Июнь 1984
19 ноября 2020 г., 22:16
— Чета Малфоев прибыла, госпожа, — сообщил Пикклз хозяйке и, получив кивок, удалился.
Лилиан и до гибели Колдо разговаривала не так чтобы очень много, а после того, как увидела его навечно обездвиженное тело, и вовсе ограничивалась теперь несколькими фразами. Что ей было говорить и с кем? Муж сестры мужа, он же зять, он же обезумевший от не меньшего горя Дункан Росс, бродивший теперь по дому как Хогвартский призрак, был так себе собеседником. Он сохранял почти полное молчание точно так же, как она сама. А беседовать с домовиком... что же, она ещё не окончательно свихнулась. Погружённая в скорбь, женщина долго не могла видеть ничего вокруг, кроме собственной боли. Как-то им всё же удалось пережить зиму — без помощи самостоятельного эльфа они втроём бы погибли, в этом нет никаких сомнений, — а весной скорбь слегка утихла. Думала ли она о самоубийстве? Множество раз. Не было бы Скайлера, она тотчас покончила бы со всем этим.
Не было бы Скайлера...
Не было бы Скайлера, эти ублюдки не пришли бы в наш дом.
Лилиан понимала это куда лучше мужа... а может быть, он это тоже понимал, просто не хотел себе в этом признаться? А может, и признавался, просто сделать ничего уже не мог? Да и что? Убить любимого ребёнка, когда был шанс умереть всем вместе, гордо, как одна семья? Колдо едва не стал детоубийцей, едва не навлёк проклятье на свой род... который, впрочем, прервался бы в этот же миг. Так что разве что предки кляли бы мужа и не пускали бы в свой сонм. Но, как бы то ни было, мать винила родное дитя в смерти отца. Не могла не винить. Само существование Кайла привело к тому, что милого Колдо больше нет на свете. Не родись у них ребёнок, Тёмному Лорду была бы неинтересна их семья... по крайней мере, в таком ключе. Не родись у них Скайлера... Колдо был бы жив.
— Кровь, — монотонно повторяла она на пике своего морального истощения, когда за окном ещё мело и белело даже ночью. — Мерлинова кровь... Мордред вас разорви, одержимые... кровь, вот что вам интересно... но что же Человек? До этого вам нет дела... вы вампиры, не маги...
За весной пришло лето, и если в апреле ей стало лучше, то жаркие июльские ночи снова вогнали Лилиан в психический ступор. Она могла часами сидеть у окна, лелея себя мыслями, что все эти жар солнца и холод снега ей привиделись, что вот-вот из долгой поездки вернётся её милый, а крики Скайлера, просыпавшегося посреди ночи... это разве похоже на ребёнка? Это птицы кричат, сычи и козодои, там, за окном, в полях и на равнине. Заботилась ли она о сыне? Вопрос, ответом на который служит другой вопрос: заботилась ли она о себе? Кошмары мальчика, по мнению Лилиан, не шли ни в какое сравнение с её собственными. Он хотя бы ничего не понимал, а лишь плакал.
Дни для Лилиан тянулись бесконечно медленно, как застрявшие в смоле комары, беспощадно высасывавшие из неё жизнь. Существование её превратилось в бремя... если бы только Скайлер умер в тот день вслед за своим отцом, она непременно повторила бы судьбу своих любимых мужчин! Но малыш жив.
Всё ещё жив.
И Мордред её раздери, это было чертовски странно. Потому как его давно уже должны были умертвить члены Ордена.
