секты мечтателей-агитаторов террористической группировкой. Одна из немногих эмигрантских групп, не распавшаяся и сохранившая подобие единства. Даже если иногда казалось, что это скорее помощь хромого слепому. Судя по дальнейшему описанию, «подобие единства» было крепче круговой поруки. Теракты в десятке столиц Европы, несколько сожженных лабораторий, около сотни убийств, и несколько крупных рейдов на детские дома.Кажется, они пытались выкрадывать молодых эсперов… Неизвестно точно, когда Кровавый двуглавый орёл подчинился Проклятым и с какой целью они были посланы в Японию. Описание злодеяний было дано крупными мазками, без конкретики, привычной для такого рода документации. Ещё вчера ночью в блокноте появилась пометка собрать нормальную информацию по терактам в Европе — но пока что катастрофически не хватало времени. З. Гиппиус, Дм. Мережковский. Гений-организатор и гений-стратег. Двуглавый кровавый орёл… исходно так называли именно этот дуэт, потом название распространилось на всю организацию. Организация, судя по бумажкам была невелика и практически в полном составе прибыла в Японию. Тут же была докладная записка от Йосано, имевшей с ними вчера ночью неприятное столкновение. (У кого столкновения неприятные, а у самого Куникиды из-за этого пресловутого столкновения неприятной — то есть бессонной — стала и вся эта ночь.) Мережковский Дмитрий — занимался теоретической проработкой символисткой теории. Прославился новой религиозной концепцией, «Третьим заветом», предполагавшим наступление торжества Духа перед апокалипсисом. Типичный книжный червь, специалист по живым и мертвым языкам… Так было до «Возмездия». Потом он стал известен как эспер с дедуктивной способностью «Христос и антихрист». Суть не до конца ясна, но считается способным по фрагментированным данным восстанавливать целое — затягивать щели. Рядом пометка: Способность — «Неизвестный Иисус». Точно не известен характер способности, но несомненно, что она дедуктивная. Предположительно — поиск скрытых сущностей в тексте, то есть не упомянутых участников описанных событий — тех, кого забыли назвать, или тех, кого намеренно замолчали. Возможно, способность может порождать лишние сущности. Куникида поскреб лоб. Если у них и правда среди противником, человек способный не только восстанавливать истину из осколков, но и способный искажать реальность — то дело точно пахнет керосином. И наличие двух противоречивых свидетельств о характере способности подтверждало это предположение. Гиппиус Зинаида — лидер организации, Примечательно, что она идёт второй… Убеждённая феминистка. В отличие от напарника зачеркнуто, поверх написано «супруга» засветилась ещё до изгнания. Силовик. Способность: Цветы ночи — плети с шипами, несущие смерть. Исходно выступала как спикер Мережковского на заседания Русского Евгенического Общества (сокр. РЕО), но после эмиграции стало понятно, кто на самом деле контролирует организацию. Вдвоём они пытались изменить современное общество согласно своей концепции «Третьего Завета»… Это было что-то о качественном переходе познания, сознания с целью совершенствования человека… Куникида смутно помнил эту несусветную чушь. Социальная эволюция и идея объединения всех сил государства на благом пути просвещения и отбора… Его передернуло в который раз от этих безумный евгенических идей. И всё это закончилось после «Возмездия» — всё построенное с таким трудом рухнуло в одночасье, и они бежали, чудом не растеряв своих соратников. И совершенно непонятно к чему дальше ввёрнуто: Гиппиус всегда относилась к тем, кого звали идейными. Идеи судила, за идеи отчитывала и за них боролась, требовала активной гражданской позиции от других и от себя. Чистого искусства для неё не существовало, точно так же, как и эсперов, не приспосабливаемых к нуждам её (их) организации. Он перешел к остальным бумагам. С ними он просидел полночи — достаточно просто проглядеть ещё раз эти списки челенов и примерные описания способностей. Брюсов Валерий — информатор, агент по меньшей мере трех разведок. После крупного скандала стал невыездным. Остался в России и подчинился «Возмездию». Способность под большим вопросом. По подтверждённым данным уже 3 года не покидал Россию, так что не представляет особой