Жертва, Паук и Герой

      В экзаменационную неделю видок у всех был слегка неадекватный. Гермиона лихорадочно пыталась повторить в девятый раз всё, что уже и без того знала лучше самих профессоров, Гарри с Роном с ошалевшими глазами пытались всё это выучить, Драко вообще спать перестал — видимо, слишком много контактировал с Грейнджер в последнее время и заразился от неё гиперответственностью.       С зельем, отнимающим память, и Драко, и Скайлер справились отлично, равно как и с чарами. Вот на трансфигурации Малфой занервничал, так что у табакерки вместо красивого серебристого оттенка цвет вышел такой же, как у мыши, из которой он табакерку и делал. Но в остальном, практику слизеринцы сдали хорошо — они в своих силах были уверены.       После истории магии все первокурсники обрели свободу. Целая неделя была в их распоряжении до объявления результатов, так что можно было вдоволь полежать на солнышке, полетать на метле или погулять у берега озера, прежде чем "Хогвартс-Экспресс" доставит их в магловский мир. Мир, где целых два месяца им нельзя будет применять магию.       Впрочем, у некоторых ребят были другие планы.       Скайлер, например, засел возле двери, ведущей в запретный коридор. Как цепной пёс, он ходил неподалёку от убежища Пушка, то делая вид, что читает, то наколдовывая летающие искры... в общем, притворяясь всеми силами, что ему просто очень сильно нравится сидеть в гордом одиночестве в этом месте.       В то время как Гарри, Рон и Гермиона сломя голову бежали к Хагриду, чтобы, наконец, сложить воедино все паззлы этой истории с драконом.

***

      — Я полагаю, вы считаете, что вы куда более надёжные сторожа, чем десяток заклинаний?! — не сдерживая эмоций, громко возмутилась МакГонагалл, стоило ей увидеть Гарри и Рона возле двери к запретной части замка. — Хватит этой чепухи! Если я ещё раз увижу вас около этой двери или кто-то расскажет мне о том, что видел вас здесь, Гриффиндор получит ещё пятьдесят штрафных очков. Да, Уизли, мой собственный факультет!       Кайл предусмотрительно скрылся за статуей, чтобы Минерва и его не углядела неподалёку от философского камня. А то ведь неприятно будет ещё полсотни очков потерять. Этого-то остальные точно так просто не забудут. Стоило мальчикам и профессору удалиться, он вышел из своего укрытия, огляделся и направился прямиком в Большой зал, на ужин.       Он не был уверен, что сможет поговорить с ребятами до наступления темноты, поэтому плотно поел, набрал в сумку припасов и удалился в Общую гостиную Слизерина. Ворон отнёс гриффиндорцам записку с предупреждением, а сам мальчик, пихнув сумку с заранее подготовленными вещами под кровать, закрылся балдахином и принялся ждать.       Драко зашёл в спальню и тут же нырнул под его шторы.       — Ну что? — воодушевлённо спросил он, сев по-турецки на постели.       — Дела обстоят так, — Кайл вздохнул. — Профессор Снейп дожал-таки профессора Квиррелла. Профессор МакГонагалл Гарри с Роном не поверила — следовательно, зная ребят, сегодня ночью они пойдут караулить камень и попытаются помешать профессору его заполучить. Нужно будет им помочь. Я написал записку, что сегодня в полночь мы будет ждать их у коридора третьего этажа, но ответа не получил. Возможно, Гарри в свою спальню ещё не возвращался. Так как об их планах мы ничего не знаем, будем действовать так: подождём, пока все уснут. Дойдём до коридора, подождём их. Если не придут до часа ночи, двинемся сами, проверим, на месте ли камень, и помешаем профессору Снейпу в случае, если он до него доберётся. Если Гарри с Роном и Гермионой появятся, ты вернёшься в спальни и прикроешь меня — вдруг кто спросит. Не знаю, скажи, что я отравился, или...       — Я придумаю, что сказать, — фыркнул Драко. — Ты всё собрал, что хотел?       — Вроде бы да. Не знаю, что именно потребуется, поэтому прихватил Пушку лакомство, лекарство от кровотечения, еды и воды на перекус, бинты... и всё.       — Хорошо.       Помолчали.       — Нервничаешь?       — Немного, — не стал скрывать Малфой. — А ты как?       — Не особо. Что бы там ни было, мы справимся.       — Я не был бы так уверен на твоём месте, — покачал головой Драко. — Профессор Снейп даже мимо трёхголовой псины не прошёл в первый раз, что уж говорить про дальнейшие испытания...       — Справимся, — повторил Скайлер упрямо. — Куда мы денемся.       — А если нет? Там может быть опасно, а мы даже толком заклинаний никаких не знаем...       — У нас выбора нет, Драко. Если философский камень попадёт...       — Но почему мы?! — взорвался Малфой. — Почему мы с тобой должны идти туда, рисковать, защищать всех вокруг! Это же учительские обязанности! Зачем нам вообще в это всё встревать?       — Затем, что даже учителя могут ошибаться, — грустно улыбнулся Кайл. — И они ошибаются прямо сейчас, думая, что философский камень в безопасности и никто за ним не охотится. А если он попадёт к Волдеморту, ничего хорошего нас точно не ждёт. Я слышал о нём достаточно, чтобы приложить все усилия и не допустить этого.       Драко замялся.       — Ты можешь не ходить со мной, — мягко добавил Кайл.       — Чтобы вся слава досталась тебе? — первокурсник покрылся розовыми пятнами. — Нет уж.       Росс понимающе покивал головой и вперился взглядом в закрывающий их от остальной комнаты балдахин. Они оба понимали, что дело совсем не в славе, но развеивать эту маскировку было совсем не обязательно.