Малфои впервые появились на пороге её дома в марте, через четыре месяца после того рокового дня. Люциус и Нарцисса, сияющие как утренние звёзды, белоснежные и лёгкие, вошли в мрачное поместье, неся на руках мальчика. Своего сына. На их лицах в первый визит попеременно отражались то трепет (этот особняк использовался как штаб-квартира самим Тёмным Лордом), то отвращение (семейство Росс не отличалось популярностью и раньше, а после покушения Колдо на родного сына, его ближайшие родные и вовсе попали в опалу), то предвкушение (только Люциус видел вживую ребёнка, избранного для их великого будущего), то напряжённость (это место потенциально несло угрозу юному Драко — это был дом несостоявшегося детоубийцы). Нарцисса, утончённая и гибкая, окинула взглядом тёмный холл и невольно покрепче прижала к себе ребёнка. Против материнского инстинкта не попрёшь.
По велению Реддла они и ещё несколько чистокровных семей (Паркинсоны, Забини, Гойлы и Крэббы, разумеется) должны были периодически навещать Лилиан, а их дети, конечно, обязаны были подружиться. Трансгрессировать на остров Льюис проблем никому не составляло (хотя Крэббы предпочитали появляться через камин). А даже если бы для кого-то это и стало проблемой... не пойдёте же вы против воли повелителя, не так ли? Чистокровные семьи, как бы ни были они предвзяты друг к другу, обязаны держаться вместе.
С Малфоем Росс нашёл общий язык лучше, чем с остальными. Они вместе играли с какими-то склянками, перьями и камнями, которые им дали взрослые, делились без криков и не дрались. Для полуторагодовалых детей — отличный результат. С Грегори у Скайлера дружба не пошла от слова "совсем" — мальчик сильно ударил Гойла, когда тот попытался забрать его сладости. Крики, вопли, и с тех пор они толком и не контактировали, их общим другом был Драко, но на этом всё. А Блейза и Пэнси к Россу не подпускал уже сам малыш Малфой.
Дети росли, и Люциус с Нарциссой стали появляться в поместье всё чаще. Ребятишки требовали. Взаимные претензии и невысказанные опасения у их семей постепенно сошли на нет: чем дольше взрослые общались, тем больше понимали, что никто не представляет для их малышей угрозы. Несмотря на подавленный вид, миссис Росс не была похожа на мужа и убивать Драко не планировала: она, скорее, убила бы себя... вот только духу не хватало покинуть сына. А Малфои... иногда громко лаяли, конечно, но не кусали.
Вот и теперь, малыш Драко притащил отца едва ли не силком: и ему, и Кайлу вот-вот исполнится четыре (Росс был младше Малфоя на месяц), они уже взрослые и умные мальчики, должны обсудить свои грандиозные планы на праздник и побыть немного в "мужском обществе". Последняя формулировка добила отца, и Люциус всё ещё сдавленно посмеивался, заводя сына в поместье.
— Скай! — с порога крикнул малыш, затягивая родителей за руки вглубь дома и громко топая. — Это я!
— Не стоит так кричать и шуметь, Драко, — нахмурился Люциус, ощутимо подтянув ребёнка к себе. — Это некультурно.
— Но это же Скай, — идеально скопировав выражение лица папы, ответил малыш. — Он мой друг и...
— Док! — донеслось из глубины неосвещённого коридора правого крыла. — Пливет!
Топот приближался, и вот на свет выскочил Скайлер, в очаровательном светло-сером костюмчике, скроенном по фигуре. Густые чёрные волосы взрослые (или, скорее всего, Пикклз) бережно заплели ему в хвост, а большие голубые глаза глядели на друга радостно и даже счастливо. Этот ребёнок не имел ничего общего с вечно хмурым, отстранённым Колдо и молчаливой и отчаявшейся Лилиан — он был рад всему, что его окружало, и каждый раз расплывался в широчайшей улыбке, когда видел Малфоев — особенно их чадо.
Мальчики привычно обнялись, покачались немного из стороны в сторону друг у друга в объятиях и, рассмеявшись, побежали было в сад.
— Папа, я пойду? — вовремя опомнившись, остановился Драко и посмотрел на отца почти умоляюще.
— Иди, — согласился он.
