Яд в моих венах

      Верят ли демоны в приметы? До сих пор я бы ответила определенно отрицательно, но, похоже, этот верит.       После того, как он долго смотрел мне на макушку, уверена, взглядом, каким смотрят на мелкую надоедливую муху, от которой не могут избавиться, но хотят, он прошёл мимо и поднялся наверх, я же подобрала пустое ведро и направилась за водой на кухню.       Мне хотелось ему насолить, в прямом смысле. Понимаю, что выглядит это все как детское баловство, но что я могу сделать в создавшейся ситуации? Серьезно и больно я ответить не могу, а вот напакостить попытаюсь. Надо лишь взять соль, специи и щедро приправить его похлёбку. Не уверена, что мне дозволено подняться в его кабинет, чтобы принести обед, но это должна сделать я и никто другой. Потому что я не хочу никого подставлять и потому что я жажду увидеть его лицо, исказившееся в муках от слишком изысканного блюда.       Осталось только найти Маргарет, чтобы она соизволила меня к нему направить. По пути я занесла чистую воду в библиотеку к Катарине и столкнулась с Аннет в малом коридоре, которая и подсказала мне, где сейчас находится главная служанка.       В подвальном помещении было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, зато затхлый запах сырости я ощущала буквально кожей. Наконец, я увидела мягкий танцующий свет за углом в конце коридора. Подходя ближе, послышался голос Маргарет.       — Так, зелень, бобы, картофель, а где морковь? А, вот, в другом мешке, вижу…       Служанка рылась в тряпичных мешках, держа бумажку, видимо, со списком, в руке. Высокий мужчина в костюме стоял рядом. Это был лакей, который вернулся с рынка с запасами продуктов. Смотрел он на Маргарет с неким пренебрежением и все молчал, не желая вступать с ней в перепалку. Весь его вид говорил о том, как он жаждет покинуть этот подвал и общество этой хамоватой женщины.       — А мука? Почему так мало гречневой муки? Как же хозяин будет есть похлёбку без гречневых булочек?!       Маргарет заметно занервничала, начала вертеться на месте в поиске других мешков и заметила меня.       — Чего без дела слоняешься?! Не уж то все закончила? — упёрла та руки в боки.       — Да, Маргарет, — я опустила голову, прижав руки к фартуку, — я вижу, вы заняты. Не разрешите ли вы принести обед хо… зяину.?       Это мерзкое слово. Все ещё застряет в горле. На лице служанки проскользнула тень задорной ухмылки. Обдумав, она заключила.       — Иди.       И это все? Так просто? Я же первый день в роли служанки, и второй, по крайней мере в сознании, в этом доме. Неужели, она не боится, что я что-то сделаю не так и разозлю его?       Но повторять мне не нужно. Я слегка кивнула, выпрямилась и пошла прочь, оставляя бедного лакея снова наедине с этой грымзой. Хотя, может, не такая уж она и грымза?       Дело осталось за малым: просто принести поднос с едой в его кабинет. Но теперь мне кажется это самым сложным звеньем в цепочке моей шаловливой задумки. Ещё раз встретиться с ним, борясь с желанием смотреть в глаза, заставлять себя говорить ему это ужасное мерзкое слово, чувствовать его энергию… Я никогда подобного не ощущала, как, впрочем, и не встречалась до этого с демонами. Сколько же в нем живет силы, если я так явно чувствую ее терпкий вкус на кончике языка? Словно весь воздух пропитан этими вибрациями, которые необратимо проникают под кожу, заставляя чувствовать себя маленькой и незащищенной.       Я поднялась на кухню, наложила суп в плошку, поставила на поднос вместе с хлебом и другими закусками. После взяла соль и щедро приправила ею блюдо. Пробовать не стала, количества соли явно хватит, чтобы выплюнуть обратно первую же ложку. С подносом я поднялась на второй этаж и застыла напротив его двери.       