***

      — И вы здесь?       Рон выглянул из-под мантии-невидимки и удивлённо осмотрел слизеринцев с головы до ног. Мальчики стойко выдержали этот полный недоверия взгляд (только Драко закатил глаза, тщетно пытаясь скрыть изумление от вида могущественного артефакта в руках Поттера) и переглянулись.       — Возвращайся в спальни, — ровно сказал Росс.       Малфой, однако, не спешил следовать совету, несмотря на то, что находиться на открытом просматриваемом месте ему было крайне неспокойно. Немного потоптавшись, он окинул мрачные стены тревожным взглядом, и неуверенно посмотрел на Скайлера.       — Может, я... пойду с тобой? — насильно выдавливая из себя остатки храбрости, проблеял он. — М-мало ли...       — Ты нужен мне в Общей комнате, — отказал Кайл спокойно, почти ласково. — Помнишь, о чём мы договаривались? Если кто-то проснётся раньше времени, или если я не вернусь до утра, мне нужно будет прикрытие.       — А если с вами там что-нибудь случится?       — Пожалуйста, Драко. Мне нужна твоя помощь.       — А там тебе будет нужна моя помощь ещё сильнее! — взвизгнул бедняга; Росс, слышавший всю дорогу, как Малфой в мыслях изводит себя подозрениями и опасениями, был к этому готов, хотя и не ожидал, что приятель решится высказать ему всё это при остальных. — Вдруг этих придурков там убьют, и ты останешься один?       — Пожалуйста, — мягко повторил Скайлер. — Останься. Прикрой меня.       Несколько секунд мальчик колебался, не в силах определиться с дальнейшим решением. Потом выдохнул и опустил плечи, признавая необходимость вернуться в Общую комнату.       — Мерлин с тобой, Скай.       — Спасибо.       — Идите уже, пока профессора вас не увидели.       И Драко, опасливо озираясь по сторонам, тихонько зашагал по тёмной половине коридора в сторону подземелий. Гарри даже с плохим зрением углядел, как у него трясутся колени, и не успел толком поразиться этой отчаянной храбрости (несмотря на великую трусость), как окликнул его.       — Возьми, — не до конца понимая, что творит, сказал Поттер, протягивая ему мантию-невидимку. — Так будет проще вернуться в спальни. Только... верни потом.       Они оба были удивлены этим поступком примерно в равной степени. Поэтому, возможно, даже ничего больше друг другу и не сказали. Только недоумевающие взгляды, которыми они обменялись, значили намного больше, чем слова.       — Нам пора, — шепнул Рон.       С этим были согласны все присутствующие. Компания разделилась.       Пушок, стоило зайти в его комнату, оскалил все три пасти и уже бросился было на незваных гостей, когда Кайл, предусмотрительно вытащив из сумки мясные деликатесы с ужина, швырнул подарок в другой край помещения. Головы инстинктивно бросились за едой — кормить собаку, видимо, заходили не так чтобы очень часто. Ну, или голодной она становилась быстро. Не маленькая псинка-то всё-таки.       Этого времени хватило, чтобы Гарри начал играть на флейте, подаренной Хагридом на Рождество. Собака уснула быстро.       Один за одним, первокурсники сиганули в люк.       Ловушку профессора Спраут преодолели при помощи огня — Гермиона наколдовала синее пламя, и цепкие ветви выпустили мальчиков из цепких объятий.       За ключом летали все, кроме Кайла — на него метлы не хватило, да он и не больно-то рвался, предпочитая твёрдо стоять на ногах.       Следующим испытанием была шахматная партия...       — Я останусь здесь, — решительно заявил Скайлер.       Он приподнял голову Рона над полом — у мальчика из темечка, куда пришёлся удар руки вражеской королевы, текла кровь.       — И что дальше? — Гарри тщетно старался звучать спокойно, но в голосе звенели истеричные нотки.       — Окажу ему первую помощь, — и, видя полное сомнений лицо Поттера, добавил: — В раннем детстве моими любимыми книгами были медицинские атласы и справочники, Гарри. Возможно, я лучше всех присутствующих вместе взятых знаю, что делать.       Параллельно с тем, как говорил, Росс прощупывал кости Рона, желая проверить, не сломано ли чего. Конечно, про атласы он сказал больше для красного словца: они тут ничем бы ему не помогли особо, раз у него есть магия и волшебные зелья в запасе. Но успокоить товарища ему удалось. Обрушенная на голову одиннадцатилетнего мальчика каменная конечность вражеской фигуры могла стоить ему жизни, так что жертвовать собой вот так было крайне рискованно. Уизли-младший мог действительно больше не прийти в себя.       — Идите дальше. Помешайте профессору Снейпу. Я позабочусь о Роне, приведу его в чувства и выведу отсюда, а потом пошлю сову в Министерство, к директору Дамблдору.       Тонкие руки Скайлера быстро скользили по бесчувственному телу товарища. Переломов не было, несмотря на то, что белая королева довольно грубо скинула его с шахматной доски. Он достал из сумки пузырёк с какой-то жидкостью и капнул пару раз на голову рыжего. Секунда — и от раны не осталось и следа.       — Т-точно справишься? — Гарри мешкал.       — Точно. Поторопитесь.       Гарри и Гермиона поспешно скрылись в проходе на противоположной стороне комнаты. Закрылась дверь, и Кайл остался один.       Правда, ненадолго.       Гул неровных шагов раздался за спинами чёрных шахматных фигур, и слизеринец, ни секунды не размышляя, вскочил на ноги и вытащил волшебную палочку. Он не знал ни одного более-менее серьёзного защитного заклинания, но понимал: в случае реальной опасности он интуитивно сможет уничтожить врага. И никаких инкантаций для этого ему не нужно.       Из темноты, однако, вывалился не враг. Столь неожиданное появление вынудило Росса потерять на мгновение дар речи.       — Ты что здесь делаешь?! — поражённо воскликнул он, когда из коридора почти ничком повалился на пол Малфой. — И... чёрт, ты весь в крови! Что произошло?       — С-собака, — неописуемо злобно прошипел Драко, поднимаясь на ноги. — Вцепилась в плечо так, что я еле разжал ей пасть! Поганая тварь! Как только вернёмся в школу, я лично прослежу, чтобы ей отрубили все три её мерзкие башки!       — Сядь, — приказал Кайл, помогая Малфою опуститься на пол. — О чём ты только думал вообще?       — О том, что...       — Это был риторический вопрос. О чём бы ты ни думал, крайне глупо было соваться сюда с одиночку, неподготовленным.       — Может, и так, — поразительно жёстко отрезал Малфой. — Но я не страдаю проблемами с памятью и помню, как мы говорили про то, что "правильно" и то, что "неправильно". Спуститься за вами — безрассудство? Может быть. Но я посчитал правильным помочь тебе.       — Это глупо.       — Один раз я уже остался в стороне! — сквозь слёзы ярости и боли вдруг крикнул мальчик. — С меня хватит! Я больше ни шагу от тебя не сделаю, ясно?!       Это был тот момент, когда в слова вкладывалось куда больше смысла и подтекста, чем мог уловить собеседник. В отличие от Кайла, Драко помнил его прошлое. Помнил, как ничего не предпринял, чтобы защитить друга в беде. И плевать, что он ничего и не смог бы предпринять, что не смог бы помешать тому, что случилось, при всём желании — это не важно. Важно то, что долгие годы, прячась и отказываясь от их общего травмирующего прошлого, Драко Малфой жил с этим и винил себя каждый день, даже когда этого не осознавал. Поэтому Росс задавил рвущиеся наружу слова осуждения и недовольства и спросил вместо этого:       — А как ты прошёл испытания?       — С "дьявольскими силками" было не сложно, — признал самодовольно Драко; через мгновение Скайлер стянул с него пропитанную кровью рубашку, так что улыбка его быстро исказилась гримасой боли. — Не зря же ты меня заставлял вдоль и поперёк зубрить учебник по травологии... а в комнате с мётлами дверь открыта была. После вас, видимо.       Росс осмотрел глубокие проколы на бледной груди и боках товарища: Пушок не просто вцепился ему в плечо, он его едва не вырвал.       — Жалко, что драконьей крови под рукой нет, — саркастично добавил Драко, против воли вызвав у Скайлера улыбку. — Не хочу туда смотреть, так что скажи честно: всё плохо?       — А ты вида крови боишься?       — Ничего я не боюсь, Росс, просто ответь мне.       — Жить будешь, — твёрдо сказал Росс. — Я взял с собой настойку бадьяна. Какой же я всё-таки сообразительный...       Он быстро открыл зажатый в руке пузырёк и не стесняясь вылил на Малфоя почти половину. Мальчик скривился, пытаясь сдерживаться, но надолго его не хватило: мгновение — и он уже пищал и хныкал.       — Возьмите себя в руки, мистер Малфой, — явно пародируя голос профессора Снейпа, велел Кайл и тут же усмехнулся. — Сейчас станет легче...       — Мерлинова борода! Малфой! Что он здесь делает?       Слизеринцы синхронно, как по команде, обернулись: Грейнджер стояла в двух шагах от них, таращась на стягивающиеся укусы на теле Драко огромными глазами.       — Что поделать, не только же вам быть героями, — равнодушно и самодовольно вскинул голову Малфой и тут же об этом пожалел: плечо всё ещё было недовольно резкими движениями и отозвалось тупой болью моментально.       — Не дёргайся ты, — мягко посоветовал Кайл, поднимаясь. — Почему ты здесь, Гермиона? Где Гарри?       — Там было испытание Квиррелла, взрослый горный тролль, но его уже оглушил Снейп, когда проходил прежде нас, а потом была загадка Снейпа, логическая задачка, надо было определить, в какой бутылке какое зелье, входы охватило пламя, и...       — Ближе к делу, — оборвал её Росс.       — Он пошёл дальше. Зелья было на один глоток, мы бы оба вперёд всё равно не прошли. Я вернулась, чтобы помочь тебе с Роном.       — Тогда ты вовремя.       Вместе, ребята привели Уизли в чувство, оседлали мётлы и стремительно взмыли в воздух. В этот раз Кайлу от полёта было не отвертеться.