угрозы в Йокогаме. Анненский Иннокентий* — способность: Трилистники. Силовая, поражает дистанционно — не требует непосредственного контакта с носителем. Экранировать что-либо от воздействия поля невозможно. Но при бессознательном состоянии носителя воздействие способности ослабевает. Сологуб Фёдор * — старый сотрудник Кровавого орла. «Недодтыкомка серая» — напустить такой туман, что противник запутается бесповоротно и начнёт медленно терять рассудок. Чтобы вырваться, нужно найти источник тумана — эспера. Как только тот обнаружен — туман рассеется. Но нужно быть предельно осторожным — туман влияет восприятие мира — и вещи, и люди кажутся иными. * часто работают вдвоём. Насколько можно судить, способности создают центральное поле, ослабевающее пропорционально квадрату (может быть даже кубу) расстояния от эспера. Белый Андрей (Борис…) Способность: Петербург — искривления пространства. Под вопросом. Отлично управляется с огнестрельным оружием. Блок Александр (уже мёртв) — Возмездие — и без никаких пояснений. Информации — кот наплакал. Но были ещё отчёты Чёрных Ящериц и Йосано. Ящерицы писали на удивление подробно и по делу. Куникида пролистал еще раз ворох всех этих подробностей: спутанность мыслей, навязчивые образы, дезориентация в пространстве и наконец уже из ряда вон выходящая история с Дзюнъитиро, который просто уснул во время операции. Выпал последний листок — не отчет, а кажется докладная записка: За прошедшие 4 дня нам доводилось сталкиваться только с тремя эсперами Кровавого Орла: Анненским, Сологубом и Белым. Первого и второго опознавали по фигуре, последнего я видела на расстоянии 5 метров. Их способности сложно отделить друг от друга, я предполагаю, что происходит какого-то рода взаимодействие. Составляющих как минимум две: 1) туман, потеря ориентации в пространстве и нередко связи с группой, искажение пространства 2) навязчивые или навязанные мысли. Известная информация — не согласуется с этими двумя параметрами, если туман и искажение пространства можно приписать Сологубу и Белому, то способность Анннеского получается чем-то близким к промывка мозгов — вызывает воспоминания странного свойства. Безнадёжно, одиночество, тщетность привязанности. Тоска, от которой затрудняется дыхание — так, как происходит в легенде о связанных душах при болезни, в массовой культуре называемой ханахаки. Я не претендую на истину, но сходство присутствует: мысли об неудавшейся/невзаимной любви, тоска на границе суицидальных мыслей, и физиологические подробности. Сопливая девчонка, хотелось выругаться Куникида. После этого последнего абзаца хотелось взять назад слова о разумности Ящериц. И прочие приятные вещи, сказанные о совместной работе с оперативниками Мори. Но что-то царапало память. А дурацкая сцена, позавчера вечером, когда последний раз в офисе объявлялся Ацуси, со своим глупым и неуместным вопросом: — Существуют ли связанные души? Дадзай громко заржал тогда — его прямо-таки колотило — сам Куникида только вымученно улыбнулся, а Рампо — посмотрел ехидно: «Откуда мне знать», — говорило его лицо. «Вопрос веры», — сказал он вслух, продолжая улыбаться уверенно и спокойно, совсем не как Куникида. Связанные души. Только безумцы или кретины действительно идут что-то искать по таким вводным, но иногда поднимается истерия. О том, что эта штука правда есть, что какие-то странные события вокруг могут быть связаны. Это городские легенды, странные теории на грани психологии, социальных наук и откровенного шарлатанства. Время 11:37. Оставалось ещё полтора часа до общего совещания…

***

Она говорила, что изучает социальную психологию. Куникида никогда особенно не искал, если честно. Он и думать забыл (правда) об этих с умыслом оброненных словах. Но однажды ему попалась статья. Он бы не стал читать, хоть исследование и было неплохим. Если бы не имя автора. Сасаке. И дата — через месяц после трагедии Лазурного короля. Пара листков, конечно, это была не вся статья. Пара листков, засунутая под обложку ежедневника. Он редко вспоминал о них. Об этом маленьком обрывке откуда-то из середины. Ни начала — ни конца. Связанные души — не более чем простое суеверие, однако и по сей день остаются люди, убеждённые что смысл их жизни в поисках. Идея даёт