Отчего-то я все никак не решалась зайти. Мялась на месте, в сотый раз порываясь постучать и в сотый раз делая шаг назад. В конце концов, я поняла, как это глупо, ведь вряд ли он до сих не почувствовал, что кто-то топчется у него под дверью.       Я постучалась, и вдруг поняла, что не знаю, как дальше правильно вести себя, поэтому просто зашла на носочках.       — Мэй? Черт, опять этот набор звуков, созвучный с моим именем. Раздражение прибавило мне капельку уверенности, и я с опущенной головой сделала несколько осторожных шагов ему навстречу.       — Ваш обед… — фраза была жестоко оборвана и строго требовала обращения, — с-сэр.       Он хмыкнул. Я поставила поднос на его стол и отошла, буравя взглядом пол под ногами. Теперь я молилась, чтобы он не выгнал меня из кабинета до того, как попробует суп. Демон пододвинул поднос ближе, но не спешил браться за еду.       Я впервые была в его кабинете. Учитывая, что заходить сюда позволено только Маргарет, я ощущала себя крайне неловко. Интересно, он будет злиться?       Я огляделась. В кабинете, несмотря на множество свечей и пеструю люстру на высоком потолке, сохранялась мрачная атмосфера. Количество книг наравне с библиотекой, ореховая мебель, широкий диван из черной кожи и просто огромный стол, заваленный бумагами. У него и правда много работы.       — Чем занималась сегодня? — он сложил руки в замок и подпер ими подбородок.       — Чистила картофель, — я растерялась.       Вряд ли его это по-настоящему интересует.       — Картофель? — он неожиданно рассмеялся. — А ты знала, что чечевичный суп готовится без него?       Как?! Я же… весь день… На секунду я подняла на него глаза, опешив, но тут же осеклась. Маргарет решила меня проучить, но за что? Или же я ей просто не нравлюсь? То-то она меня так легко отпустила к нему. Рассчитывала, что он разозлится, и весь его гнев обрушится на меня, но, к удивлению, его лишь забавляла эта ситуация.       — А вы попробуйте… Вдруг, понравится.       Я не отступала. Нельзя было. Иначе все зря.       Услышала звук ударившегося об тарелку прибора. Неужели, он послушался и собирается есть? Как-то все слишком просто. Медленно подняв голову, я стала исподлобья наблюдать за действиями демона. Тот отодвинул в сторону бумаги, надел салфетку и взял ложку, загребая суп. Он проглотил. И ничуть не смутился. Значит, не сработало? Он не чувствует соль или мне всё-таки надо было проверить?       — Да, картошка тут явно лишняя…       Моих губ коснулась ухмылка. Кажется, сработало.       Он отодвинул от себя поднос, сорвал салфетку с воротника и ломанным движением поднялся из-за стола. Внутри меня все ликовало. Он раздражён, я смогла вызвать у него эмоции, хоть и негативные. Может, теперь он вспомнит, что я не служанка и соизволит обратить внимание на предмет нашего контракта.       Демон вышел из-за стола и направился ко мне. Вихрь его энергии готов был сбить меня с ног, но я с храбростью держалась. Подцепив острыми пальцами мой подбородок, он вздернул его, заставляя смотреть в глаза. Я противилась, но надолго меня не хватило. Казалось, в его мрачных очах переливаются чёрные воды под властью шторма. Эти отемневшие волны заставляли дрожать, закипать густеющую кровь. Я почувствовала невыносимый жар, а голова пошла кругом. Кто-нибудь, откройте окна!       Я зажмурила глаза, пытаясь сделать шаг назад. Но стало ещё хуже. Я словно потеряла равновесие, перестала ощущать под ногами пол, хотя все ещё твёрдо стояла. Казалось, что теперь я плыву в этих чёрных волнах, все больше погружаясь в глубину, все больше задыхаясь от недостатка кислорода. Я будто видела клубы чёрного дыма, как от табака, и чувствовала запах. Терпкий, лесной, сладкий… Это был ЕГО запах. Я начала теряться в нем, путая реальность с иллюзией. Наконец, не выдержав больше, я распахнула глаза.       Все тот же кабинет, без намёка на дым, та же застывшая обстановка, его пальцы на моем подбородке, его глаза на моих губах.       