— Побежали, — заговорчески шепнул (как он сам думал) Скайлер и, схватив Драко за рукав, помчался сломя голову на улицу, оставив взрослых наедине с вышедшей из сумрака Лилиан.
В этом году лето было жарким. Они неслись по жёсткой от палящего солнца траве и хихикали, словно совершили какую-то пакость и теперь пытались удрать до момента, пока её не обнаружат родители. Свежий ветерок летел им навстречу, охлаждая лица, залетая под рубашечки и обнимая своими прохладными невидимыми лапами. Тени, отбрасываемые растущими в саду деревьями и кустами, быстро мелькали в глазах, оставаясь далеко позади, а они бежали вперёд, уже по тропинке из серого гравия, прямо на злобную изгородь. Почувствовав в пришельцах малышей, она добродушно расползлась, пряча острые шипы в глубине сплетений сочных листьев — летом она всегда становилась немного добрее и всегда была милосерднее к детям. Скайлер толкнул рукой железные прутья, и калитка распахнулась перед ними, пропуская детей на улицу, навстречу их детским приключениям. Защитные заклинание больше не сдерживали дом — бежать Россам было всё равно некуда, отслеживающие чары были наложены на них самих. Мальчишки засмеялись громче и понеслись по грунтовой тропинке в сторону моря.
Свежий ветер доносил до них солёный запах рыбы и водорослей, когда они, подпрыгивая от радости и не расцепляя рук, добежали до скалистого берега. Родители никогда не разрешили бы им носиться так быстро, и поэтому, пока всезнающего ока надзора над ними не было, мальчики позволяли себе быть самими собой. Со стороны невозможно теперь сказать больше, что они принадлежат древним аристократическим родам: это теперь обычные дети — просто мальчики, которым захотелось порезвиться среди волн и валунов. Они и на волшебников-то похожи не были... ну, разве что только одеждой.
Скайлер потащил Драко вниз, и тот, вечно равняясь на самодовольного, холодного и гордого отца с регулярными приступами паранойи, удивительно доверчиво прикрыл глаза и позволил другу утянуть себя на опасную тропку, протоптанную козами и овцами среди острых камней. Они прыгали с одного на другой, сдирая ботиночками горчичный мох, и их звонкий смех перекрывал даже оглушительные волны, разбивавшиеся в десятке метров под ними о берег. Внизу пенилась морская вода, с шипением разлетаясь в разные стороны миллиардами капель, и им казалось, что земля под ногами сотрясается от этой невероятной силы водной стихии — а вверху, над головой, носились беспорядочно чайки и альбатросы, криками предупреждая юных магов об опасности, а заодно и друг друга — о том, что внизу есть еда.
— Смотли! — крикнул вдруг Скайлер и ткнул пальцем куда-то вниз.
Драко разомкнул белоснежные ресницы и проследил взглядом туда, куда указывает друг. Там, в глубине сглаженных прибоем скал, было их секретное место: небольшой песчаный бережок, со всех сторон прикрытый высокими каменными стенами. У кромки воды на песке лежала мёртвая рыба — какой же всё-таки Скай глазастый, углядел такую мелочь!
Они обошли скалы по одним им известному пути, юный Малфой даже едва не упал, оступившись на мокром базальте (или это гранит?), но вовремя ухватился за Росса. Вместе они спрыгнули на песок и подбежали к серебристому трупику.
— Какая гадость, — не без отвращения подытожил Драко, смешно наморщившись. — От неё неприятно пахнет.
— Ты чувствуешь запах? — удивлённо поднял брови Кайл: ничего, кроме водорослей, его нос уловить не мог.
— Нет, но раз она мёртвая — точно пахнет. Так папа говорит, "мёртвое всегда пахнет мёртвым".
— А как пахнет мёлтвое?
— Мёр-р-ртвое, — прорычал назидательно Драко. — Тебе уже пора выговаривать все буквы. А как оно пахнет — не знаю. Наверное, как эта рыба. Можешь понюхать, но я точно не буду.