гарантию того, что есть другой человек, стоящий поисков. Ни больше, ни меньше. Что будет в конце пути — зависит только самого человека, от его качеств и убеждений. Мир слишком велик, чтобы поиски были достаточно эффективны и счастливые пары, уверовавшие в то, что нашли необходимое составляли сколько бы то ни было большой процент. Я понимаю, что исследование этой проблемы — вплоть до этого места звучит как бессмысленная трата времени. В лучшем случае занятный культурологический экскурс, имеющий поверхностное — в моём изложении — отношение к психологии и уж тем более к социологии. Это было бы так, если бы не феномен мёртвого соулмейта. Этот странный синдром появляется значительно чаще, чем феномен счастливой пары, и, наверное, даёт неплохое представление о том, как работают собственно связанные души. Но здесь я забегаю вперёд. Если говорить по порядку, то получается примерно следующее. Только потеряв близкого человека, мы начинаем по-настоящему ценить его. Простое, казалось бы, и понятное состояние. Но сожалеем мы не о том, что человека нет и он не может воплощать свои мечты в реальность, а о том, что мы не можем больше быть рядом. И довольно часто, даже у людей, проведших вместе сравнительно не много времени и едва ли успевших привыкнуть друг к другу, появляется нечто вроде фантомной боли. Ощущение иллюзорного присутствия. Ощущение того, что они потеряли что-то, чего терять было никак нельзя. Выше я говорила о смерти, как самой понятной и объяснимой точке невозврата. Однако не всегда потеря и фантомные боли связаны именно со смертью. Иногда это просто расставание, крупная ссора, предательство, или и вовсе случайные обстоятельства — к примеру феномен любви с перового взгляда, обычно всегда воспринимается безапелляционно только в ретроспективе — практически никогда в самый момент. Если при описании концепции связанных душ не перебарщивать с радужными красками, то происходящее довольно просто описывается. Души связанные есть, достоверно не известно у всех ли, но шанс встречи, даже при условии существования, очень мал. Полностью осознаю, что это одно из самых слабых мест этой концепции, однако же, в случае её истинности этот факт весьма вероятен. Модель в конце концов на то и модель, чтобы делать предсказания с заданной точностью, а не претендовать на истинность. Души связаны. Остроумно можно доказать, что связи бинарные. Предрешённость всегда единична. Никому не захочется быть обещанным нескольким людям. Никто и никогда не будет стремиться. Представление о соулмейтах даёт гарантию, но, чтобы гарантия было честной для обеих сторон, каждой должен быть обещан не более чем один человек — увести связанную душу можно, но только из-за неоптимальности этого мира. Но не потому что концепция не работает. Если есть связь. Есть обязательно, то она единственная из соображений равенства, если угодно — симметрии. Тут же возникает другой вопрос, зачем она такая нужна. Или конкретнее: что она такое. Фактически же никаких рецептов никто не предлагает. Комфортное существование, возможность понимания и реализация мечты о равенстве. Что есть любовь как не мечта о доверии? Но доверие возможно только между равными и небезразличными людьми. Вот, собственно, и всё. Любовь как равенство, возведённое в абсолют. А впрочем, о любви в тексте не было ни слова. Была зависимость, были фантомные боли, а переход к любви достаточно неоднозначен. Любовь ли? Обязательно ли, необходима ли? Возможна ли? Кто сказал, что связанные когда-либо друг друга любили. Не равнодушны были, равны — были, иначе их было бы сложно связать. Но вот любимы? В этом ещё одна загвоздка, обычно принимаемая без доказательств. Что если обещанные друг другу обещаны не для любви, брака, союза иного чем простое человеческое понимание? Где гарантии, а главное кем и зачем они даны. Если вы вздумаете углядеть в этом бога, то не похоже ли это больше на злую шутку, чем на надежду? Даже то, что Куникида знал правду, не спасло от боли этих слов. Для социальной психологии тема связанных душ была мишурой и прикрытием — эвфемизмом дара. Её породил запрет на обсуждение проблем эсперов. Из связанных душ получилась хорошая метафора (особенно в контексте пропаганды сверхъестественного, которую