Я отшатнулась, и он позволил.       — Я должен тебе кое-что показать, Мэй.       С этими словами он схватил мой локоть, и, пропуская вперёд, вытолкнул из кабинета. Он волочил меня по лестнице, спустился в подвал, потащил меня по тёмным коридорам, которые все только становились темнее.       Зайдя в безликое помещение, я тут же сморщилась и закрыла нос рукавом. Тухлый запах ржавого железа, от которого хотелось блевать. Он отпустил мою руку и зажег свечу. Перед нами стояла клетка, ненатурального красно-коричневого цвета. Я сразу поняла, что это запекшаяся кровь. На полу лежали какие-то тряпки, куски, ошмётки не понятно чего, но я и не хотела знать. Даже стены словно были этим пропитаны… Только бы не знать, не догадаться… Это была не единственная клетка. Там, в темноте, невозможно было определить их количество, но оно и к лучшему. Я инстинктивно подвинулась к демону ближе.       — Знаешь, кого я пытаю здесь?       Нет! Зачем вы говорите мне это?!       — Нерадивых служанок.       Я закашлялась, подозревая, что сейчас меня вывернет наизнанку. Тут же осознала, что прижимаюсь к его руке, стоя чуть позади. Но я не могла заставить себя отодвинуться. Животный ужас вызвало во мне все это представление. Грудь нещадно сдавило диким воплем, горечь во рту. Мерзлявым потом прошибло лоб.       Я переступила на другую ногу и вдруг та на чём-то поскользнулась…       Закрыв визг ладонью, я неожиданно для себя схватилась за его руку. Она была жилистая и каменная, но даже не шелохнулась. От запаха начали слезиться глаза. Я уже не понимала, плачу я это или нет. Я уткнулась носом в его рукав.       — Зачем ты за меня держишься?       Мое слёзы пропитывали его рубашку.       — Пожалуйста… Давайте уйдём отсюда… Я больше здесь не могу…       Голос был приглушённым из-за плотной ткани. На каждой фразе я всхлипывала, впитывая горечь этого места языком, а слова давались все тяжелее. Он повёл рукой, что я оказалась теперь ближе к его телу, задела плечом его рёбра. На секунду уши затянуло бесцветной пеленой, а в следующее мгновение мы оказались вновь в его кабинете.       Я все так же жалась к его руке, не зная отчего, а он не спешил отстраняться.       Возвращались привычные запахи, голова перестала кружится. Картинка наконец встала на место, дрожь стихала, и я смогла расслабиться, отпустив демона. Как только между нашими телами образовалось правильное расстояние в количестве нескольких миллиметров, демон вернулся за стол и позвонил в колокольчик.       — А теперь иди и сама сделай мне суп.       Он посмотрел на меня, но как-то мягко. Будто вся эта ситуация приносила ему удовольствие, а он просто откровенно издевался надо мной. Я взяла поднос, но руки ещё дрожали. Тут же появилась Маргарет, «победную» ухмылку которой я ощутила спазмами где-то в районе позвоночника.       — Да, хозяин, — она встала рядом со мной и склонила голову.       Весь ее вид говорил о том, что она пришла выслушивать жалобы на несносного ребёнка, что каждое оскорбление в мою сторону будет подпитывать ее все сильнее, с каждой порцией раздувать ее эго. Но вот незадача: ожидая увидеть разъяренного хозяина, метающего молнии во все стороны, она увидела его абсолютно спокойное лицо, что не могло не исказить улыбку служанки.       — Маргарет, проконтролируй.       — Д-да, хозяин.       Ну, вот, опять. Маргарет, Катарина и… Мэй. Почему он не сокращает их имена так же, как мое? Хотя, Маргарет все-таки подошло бы больше «грымза».       Спускаясь по лестнице, мы не сказали друг другу ни слова. Черта с два я теперь заговорю с ней. Все это было изначально ее планом, а я только все усугубила. На самом деле я все сделала собственноручно. Даже Маргарет не понадобилась. И, конечно, стоило нам спуститься на первый этаж, она не колеблясь направилась в другую сторону по своим делам, оставив меня совершенно одну.       