— Мёл-р-лтвое, — Скайлер изобразил на лице крайнюю степень сосредоточенности. — Кажется, у меня немного получилось.
— Немного, — согласился Драко. — Так что с этим-то делать? — и он кивнул на рыбку.
— Как думаешь, вместе сможем оживить её? Если ты меня научишь, конечно.
Малфой посмотрел на него отцовским фирменным взглядом а-ля "ну и дурачок же ты" и усмехнулся. Не мог же он уже признаться, что пока не умеет колдовать: соврал раз, ври и дальше... даже если это твой лучший друг.
— Оживлять нельзя, — назидательно сказал он.
— Почему?
— Потому что это нарушение закона. Если бы все оживляли кого захочется, кто-нибудь в Министерстве об этом узнал. А папа говорит, когда в Министерстве о чём-то узнают, это всегда плохо кончается.
— Министерство... — нахмурился Кайл, даже не заметив, как легко ему удалось произнести букву "р" и как злобно при этом он звучал; это слово всегда действовало на него, как красная тряпка на быка.
Драко быстро осознал свою ошибку и поспешил перевести тему.
— Так что с рыбой-то делать? — повторил он; по характеру он больше был провокатором, а не провоцируемым: придумать что-то самому для него было проблематично... а вот заставить кого-то другого действовать и шевелить мозгами вместо него он мог запросто.
— Съедим, — невесело ответил малыш.
Соскочить с темы не удалось.
Чем старше становился Скайлер, тем больше вопросов задавал своей матери. По большей части, на тему того, почему у Драко и других ребят папа есть, а у него нет. Лилиан долго отмалчивалась, потому как не знала, что и ответить. Сказать правду она по понятным причинам не могла: Кайл должен был стать сторонником Тёмного Лорда, а не противником. Поэтому поначалу папа был в разъездах, потом папа прятался от Министерства магии, затем папа снова уехал в другую страну, чтобы найти Волдеморту ("Господину, Скайлер, а имя на букву "В" нельзя произносить без разрешения") новых сторонников... а потом скрывать правду стало невозможно, и папу наконец убили авроры по приказу министра магии.
Так Министерство навсегда осталось в памяти ребёнка как зло в чистом виде. Оно — страшное, эфемерное, непонятное Министерство, похожее на огромный платяной шкаф в маминой комнате с тяжёлыми скрипучими дубовыми створками, страшное и кряхтящее — убило его любимого — и непременно самого лучшего на всём свете папу. Мама говорила, что он был замечательным, только немного грустным... конечно, Кайл тоже бы грустил, если бы его убили. Иногда мальчик заглядывал к маме в спальню, чтобы разбудить к обеду — и каждый раз этот монстр в дальнем, самом тёмном углу комнаты, напрягался всеми своими деревянными волокнами, готовясь в любой момент броситься на него.
"Ты потеряешь бдительность, — как бы говорил шкаф, и голос его был похож на сдавленный плач матери. — И я поймаю тебя, запру внутри, и мама так же будет говорить, что тебя убило Министерство, как твоего папу. Кстати, он был очень вкусным и долго переваривался внутри моих створок, между платьями и пальто".
— Я скоро выйду, — говорила дрожащим голосом мама, и шкаф замолкал: он разговаривал только её тихими всхлипываниями и рваными вздохами. — Иди пока к Пикклзу, помоги ему накрыть на стол. Ты же хороший мальчик?
Я хороший мальчик, — сломя голову бежал Скайлер вниз, в кухню, как можно дальше от плачущей матери, потому что она в этот момент разговаривала голосом Министерства в углу комнаты. Он не мог ещё в силу возраста осознать это, но точно решил: чёрта с два его кто-то сожрёт, как папу.
— Эй, — позвал его Драко осторожно. — Ты в порядке?
— Д-да, — кивнул Кайл, не до конца уверенный в том, что не врёт. — Вспомнил кое-что.