вели, например, Символисты), настолько хорошая, что породила огромное количество своих собственных характеристик и особенностей. Может быть, поэтому Куникида плакал каждый раз, дочитывая до этих вопросов. Не потому что понимал Лазурного короля, а потому что его самого с Нобуко связывало, как оказалось куда большее, чем простое знакомство. И обещана она — судя по глухой ненависти к себе, заключённой в этих последних строках была вовсе не Лазурному королю. Хоть и рискнула однажды назваться Лазурным вестником. Он мог впервые понять чужое безрассудство, направленное против блага обывателей и, фактически, простить и оправдать его — в тот день, когда она умерла. Самое страшное было именно в этих фантомных болях. В этом чёртовом синдроме, никогда не существовавшем на свете для него, пока он о нем не прочитал. Да ещё и в её статье. Социальная психология, прикрывавшая нешуточные политические темы маргинальными метафорами сильно регулировалась и цензурировалась. Но даже тех крупиц информации, которые просачивались в СМИ хватало на создание сильного образа. Относились к идее пренебрежительно по большей части, но она была на слуху. Точно так же как и название болезни — ханахаки (которая по слухам поражает тех, кто нашёл родственную душу, но не смог добиться взаимопонимания — как наказание за отказ от дара небес). Понимание двойственности проблемы не спасло от тоски. Иногда казалось, что ещё чуть-чуть и он свихнется. От такого вешались или стрелялись. А Куникида всего лишь терял надежду на нормальную семейную жизнь, так как каждый идеалист верил, что найдёт лучшее, что возможно для него в этом мире. Он нашёл, но слишком поздно. И в то же время, найди он девушку раньше, и, быть может, они и правда встречались раньше — в конце концов она родилась и выросла в Йокогаме, также как и он — он бы не испытал того, что почувствовал в тот раз. Куникида потряс головой, сбрасывал наваждение. Сколько времени он провел, погрязнув в бесполезных воспоминаниях? Несколько десятков минут, по меньшей мере. Бело-безликая пустота насмехались над ним, уничтожая такие драгоценные минуты — оставалось мало времени до собрания, а он так и не смог поймать за хвост промелькнувшую мысль. Будь он неладен белый-белый туман в голове. Нет ничего более времязатратного, чем воспоминания о несчастной давней любви. Бессмысленные и глупые, особенно в такие страшные времена, как сейчас. Парализуют, лишают воли. Напоминают о собственной уязвимости и одиночестве… Было 12:43. Куникида резко очнулся. В голове щёлкнул и все сразу встало на свои места. Акико в своём отчёте описывала произошедшее скупо: туман, искажение пространства, помутнение сознания. Было кое-кто ещё. Белые лепестки в луже крови — и она прекрасно понимала, откуда они взялись, но недоговаривала. «белый шиповник — страсти виновник», приговаривала она утром на кухне себе под нос. А выстрел, который он слышал во время звонка Акико той ночью, предназначался не преследователю — она пустила пулю себе в висок, потому что поражение лёгких было уже практически не совместимо с жизнью. Подсказанный той девчонкой из ящериц ответ оказался правильным: именно способность Анненского использовал Кровавый Орёл для пропаганды идеи связанных душ, ещё до переворота, ещё до того, как собственно стал Орлом. Именно из-за него в России тогда был рассадник всех этих трагически прекрасных и страшных историй — о поиске родственной души и жуткое наказание за отказ. Это не было стечением обстоятельства или реакцией на пережитые миром потрясения (войну, недостаточно быстро замятые истории про эсперов и тоску — не имеющую ни конца ни края послевоенную разруху), проблема была специально придумана, посажена и взращена. Это было бы дико, даже глупо — в самом деле, зачем заставлять людей задыхаться и загибаться от разбитого сердца (совершенно некстати после всех этих евгенических бредней, начинали в мыслях появляться ботанические метафоры). Но цель была — напрямую связанная с проблемой эсперов. А сейчас мощное орудие пропаганды применялись в Йокогаме — для парализации сил защитников города. Под его влияние (это ещё разобраться надо, какова длительность эффекта и степень повреждения, наносимого сознанию и телу) попала Акико, и как минимум еще девчонка из Чёрных Ящериц…