Оказавшись на кухне, я смотреть не могла на широкий таз очищенной мною картошки. Я спросила верного рецепта у Дороти, но вежливо отказалась от ее помощи. Я сделаю суп сама. Раньше я часто помогала маме в готовке, что-то варила самостоятельно, когда родители уходили работать на поля. Думаю, у меня сносно получалось, по крайней мере никто ещё не жаловался. В эту готовку я вложила буквально душу, без чьей-либо руки очистив и нарезав всякий ингредиент. Когда же блюдо было готово, я всё-таки опробовала. Вкусно. Вкуснее, чем дома. Дорогие ингредиенты высшего сорта сделали своё дело.       — Ты не думай о ней плохо, она ведь не плохая… — раздался неожиданно скрипучий голос кухарки.       — Разве? Что-то у меня не было возможности в этом убедиться, — очевидно, Дороти решила завести разговор о Маргарет.       Я взяла половник и стала наполнять тарелку похлёбкой.       — Ей нелегко, сама посуди… Свалилась на ее плечи, как снег на голову. А она тут экономка, у нее тут все по полочкам…       — Это не я свалилась, — я вытерла руки о фартук. — Она сама мне свалилась. Я же не просила… Не хотела…       Я запнулась. Известно ли Дороти обо мне? Да что я сама о себе знаю? Я в таком же неведении, как и остальные. Ведь я не искала работы, не мечтала попасть в этот дом, не нанималась прислугой. Все решили за меня. Надо признать, в очередной раз, как бы это ни было горько. Я тоже не в восторге. Но негодования Маргарет все равно не понимаю. Меня же не на ее место назначили, ей наоборот в помощь дали, а она, совершенно не зная меня, тут же захотела стать недоброжелателем. Кто тут кого понимать должен, ещё не ясно.       — Просто она не особо жалует новеньких. А тут ты, да ещё и ночуешь не в ихней комнатёнке. Откуда ей знать, где ты ночуешь?       — Она знает.       — И? Думаешь, нравится ей это?       — А какая в том разница? Это не я так решила…       — Верно, не ты. Значит, на особом счету у хозяина? Думаешь, каждую прислугу в первый день привечают за хозяйским ужином?       Так вот значит, что. Маргарет слюной брызжется не из-за того, что я новенькая. Ее распирает от того, что ее, как экономку, главную над прислугой, не отмечают иначе, чем остальную челядь. Хотя, разве визитов в его кабинет, который для остальных под табу, недостаточно? Нет, недостаточно. Посылая меня к нему, она ожидала, что меня с яростью выставят, а меня не выставили. Боюсь, теперь ее «недоброжелательность» станет только очевиднее. И хорошо, что у меня своё убежище, иначе придушили бы подушкой ночью…       — Никогда не суди людей только по тому, что видишь. Ты не знаешь их жизни, не знаешь, какой путь они прошли, прежде чем встретились на твоём.       — А вы, Дороти… Вы давно, — я оглядела кухню, — здесь?       — Ох, дорогая, сколько себя помню. Мне ещё и двадцати не было, когда хозяин взял меня.       Кухарка ласково улыбнулась тёплым воспоминаниям, морща уголки глаз.       — А хозяин…       — Такой же молодой и красивый, как и тогда, — перебила Дороти.       Отчего-то слова вязким комом застряли в горле, а щеки начали рдеть. Он и правда выглядел молодо — лет на 30 — что никак не вязалось с его строгим образом. Только не время чесать языками, мне ещё на ковёр идти.       Наполнив поднос супом с закусками, я вновь поднялась на второй этаж. В этой суматохе я только у двери демона поняла, что забыла самое элементарное — хлеб. Чтобы не таскаться, я оставила поднос на тумбе в виде колонны и шустро сбегала на кухню за недостающим элементом. Вернувшись, я ещё раз все проверила и, постучавшись, зашла к нему в кабинет.       — Все готово, с-сэр…       — Замечательно, неси сюда.       Он отвлёкся от подписывания документов и махнул рукой на поверхность стола.       Я оставила обед перед ним и, отойдя на пару шагов назад, склонила голову. Теперь мне было важно увидеть его не перекосившуюся физиономию, а удовлетворённую улыбку. Иначе, пиши — пропало.       — Что ты там все пытаешься разыскать?       — Что?       Сквозь опушённые ресницы я проследила за его взглядом, указывающим на пол. Разве не так должна себя вести прислуга?       — Мэделин.       Мое полное имя из его уст прозвучало как гром среди ясного неба. Сокращение злило меня, но сейчас… Звуковые волны проникли сотнями игл под мою кожу с ядом на наконечниках. Его голос, тон резонировал в ушах. Я осторожно подняла голову. Он же, с салфеткой в руке, держал темный волос над тарелкой, брезгливо исказив верхнюю губу. Это был мой волос, определенно.       Но как же так? Я все тщательно проверила, этого просто не может быть!       — Сэр, я… Этого не может… Невозможно… Я так старалась и… Я…       Закрыв грудь ладонью, я лепетала что-то несвязное, постепенно отдаляясь от него все больше. В разуме моментально вспыхнули яркие свежие картинки из подвала с клетками, пропитанные горечью, слезами и кровью. Я не могу туда вернуться, ни за что на свете. Я и так не мало испытала, ощутила боли в собственном теле, но причиной тому был человек. Что же может сделать со мной демон, мне и во страшном сне не привидится.       Отодвинув поднос, он поднялся, оперевшись руками о стол. Голова была низко, я только и могла рассматривать повисшие смоляные пряди его волос и гадать, какой мне ожидать реакции и в какую сторону бежать.       Но молчаливое ожидание длилось непозволительно долго, и я осмелилась подать голос.       — С-сэр?       До моих ушей донёсся глухой, но раскатистый рык. Надо было молчать, Мэделин.       — Надо было молчать, Мэделин.       Как заезженная пластинка, низкий голос повторил за мной.       — И не называть меня «сэр».       Демон резко вскинул голову, но вместо разъяренного лица, я увидела скорее уставшее, разочарованное… А затем услышала шумный вздох.       — Видимо, сегодня я останусь без обеда.       Демон оторвал руки от стола и развернулся к окну. Признаться, мне стало даже немного стыдно. Но чего он от меня ждал? Я же даже не брала уроков в академии горничных, понятия не имею, как все должно происходить. Катарина, Маргарет и остальные, безусловно, были обучены, иначе бы не попали в этот дом. Сегодня быть служанкой у богатого господина более, чем достойная работа. Поэтому попасть в такие дома крайне сложно и почетно. Девушки годами учатся, лишь бы показать своё мастерство перед господами в выпускной день. Если в первый выпускной их не выбрали, они теряют в звании, «второсортных» не очень то и жалуют. У меня же нет никакого образования, я читала лишь книги из городской библиотеки для нищих. Умею читать — и на том спасибо. Поверхностно, но ознакомлена с этикетом. Но этого все равно недостаточно.       Если ему была нужна прислуга — крайне опрометчиво брать меня. Я уверена, толпы рвутся к нему в наём, обученные, идеальные… Я же здесь за другим. Зачем так мучить нас обоих?       — Иди в свою комнату.       Чтобы не злить его снова, я решила промолчать. Но вся эта гнетущая атмосфера давила силой каменной глыбы на грудь. По возвращению в своё убежище, я сняла фартук. Предчувствие было дурным. Я не знала, чего теперь мне стоит ожидать. Но время текло вязким медом между стрелками часов, и ничего не происходило. Внезапно в мою голову ворвалась мысль: что, если он готовит что-то в подвале… Липкий страх обхватил ладони.       Я подбежала к окну, но в очередной раз не смогла открыть его. Будь проклят тот день, когда я его сама же и позвала! Я бы и без него справилась. Точно. Он ведь никак не выполняет условия контракта. Нельзя было связываться с ним, с демонами вообще нельзя связываться, это хитрые скользкие типы, которые идут только на свою выгоду. Но выгоду во мне в качестве служанки сложно оценить. Ее попросту нет. Так я и меряла шагами свою комнату, пока клубок мрачных мыслей путался в моей голове.       