Закованные

Будь они героями какого-то комедийного сериала, одно из тех, которые она иногда включала после тяжёлого трудового дня, Елене вероятно показалась бы забавной идея того, что взрослые люди вынуждены по глупости шутников прожить неделю «в оковах», превращая процесс переодевания, поездку домой на машине, да даже банальное передвижение по городу, в какой-то балаган, хотя бы чтобы другие люди не увидели этого безобразия. Когда бывшие любовники с горем пополам влезли в автомобиль с одной стороны и уже проехали несколько улиц, Баринов заметил магазин и совершенно гражданским тоном поинтересовался, не нужно ли ей чего-то. Соколова с трудом сохранила спокойный вид, чтобы не показывать, насколько сильно её задевает вся ситуация: совсем недавно они жили вместе и она совершенно не задумывалась, что даже совместный поход в магазин будет потом десяток раз прокручиваться в воспоминаниях, а теперь он опять пойдёт с ней в магазин, потому что у неё действительно закончился чай, и поедет домой – к ней домой,– но не потому что они опять вместе, а потому что иначе не может, учитывая обстоятельства. Каково ей будет опять отпустить его, вновь привыкнув к его постоянному присутствию, тем более двадцать четыре часа подряд без остановки? – Лен, я спрашиваю, чай покупаешь такой, как обычно? – Десятый раз спрашивал Виктор, указывая на знакомую упаковку в продуктовом. – Да, как обычно.– Кивнула Елена, вовремя подавляя в себе вопрос, всё ли он так хорош помнит с времён их совместной жизни. Незачем провоцировать конфликт, ведь им придётся так или иначе мириться с присутствием друг друга: она не сможет потребовать от него уйти прочь, когда спор зайдет слишком далеко, он не пойдёт домой к одному из сотрудников, или в бар за выпивкой. А ещё она никак не могла избавиться от мысли, что это может быть просто уникальная возможность вот так пойти с ним в магазин, а потом поехать к ней домой, где в конце-концов они лягут в одну постель, прямо как раньше. Только не будет больше, как было: стоит им оказаться свободными, больше ничего этого не будет, более того,– она лично сделала выбор. Отношения между ними никуда не приведут, он меняться не собирается, а ей трудно постоянно подавлять свою гордость и мириться с его привычками. Виктор был холостяком по образу жизни, его не изменили браки и дети, значит и ей не изменить. Будет гораздо хуже для будущего ребёнка, если родители будут играть в бессмысленную игру под названием брак, чтобы потом в итоге разойтись с кучей взаимных претензий, причинив ребёнку гораздо больше боли. Будь ему дороги их отношения изначально, он не ушёл бы, стоило предложить, или позвонил, чтобы поинтересоваться, как дела. Правильно? Не сильно он скучал и страдал, если был настроен ухаживать за женщинами на спор. Когда ушёл её первый муж, Елена испытала некую степень облегчения: да, она отвечала за сына и остальные дела, но так было и раньше, просто теперь не надо было следить ещё и за большим ребёнком, то и дело впадающим в творческую депрессию и запой. Ради Васи они сохранили дружеские отношения, и Соколова ни разу не испытала сожаления, что их пути разошлись однажды. Но с Виктором не получалось играть в ту же игру столь спокойно и безмятежно. Тогда она начала дышать на полную грудь, а теперь кто-то будто сократил запас воздуха,– иначе, сложнее. Разум упрямо боролся с чувствами, куда более снисходительными к человеку рядом с ней, который, к слову, заметил задумчивое состояние спутницы. – Миллион за ваши мысли, Елена Павловна. Елена едва не вздрогнула, настолько неожиданно прозвучала реплика Шеф-повара, словно забыла даже, что он здесь, рядом с ней, а его рука то и дело касается её собственной под плащом, которым они скрывали наручники. Вернув себе привычный безмятежный и сдержанно гордый вид, ответила: – Придумываю меню на банкет, который состоится послезавтра, Виктор Петрович. Все подробности раскрыть не могу, сами понимаете. – Да что вы говорите? Собираетесь оставить подробную инструкцию заместителю перед отпуском? Лен, мы кажется договорились, что на время... Ты возьмёшь отпуск. – Мы не договаривались, что я возьму отпуск. Я просто не хотела больше спорить с тобой, Витя. Никак не могу взять и уйти в отпуск, не предупредив. Я обещала хозяину, что банкет пройдёт без проблем и должна лично проконтролировать ситуацию. – Да всё и так будет хорошо, Лена. Справятся как-то твои оболтусы без тебя.– Баринов бросал в тележку еду для ужина под её внимательным взглядом.– Готов поспорить, дома ничего не готовила, разве что если Василий изволил порадовать своим визитом. Рыба или мясо? – Только не рыба.– Не вдаваясь в подробности, ответила Елена, однако у неё сложилось впечатление, что Виктор всё отлично понял.– Я должна контролировать хотя бы этот банкет, начальник скорее всего заметит моё отсутствие и будет недоволен, а я своей работой, знаешь ли, дорожу. В остальном, так и быть, пойду навстречу, хотя именно по милости твоих поваров... – Да-да, по милости двух инвалидов вы, Елена Павловна, прикованы к обаятельному и гениальному шеф-повару, ну и по совместительству отцу вашего младшего ребёнка. – Скромности вам не занимать, Виктор Петрович.– Она не скрывала лёгкую улыбку, хотя надо бы возмутиться сейчас. – Никогда не жаловался.– Усмехнулся Баринов.– Ты уже говорила на работе про ребёнка? – Нет, и пока не собираюсь. Срок небольшой и никак не мешает мне работать, личные обстоятельства никак не влияют на качество моей работы. – Конечно, как всегда упрямая...– Пробормотал Баринов, толкая тележку к свободной кассе. – Что ты сказал? – Переспросила Соколова, сделав вид, что не расслышала. – Тебе показалось.

***

Для Виктора оказаться вновь в её квартире было очень необычно, словно перенёсся в относительно недавнее прошлое, когда называл обитель Елены своим домом. Однако сейчас всё было совсем иначе, хотя внешне ничего не изменилось, разве что его вещи исчезли с полок. Хотя его одеколон так и остался стоять, будто дожидаясь своего хозяина, как и тёплый шарф на вешалке, или чашка на кухне, прямо рядом с её, будто каждое утро он пил кофе вместе с ней. Заметив замешательство бывшего сожителя, Соколова объяснила: – Я не стала их убирать, думала ты захочешь когда-то забрать и не найдёшь. Не могу ведь выбросить чужие вещи. На самом деле ей просто не хотелось стирать напоминания его присутствия здесь, в её квартире, словно можно избавиться на минуту от реальности, гипнотизируя большую кружку Баринова, куда по ошибке даже налила кофе несколько раз, словно наличие его полотенца в ванной значило, что однажды он придёт сюда, чтобы им воспользоваться,– Виктору о маленькой слабости бывшей, разумеется, не следовало догадываться. Хотела бы действительно избавиться от вещей, давно бы собрала в коробку и отвезла прямо в ресторан, или даже домой к его су-шефу, можно было даже сделать это, когда шеф соседнего с её местом работы заведения на работе, даже с ним не встречаясь; но это значило бы, что она достаточно заботится, настолько, что даже боялась столкнуться с ним лицом к лицу, от того и потрудилась выяснить его рабочее время и приехать именно тогда, отказавшись от собственных дел. Нет, так определённо поступить она не могла, как впрочем и набрать номер, так и оставшийся в телефоне на экстренном наборе, номер, который знала наизусть. Елена не собиралась идти с ним на любой контакт, просто не уверена была, что выдержит внимательный или изучающий взгляд Баринова, а хуже всего – равнодушный. – Понятно. А вот моя первая жена сожгла всё, что я не забрал с собой, даже забытье документы.– Вспомнил Виктор, запоздало подумав, что наверное не стоит вспоминать свои неудачные браки, когда надеешься помириться с женщиной. – Даже так? Что ж ты такого сделал, раз она так поступила?– Поинтересовалась Елена, стараясь не думать лишний раз, насколько приятно готовить в четыре руки, вот так, бок о бок, хотя в месяцы совместной жизни подобное вошло в привычку.– Изменял? – Наоборот, она мне с каким-то молодым придурком, вернулся однажды домой, а она с ним в нашей кровати. У нас и раньше не очень ладилось, но после этого я не захотел продолжать это притворство. Катя не знает, мы не стали ей рассказывать. Для Елены новость стала неожиданной, потому что про прежние браки Виктора она совсем ничего не знала, видела мельком только мать младшей дочери Баринова, а мать Катерины даже по имени не знала. Не до того было, чтобы прошлое ворошить, наоборот в будущее смотреть хотелось, а теперь вот любопытно, почему раньше у него не задалась семейная жизнь. – Неожиданно.– Продолжая нарезать салат, она мельком взглянула на мужчину.– Обычно женщины так просто не изменяют, если любят конечно. – Ну, я тоже не ангелом был, ты же меня знаешь.– Не стал возражать Виктор, потому что бессмысленно. Давно он вышел из возраста, когда надо было скрывать обстоятельства своих разводов.– Но я никогда ей не изменял, не дело это – выбрать кого-то другого и продолжать жить с человеком, будто не случилось ничего. Разве по юности в такие игры играть хочется, потом надоедает. После развода я оставил квартиру им и уехал работать в Париж, а дочь видел изредка, она и выросла незаметно. В Париже я работал несколько лет, там и женился второй раз, но быстро понял, что ошибся, она думаю тоже. Мимолётно всё было, не серьёзно, да и её французское семейство меня не очень любило, ну и это было взаимно. – И ты, разумеется, совсем не стал этого скрывать...– Понимающе кивнула Соколова. – Да, я не скрываю, кто мне нравится, а кого наоборот – не выношу.– Твёрдо ответил Баринов, а потом слегка улыбнулся:– А вот выливать луковый суп на голову её матери было не обязательно совсем, с этим пожалуй таки соглашусь.... Хотя ситуация сама по себе не была такой уж смешной, представив подобную сцену невозможно оставаться равнодушным, вот и Елена не удержалась от смеха, разрушая напряжение, ещё секунду назад вполне ощутимое. – Ты, Вить, конечно в своём репертуаре... А почему именно луковый суп, если не секрет? – У них в семье был старый рецепт лукового супа, моя вторая тёща всё повторяла, что никому кроме них его не повторить, мы из-за этого постоянно спорили.– Начал рассказ Баринов своим привычным баритоном, который ей так нравился, как и этот его тихий смех, под который приятно было засыпать, когда они спали вместе. А минуту спустя они вместе смеялись над этим, настолько смешно он рассказывал и копировал тон старой насыщенной француженки. Планируя свой визит в Клод-Моне, Елена определённо не ожидала, что во второй половине дня будет сидеть на своей кухне и смеяться над рассказами своего бывшего, будто и не было недель разлуки, а в особенности – над рассказами о его прежних браках, особенно учитывая, что раньше таковых они избегали. Хотелось притвориться, что они обычная пара, ожидающая общего ребёнка, и не было никаких ссор и расставания. Разве она не может немного – всего пару минут, пока чары момента не разрушатся,– пофантазировать, когда его голос так приятно ласкает слух, а рука накрывает её руку, будто там всегда было её место?