***

      Гарри, обнаруженный Дамблдором в недрах подземных коридоров с философским камнем в руке, пребывал в паршивом состоянии. Его доставили в лазарет без сознания, бледного, истощённого, и мадам Помфри крутилась над гриффиндорцем вот уже несколько часов. Драко и Рона она осмотрела и отпустила со спокойным сердцем, похвалив Кайла за своевременное и правильное оказание первой помощи. Но у выхода из больничного крыла всех четверых уже ждали деканы. И, раз Гарри не может послушать их полные восторга речи, а высказать всё кому-то просто необходимо, профессора решили не тянуть и начать восхвалять действия первокурсников уже сейчас.       — Вы отдаёте себе отчёт, сколько правил нарушили? — бушевала МакГонагалл, стоило дверям кабинета директора закрыться за её спиной. — Осознаёте, как сильно рисковали?       — Профессор, мы...       — Молчите, Росс! — Минерва метнула в мальчика очередную молнию взглядом, но того не шибко проняло. — Вам просто невероятно повезло остаться в живых!       Дамблдор наблюдал их диалог из-за стола, молча. Снейп тоже не вмешивался, хотя, признаться, его так и подмывало сказать что-нибудь не слишком лестное.       — Мало того, что вы снова ходили ночью по школе, вы пошли туда, куда вам запрещено было ходить! — от возмущения декан Гриффиндора не в силах была сохранять статичное положение в пространстве и потому мерила шагами кабинет. — Рисковали собой, когда прошли мимо трёхголовой собаки, подвергли опасности жизнь мистера Уизли, отправили мистера Поттера в опасное место одного...       — Мы этого не хотели...       — Не хотели чего, позвольте поинтересоваться? Нарушать правила? Искать философский камень самостоятельно? Или чтобы Уизли с Поттером едва не погибли?       Стёкла в окнах кабинета директора задрожали.       — Профессор МакГонагалл, при всём уважении, — стараясь говорить вежливо, сказал Кайл, тщетно пытаясь сдержать шипящие и клокочущие нотки в голосе. — Если бы у нас была возможность пойти с Гарри или уберечь Рона от столкновения с агрессивными шахматами, вами же зачарованными, неужели мы бы не сделали этого?       — Минерва, — прервал начавшую было говорить колдунью Дамблдор.       Ученики и преподаватели обернулись к нему. Декан Гриффиндора при этом едва держала себя в руках.       — Ночь выдалась долгой, — мягко сказал он. — Трое из пятерых наших студентов были ранены, и хотя узнать о произошедшем действительно необходимо, я полагаю, что для начала им нужно как следует выспаться. Проводите их в свои спальни, а завтра, — он сверкнул очками-половинками. — Я жду вас здесь. После завтрака.       Уже по пути к подземельям, зевая и пошатываясь, Драко, положив для поддержания равновесия руку на плечо Скайлера, выдохнул:       — Везучий всё-таки Поттер. Ему-то не придётся объясняться.       — Да, везучий — не то слово, — иронично ответил Кайл. — Всего-то чуть не умер. Всем бы так.       — Иди ты, — уже почти засыпая на ходу, улыбнулся Малфой.       Ребята рассказали директору всё, как было. И, что странно, в отсутствие деканов старик совсем их не ругал. Выслушав крайне сосредоточенно обо всём, что приключилось, он отправил друзей отдыхать. Но расходиться не хотелось, тем более, что уже вся школа знала о произошедшем, и потому предложение Гермионы посидеть на берегу озера было встречено с радостью.       Даже против компании Малфоя никто больше не высказывался: то, что этот трус так смело (и даже в каком-то роде самоотверженно) вернулся, чтобы помочь им, не могло не подкупить гриффиндорцев, ратующих не только за доблесть, но и за благородство.       — Что теперь? — Рон сел под дерево и прижал к груди колени.       — Остаётся ждать, пока Гарри придёт в себя, — протянула задумчиво Гермиона.       — А потом?       — Потом будет пир по окончанию года и оглашение результатов экзаменов, — улыбнулся Кайл, садясь неподалёку. — И каникулы.       — Спасибо, это я и без тебя знаю. А что... с философским камнем-то?       — Это уже явно не наше дело, — Драко повалился на землю как подстреленный. — Выдохни, Уизли. Поттер со всем разобрался.       — То есть, ты знаешь, что произошло?       — А ты не слышал? — подставляя бледное лицо солнцу, насмешливо спросил он. — Профессора сказали, что камень уничтожен. Я подслушал их разговор у больничного крыла. Так что больше волноваться нет причин.       — И раз уж у нас появилось свободное время и зашла речь, Кайл, я хотел спросить, — Рон зевнул. — Как так вышло, что Малфой узнал о камне?       — А разве это важно? — Росс распластался на берегу и сладко потянулся. — Всё уже позади.       На следующий день они всей толпой явились в лазарет, чтобы проведать друга. Но Гарри всё ещё находился без сознания, так что ребята дежурили по двое у дверей в больничное крыло. Доходило до абсурда: Росс не отходил даже во время обеда, так что Малфою пришлось принести ему сэндвичи.       Как раз в момент, когда все студенты были в Большом зале, к нему незаметно и тихо подошёл профессор Дамблдор.       — Нет смысла сидеть здесь, Скайлер, — мягко сказал он, когда мальчик его заметил. — Когда Гарри очнётся, вас сразу позовут.       — Я просто подумал... что ему будет одиноко очнуться без друзей рядом.       Дамблдор улыбнулся.       — Здесь ты прав.       Директор сел на скамью рядом с Россом, подтянув мантию на коленях чуть вверх, и сложил руки в замочек.       — Тогда ты не против, если я составлю тебе компанию?       — Конечно, нет, сэр.       Помолчали.       — Как себя чувствуешь?       — Неплохо.       — Хочешь, открою небольшой секрет? — старик чуть склонился над ухом Кайла и заговорчески шепнул: — Я уже знаю результаты ваших экзаменов.       — Не обижайтесь, сэр, — улыбнулся мальчик. — Но это для меня не секрет. Вы же директор школы, вам о таких вещах докладывают сразу.       — И правда. Я иногда забываю, насколько сообразительными бывают наши первокурсники.       — Но вы же не просто так об этом заговорили?       — Нет, конечно. Просто хотел поздравить с успешной сдачей астрологии. Я слышал, судьба этой дисциплины тебя волновала больше остальных.       — Спасибо, профессор!       Скайлер широко улыбнулся старику и так обрадовался этой новости, что даже позволил себе тряхнуть головой.       — Не хочешь узнать результаты остальных дисциплин?       — Нет, сэр, благодарю вас. Это будет нечестно.       — Но результат одного ты всё же послушал.       — Вы не дали мне выбора, — не меняя искренней улыбки пожал плечами Кайл.       — Выбор — понятие весьма и весьма относительное, — задумчиво произнёс Альбус. — Порой бывает так, что только выбор определяет человека. Как в случае твоего друга...       — Вы говорите про Гарри?       — Про него, — кивнул директор. — Но порой сама возможность выбора — не более, чем иллюзия, успокаивающая нас и дающая ощущение контроля над жизнью.       — Зачем вы мне это говорите, профессор? Не подумайте, что мне не интересно, просто...       — В жизни каждого человека наступает момент, когда ему нужно выбирать свой путь, — сказал Дамблдор. — Но важно помнить несколько вещей. Во-первых, всё то, что делал человек в прошлом, приводит его к необходимости принимать то или иное решение. А во-вторых... иногда, что бы человек ни выбрал, он всё равно придёт к одному финалу.       — Вы говорите о судьбе, сэр?       — О судьбе. Или о фатализме. Ты умный мальчик, Скайлер, поэтому можешь сделать из моих слов любой вывод, какой тебе больше по душе.       Росс кивнул. Старик не сомневался в том, что мальчик его понял.       — Вы сказали про выбор Гарри... вы имели в виду, что Шляпа хотела распределить его на Слизерин?       — А она хотела? — хитро ответил вопросом на вопрос волшебник.       — Вы знаете, что да.       — А почему ты решил, что я знаю?       — Не знаю. Просто вы создаёте впечатление человека, который в курсе обо всём, что происходит в школе, и даже больше. Это ведь так?       — Возможно, — Дамблдор улыбнулся.       — Значит, вы и про тот вечер, когда нас поймали в Астрономической башне, знаете всю правду, — Кайл не спрашивал, а утверждал.       — Возможно.       — И про меня вы тоже знаете, — наконец, спросил то, что хотел, Скайлер и прямо посмотрел директору в глаза. — О том, кем были мои родители, что с ними случилось...       — Возможно, — в третий раз ответил Альбус.       — Вы... вы расскажете мне?       — О чём?       — О моих родителях.       Директор поудобнее сел на скамейке. Судя по его позе, рассказ будет не самый короткий. Кайла немного нервировало то, что он не мог прочитать его мысли (другие профессора хотя бы изредка мелькали в его внутреннем радио, но только не Дамблдор), хотя вместе с тем это и радовало: не нужно было напрягаться, чтобы отстраняться от потока непроизнесённых слов.       — Твои родители поступили в Хогвартс, когда я уже был директором, — произнёс старик. — Оба были распределены на Слизерин...       — Как их звали? — не удержался Кайл и тут же добавил: — Простите, что перебил.       — Ничего, твоё любопытство нормально, — директор махнул рукой и немного помолчал, словно вспоминая, хотя мальчик не сомневался: старик помнит всё. — Твоего отца звали Колдо. Он был очень одарённым учеником, очень послушным и жёстким. Правила волновали его намного больше, чем их нарушение. Он стал самым молодым старостой в истории своего Дома, не терпел непослушания и, что греха таить, не гнушался наказывать сокурсников за пресечение рамок дозволенного. Почти всё, что о нём говорили преподаватели — это то, какой он исполнительный и трудолюбивый. Многие в первые месяцы удивлялись тому, что он попал на факультета Слизерина, потому что в те годы никто больше из змей не учился так прилежно и много, как твой отец. Но Колдо в скором времени сполна проявил качества, так высоко ценимые основателем вашего факультета, поэтому сомнений ни у кого не осталось.       — Вы сказали, почти всё, сэр. А что о нём говорили ещё?       Директор помолчал. Его мышцы едва заметно напряглись.       — Я хочу, чтобы ты кое-что понял, Скайлер, — Дамблдор вновь склонился над мальчиком. — Твой отец был хорошим человеком. Жёстким, принципиальным, но добрым к своим друзьям. А их у него было немало.       — Значит, к врагам он любви не испытывал, — сделал вывод Росс.       — К врагам мало кто испытывает большую любовь, — кивнул волшебник. — Для этого нужно смотреть на вещи и мир в целом несколько... особенным взглядом. Таким, какой был у твоей матери, Лилиан.       Красивое имя, — подумал Кайл. Против воли на глаза навернулись слёзы, но он быстро справился с накатившими эмоциями.       — Она была достойной ученицей своего факультета. Умная, красивая и талантливая — совсем как твой отец. Но, в отличие от Колдо, Лилиан была...       — Доброй, — закончил Кайл.       Дамблдор молча кивнул.       — Она нашла общий язык с другими факультетами, была общительная и почти всегда улыбалась. Помогала сокурсникам... и была той ещё хулиганкой.       — Моя мама?       — Да, — директор тепло улыбнулся, словно вернулся в события прошлого и вспоминал в них только хорошее. — На этой почве твои родители и начали общаться. Колдо пытался принудить её соблюдать этикет и прилежно учиться, а Лилиан делала всё, чтобы этого никогда не произошло.       Теперь тепло улыбался и Росс. Слова волшебника, казалось, перенесли его во время, когда его ещё даже в планах не существовало, и позволили увидеть то, что он никогда не смог бы увидеть. Глаза вновь стали влажными.       — А как... как они погибли? — намного тише спросил Кайл, не поднимая взгляда.       Дамблдор положил ему руку на плечо, и по одному этому жесту первокурсник понял, что ответа на свой вопрос не получит.       — Я не могу тебе рассказать, Скайлер, — директор наклонился и внимательно посмотрел ему в глаза. — Я не тот, от кого ты должен это узнать. Но пройдёт время, и ты обязательно это выяснишь. Единственное, что я могу сказать наверняка... это то, что они погибли, защищая тебя. И то, что они оба очень сильно тебя любили.       Директор выпрямился и вдруг отвлёкся на влетевшую в холл маленькую жёлтую птичку. А Росс быстро и незаметно вытер слёзы.       — Я хочу попросить тебя об одной очень важной вещи, — продолжал директор. — Вчера в моём кабинете ты испытал сильные переживания. Возьму на себя смелость предположить, что это было негодование, вызванное словами профессора МакГонагалл.       — Да, сэр.       — Ты должен понимать, Скайлер, что не все в этом мире будут истолковывать твои поступки так, как тебе того бы хотелось. Иногда, желая совершить нечто хорошее, люди проявляют себя не самым хорошим образом, и многие неверно думают, будто их помыслы нацелены на злые дела. Я хочу попросить тебя оставаться верным своим принципам — так, как ты поступил, решив помочь друзьям. И не ждать от других одобрения. Особенно, когда они не знают всей правды.       У Росса возникло прескверное чувство. Будто директор говорил не столько о дребезжащих стёклах в окнах его кабинета, сколько о том, что случится в будущем, возможно, даже много лет спустя их разговора.       — Постарайся принять тот факт, что мир никому не даст одобрения в той мере, в которой ты того бы хотел. Но, если твои намерения чисты и правильны, не сворачивай с выбранного пути.       — С-спасибо, сэр. Я постараюсь.       Внезапно двери больничного крыла распахнулись, и из лазарета вышла мадам Помфри.       — Мистер Поттер пришёл в себя, — объявила она. — Можете его навестить.