За окном уже стемнело, а я забилась в самый дальний угол. В дверь постучали.       Вряд ли он будет стучаться.       Медленно, со скрипом, дверь приоткрылась.       — Мэделин?       — Катарина?       Сердце забилось в тысячу раз чаще от тонкого голоска девушки, от ослабленного выдоха и от ожидания приговора.       — Потёмки, глаз выколешь… Ты где? Ты чего на полу сидишь?       Вскочив на ноги, я порывисто обняла девушку. От неожиданности та отшатнулась, но не отпустила меня, тоже приобняла.       — Да что случилось то?!       Я упорно молчала.       — Ладно, потом расскажешь, — махнула Катарина, заранее зная, что эту информацию из меня клещами не вытянешь. — Я здесь за другим.       Только сейчас я заметила в другой ее руке одеяние. Она протянула мне одежду и велела собираться.       Уличное платье. Меня отпускают?       — Катарина, а… Что… — мне все ещё было сложно подбирать слова.       — Я не знаю, — служанка вздохнула, пожав плечами. — Хозяин сегодня какой-то… не в духе. Ну, не на казнь же он тебя вести собрался, — она рассмеялась.       — Казнь?! О чем ты говоришь?       — Сегодня казнь, ты не знала?       Дышать стало труднее. Катарина выглядела вполне веселой. Ну, конечно, она же не знает, как я сегодня замечательно «выделилась» перед хозяином.       Служанка рассказала мне, что раз в месяц на главной площади Эбигейла проходит публичная казнь, где наказывают непослушную челядь, которая пошла против хозяина, сбежала или просто не понравилась господам. Их вешают, отрубают головы или распинают. Один раз закидали камнями даже сами жители. Некоторые водят свою челядь «смотреть», чтоб «неповадно было».       А ещё она рассказала, что в прошлом хозяин был чрезмерно жестоким и от неугодной прислуги избавлялся подобным образом. Но это было очень давно, и знает она это лишь по слухам. С тех пор демон изменился, стал мягче по непонятной причине. Вот так, казалось идеальная жизнь служанки, попавшей в богатый дом, всего лишь рулетка. Потому что хозяев не выбирают и никто не знает, когда они попадут к кровожадным мразям. Это ещё о пытках она не сказала ни слова.       Я переоделась в уличное платье и спустилась в холл первого этажа. В камине скучающе потрескивали дрова, играя светящимися искорками. От огня исходил жар по всему пространству, но руки мои были мертвее ледышки. С кухни было слышно возню тарелками и кастрюлями, видимо, готовили ужин. Я подошла ближе к двери, через маленькое окошко пытаясь рассмотреть улицу. Кучер запряг двух лошадей, ласково гладя по загривку каждую поочередно. В какой-то момент я ощутила тепло, разрастающееся в груди. Здесь, в этом доме. В камине, широком столе с подсвечниками, в лестнице, ведущей на второй этаж к моей комнате, и в Катарине наверху. И дикий болезненный холод по ту сторону двери, уводящей на улицу.       Сзади послышался шелест плаща, затем размеренные шаги по ступеням. Демон обошёл меня и вышел на улицу, придерживая дверь. И я шагнула за порог.       — Хозяин, карета готова.       — Оставь, Генри, мы пойдём пешком.       Немое удивление кучера не могло пройти мимо меня. Все с тем же вытянутым лицом он повёл лошадей в сторону. Демон же пошёл вперёд, не обращая на меня никакого внимания, но смотря на его удаляющуюся широкую спину, я знала, мне лучше следовать за ним. Так я и следовала, близко, но все равно позади, в полном молчании.       Я впервые оказалась на улице, на дворе этого поместья. Было пасмурно и слякотно, ветер без конца трепал подолы и волосы. Серость на улице делала весь экстерьер невзрачным и хмурым. Замок выглядел величественным и пугающим, слишком мрачным. Но все же я смогла оценить вкус хозяина поместья. Мы шли по широкой тропе, выстланной каменной брусчаткой. Справа виднелась одинокая беседка, ближе к забору участились насаждения могучих ветвистых деревьев. Летом и при хорошей погоде здесь должно быть невероятно красиво, можете отсечь мне руку.       