— Это про отца?
— Ага.
Помолчали.
— Давай я научу тебя говорить букву "р"? — предложил юный Малфой, садясь на грязную скалу. — Видишь? Я даже сяду, чтобы тебе было удобнее.
Когда Драко впервые заикнулся о том, что на нём весьма дорогой костюм, и пачкать его "не с руки", Скайлер засмеялся. Потом, на второй раз, смеялся он уже не так задорно. Когда мысли Малфоя о степени новизны его одежды вошли в привычку, Кайла это начало немного расстраивать, и он не мог сказать, почему именно.
Как хороший друг, Драко знал, что, испачкав себе рубашку, поднимет ему настроение. Хоть и огребёт потом за это от папы.
— Холошо, — тут же согласился Кайл: грустно больше не было, и он довольно уселся рядом со старшим. — Учи!
Конечно, мальчишки больше смеялись, чем по-настоящему учили буквы. Но Драко неплохо справлялся, и около часа спустя малыш Росса, наконец, запомнил почти все слова, в которых надо было быть внимательным.
— Сносно, — наконец, кивнул Малфой и соскочил на песок. — А теперь ты учи меня!
— По рукам!
И Скайлер быстро вскарабкался по скале, ни разу не оступившись.
— Давай за мной!
Мальчишки состояли в удивительном для своего возраста симбиозе, намного опережающем в развитии даже старших детей. Как так вышло, что у совершенно разных родителей так легко нашли общий язык чада! Если кто-то знал или умел что-то лучше другого, он помогал ему это понять. Скай, например, хорошо справлялся с физическими упражнениями, был шире Драко в плечах и немного пониже... вопреки родословной, где все его предки отличались высотой и худобой. Был бы Колдо жив, он бы даже усомнился, не сквиб ли его сын (признаться, и Лилиан терзали эти сомнения; она с трепетом ждала его шестилетия). С ним некому было заниматься: Дункан окончательно спятил за три года, пока Скай дорастал до возраста, в котором мальчики способны учиться, и всё больше становился похож на призрака: бродил по дому бесцельно, подолгу смотрел в окно и без конца где-то пропадал. Лилиан же... ну, что Лилиан? Женщина за сына-то его толком не считала, не могла оправиться от горя. Хотя, конечно, за такое время уже можно было мобилизовать свои силы ради родного ребёнка... но кто мы такие, чтобы её осуждать. Словом, Скайлер был предоставлен сам себе едва ли не с младенчества. Единственным, кто о нём заботился, был Пикклз. Он же и научил мальчика самостоятельно ходить в туалет, кушать и даже немного читать. Скай подружился со злобной изгородью, с Пикклзом, с пауками, жившими у матери в аквариуме (она использовала их раньше для зелий, а теперь они там просто ползали, ели и спали), со всеми ядовитыми и не очень растениями в саду — как, скажите на милость, гигантские хищные цветы ещё его не сожрали?! К трём он уже бегал быстрее, прыгал выше и плавал дольше, чем все другие дети тёмных волшебников вместе взятые. А Драко вот лучше разговаривал, потому что больше времени уделял учёбе, уже прекрасно читал и даже писал. У него-то семья была "нормальная", как сказал однажды Люциус (о чём под взглядом Нарциссы тут же пожалел), и с мальчиком всегда было кому заниматься. Иногда казалось, что он приедет в Хогвартс, зная уже абсолютно всё про зелья и травы. Он тренировался в полётах на метле, но его жалкие полтора часа дважды в неделю не шли ни в какое сравнение с постоянной свободой Кайла.
