Жертва, Паук и Герой

      До каникул оставалось полтора дня. Хагрид как раз тащил в Большой зал очередную пихту, чтобы украсить её к Рождеству, когда наткнулся на выходящих из кабинета зельеварения Рона с Гарри. Они предложили леснику помощь, но договорить им не дали.       — Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти, — произнёс кто-то в недрах кабинета, и Поттер с интересом отметил, что с момента их первого конфликта по пути в Хогвартс Драко стал растягивать слова намного меньше. — А ты, Уизли, я так понимаю, пытаешься немного подзаработать?       — Драко, хватит уже, — устало и тихо сказал вышедший следом Кайл. — Твои шутки про финансы уже никому не кажутся забавными и веселят только людей с интеллектуальным потенциалом "ниже среднего".       — А это не шутка, — довольно улыбнувшись, сказал Малфой. — А деловое предложение. У него прекрасно получилось бы работать лесником после выпуска.       — Следи лучше за своими академическими успехами, чтобы после школы не пришлось работать лесником тебе, — нахмурился Скайлер. — К тому же, раз уж зашла речь, профессия лесничего весьма неплохая. Свежий воздух, физическая нагрузка, много времени наедине с природой. Если бы у меня не было идеи получше, я бы и сам им стал. Но, между делом, пройти действительно было бы неплохо, Хагрид. Может, тебе правда помочь? Мы могли бы зачаровать дерево, чтобы оно левитировало за тобой следом.       — Нет, я в порядке. Но спасибо, что предложили, мальчики.       — Давай попробуем, а если не понравится — отменим чары? Тем более, судя по твоему красному лицу, это не первая пихта, которую ты тащишь.       — Ну... э-э... хорошо.       Кайл взмахнул палочкой, и будущее украшение Большого зала медленно оторвалось от пола. Полувеликан, довольный, потянул его за ствол и двинулся к месту назначения с уже куда более весёлой физиономией.       — Встретимся в Общей гостиной, хочу с тобой кое-что обсудить, — сказал Кайл Малфою.       — Я лучше с тобой прогуляюсь, — отрезал Драко. — В компании Крэбба и Гойла невыносимо скучно.       — Сам себе такое окружение выбрал.       Профессора Флитвик и МакГонагалл как раз заканчивали развешивать украшения по залу. Обрадовавшись прибавлению в деревьях, Минерва указала на дальний угол и с щедрой руки добавила Слизерину пять баллов за помощь Хагриду.       — Я же просто так, — удивлённо сказал Скайлер.       — Вы хотите, чтобы я не начисляла вам очки, мистер Росс?       — Нет, я просто хотел сказать, что не ради них...       — Я это понимаю, — в строгом взгляде профессора отчётливо прослеживалось одобрение. — Но за хорошие поступки надо вознаграждать.       — В таком случае, мэм, и Рону стоит начислить. Он тоже предложил помочь. Просто я... оказался убедительнее.       Учительница странно посмотрела на Кайла, а потом начислила с чего-то по пять очков, Уизли — и снова ему.       — За честность и стремление поддержать друзей, — объяснила она и удалилась.       Росса так и подмывало спросить, понравились ли ей шахматы, но раскрывать личность поздравителя он по-прежнему не собирался. Сюрприз есть сюрприз. Когда-нибудь потом он обязательно задаст наводящий вопрос, но не сейчас.       Не сейчас.       — Спасибо, — кивнул заметно повеселевший Уизли.       — Было бы за что.       Прискакала Гермиона и уволокла львов (хотя, вернее будет сказать, пока что львят) в библиотеку. Драко проводил эту процессию взглядом, после чего вдруг достал из кармана набор карт.       — Сыграем? Мама прислала мне их вчера.       — Почему бы и нет. Только если ты объяснишь мне правила.       Мальчики сели за свой стол друг напротив друга и стали раскладывать потенциально взрывоопасные карточки.       — Я начинаю понимать тебя, кажется, — осторожно сказал Драко. — Помогаешь всем, кому нужна помощь, и иногда тебе за это капают призовые очки. Неплохо.       — Я не для очков это делаю, — нахмурился Скайлер.       — Да знаю я. Просто... это удобно. Ты и делаешь то, что считаешь правильным, и получаешь за это вознаграждение.       — Просто мне повезло. Мои морально-этические принципы совпадают с мнением большинства.       — Значит, дело не в добром сердце? — Драко выложил карту.       Кайл, кажется, крепко задумался. Потом отложил в сторону свою "руку" и, скрестив у груди ладони, наклонился чуть вперёд, явно собираясь сказать нечто, не предназначенное для чужих ушей.       — Честно говоря, совсем нет. Я не знаю, почему, но так уж случилось, что я не могу отличить хороший поступок от дурного.       — Тогда ты на верный факультет попал, — из ниоткуда возле них материализовался Маркус Флинт: его кривые зубы до сих пор почему-то не заинтересовали стоматологов, но парня это волновало не больше, чем проблемы миграции бабочек вида махаон. — У Слизерина нет чётких моральных принципов. Главное — сделать всё, чтобы достичь величия. В разных смыслах.       — Это приватный разговор, — сухо заметил Малфой.       — Остынь, Драко, — Флинт криво улыбнулся; впрочем, кажется, иначе он не умел. — Я же не осуждать пришёл. А только увидел озадаченное лицо Скайлера и подумал, что у него не идёт карта.       — А касательно твоего вопроса, Драко, — поразмыслив ещё немного, заключил Кайл. — Думаю, что доброе сердце — это действительно не про меня. Я просто знаю, что должен делать, а чего делать не нужно. Вот и всё.       — Тогда почему ты дружишь с Поттером?       Флинт, будучи человеком более взрослым и опытным, разглядел в вопросе Малфоя нечто большее, чем простой интерес, и решил не мешать юным змейкам решать свои конфликты. Отойдя к стене, он притаился и прислушался.       — А что в моих словах противоречит дружбе с Гарри?       — То, что я не вижу в этом никакой выгоды. И никакой "правильности". Ничего, что того бы стоило.       — Мне вот больше интересно, почему ты не хочешь с ним подружиться, — Кайл вновь взялся за карты. — Или ты настолько горд, что лучше окончательно с ним испортишь отношения, чем признаешь, что вёл себя в поезде как последний грубиян?       — Я не сказал ему ничего грубого, — злился Малфой. — Вообще ни слова.       — Я был в вагоне и всё слышал, Драко. Ты полил Рона грязью, хотя даже не знал его и не видел ни разу.       — Потому что вся его семейка позорит чистокровных волшебников! И, как я уже сказал, Гарри я ни слова не сказал плохого.       — И чем же, интересно, они нас позорят, а? Тем, что не кидаются с оскорблениями на незнакомцев, или тем, что судят людей по поступкам, а не по родословной? — Росс выложил на стол карту. — А ко второму твоему тезису у меня вопросов даже больше. Ты бы, будь ты на его месте, не вступился, если бы кто-то начал оскорблять меня?       Драко замешкал. Он не был никогда в подобной ситуации... да и друга, за которого ему бы по-настоящему хотелось заступиться, тоже в его жизни не подворачивалось. Ни после Скайлера, ни до.       — Впрочем, лучше не отвечай, — дипломатично выложил ещё одну карту Росс. — Откровенно говоря, я не смогу понять того, что ты можешь сейчас сказать, а лжи слышать не хочу, поэтому лучше восприми этот вопрос как риторический.       — Я бы не...       — Твой ход.       Малфой выложил карту, размышляя совсем о другом — неудивительно, что она тут же взорвалась.       И правда, хорошая тема для рассуждения: помог бы он ему или нет?       Конечно, хотелось ударить себя кулаком в грудь и воскликнуть уверенное "да!". Но если, скажем, противник крупнее тебя в два раза и владеет заклинаниями, о которых ты даже мечтать не смел — такой, кто может и с палочкой тебя отделать так, что родная мать не признает, и без неё...       Хороший вопрос. Чертовски хороший.       — Планируешь уехать домой на каникулы? — как бы невзначай спросил Кайл.       — Конечно, — кивнул Драко. — Родители уже написали, что ждут меня. А ты?       — Думаю, да. Я скучаю по мистеру и миссис Сильверам, по Гейлу тоже. Но пока не уверен. У меня есть в школе дела, так что сегодня придётся крепко призадуматься на счёт своих планов.       — Но ведь Рождество скоро. Отдыхать надо. Даже тебе.       — Возможно. Но сначала нужно закончить всё, что я запланировал. Твой ход.       Драко выложил очередную карту. Росс однозначно постепенно втягивался в процесс, хотя вообще-то азартные игры вроде плюй-камней (или квиддича) его интересовали мало. Он с превеликим удовольствием сыграл бы с Уизли в шахматы, да только не стоит отвлекать его от расследования — нестабильная ситуация не предусматривает отвлечений.       Была причина, по которой Кайл решил подольше остаться в Большом зале. Северус Снейп был там. Сидел за преподавательским столом и неторопливо поглощал ужин, беседуя со странноватой женщиной, звенящей при каждом движении какими-то побрякушками на одежде. Ещё во время первой трапезы в Хогвартсе, Скайлер расспросил старших товарищей про весь преподавательский состав, и знал, что эту даму зовут профессор Сивилла Трелони, родилась она девятого марта чёрт-знает-какого-года, преподаёт Прорицания и ведёт себя крайне эксцентрично. Вроде как она была праправнучкой известной прорицательницы, но сама даром не то не обладала вовсе, не то не могла использовать его по первой прихоти. Пророчила смерть всем, кого видела (что, в общем-то, было весьма спорным предсказанием — логично, что рано или поздно любой студент, прошедший через её руки, умрёт так или иначе) и была, что называется, "не от мира сего".       Занимательная, в общем, личность.       Интересно, что от неё потребовалось профессору Снейпу? Удивительно, но он выглядел заинтересованным в их беседе... хотя, казалось бы, зачем ему общаться с кем-то подобным?       — Расскажи о своих родителях, — ни с того ни с сего попросил Драко. — Вернее, об опекунах. Они же маглы, так?       — Так, — согласился Кайл, высматривая "в руке" подходящую карту. — Хорошие, добрые люди. Немного наивные, но смелые. Забрали меня из приюта, когда мне было лет пять примерно.       — Примерно?       — Я попал в детский дом, не помня ничего, кроме имени. И фамилии, конечно, но её я полицейским не назвал... не знаю, почему. Прожил там несколько месяцев, а потом меня забрали. Сильверы дали мне кров, еду, покупали мне всё, что я просил, не нарушали моего спокойствия и почти сразу признали родным сыном.       — В мире маглов можно признать своим чужого ребёнка? — Малфой округлил глаза.       — Можно, если ты его сильно любишь. Они любят. К тому же, когда стало известно, что мама с папой меня не ищут, они поняли, что идти мне некуда, и решили, что станут мне настоящей семьёй.       — Очень... мило, — еле-еле выдавил Драко; пренебрежение к маглам никуда не исчезло, но, кажется, слегка сгладилось под влиянием рассказа Скайлера.       — И непросто. Это трудный шаг, Драко — признать чужого человека родным и относиться к нему, как к своему члену семьи. Они не обязаны были любить меня так, как любят, и я очень благодарен им за то, что они решились на это.       — А когда стали проявляться твои способности, — Малфой выложил карту. — Как они отреагировали?       — Они сначала мне не поверили, — пожал плечами Кайл и тут же выложил свою. — Когда я рассказал им, что подружился с гадюкой...       — Подожди.       Росс оторвал глаза от стола и посмотрел на ещё сильнее побледневшего друга.       — Ты сделал что?       — Я... подружился с гадюкой.       Судя по реакции Драко, ему необходима была пауза на осмысление услышанного. Он в прострации уставился себе на руки, делая вид, что размышляет над следующим ходом, а в голове беспорядочно носились слова, вырванные из контекста, и вращались подобно смерчу на южном море. Кайл едва успевал их слышать.       — И как вы подружились? — строго контролируя голос, чтобы слова не дрожали подобно мыслям, спросил Малфой, выкладывая на стол карту. — Заколдовал её?       — Нет. Мы... разговаривали.       — М, — чуть писклявее, чем хотел, промычал Драко.       — Я даже дал ему имя, — внимательно наблюдая за собеседником и за тем, что творилось в его черепушке, продолжал Кайл. — Бобби. Ему понравилось, потому что раньше у него имени не было.       — З-здорово. И как оно? Что опекуны?       — Да неплохо, вообще-то. Я показал мистеру и миссис Сильвер, что могу управлять действиями Бобби. Они побледнели, конечно, потом ещё несколько дней смотрели на меня не то с опаской, не то с чем-то ещё, но привыкли.       — П-подожди, — Малфой даже карты отложил. — Просто взяли и привыкли? И всё?!       — Ну, они спрашивали, что я ещё умею. Но я особо не распространялся. Их моя магия немного пугала, так что я не хотел их тревожить.       — А, — коротко пискнул Драко. — И что потом?       — Потом к нам пришёл человек из Министерства магии. Это было девятого июля. От него же мы и узнали, что на самом деле у меня именно в этот день был день рождения, и мне исполнялось одиннадцать.       — А до этого ты когда праздновал?       — Двадцать четвёртого, того же месяца. Тогда Сильверы забрали меня домой. Этот человек рассказал опекунам всё про Хогвартс, объяснил, что мои настоящие родители оставили мне наследство, так что им не придётся тратить деньги из своих средств на книги и прочее, а потом передал мне письмо с билетом на "Хогвартс-Экспресс", рассказал, как добраться до Косого переулка и до платформы 9 и 3/4, заверил, что будет ждать нас там и обязательно поможет, если у нас возникнут трудности. Но они уже были готовы к этому.       — Как маглы могут подготовиться ко встрече с волшебником?       — Так вышло, что...       Кайл замялся. Стоит ли рассказывать ему про инцидент с Артуром Аддерли?       — Так вышло, что?       — Так вышло, что они уже общались с людьми из Министерства.       Скайлер подробно рассказал про первую и вторую встречи с Фенриром Сивым. Драко слушал, прижавшись к скамейке всей задней частью тела, и только изредка тихонько ругался себе под нос, растеряв всю свою напыщенность и аристократичность.       — А я думал, у меня детство было интересное, — с нескрываемым восторгом и завистью прокомментировал услышанное он.       — Я с Артуром до сих пор дружу. Даже переписываюсь иногда.       — Не сладко, наверное, маглу стать оборотнем, — протянул всё ещё находящийся под впечатлением Малфой и вдруг добавил, не до конца понимая, о чём именно хочет спросить: — Слушай, не в обиду будет сказано, но... сколько тебе оставили родители, если не секрет?       — А что, хочешь убедиться, что у меня достаточно хорошее финансовое положение, чтобы с тобой общаться? — усмехнулся Росс.       — Да нет же, просто...       Драко до неузнаваемости изменился в лице, и Скайлер против воли подобрался. Малфой-младший выглядел до такой степени виноватым и... скорбящим?       — Что, Драко? — едва ли не по буквам выговорил Росс.       — Такое дело...       — Какое?       — Мерлинова борода... — Драко сглотнул. — Не так я хотел это рассказать...       — Рассказать что?       Около минуты они молча пялились в пространство: Малфой — в стол, на котором лежали уже всеми позабытые карты, Росс — на Малфоя.       — Так вышло, что я кое-что знаю о твоей... о твоей семье.       Кайл побледнел так, что, казалось, умер от сердечного приступа и превратился в привидение — его совершенно белоснежная кожа аж засветилась от света свечей.       — И когда ты собирался мне об этом рассказать? — сдавленно и неописуемо злобно спросил он. — Ещё года через три?       — Я не знал, как начать такой разговор, ясно? — вспыхнул Драко и даже привстал со скамейки. — Всё гораздо... сложнее, чем... чем хотелось бы.       — И что это должно значить, а? — ядовито прошипел Росс. — Ты полгода скрывал от меня, что знаешь о моих родителях, общался со мной, как ни в чём не бывало, и хочешь, чтобы я после такого просто понял тебя и оставил в покое?       — Прости меня! — вдруг вскрикнул Малфой чуть громче желаемого.       А если конкретно, так, что его услышали даже за столом преподавателей.       На полные изумления взгляды, посыпавшиеся на его сгорбленную спину, обращённую в центр зала, Драко не обратил ни малейшего внимания, хотя обычно частенько чувствовал такие вещи.       — Малфой попросил у кого-то прощения, — донёсся едва слышный шепоток. — Или мне всё же ударило по голове метлой сильнее, чем я думал?       — Охренеть, — ответил ему кто-то.       И всё стихло. В абсолютной тишине Большого зала (здесь даже во время экзаменов не молчали так всеобъемлюще) было отчётливо слышно, как скрипит зубами Скайлер, буравя сокурсника злым немигающим взглядом. Драко показалось (но это конечно же просто показалось такого не может быть на самом деле), что его зелёные глаза засветились изнутри.       — Предположим, — прорычал Кайл, сдерживая порыв двинуть друга кулаком в нос. — Что я больше не злюсь. Рассказывай всё, что знаешь.       — Не могу, — Драко покачал головой; прецедент был создан, и теперь мольбы о прощении срывались с его губ так легко, словно он не брезговал этим словом всю жизнь, словно не прожил одиннадцать лет без единого эпизода сожаления, словно не морщился презрительно при каждом звучании этого слова. — Прости меня, прости, но я правда не могу! Если бы... я сказал бы тебе, если бы мог.       — Можешь, — сжав кулаки так, что ногти проткнули ладони, зашипел Росс, даже не заметив, что пустил сам себе кровь. — Язык на месте, голосовые связки с губами и зубами — тоже, так что всё ты можешь.       — Не могу. Это правда очень тяжело. Я не готов к такому разговору сейчас.       — А я ждал этого шесть лет, Малфой! — Кайл даже приподнялся с места, настолько был напряжён и взбешён, и навис над столом, угрожающе скаля зубы. — Шесть лет я думал о том, что случилось с моей настоящей семьёй, и ни дня не прожил, не спрашивая себя, почему мама с папой за мной не приходят! Каждый день, глядя в зеркало, я пытался хоть что-то вспомнить, хоть что-то отрыть в своей пустой никчёмной голове! И теперь появляешься ты и отказываешься рассказать мне о них хоть что-нибудь, просто потому что ты не готов?!       — Я могу сказать только то, что они оба учились на Слизерине, твои родители, и мой отец однажды сказал, что твоя мать... тоже умела говорить со змеями. Они были очень смелыми, хотя твоего папу я никогда не видел, но так сказал отец, а я ему верю.       Кайл сел на скамейку, не переставая сверлить собеседника взглядом. А Драко умолчал, что вместе с эпитетом "смелый" отец непременно добавлял "идиот".       — А твоя мама... она была очень сильной. И красивой.       — Ты... — Кайл задохнулся от удивления и смятения. — Ты видел мою маму?       События прошлого воскресали перед глазами Драко одно за другим. Зелёный свет, холодный, потусторонний и пугающий, словно клей соединял воедино обрывчатые картинки, красной линией проходя сквозь воспоминания раннего детства. События, страшные настолько, что детский мозг не мог их ни запомнить, ни осознать, вылились на мальчика ведром ледяной воды, и он даже не заметил, как по рукам и спине выступили мурашки. Люди, чьих лиц Драко не помнил, падали десятками на пол в бесчисленных поместьях и домах, сменяя друг друга так быстро, что почти не отличались одно от другого — всё это казалось игрой, страшной игрой, в которой было только одно правило: притворись мёртвым, и ты победил. И только их глаза, остекленевшие, как у детских игрушек, и зелёный призрачный свет, вспыхивающий на границе сознания, объединял их в один кошмарный и такой близкий образ. Маленьким, Малфой не понимал, насколько Смерть близка к нему, насколько всеобъемлюща, насколько глубоко она впиталась в его повседневную жизнь. Он видел гибель других людей так часто, что, с одной стороны, воспринимал её как нечто естественное, а с другой — вычеркнул из памяти, чтобы не возвращаться в эти воспоминания больше никогда на свете. Взрослые просто смешно играли — указывали друг на друга волшебными палочками, корчились от боли на полу и кричали (кашляя кровью — настолько сильно они вопили, что рвали себе связки и гортань), а потом замирали, задерживали дыхание и изо всех сил старались не рассмеяться, чтобы выглядеть правдоподобно. Это всего лишь игра... жутковатая, но от этого не менее забавная. Только и всего.       Зачем они вообще показывали детям убийства?       — Да, — проморгавшись, ответил Малфой. — Я видел её, когда приезжал к вам в гости.       — Так, значит...       — "Мы были друзьями", ты хочешь сказать? Да. Были. Очень давно.       Кайл отстранённо взглянул на магический потолок Большого зала: над столами сгущались залитые солнцем светло-серые облака. Кажется, на улице скоро пойдёт дождь.       — И ты знал? Всё это время?       — Ты меня забыл, но я тебя — нет.       — Поэтому ты тогда выбежал из купе, ни слова не сказав? — болезненно усмехнулся Росс.       — Да. Я... думал, что ты мёртв, Скай.       — На то были причины...       Мальчик вяло улыбнулся.       — Скай. Красиво звучит. Странно, что никто не додумался сокращать моё имя так.       — Я додумался. Нам было четыре.       — Почему ты не сказал сразу? Как только увидел меня?       — Потому что я испугался, — Малфой задрожал, готовый в любой момент расплакаться, и только многолетняя привычка держать лицо позволяла ему контролировать себя. — Я думал, что ты умер. Мой папа и моя мама думали, что ты умер. Вообще-то, все так думали. А потом я увидел тебя и сразу узнал, но... ты меня — нет. Я хотел рассказать, но как?       И они замолчали, думая каждый о своём. Драко думал о том, как тяжело, должно быть, пришлось его другу все эти годы жить в неведении, задавать себе раз за разом одни и те же вопросы.       А Росс... что же, он сам не знал, о чём думал.

***

      На каникулы в итоге Кайл всё же уехал. Несмотря на то, что ему нужно было следить за Снейпом, а коллективное обсуждение быстро свелось к очевидному "меньше людей — меньше свидетелей, и это лучшее время для профессора, чтобы выкрасть неизвестный предмет из подвала". Он чувствовал себя предателем, но Гермиона довольно лаконично отвергла такие подозрения.       — Тебе нужно увидеться с семьёй. Займёмся расследованиями позже, когда вернёмся. Всё-таки, Рождество не каждый день наступает.       — Спасибо, что понимаете, — улыбнулся Росс.       Ребята проводили Гермиону и Скайлера до поезда, вернулись в замок... а через несколько дней наступил праздник. Разворачивая подарки, мальчишки обнаружили заветную мантию-невидимку, после чего Гарри сначала прогулялся в Запретную секцию, где снова едва не был пойман Филчем, потом обнаружил зеркало Еиналеж, у которого просидел три ночи подряд. За несколько дней до конца каникул неожиданно объявился Росс.       — Сильверы отпустили меня пораньше, когда узнали, что у меня дела в Хогвартсе, — объяснил он, ещё не до конца стряхнув с зимней мантии снег. — Так что я снова здесь. Кстати говоря, я вам подарки привёз. С праздником! Правда, уже прошедшим, но всё равно.       В коробке Гарри оказались специальные очки для полётов в дождливую погоду или снегопад, а также специальные перчатки для лучшего сцепления с древком метлы. У перчаток Хогвартса из-за старости качество оставляло желать лучшего, но эти превосходили всевозможные ожидания.       — Продавец сказал, что они из какой-то очень хорошей кожи. Якобы не холодно даже в снежную бурю, можно в них хоть на край земли лететь.       — Спасибо огромное!       У Рона же в свёртке лежала... метла. В маленьком пакетике внутри Кайл спрятал небольшую бутыль крысиной мази для Коросты.       — Я... я не могу это принять, — Уизли-младший смотрел на метлу круглыми от ужаса глазами. — Это же...       — "Нимбус", да. Не волнуйся, на неё после Рождества была скидка, так что мой бюджет не сильно пострадал.       — Да даже если так, — Рон глядел на друга с смесью страха и восхищения. — Она же стоит целое состояние!       — Как я уже сказал, — видя восторг в глазах приятеля, улыбнулся Скайлер. — Мой карман от этого меньше не стал.       — Откуда у тебя столько денег? Неужели твои родители готовы были потратиться мне на такой подарок?!       — Они не мои родители, — несколько холодно ответил Росс. — И я купил её на свои деньги. Тебе не нравится?       — Не нравится? Не нравится ли мне "Нимбус-2000"? Да ты с ума сошёл?! Я потрясён!       Рон крутил и вертел подарок, не веря ни глазам, ни собственному счастью. Профессор МакГонагалл, наблюдавшая эту картину из коридора, не спешила прерывать мальчиков, хотя по правилам первокурсникам запрещалось иметь собственный летательный аппарат.       — Честно говоря, я до последнего не знал, что тебе дарить. Я не так хорошо тебя знаю, а у Гарри спросить не догадался. Но в поезде ты обмолвился, что тебе хотелось бы иметь свою метлу, и я решил, что не прогадаю. Там ещё внутри мазь для Коросты. Мне показалось, что она неважно себя чувствует, она всё-таки уже довольно старая, так что...       — Ты уверен? — Рон начисто проигнорировал все упоминания мази и крысы. — Это действительно дорогой...       — И думать об этом забудь, Рональд, — твёрдо попросил Кайл. — Я подарков не забираю. Если тебе не нравится — я верну её в магазин. А если нравится — прими и не спорь.       Рыжий вцепился в рукоятку так, словно готов был за неё драться (и, возможно, даже умереть при необходимости). Скайлер расценил это как согласие, удовлетворённо кивнул и расстегнул мантию.       — А Гермиона здесь? У меня для неё тоже кое-что есть.       — Ещё не приехала, — сияя, ответил Гарри.       — Тогда с ней и с Драко позже разберёмся. А теперь рассказывайте, что выяснили. Вы же нашли, что нужно... вы же искали вообще?       Гриффиндорцы переглянулись. Обрадовать товарища было нечем: несмотря на старания, библиотека перед ними радушно не распахнулась и всеми своими секретами не поделилась. Фламеля от них она тоже скрыла. Пришлось поведать о событиях каникул во всех подробностях — меньшего сероволосый бы не принял.       — Мы даже в Запретной секции были, но ничего, — тихо, чтобы никто не подслушал, закончил рассказ Поттер.       — А что за зеркало, на которое ты наткнулся? Еиналеж, да? Надо будет про него почитать на досуге...       — Жуткая вещь, — шепнул Рон. — Гарри начали сниться кошмары после него.       — Интересно, что бы я там увидел, — протянул Росс. — Хотя ладно, это пустая болтовня. Лучше давайте думать, что делать будем. Профессор Снейп никаких подозрительных телодвижений не совершал?       — Иногда твой лексикон меня с ума сводит, — признался Уизли.       — Да, я уже это заметил, — беззлобно фыркнул Кайл.       — По поводу Снейпа пока тихо.       — Тогда ждём Гермиону, придумываем план действий и наблюдаем, — решительно заявил мальчик: после визита к семье он стал немного жёстче и резче.       Уже у выхода из зала он обернулся и громко спросил:       — Кстати, ты не тренировался ещё в этом году, Гарри? Скоро матч, тебе бы не растерять форму.       — Помню, спасибо, — кивнул ему Поттер.       Разумеется, о матче он и думать забыл.       И уж точно к нему не готовился.       Когда стало известно, что судить декабрьскую игру Гриффиндора против Хаффлпаффа будет декан Слизерина, львы заметно занервничали. Количество и сложность тренировок возросли до критической отметки для Гарри, но ему хотя бы перестали сниться кошмары про смерть родителей. Когда же по чистой случайности львята выяснили, кто же такой этот Николас Фламель и что объединяет его с профессором Дамблдором, на царившую в их компании непринуждённую атмосферу можно было спокойно повесить не только топор, но и все мётлы сборной. Росс скармливал часть информации Драко — порционно и сжато, чтобы не травмировать его нежную психику, — и по ночам они обычно обсуждали все возможные варианты дальнейшего развития событий. Оба пришли к выводу, что, хотя Снейп и относится к ним гораздо лучше, чем к остальным студентам, стоит быть с ним начеку. Подробностей Драко не знал, но, что было с его стороны довольно необычным явлением, сразу признался, что и не сильно горит желанием: ему хватало и того, что любимый профессор на проверку оказался достаточно подозрительной личностью, чтобы больше ему не доверять.       Драка на трибунах стала апогеем всеобщего морального напряжения. Малфой подначивал Уизли, как только мог (видимо, боролся таким специфическим образом со стрессом), но Росс следил за действиями Северуса, передвигавшегося по полю подобно гигантскому ворону, и решил, что мальчики справятся в этот раз без его участия. Когда же Рон сцепился с Драко и с ожесточением повалил последнего на землю, стало ясно — не справятся. По крайней мере, цивилизованно. Кайл на мгновение застыл: он понятия не имел, что ему следует предпринять, и стоит ли вмешиваться в принципе. Два его друга схватились не на жизнь, а на смерть, наминая бока, пока Гарри в головокружительном пике ловил через пять минут от начала игры золотой снитч. Преподаватели отвлеклись на опасный манёвр Поттера, равно как и почти все присутствующие ученики, и разнимать драчунов было попросту некому.       — Петрификус Тоталус, — приказал он палочке трижды, и трое из пяти студентов тут же обратились в недвижимые статуи. — Рональд Уизли и Драко Малфой, предупреждаю один раз: не разойдётесь по-хорошему, и я заколдую вас вместе с остальными. А может, и чего похуже придумаю.       С разбитыми носами и губами, первокурсники нехотя отступили друг от друга на шаг. Уж слишком злым и уставшим выглядел сейчас их приятель, чтобы разбираться, кто начал, а кто продолжил это безобразие.       Болельщики повалили всей толпой на поле, где Гарри сжимал в руке блестящий шарик с трепещущими крылышками. Дамблдор стоял возле него и что-то говорил, а Снейп, бледный и злой, плевался чуть поодаль. Матч был завершён победой Гриффиндора. Всё закончилось сносно.       Чтобы потом, через каких-нибудь пятьдесят минут, возобновиться.       — Так что мы не ошиблись, решив, что речь идёт о философском камне, — подытожил Гарри, подробно описав всё, что видел на поляне в лесу, троице друзей. — А теперь Снейп пытается заставить Квиррелла помочь ему завладеть им. Он спрашивал, знает ли Квиррелл, как пройти мимо Пушка. И ещё что-то про фокусы говорил. Я думаю, что камень охраняет не только Пушок, но и заклинания. Может, Квиррелл наложил какие-то чары против Тёмных сил, и Снейпу надо узнать, как их развеять... что скажешь, Кайл? Всё ещё веришь в невиновность профессора? — закончив, обратился он к крайне внимательно слушавшему его рассказ Россу.       — Практически на сто процентов уверен, что профессор ничего хорошего не задумал, — без колебаний ответил Скайлер, поднимаясь с парты. — И, раз это дело принимает настолько серьёзный оборот, нужно решить, что мы с этим будем делать дальше.       — А что мы можем с этим сделать? — Гермиона, кажется, уже давно всё решила. — Мы пойдём к МакГонагалл и всё ей расскажем.       — Прямо-таки всё-всё? — не без иронии поинтересовался Росс, скрестив на груди руки. — Про то, как вы ходили ночью на эту идиотскую дуэль, про то, как удрали от Филча, про то, как пробрались в Запретную секцию в мантии-невидимке, про то, как ходили в Запретный лес следить за профессором Снейпом, про то, что видели в запретном коридоре на третьем этаже, и про-настолько-много-чего-ещё-что-устанешь-перечислять? Про это всё ты хочешь ей рассказать? Я правильно тебя понял? Потому что, если не поведать профессору МакГонагалл хотя бы половину из мной перечисленного, вам просто не поверят. А если поведать — отчислят, и если этим дело ограничится, так это нам всем ещё очень повезёт. И в любом из этих двух вариантов накажут так, что нынешняя ситуация нам райскими кущами покажется. При всём моём уважении к твоему интеллекту, Гермиона, это была самая глупая идея из всех, что я от тебя слышал.       — Тогда что ты предлагаешь? — пришибленный аргументами, спросил Рон.       — Как всегда. Ждать и наблюдать. Следить за тем, чтобы Пушок пребывал в добром здравии и никого мимо себя не пропускал, следить за профессором Снейпом и профессором Квирреллом, и ждать подходящего момента. А ещё неплохо было бы учиться хоть иногда. Переводные экзамены не так уж и далеко, как кажется.       Гермиона схватилась за голову: она совсем про это забыла!       И даже тот факт, что она на нервах сглупила, предложив поделиться своими знаниями с профессорами, не так сильно расстроил её по сравнению с этим.