Ворота сами отворились, и мы покинули территорию поместья. За прошедшую ночь выпало немного снега, но сейчас он таял, и идти было не очень приятно. Башмаки то и дело нелепо чавкали кашу под ногами. Не успела я пройти и десяти метров, как почувствовала, что носки начинают становиться мокрыми.       Мы шли по маленьким улочкам, небольшим проулкам. Прохожих было мало, то ли все засели по домам, прячась от непогоды, то ли скопом отправились на «представление». Обстановка в городе была пропитана нищетой и словно скулила от голода и холода. Я не понимала, ведь Эбигейл городок побольше и побогаче Анвудстона, здесь даже Департамент находится. Но все же в моем родном городе не так остро эта нищета ощущалась. Хотя, по большому счету, это пригород. Центр, наверно, пестрит богатством и изобилием.       Тело знобило, замёрзшие ноги уже еле шевелились. Обходя стороной лужи, я услышала бодрый бег по слякоти. Подняв голову, я заметила мальчика лет пяти, который мчался нам навстречу. Я даже подумала, что он знает демона, раз так воодушевленно приближается к нам, но, взглянув на мужчину, он с недоверием нахмурился и обратился ко мне. Смелый, раз не смотрит на него со страхом, а он, уж поверьте, его внушает одним только видом.       — Тетя! Тетя! Дайте денег на хлебушек? Есть совсем нечего, хоть четвертак.       Одет он и вправду был бедно, я то уж точно это заметила. Грязное рваное пальто не по размеру, штаны же явно малы, кепка набекрень с оторванным козырьком. И смотрит так жалобно, так искренно, что сердце кровью обливается. Только вот нет у меня денег, я такая же, как и ты.       — Прости, малыш, но у меня ничего нет, — инстинктивно я наклонилась и потянулась к нему рукой, украдкой с неким вызовом взглянув через плечо на демона.       Но тут не я первой дотронулась до мальчика, а он. Дерзко и со всей дурью придавив мне ногу башмаком, он показал язык и убежал в подворотню.       — Ай!       Я потрясла конечностью, намереваясь стряхнуть снег, оставшийся с подошвы мальчишки, и чтобы хоть как-то унять боль, не забывая шипеть при этом. Ещё не хватало того, чтобы ботинки и сверху промокли.       — Какая же ты наивная.       Я вопросительно посмотрела на мужчину. Он закатил глаза, не скрывая иронии, и пояснил.       — Это обычный воришка. Попросив у тебя четвертак, он бы просто выхватил кошелёк и скрылся. Неужели не встречались такие?       И тут я задумалась. Действительно, не встречались. Воры ко мне ни разу не подходили.       Неожиданно пришло простое осознание: потому что я бедная, и нечего им с меня брать. Но сейчас я в дорогом ухоженном платье, а рядом со мной идёт демон, разодетый слишком роскошно для бедного района. Мы тут словно бельмо на глазу, которое сложно не заметить и которое мешает. Вот почему прохожие с такой дикой ненавистью на нас смотрели, я же списывала это на здешнюю угрюмость, свойственную пригороду. Я себя вдруг почувствовала крайне неуютно, будто я не в своей шкуре. Но все же странно было лицезреть подобное выживание людей в таком крупном городе.       — Неужели все так плохо? Власти совсем не справляются?       Я мало смыслила в политике, но, как и положено простым ничего не понимающим в ней людям, любила разглагольствовать на эту тему.       — Не осуждай работу Департамента, если мало в этом смыслишь.       Как скажете. Я вообще не хотела бы говорить с вами.       Мы двинулись дальше. Тем временем до слуха стали доноситься приближающиеся голоса, какие-то бодрые выкрики и болезненные стоны. Дышать становилось тяжелее, словно сам воздух давил на грудь. Мы дошли до центральной площади и остановились у входа. Разъяренная толпа что-то скандировала и поднимала кулаки ввысь перед деревянным сооружением, играющим роль сцены. Что было на ней — я не могла разглядеть за спинами пришедших. Наконец, донёсся выкрик. «Сжечь!»