Было что-то особенное в мальчишке: хотя жизнерадостность, непробиваемая вера в то, что мир вокруг любит их, и что они будут жить вечно присущи любым четырёхлетним детям, у Кайла эти чувства переходили все границы. Он не ощущал ни от чего ни малейшей угрозы — даже тогда, когда Тёмный Лорд, величайший тёмный волшебник века, страшный как драконья задница, взял его на руки... ни тени ужаса на лице. Да, мальчик не смеялся во всю глотку. Но и не плакал, более того — улыбнулся слегка! Хотя даже сам Люциус разревелся бы от ужаса, подойди к нему так близко Волдеморт. Мистер Малфой наблюдал за тем, как ребёнок растёт подобно дикому цветку, почти без опеки и заботы, и в глубине души его терзали сомнения. Несмотря на то, что Росс всё ещё не умел произносить букву "р" и даже не знал, с какой стороны браться за перо, он выглядел гораздо сильнее его родного сына и вёл себя гораздо смелее. Драко же... боялся всего по чуть-чуть. Нарцисса говорила, что рада тому, как сильно сблизились мальчики: ведь помимо статуса, который они обретали (лучшие друзья Избранного, семейство, взявшее его под опеку, когда родные родители по-разному его бросили), они также видели возможность для юного Малфоя стать чуть смелее. В конце концов, трусливый наследник мог и опозорить семью.
Но Люциус, как и его сын, опасался. Всего по чуть-чуть.
— Смотри, — Кайл указал на колючую веточку какого-то растения, едва заметно выглядывающую из трещины в камнях. — Это очень неприятная штука.
— Ядовитая?
— Нет. Но колючки у неё втыкаются в кожу и больше оттуда не вытаскиваются. Они л-р-распушаются на кучу маленьких колючечек, и всё.
— А как от них избавиться тогда? — немного побледнев и как бы невзначай убрав руку подальше от веточки, спросил Драко.
— Выл-р-рвать с мясом, — довольно и как-то немного кровожадно улыбнулся Скай и показал другу пятку, посреди которой белел ещё свежий шрам. — Видишь? Это я шип доставал, когда босой бегал. Кровищ-щ-щи было!
— Гадость какая, — совсем уже настороженно сказал Драко.
— Не гадость, а жизнь такая. А вот это, кстати, куст, в котором я недавно видел болтл-р-р-рушайку. Они на маггловских соек похожи.
— Откуда ты знаешь про маггловских соек? — настороженно спросил Малфой, чувствуя, как быстро забилось у него сердце: он уже догадывался, каким будет ответ, и вот теперь ему по-настоящему становилось страшно.
Как и следовало ожидать, Скай вдруг замолк и отвёл взгляд в сторону.
— Скайлер, откуда ты знаешь про маггловских соек? — чуть громче и, кажется, немного истерично повторил Драко, инстинктивно схватив его за руку.
— Я плосто...
— Только не говори, что ты ходил к магглам!
— Не буду.
И, как и боялся Малфой, Росс замолчал.
— Чего ты молчишь?!
— Ты сказал не говолить пло то, что я ходил к магглам! — испуганно раскрыл огромные глаза Скай, вновь забыв про злосчастную "р". — А я о сойке узнал от них!
— О, Мерлинова борода... ты никому не говорил, кроме меня?
— Нет, конечно, кому мне...
— Слушай внимательно, — позаимствовал цитату у отца Драко, вот только говорил он без присущей тому угрозы в голосе. — Никому больше ни слова про маггловских соек. И вообще никому больше не говори, что ты ходил к магглам. Ни Пэнси, ни Блейзу — вообще никому, ты понял?
Росс послушно кивнул.
— Ты понимаешь, что это опасно — ходить туда? Господин их не любит, и твоей маме будет больно, если он узнает. И тебе тоже может больно сделать. Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно?
— А как он узнает? — даже не заметив, как его тело затряслось от ужаса, прошептал Кайл.
— А вот если кто-то ему расскажет, то узнает. А ещё он умеет мысли читать.
— М-мои?!
— Всех, Скай, — серьёзно продолжал Драко. — Поэтому никому. Никогда. Ни за что...
— Не говолить, что я был в делевне магглов! — выпалил ребёнок. И уже тише добавил: — Никогда. Обещаю, Док.
Мальчики по-прежнему держались друг за друга, и каждый в своей голове представлял, что может с ними сделать загадочный Господин, которого они видели редко, но запомнили с первого раза и на всю жизнь.
В то лето они были по-настоящему счастливы. В тот час, возвращаясь в поместье и уже позабыв о страшном господине и о том, как он не любит магглов, они были беззаботно, по-детски счастливы в последний раз.
***
— Какие подарки ты хотел бы себе на день рождения? — спросил Драко. Вернувшись, они тут же направились в яблоневый сад и топтались теперь под одной из них, рассматривали крону и выискивали плоды. Конечно, до августа было ещё почти два месяца (а Скай сказал, что яблоки зреют именно в августе), но их завораживал сам процесс поисков. — Не знаю, — отойдя чуть назад, пожал плечами Росс. — А ты? — Торт, — довольно мурлыкнул Драко. — И палочку. И метлу! — Ого, — моментально согласился с ним Скай. — Да, я бы тоже хотел метлу... навер-рное. — Да ты что, метла — это здорово. Только лучшие из лучших играют в квиддич! Так папа говорит. — Квиддич — это игр-ра такая? С соображалкой у него всё было хорошо, хотя теоретических знаний он почти не получал. Конечно, с такой-то семейной обстановкой. Драко и сам узнал о квиддиче совсем недавно. — Ага. Там надо на мётлах летать. — Здор-рово звучит. Но не моё. Я больше люблю бегать. О, вр-роде вижу одно! Не дожидаясь, пока Драко тоже увидит среди листвы яблоко, Скайлер с разбегу наскочил на небольшой бугор в стволе и, оттолкнувшись, вцепился в нижнюю ветку обеими руками. Дальше оставалось только подтянуться, закинуть ногу и сесть. Малфой понял, что наблюдал за этим прыжком открыв рот — и тот час, покраснев, закрыл его. — Здорово у тебя получилось, — покивал он. — Подсмотр-рел у маггловских... — и Кайл тут же осёкся, быстро озираясь по сторонам; паника достигла пика, когда он увидел читающую на веранде Лилиан. — Думаешь, она услышала? — спросил он шёпотом, нагнувшись. — Сомневаюсь, — юный Малфой действительно сомневался. — На всякий случай держи рот на замке. Скай как всегда послушно кивнул. Он уважал Драко даже немного сильнее, чем следовало бы — другого авторитета в его жизни не существовало, — и потому каждое его слово воспринимал как истину в последней инстанции. Маленький Малфой чувствовал в своих руках власть над другом, но по каким-то неведомым причинам не хотел пользоваться ей себе в угоду, как делал это с ним отец. Видимо, все его настоящие человеческие чувства собрались в один маленький комочек и держались крепко-крепко за младшего товарища, хотя он этого и не осознавал. — Хочешь, сор-рву для тебя? — Скай притянул к себе веточку с белыми цветами. — Я что, девчонка? — надул губы Малфой. — Нет, конечно. И Росс спрыгнул перед ним на землю, держа между пальцами цветок. Драко отметил про себя, что высота этого прыжка сильно превышала его рост, но ничего не сказал. С Кайлом всё равно разговаривать об этом было бесполезно — он понимал, что такое делать опасно, и не спорил, но не чувствовал для здоровья никакой угрозы, уверенный в силе своих ног и спины. — Дер-ржи, — улыбнувшись, протянул ему добычу Кайл. — Все любят цветы, Док. Малфой бесился, когда родители коверкали его имя, и Доком разрешал себя называть только юному Россу. Когда его так однажды назвала Пэнси, он с ней потом долго ещё не разговаривал. Драко молча принял подарок, объясняя себе это тем, что мелкий ещё не может выговорить его полное имя, и с возрастом прозвище точно-преточно уйдёт в небытие. — И всё-таки, чего ты хочешь получить на день рождения? — Да я не знаю, — снова пожал плечами Скай. — Хочу, чтобы папа вер-рнулся. А больше ничего. — Это невозможно. — Ага. — И ты забыл про яблоко, — Драко посмотрел наверх, но так и не увидел вожделенного плода. — А его там нет, мне показалось. Но, если хочешь, я поищу ещё... — Нет, наоборот, — мальчик не хотел, чтобы Кайл повторял свой головокружительный, крутой, но опасный прыжок с ветки: а ведь именно так он и поступит, когда снова вскарабкается наверх. — Вот мы сорвём, а они не созрели. Пусть вырастут. Всему своё время, как говорит отец. — У тебя умный папа. Отцом Драко действительно гордился. Высокий, широкоплечий, с длинными светлыми волосами, он ходил среди остальных волшебников как неприступная скала, сильный и умный. От его колючего взгляда подчинённые в Министерстве горбились, и Драко очень хотел когда-нибудь стать таким же уважаемым, таким же страшным и властным. А в Скайлере всего это не было. Он не был похож ни на Люциуса, ни на Нарциссу, даже на свою родную маму похож не был. Он вообще ни на кого не был похож. Разве что только чем-то неуловимым, необъяснимым, в редкие мгновения — на Тёмного Лорда. Как сегодня, на берегу, когда он рассказывал о шипе, который нужно выдёргивать с мясом. Юный Малфой навсегда запомнит то ощущение, которое испытал, впервые увидев, как Скай лазает по деревьям, и запомнит мысль, которая горящим факелом врезалась ему в голову. Я обязательно сделаю из него уважаемого человека! Правда, он мало продвинулся в своей идее, потому как сам не до конца понимал, каково это. — Жалко р-рыбку, — неожиданно сказал Росс, садясь на землю под яблоню. — Ну, все умирают, Скай. — Даже мы? — Не-а. Не мы. Мы же сильные, мы не умрём. Господин тоже не умирает. Папа говорит, что за хорошую службу он подарит нам... эм... бездетие. Нет... бес... — Но я не сильный, — насупился Кайл: "бездетие" его не интересовало, равно как и все остальные потенциальные подарки Волдеморта. — У меня даже нет магии. "У меня тоже", хотелось признаться Драко. — Всему своё время, помнишь? — и он ткнул пальцем ему в плечо. — Ты тоже станешь сильным, вот увидишь. Ты даже "р" уже выговариваешь как взрослый. Они засмеялись, и смеялись долго. Малфой — потому что не хотелось думать о том, что он обманывает человека, бесконечно и безраздельно ему доверяющего, а Росс — потому что смеялся Малфой. — И всё же, неужели тебе совсем-пресовсем ничего не хочется? Что я могу тебе подарить? — Чтобы ты пр-риехал, и мы пр-раздновали вместе. Да, очень! — Это очевидно, — Драко улыбнулся. — Конечно, где же ещё мне праздновать? — Вдр-руг твои р-родители захотят, чтобы ты остался дома? — С чего бы им? Краем глаза мальчики заметили, как Лилиан машет им слабо рукой и скрывается в доме. — Думаешь, нас звала? — Думаю, да. Как всё-таки ему с ней, наверное, грустно, — подумал мальчишка, глядя, как друг стремительно бежит к дому, размахивая хвостом чёрных волос. — Хорошо, что у него есть мы.***
Драко запомнит тот день на всю свою жизнь. Он никогда не отделается от этого воспоминания, травмирующего, ломающего... ужасного. Он не знал причин, по которым это случилось, и поймёт всю картину целиком много лет спустя, а в тот момент он просто испугался. Настолько сильно, что ещё год после этого ни с кем не разговаривал. Не хотел. Единственный человек, с которым ему интересно было обсуждать что-то — это Скайлер. Был Скайлер.