***

      В Большом зале кипел праздник. Результаты экзаменов уже объявили, и многие были ими более чем удовлетворены. Студенты общались, обсуждали последние новости и судьбу профессора Квиррелла, делились планами на предстоящий двухмесячный перерыв и были счастливы. Даже несчастные три с половиной сотни очков не омрачали веселья за столом Слизерина. Малфой не переставал хвастаться шрамами от укуса Пушка, правда, для этого ему пришлось развязать галстук и расстегнуть верхние пуговички рубашки, Росс, явившийся на пир с Поттером едва ли не под ручку, с упоением ожидал ужина, обливаясь слюной, и вообще думать забыл про соревнования между факультетами. За столом Гриффиндора тоже было неплохо — правда, там-то студенты весьма остро переживали утерю полутора сотен призовых баллов и до сих пор косились на Гарри неодобрительно. Хотя уже куда меньше: как-никак, новость о том, что он вновь одолел зло, всегда делает неплохую рекламу.       Директор, наконец, поднялся со своего трона. В зале мгновенно стало тихо.       — Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул он. — Надеюсь, он стал для вас полезен, и ваши головы потяжелели по сравнению с тем, какими были в начале сентября. Время подвести итог соревнования между факультетами. Начнём с конца...       Недовольство проделками Поттера вновь обострилось за гриффиндорским столом.       — Четвёртое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Слизерин, триста семьдесят очков. На втором месте Хаффлпафф — четыреста десять очков. А на первом Рейвенкло — четыреста семьдесят одно очко.       Стол Рейвенкло взорвался громкими аплодисментами. Их поддержали, хотя куда более сдержанно, и остальные факультеты: все были рады, что Слизерин остался в конце.       — Да, да, вы прекрасно потрудились! — лучезарно улыбнулся директор. — Однако мы не учли последних событий...       Зал затих.       — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... начнём мы с мистера Драко Малфоя.       Кайл готов был поклясться, что слизеринец едва не подавился — непременно сделал бы это, будь у него хоть что-нибудь во рту помимо воздуха.       — ...за самоотверженное стремление помочь другу в ситуации, где опасность была гораздо выше его сил, я присуждаю факультету Слизерина пятьдесят очков.       Змеи возликовали. Когда отхлопали рукоплескания, директор продолжил.       — Далее... мистер Скайлер Росс. За способность продумывать события наперёд и заботиться об окружающих в условиях опасности я присуждаю факультету Слизерина шестьдесят очков.       Стол их Дома дрожал от аплодисментов и радостных криков.       — Молодцы, мальчики. Однако это не все, кто заслуживают отдельной похвалы сегодня, — директор перевёл взгляд на стол львов. — Мистер Рональд Уизли... за лучшую шахматную партию, сыгранную им, в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндора пятьдесят очков.       Крики Перси "это мой брат выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл!" были самым тихим из всего, что кричали студенты.       — Далее... мисс Гермиона Грейнджер. За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       В зале творилось что-то невообразимое. Такая щедрая раздача призовых баллов казалась сказкой наяву.       — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале стихло. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндора шестьдесят очков.       Поднявшийся шум с обоих столов оглушил первокурсников. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что теперь у Гриффиндора четыреста семьдесят два очка: они сравняли счёт с Рейвенкло, в то время как Слизерин вернул себе утерянную сотню, приобрёл ещё десять и уверенно встал сразу перед ними.       Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать.       — Храбрость бывает разной, — он по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям. И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Лонгботтому.       Если бы кто-то стоял за дверями в Большой зал, он бы подумал, что здесь произошёл взрыв, настолько бурно отреагировали на слова директора студенты.       — Таким образом, если мои расчёты верны, предлагаю декорации сменить!       Он хлопнул в ладоши, и сине-серебряные знамёна стали алыми, огромный орёл исчез, а вместо него появился гигантский лев Гриффиндора.       Этот вечер был лучшим для Гарри. Он был даже лучше, чем те вечера, когда он выигрывал в квиддич, встречал Рождество и сражался с горным троллем. И он знал, что этот вечер он не забудет. Никогда в жизни.

***

      — Целых два месяца без магии, — сокрушался Кайл. — Это жестоко.       Впервые на памяти ребят Скайлер жаловался. Зрелище настолько необычное, что никто даже не пытался его перебить. Ограничить в использовании магии несовершеннолетних ему было равно что перекрыть воздух, и поэтому он безостановочно колдовал всю дорогу в "Хогвартс-Экспрессе". Когда до Лондона осталось полчаса, мальчик взвыл, но палочку убрал.       — Я столько всего хотел попробовать дома, — признался он, переодевшись. — Тесса писала, что у неё плохо растут комнатные цветы, а Винсент — что машина снова сломалась. Я бы им с такой радостью помог! И вообще, за два месяца можно всё позабыть, если не практиковаться.       — Но это справедливое ограничение, — заметила Гермиона.       — Да я понимаю, что справедливое, и понимаю, что разумное... но это несправедливо. Я буду колдовать без палочки.       — Без палочки могут колдовать только сильные и опытные волшебники, — тут же выпалила Грейнджер. — Это невозможно с нашими нынешними знаниями и навыками.       — Скажи это Фенриру Сивому, которому Скай чуть дух не вышиб, — самодовольно протянул Драко: чем ближе они подъезжали к Кингс-кросс, тем длиннее становились произносимые им звуки.       — Чего-чего? — Рон поперхнулся: шоколадная лягушка очень не вовремя предприняла последнюю в своей жизни попытку избежать смерти в чужой полости рта, так что бедняга едва не подавился.       — На Кайла напал оборотень, — кивнул Гарри. — Он рассказывал об этом в первом триместре.       Драко не показал виду, но чувствовал себя оскорблённым: он верил, что единственный знает об этом эпизоде в жизни друга.       — Как это случилось? — глаза Гермионы сверкнули. — Расскажи всё в деталях! Как выглядит оборотень в реальной жизни? На картинках он...       — Как тощая антропоморфная собака, — усмехнулся Росс и, видя разочарование на лице подруги, добавил: — Прости, что разрушаю твои ожидания.       — Антропо... как?       — Антропоморфный, Уизли. Это значит "человекоподобный", — опередив Грейнджер, ответил Малфой, не в силах сдержаться, чтобы не козырнуть хотя бы этим знанием перед львятами.       — Вид такой, будто ты с пелёнок знаешь это слово, но готов спорить, что сам до знакомства с Кайлом его слышать не слышал, — фыркнул Рон; они всё ещё не любили друг друга, хотя и старались не пререкаться лишний раз.       — В отличие от тебя, мои родители дали мне достойное образование, и...       Драко уловил на себе красноречивый взгляд Скайлера и решил предложение не договаривать.       — В общем, ничего необычного, — с лёгким нажимом закончил Кайл. — Я отогнал Фенрира от своих друзей...       — Маглов?       — Разумеется, маглов. В Брэдфорде вряд ли живут волшебники.       — Но ты же живёшь, — без задней мысли сказал Гарри.       Росс же придал его словам куда больше смысла, чем в них было, и крепко задумался.       Поезд приближался к вокзалу...       — Мы не волшебники, если вы об этом, — вот первое, что услышали мальчики, выйдя с платформы 9 и 3/4.       Мистер Дурсль стоял возле четы Сильверов и кивал головой в сторону стены-портала. Винсент, немного смущённый таким вниманием от незнакомого человека, помалкивал, а вот Тесса самозабвенно с ним болтала. Появление Гарри и Кайла вместе воспринялось семьями по-разному: Сильверы обрадовались, Дурсли едва заметно скривились.       — Видимо, рассчитывали, что меня съест дракон, — шепнул на ухо Россу Поттер.       — Кайл, милый! — воскликнула Тесса и заключила мальчика в объятья. — Ну, как ты, мой хороший? Как дорога домой? Всё в порядке?       — Всё хорошо, мам, — кивнул Росс.       — Кайли! — пискнул ощутимо подросший Гейл и, растолкав родителей, бросился на старшего брата, едва не повалив с ног.       — И я скучал, малыш, — крепко прижимая к себе ребёнка, сказал тихо Скайлер. — Знакомься, это Гарри, мой друг.       — Привет, Гарри! — малыш махнул ему рукой.       — Привет. Ты Гейл, да? Кайл про тебя рассказывал.       — А что, а что рассказывал, что?       — Что ты очень хороший.       Гейл радостно запищал, спрыгнул с рук Росса и отбежал обратно к Винсенту, тараторя о том, что Кайл про него только хорошее говорит. Для Поттера эта картина показалась такой нереалистичной и вместе с тем стала такой желанной, что неприятно засосало под ложечкой. Дурсли никогда не были даже в половину так добры, как Сильверы, причём не только к нему — вообще ни к кому другому.       — Приезжай к нам в гости летом, Гарри, — приветливо улыбнулась Тесса и обратилась к Вернону: — Вы не будете против отпустить его к нам? Мы живём в Брэдфорде, это несколько далековато от Лондона, но...       — Возможно, — разрываемый внутренним конфликтом, ответил мужчина; с одной стороны, везти племянника к чёрту на рога, с другой... везти племянника подальше от себя.       — Мы с радостью примем его, если надумаете, — женщина быстро достала из кармана визитку и протянула Вернону. — Это наш номер.       — Спасибо. Ну, ты готов?       Мальчики обнялись на прощание.       — До встречи через два месяца, — подмигнул Кайл и сразу помрачнел. — Два невыносимо, мучительно долгих месяца...       — Летние каникулы быстро закончатся, не беспокойся, — улыбнулся Поттер.       С волшебной платформы вышли Рон и Гермиона. Через несколько секунд появился и Драко.       Гарри попрощался с сокурсниками и шёл к машине дяди и тёти, слыша, как Кайл поочерёдно представляет их родителям. На Малфоя опекуны Скайлера отреагировали особенно бурно — видимо, он про него писал.       — Надеюсь, у тебя будут весёлые каникулы, — неуверенно сказала ему напоследок Грейнджер.       — О, не сомневайтесь! — воскликнул он.       Дурсли же не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли...