Жертва, Паук и Герой

      Ребята все вместе учились в одном классе Холибрука и без родителей дальше, чем на другой конец города, не уезжали ни разу, хотя всем было уже по шестнадцать. Поэтому новость о том, что их приятель уже в одиннадцать один сел на поезд до загадочной школы для одарённых детей, взбудоражила их даже больше, чем само существование школы как таковой. Разумеется, Росс предупредил их о том, что больше не появится в Холибруке и будет возвращаться домой только на каникулы (Арчи это особенно сильно расстроило), но письма, которые он писал ребятам еженедельно, бодрили. И ещё бы! Их приносил дрессированный ворон!       О том, куда подевался ученик, не задавали никаких вопросов и преподаватели — видимо, им тоже сообщили о переводе Кайла в другое место. А вот особо активных соседей пропажа ребёнка насторожила. Особенно, если учитывать, что его опекуны-то оставались на прежнем месте. Не успокоили их и рассказы о школе-интернате на другом конце страны, поэтому окончательно люди выдохнули только в июне, когда мальчик приехал с огромным чемоданом в свой дом. Неизвестно, почему их так сильно волновала судьба ребёнка — возможно, всё ещё подозревали, что его шрам на лице — дело рук Сильверов.       Мальчишки обрадовались возвращению Кайла и на следующий же день явились к нему за подробностями — школа волшебников, должно быть, замечательное место! Но получили совсем не то, что ожидали.       — В смысле — нельзя говорить? — Винни покраснел: за последний год он ещё немного располнел, но возмужал, и теперь всё больше напоминал злую версию доброго сказочного мишки. — Мы же твои друзья.       — Именно, — Скайлер как раз разбирал свои вещи и ставил на полки учебники. — Поэтому я и не хочу, чтобы вам стёрли память. Маглам нельзя знать о Хогвартсе, равно как нельзя знать и о магии как таковой. Поэтому будет лучше, если вы останетесь в неведении. Поверьте мне.       — Может, дашь нам самим выбирать? — Арчибальд тоже хмурился. — Между прочим, если ты забыл, мы уже несколько лет дружим с оборотнем.       — И вы, согласно задумке министерства магии, знать не знаете об этом, — напомнил Кайл и, подумав, добавил: — Если думаете, что только я умею читать чужие мысли, то вы ошибаетесь: в моём мире таких людей навалом. Услышат в вашей голове что-нибудь про Хогвартс — и прощай ваша память. Вам оно надо?       Надо признать, блеф подействовал: парни отступили. Видимо, прониклись неприятной картиной гипотетического будущего.       — Можешь хотя бы показать что-нибудь? — без особой надежды спросил Артур.       — Нет. Прости, но это равноценно тому, чтобы всё рассказать. А я не хочу вылететь из школы за нарушение закона.       — У вас на этот случай и законы есть? — ушам не поверил Габриэль.       — Разумеется.       Пока ребята наблюдали за его действиями, Кайл вытащил из чемодана аккуратно сложенную стопками одежду и развесил в шкафу. Потом повесил туда же все три рабочих мантии и зимний плащ, убрал в ящик для носков защитные перчатки из кожи дракона, пихнул в угол остроконечную шляпу и складировал все свои инструменты: котёл, телескоп и коробку с хрустальными и стеклянными колбами и медными весами. Никто из присутствовавших не задавал вопросов, но в мыслях их было сотни. Практика Кайлу помогла: он закрыл внутреннее радио, и тогда в комнате наконец-то стало тихо.       — Случилось что-нибудь, пока меня не было? — спросил он, чтобы разрядить напряжённую обстановку, и закрыл шкаф.       — Ну, из основного, пожалуй, то, что Джетт больше не в компании, — после небольшой паузы ответил Арчи.       — А что так?       — Слишком высокого был о себе мнения. Намекал на то, что нам пора перестать с тобой общаться. Ты для него, видите ли, малолетка.       — Похоже на Джетта, — усмехнулся Росс. — Хотя в чём-то он прав: я младше на пять лет, и это ощутимая разница. Особенно сейчас.       — Прекрати, — фыркнул Арчи. — Тебе хоть и одиннадцать, но ты гораздо умнее него.       — Может быть. И мне уже почти двенадцать, кстати.       Кайл чувствовал: несмотря на его попытки разболтать друзей, друзья почему-то не разбалтывались. Напротив, чем дольше они сидели у него в комнате, тем сильнее нервничали. Волшебнику даже захотелось ненадолго вернуть радио и понять, в чём дело, но он не без труда отказался от этой затеи. Лезть другим в голову всегда себе дороже. Особенно, когда тебя туда не приглашали.       — Слушайте, — наконец, сдался Артур. — Мне бы домой вернуться. Полнолуние через три дня, так что я немного нервный, да и лекарства надо выпить... Вин, проводишь?       — Да, конечно, — и Габриэль слишком уж резво встал со стула, словно только этого и ждал. — Пока, Серый.       — Давайте хоть до двери вас провожу, — не до конца понимая, что происходит, предложил Кайл.       — Нет, сиди спокойно, мы сами, — едва ли не в голос выпалили подростки, окончательно убедив его в том, что что-то не так.       Ребята поспешно удалились, и Кайл без задней мысли повернулся к внимательно глядевшему на него Арчибальду.       — Ты объяснишь, что происходит? — и, увидев испуг на его лице, мальчик поспешил объяснить: — Ты не подумай, я не читал их мыслей, просто... вы странно себя ведёте, и это только слепой не заметит. Я что-то сделал не так, или...       — Нет, — Милтон дёрнул плечом и нервно улыбнулся. — Всё нормально. Не бери в голову.       — Тогда чего ты такой напряжённый?       — Просто... хотел предложить тебе прокатиться на великах. Погода чудная, синоптики уже на следующей неделе обещают дождь, да и дома сидеть как-то не хочется, а мы новое место нашли классное. Погнали, а? В Вудхолл Хиллс сейчас красиво.       — Но там же гольф-клуб.       — Ну... ну да. И там красиво... достаточно...       Не в силах избавиться от ощущения неправильности происходящего, Росс кивнул.       — Только возьму кое-что.       Он покопался в разложенных вещах, сунул в рюкзак какие-то склянки и закинул его себе на спину с характерным дребезжанием стеклотары.       — Что это?       — Кое-какие инструменты. Хочу поискать травы для зелий, может, в том месте что-то такое и растёт, кто знает.       Надо признать, Арчи не соврал: погода была действительно превосходная. Жаркое солнце ещё не поднялось в зенит, но воздух уже нагрело достаточно, чтобы можно было снять футболки и рассекать по дорогам в одних шортах. Тепло, но ещё не жарко, светло, но не слишком — идеальное время для длительных велосипедных прогулок. Они ехали достаточно долго, чтобы на них успели обратить внимание водители проезжавших мимо машин, но по прибытию к полям словно забыли о своём изнурительном путешествии.       — Думаешь, нам можно въезжать туда? — остановившись у указателя, спросил Кайл, вытирая тыльной стороной ладони лоб.       — Думаю, что мне нет дела до их разрешения, — по-хулигански подмигнул ему Арчи и что есть сил помчал по дорожке: — Догоняй!       Они ехали наперегонки, пытаясь подрезать друг друга, и мелкий гравий брызгами летел из-под колёс — действительно, от такой прогулки только дурак отказался бы! Свежий ветер бил Скайлеру в грудь и глаза, обнимал его своими прохладными невидимыми лапами, и он всё быстрее крутил педали, оставляя приятеля позади, навстречу ровным рядам деревьев и чистому синему небу. Холмы то замедляли, то ускоряли их ход, это было похоже на полёт на метле, и тогда Росс впервые высоко оценил квиддич — и понял, наконец, за что его так сильно любил Гарри.       Равно как понял и то, что свободу такого рода можно ощутить и без метлы между ног.       Доехав уже почти до края территории гольф-клуба, они остановились и кинули велосипеды под одиноким раскидистым деревом. Там же решили и передохнуть.       — А ты ничуть не растерял формы в своей этой школе, — отдуваясь, похвалил Арчибальд, валясь на землю. — Было круто.       — Ещё бы! — падая рядом, хихикнул Кайл. — Я тебя обогнал!       — Да я поддавался.       — Ну да, разумеется, оправдывайся.       Милтон взъерошил седые волосы на его голове, и улыбка медленно сползла с его лица.       — Что? — вновь уловив эту странную вибрацию эмоций, Скайлер поднялся с корней и сел напротив. — Что-то не так?       Арчи поспешно отвёл глаза. Нельзя было сказать точно, гонка ли вогнала его в краску или нечто другое, да и сам Арчи не спешил объяснять. Он отвернулся, притворяясь, что любуется видами, хотя и понимал, что эту проницательную мелюзгу такой наивной уловкой не провести, и просто не мог найти в себе ни капли сил, чтобы сказать хоть слово. Природа вокруг потускнела, будто его ударили по затылку, и отошла на второй план. Тщетно пытаясь думать обо всём, кроме того, что его терзало, Арчибальд перебирал в голове воспоминания прошлого года. Как же тяжело скрывать свои мысли, когда они так навязчиво всплывают перед глазами, мозолят внутренний взгляд и никак не уйдут куда поглубже!       Это было глупо. Глупо и отвратительно. Он это понимал, он уже давно это знал, но никуда не мог себя деть. Ему казалось, что нужно предпринять что-то, хоть что-нибудь, и тогда всё станет нормально, придёт к тому состоянию, в котором и должно было быть с самого начала. Но что нужно для этого сделать, он не знал.       — Я... хочу тебе кое-что рассказать, — выдавил из себя Милтон, приковав взгляд к рядам деревьев на соседнем холме. — Вернее... не знаю, просто поделиться.       — Чем?       Парень не удержался. Опустил взгляд и увидел его лицо. Заинтересованное, повзрослевшее за последний год, с заострившимися ещё больше скулами и бровями. Кайл рос, и уже не поворачивался язык назвать его ребёнком — слишком обескураживал этот осознанный, проницательный взгляд, совсем не соответствующий возрасту, — но рос непозволительно, неописуемо медленно. Каждый день он взрослел, мужал и крепчал, но всё ещё был маленьким мальчиком.       — У меня... у меня был секс.       Арчи всем сердцем верил, что, сказав это вслух, ощутит облегчение. И потому едва не расплакался, когда осознал, что дальше будет только хуже. Признание не оправдало его надежд, напротив — усугубило и без того плачевное положение вещей. Кайл никогда не отличался эмоциональностью, и порой сложно было сказать, что он испытывает, глядя на тебя, но сейчас было совершенно очевидно — для него эта новость откровением не стала. Кажется, само понятие секса волновало его ничуть не больше, чем то, что за ним стояло.       — О, — многозначительно и кратко сказал волшебник. — И как оно?       — Н-не совсем так, как я... как я ожидал, — нехотя выплёвывал слово за словом Милтон, все силы прикладывая, чтобы отвести от его лица глаза, и проваливаясь при каждой попытке. — С моей... моей одноклассницей. Вернее, она не совсем одноклассница, она учится со мной в одной параллели.       — Хм. И что?       Наконец, ему удалось. И он вновь сконцентрировался на деревьях, лишь бы только не видеть Кайла и не смотреть ему в глаза, ярко, пугающе зелёные.       — Н-не знаю. Остальным я сразу рассказал, хотел похвастаться, видимо. Они оценили.       — Оценили что?       — Что я... ну...       — Что ты занимался сексом?       У Арчибальда сковало голосовые связки. Словно в один миг ему переломили трахею, и ни крупицы воздуха больше сквозь них не пролетало. Раньше ему казалось, что это показатель взрослости. И что это идеальное средство от всех его проблем. Потрахался — и забыл. Но теперь, сидя под деревом на поле для гольфа с только вернувшимся из волшебной школы другом, он не видел для себя никакого решения. Парень кивнул.       — Я не сведущ в этих делах, Арчи, — устремив взор к небу, признался Скайлер, и паралич с горла Милтона как рукой сняло. — Никогда не пробовал и не заинтересован.       — Н-ну, какие твои годы... — усмехнулся невесело парень и только потом понял, как сильно и болезненно этими словами ударил по самому себе.       — Я не знаю, почему они так отреагировали, потому что не знаю, насколько это... "круто" или вроде того. Но, если для тебя это важно, то поздравляю.       Искренняя улыбка двенадцатилетнего мальчишки выбила из Арчи воздух, как тяжёлая ножища футбольного болельщика, вдарившая с размаху под дых. В глазах заплясали огоньки и искры. Кружилась голова.       — Спасибо.       — И что, с этой девочкой? Вы, получается, встречаетесь?       — Нет. Н-не совсем. Мы... встречались какое-то время, а потом она начала общаться с другим парнем, и я решил в это дело не лезть.       — Ох. Должно быть, ты расстроился?       — Честно говоря, ни капли, — Арчибальд подумал. — Наоборот.       — Ты её не любил?       — Нет. Её не любил.       И снова только после того, как слова слетели с губ, до него дошло, что он сказал.       Голова закружилась сильнее.       Он взмолился, лишь бы Кайл не задавал вопросов, лишь бы не решил развить эту тему, потому что он никогда, никогда ему не соврёт, но и сказать правду тоже не сможет, просто не выговорит этого — он, скорее, взорвётся или утопится, чем когда-нибудь признается кому-нибудь в самом главном своём секрете, унизительном, грязном и подлом секрете.       Потому что это омерзительно.       — Её не любил, а кого-то любил?       Звон колоколов раздался где-то совсем близко, настолько, что Арчибальд вздрогнул от громкого звука. Лишь спустя секунду он смог осознать, что это звенит кровь в его ушах. Жарко, невыносимо жарко, и солнце уже давно не полуденное, но если даже в тени такая духота, то страшно представить, каково будет сейчас встать под лучи. Поле плыло перед глазами — наверное, это из-за тепла, поднимающегося от земли, — и колотилось сердце.       — Да. Но...       — Я понял, — пожал плечами Росс. — Ты не хочешь это обсуждать.       Колокола потихоньку затихали. Поля для гольфа вновь обрели статичность, а из воздуха исчезла духота. Удивительно, какие причудливые погодные явления им довелось ощутить...       Ему довелось.       — Ребята сегодня вели себя странно, — как бы невзначай сказал Кайл. — Это из-за того, что ты занимался сексом с девочкой из параллельного класса?       — Н-нет... то есть да. Наверное. Не знаю.       — Ты, кажется, запутался.       О да, блять, не то слово. Я пиздец как запутался. И этой пытке нет ни конца, ни края.       — Просто... это сложно, ясно? — морщась от звука собственного голоса, проворчал Милтон. — Я же не умею читать мысли, в отличие от тебя, так что понятия не имею, что у них в головах творится. Мы можем теперь сменить тему, или у тебя ко мне ещё вопросы?       Волшебник замер. Потом равнодушно прикрыл глаза и облокотился спиной о ствол дерева.       — Нет, — холодно и кратко ответил он. — Вопросов нет.       Тени от раскидистой кроны медленно ползли по коротко подстриженному газону, дрожа на ветру и складываясь в занимательные рисунки. Это было похоже на наблюдение за облаками в попытках найти среди них узнаваемые фигуры животных или предметов. Вдали по склону холма проехала белоснежная машина, а в ней что-то обсуждали гольфисты — в светлом, все как на подбор. Расстояние съедало смысл их фраз, но доносило настроение — бодрое, приподнятое и азартное.       — Прости, — тихо сказал Арчибальд. — Я зря на тебя нарычал.       — Не бери в голову, — Кайл бросил на него быстрый взгляд. — Я никогда не был обидчив.       — И всё же, это неправильно. Я поступил неправильно.       — Тогда извинения приняты. Если расскажешь уже, наконец, почему так странно себя ведёшь. И остальные тоже.       Деревья, какие интересные там растут деревья, высокие, ровными рядками...       — Серьёзно, Арчи, — твёрдо и даже жёстко сказал Кайл, снова садясь напротив него. — Ты знаешь, что я уже сотню раз мог просто прочитать всё, что у тебя есть в голове. Но я не стал. Хотя сейчас, глядя на то, как ты старательно пытаешься избежать со мной зрительного контакта, мне всё труднее удержаться от этого соблазна. Вы с ребятами от меня что-то скрываете, и если ты не расскажешь, что именно, я выясню это своими силами. И вам же будет хуже.       Ему не хватало решимости просто взять и сказать этому надоедливому маленькому сукину сыну всё, что уже давно надо было в себе уничтожить.       Но как можно на такое решиться?       Это произошло незадолго до пасхальных каникул. Парни получили очередное письмо от Серого, в котором он сообщал, что до лета больше не приедет домой. Много учёбы, скоро переводные экзамены, проблемы с факультативами — причин его отсутствия было больше чем достаточно.       Арчи хотел увидеться. Очень хотел. Сильнее, чем хотели этого остальные, сильнее, чем хотели этого даже супруги Сильверы. Эта острая нехватка общения с ним с глазу на глаз, нехватка прогулок и разговоров обо всякой мальчишеской ерунде оказалась для него невыносимой. Конечно, с ровесниками тоже было что обсудить, но в последнее время все их дискуссии рано или поздно сводились к сиськам.       А Кайл, хотя ему уже давно одиннадцать, не поднимал этой темы вообще никогда. Может, он был ещё недостаточно взрослый, а может, просто считал интимный контакт чем-то недостойным, неизвестно. Но вот Арчи в свои двенадцать уже вполне считал себя зрелым и крутым для того, чтобы тайно мастурбировать на журналы для взрослых и воображать себя рядом с этими женщинами с глянцевых страниц плейбоя.       К шестнадцати, впрочем, ничего не изменилось. Ходили слухи про Дугласа и его сексуальные похождения, но они оставались лишь неподтверждёнными сплетнями. А побыть с женщиной Арчи хотелось не меньше, чем другим.       Кэтрин уже месяц как строила ему глазки и не упускала шанса намекнуть на желание познакомиться поближе. Это были наивные юношеские попытки соблазнить зелёного и мало что понимающего парня, и их диалоги обычно оканчивались тотальным фиаско — оба, смущённые и слегка возбуждённые, расходились, не понимая, что следует делать и говорить дальше. Но почему-то Арчи никогда не воспринимал перспективу заняться сексом с Кэтрин серьёзно. Словно что-то необъяснимое останавливало его в самый неподходящий момент, шептало на ухо неразборчиво, но доходчиво, и он отступал.       А когда Серый написал, что не приедет, Арчи не мог объяснить себе, почему ему словно кто-то свыше разрешил делать всё.       На пасхальных каникулах Кэтрин и Арчибальд лишились девственности.       И уже через несколько минут интенсивного самоанализа, лёжа в кровати одноклассницы, до него вдруг дошло, что же было не так.       Неправильным был не секс и не девушка, с которой это произошло. Неправильными были не слухи, расписывавшие этот процесс как божественную благодать и просветление. Неправильными были не друзья, думавшие о том, кого бы трахнуть, едва ли не круглосуточно.       Неправильным был он сам.       И то, что он чувствовал, каждый раз встречаясь на улице с Кайлом Сильвером.       Это было жестоко. Несправедливо вот так лишаться друга только из-за этих глупых мыслей, от которых снова и снова приходилось запираться в ванной, и снов, вынуждавших на утро менять постельное бельё. Какой идиот согласится пойти на поводу у дебильных фантазий и отказаться от близкого по духу человека?       Но Арчи почти согласился.       Почти.       Это было бы намного проще, чем сидеть сейчас с ним под деревом, прячась от палящего солнца, и подгибать колени, лишь бы цепкий взгляд Серого не наткнулся на вставший от одного только воспоминания член. Это было бы, наверное, правильно. В конце концов, боги милостивые, он же ещё ребёнок. Пусть только телом — разум его гораздо сильнее превосходил даже разум самого Арчи и всей компании вместе взятой, в этом никто не сомневался и никто не стал бы спорить, — но всё же ребёнок.       — Давай... просто остановимся на том, что у меня проблемы.       — У тебя неприятности? — Кайл продолжал буравить его взглядом, вцепившись в возможность всё выведать, как гончая вцепляется намертво зубами в пойманную дичь; или, вернее будет сказать, как змея, окольцевавшая всем телом добычу. — Из-за этой девушки?       — Какой дев... нет. Нет.       — Не вынуждай меня вытягивать из тебя каждое предложение, Арчибальд, — сверкнул глазами волшебник. — Меня это жутко раздражает. А когда я злюсь, я плохо себя контролирую.       — Я тоже плохо себя контролирую, — уже не понимая, что несёт, промямлил парень; он допустил ужасную ошибку, снова взглянув на собеседника, и сжался в ужасе от того, что действительно теряет контроль над тем, что говорит, что думает... а главное, что делает.       — Тогда что? Ты болен?       Милтон замер. Взгляд сфокусировался на блестящих на солнце седых волосах, и это простое осознание вдруг разом опустошило его душу. Он не почувствовал, как заплакал, даже не понял, почему вдруг щекам стало прохладно, словно в лицо брызнули водой.       — Да, Кайл. Я, похоже, действительно больной.       Столько времени он давил в себе всё, что было связано с этими мерзкими чувствами, столько сил приложил к тому, чтобы отгородиться, закрыть глаза, перевести тему, забыться, отвлечься... и всё впустую.       Закрыв испачканными в земле руками лицо, он как девчонка разрыдался.       Господи, какой позор...       — Что-то серьёзное? — на плечо ему легла рука Кайла. — Вроде рака, или...       — Убери руку, — тихо простонал Арчи.       — Или ты заразился чем-то от этой девочки?       — Пожалуйста, Кайл, убери...       — Это мог быть сифилис или гепатит, я читал об этом, но на ранних стадиях...       — Прошу тебя, Серый, не трогай меня.       — ...это лечится, надо только сказать родителям, они точно поймут, хотя и будут ругаться, возможно, но они заплатят врачам и...       Договорить ему не дали.       Губы накрыло что-то мягкое и тёплое — свет солнца резко перегородила тень, как бывает при затмении, и Скайлер сначала решил, что так оно и есть. Он не понял, что случилось, но рефлекторно закрыл глаза, потому что ему показалось это правильной реакцией на странные прикосновения чего-то невидимого, но такого ласкового, к его рту. Скользкое нечто мягко просочилось сквозь полусжатые зубы и влажно прошлось по нёбу и щекам изнутри. Так странно — по ощущениям слизняк, но только это не вызывало никакой неприязни, словно слизняк там и должен быть, словно там ему всегда и было место.       На лицо слегка надавили, но чья-то рука бережно взяла его за шею сзади и потянула вперёд: противоборствующие силы толкали в противоположные стороны, и непонятно было, стоит ли наклониться дальше или отстраниться. Нос и щёку обожгло, как если бы он нагнулся над только что открывшейся духовкой, но не было боли — только жар чужого дыхания, рваного, дёрганного и... напуганного? Следом щеки коснулась солёная вода, будто капли стекли ему на лицо от ударивших о берег волн океана (хотя я никогда не видел океан своими глазами или может быть видел странно почему такое ощущение словно я что-то забыл), будто он и его загадочный некто разделили боль и страх этого существа пополам и плакали вместе одними на двоих слезами. Неизвестная фигура, загородившая солнце, была большой и тёплой, похожей чем-то на древнего духа-хранителя, в руках которого становилось легко и свободно, в объятьях которого исчезали проблемы и тревоги.       И потому так грустно было отделяться от его сверхъестественного всемогущества, когда руки, державшие его за лицо и шею, ослабили хватку и опустились.       Росс открыл глаза и вынудил себя моргнуть. Вместо хранителя перед ним почему-то был обливающийся слезами Арчи, бледный, словно действительно сильно больной, несмотря на жару, и дрожащий так, словно только что убил человека.       — Прости... — едва различимо, одними губами произнёс он, глядя на полное замешательства лицо близкого по духу друга, человека, с которым только что навсегда была разорвана всякая связь. — Прости...       Он подорвался, споткнулся, едва не упал, пропахав ладонями землю, вцепился разодранными о корни руками в велосипед и, оседлав его, умчался прочь, не разбирая дороги и не давая Кайлу возможности спросить, за что он перед ним извиняется.

***

      — Милый, всё в порядке?       Кайл колесил по округе в поисках Арчи несколько часов, но не нашёл и вернулся домой. Волшебной рябины, на которую так рассчитывал Росс, всё равно на полях не росло, так что делать в этих местах одному было решительно нечего.       Он вернулся уже под вечер, всю дорогу размышляя о произошедшем, и никак не мог связать воедино то, что видел, и то, что происходило раньше.       Странное поведение друзей явно было как-то связано с тем, что сделал Арчибальд. Это, пожалуй, единственное, что Скайлер точно понимал.       — Да, а что?       — Тебя целый день не было, — ещё несколько минут назад Тесса места себе не находила, но, увидев мальчика целым и невредимым, выдохнула. — Где ты был?       — Мы с Арчи ездили кататься на велосипедах, — и Кайл целенаправленно зашагал к столу: — Поужинаем?       — Конечно, дорогой. Садись.       Семейство расположилось на кухне, и Гейл тут же начал заваливать брата вопросами про волшебство.       — Я же тебе всё рассказал вчера, — улыбаясь, запихивал за обе щёки мясо Росс.       — Но ты же был там целый год! Неужели больше ничего не происходило?       — А что тебе интересно?       — Как ты так надрессировал ворону, что она нам письма носила?       — Я ничего не делал. Я Бертрама уже купил таким умным.       — Здорово! А где?       — В Косом переулке, — Кайл сделал несколько глотков сока. — Это такая секретная улица для магов, где можно купить всё для колдовства.       — Круто! — глаза Гейла засветились. — Я тоже туда хочу!       — Поедем, в августе, — кивнул Скайлер.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Малыш в мгновение перешёл с писка на ультразвук (сидевший рядом Винсент поморщился, но промолчал) и затряс руками, сжимавшими кухонные приборы.       — Гейл! — закрываяся от куска пюре, летевшего прямо в лицо, фыркнула Тесса. — Осторожнее, пожалуйста, ты за столом.       Ужин был вкусным. Несмотря на богатые пиры трижды в день в школе, Кайл не мог не признать, что скучал по маминой стряпне. Может, и не такой разнообразной, но такой родной.       — Как погуляли с Арчибальдом? — спросил Винс. — Куда ездили?       — Неплохо. Новостями делились, он уговаривал меня рассказать в подробностях про Хогвартс, но я решил, что для него это будет небезопасно... а ездили к гольф-клубу.       — По дороге? — напряжённо повысила голос миссис Сильвер.       — Конечно, по дороге. Как ещё?       — Это же опасно, — проигнорировав попытки мужа её остановить, вспыхнула женщина. — Вас могли задавить!       — Мам, — мальчик посмотрел на неё укорительно. — Я же волшебник.       — Но это не значит, что магия делает тебя неуязвимым. Так и знала, что для ребёнка опасно чувствовать такое всемогущество! Ты по-прежнему можешь пораниться, можешь попасть под колёса и даже погибнуть. Так что никаких больше покатушек по трассам, понятно?       Кайл промолчал. Отвечать не требовалось, все присутствующие и так прекрасно понимали, что подобный запрет для него — как об стенку горох.       — Как поживает младший Милтон, кстати говоря? — Винсент решил сменить тему разговора на нейтральную, хотя жена его всё ещё с красными щеками чуть яростнее обычного потрошила кусок говядины на своей тарелке. — Он часто заходил к нам, пока тебя не было, ты знаешь?       — Нет, не знал.       — Спрашивал, как у тебя там дела в Шотландии. Передавал остальным мальчишкам твои письма. Хороший парень, этот Милтон?       — Да, очень хороший, — кивнул Кайл.       — Он по тебе скучал, — заметила Тесса, расправившись, наконец, со своим стейком, и только потом опомнилась: — Ох, Гейли, я же тебе не порезала, давай тарелку...       — Нет! — малыш отодвинул порцию подальше от матери. — Я сам!       — Хорошо-хорошо, боже, спокойно, — усмехнулась она. — Сам так сам.       — Так что там с Милтоном?       В этот момент Скайлер вдруг ощутил странную волну, исходящую от Винсента. Волну недовольства и внутреннего напряжения. Словно он каким-то невероятным образом догадывался о том, что случилось на поле для гольфа.       — Арчи показал мне красивые места, — ровно ответил Кайл, краем глаза следя за отчимом. — Зимой писал мне, спрашивал, как школа. Джетт больше не с компанией, кстати, они его теперь избегают.       — Вот как. Почему?       — Джетт сказал, что я слишком маленький для того, чтобы общаться с ними, и Арчи его прогнал.       Винс что-то промычал себе под нос и бросил быстрый взгляд на Тессу. Женщина его проигнорировала.       — А что вы проходили в школе? — не унимался Гейл. — Вы превращали жаб в принцев?       — Нет, только мышей в табакерки.       — Правда?!       — Правда. Это было практическое задание на экзамене про трансфигурации.       — Круто-о-о-о! — протянул восторженно малыш. — Я тоже так хочу!       — Кто знает, может, ты тоже будешь волшебником, — пожал плечами Кайл. — Узнаем, когда тебе исполнится одиннадцать.       — Но ещё так долго ждать!       — Терпение, брат мой, — низким голосом протянул Скайлер и вытянул руку над головой Гейла. — Всё приходит со временем.       Мальчишки рассмеялись. Взрослые позволили себе только кратко улыбнуться — их волновали другие вопросы, понятные только им одним.       По окончанию ужина они попросили детей удалиться. Винсент выглядел слишком сосредоточенным, чтобы объяснять причины, только хмуро убирал со стола посуду и складировал её в раковину, буркнув что-то про "взрослые разговоры". Пришлось послушаться.       — У меня к тебе предложение, — шепнул Кайл, стоило им подняться наверх. — Как ты смотришь на то, чтобы поиграть со всякими волшебными штучками, полистать учебники по магии? Хочешь?       — Конечно хочу!       — Тогда иди в мою комнату, в шкафу стоит коробка, а на книжной полке справа от стола — волшебные справочники, про растения тебе особенно понравится. Покопайся там, только будь осторожен. Если что-то сломается, придётся забрать у тебя часть карманных, чтобы возместить ущерб.       Гейл очень ответственно кивнул и скрылся из виду со скоростью звука. А Кайл, присев возле перил на том самом месте, где несколько лет назад подслушивал вместе с Арчи разговор родителей с представителями Министерства, вновь обратился в слух.       [Ты не находишь это странным?] — Винсент, судя по всему, мерил шагами гостиную.       [Нахожу странным что?]       [Как ведёт себя этот Милтон.]       [Почему я должна находить это странным?] — Тесса звучала куда более раздражённой, чем за ужином.       [Потому что ему шестнадцать, Тесса! Какой шестнадцатилетний парень будет дружить с двенадцатилеткой?]       [Они друзья детства, Винсент, и я больше не хочу ничего об этом слышать.]       [Ты видела, как он смотрит на Кайла?] — мистер Сильвер остановился. — [Ты наблюдала за ним?]       [Хочешь сказать, что сын Милтонов гей? Или что ты мне пытаешься сказать?]       [Парни в его возрасте трахают всё, что движется, и...]       [Но не двенадцатилетних мальчиков, Господи! Остановимся сейчас, пока я не наговорила тебе всякого...]       Они помолчали. Кайл только тогда понял, что всё это время не дышал, лишь бы не пропустить ни единого слова.       [Он только и делал, что ходил сюда, как ты не замечаешь! Спрашивал, письма забирал с таким трепетом, словно к нему в воинскую часть любовные записки от невесты присылали. Это ненормально.]       [Ты вообще в курсе, что существует такая вещь, как дружба, Винсент?]       [Но это уже не просто дружба. Я же понимаю, что говорю, Тесса, мне тоже было шестнадцать лет...]       [И ты ебал всё, что двигалось, да, я уже поняла.]       [Не ебал, но... хотел, безусловно! Это же гормоны, это такой возраст...]       [Если ты не способен был думать ни о чём, кроме как с кем-нибудь потрахаться, это не значит, что все подростки такие], — Тесса уже была в шаге от того, чтобы перейти на крик.       [Но большинство — такие, ч-чёрт!]       [Что ты мне хочешь доказать сейчас? Что Милтон в него влюбился?]       [Совсем не обязательно, что влюбился. Но он может что-нибудь сделать с ним. Многие неуверенные в себе подростки ищут кого-то, кто не сможет дать отпор. Кайлу всего двенадцать, он не сможет защититься от взрослого парня!]       [Он отогнал от себя оборотня и ему было семь!]       [Это не значит, что мы не должны его защищать!]       Взрослые замолчали. А Скайлер всё мотал на ус. Паззл постепенно складывался. И он точно понял: что бы ни случилось, о том, что сделал сегодня Арчи, не должен узнать никто из маглов. Никто, кто мог бы об этом рассказать его опекунам.       Иначе они больше не смогут дружить.       [Я просто хочу его защитить, Тес], — судя по скрипнувшим пружинам, Винсент сел в своё любимое кресло. — [Думаешь, я не понимаю, насколько Кайл уникальный? И насколько сильный? Но мы его родители. Это наша прямая обязанность — защищать ребёнка, которого доверило нам государство. Который сам нам доверился. Сколько бы оборотней он ни поджёг, он ещё ребёнок, он многого не понимает. Видно же, что он доверяет Арчибальду. И даже если Арчибальд что-то сделает с ним, Кайл может думать, что это нормально, что это проявление дружбы, не знаю, да мало ли что может ему наговорить подросток?]       [Ты действительно уверен, что Милтон... что-то такое проявляет к нему?]       Пауза.       [Просто ты тоже пойми, если мы вот так заявимся к ним и скажем, что их сын домогается нашего или вроде того, это же будет скандал. Особенно, если это на самом деле не так. Мы испортим отношения с их семьёй, мы испортим дружбу детям.]       [А если Милтон испортит нашего сына?!] — взорвался мужчина.       [Не ори ты, господи...]       [Мы должны поговорить с Арчибальдом. С глазу на глаз. И решить, угрожает ли он Кайлу. И, если угрожает...]       [Уймись, говорю.]       Помолчали.       [Поговорим. Но не сегодня.]       [Нам надо поговорить и с Кайлом тоже. Объяснить ему, что нужно делать, если взрослые ведут себя неправильно, если трогают или... боже, у меня не поворачивается язык такие вещи говорить. Это ужасно.]       [Хочешь прямо сейчас устроить этот разбор полётов?]       [Не знаю... не знаю. Но Кайлу нужно объяснить это настолько быстро, насколько возможно.]       Помолчали.       [Может, ты и прав. По крайней мере, даже если Арчибальд не виноват в твоих подозрениях, Кайл будет знать, что делать, если когда-нибудь столкнётся с подобными... людьми.]       Скайлер тихо спустился вниз.       — Вы хотели о чём-то поговорить?       Взрослые действительно расположились в гостиной, как он и предполагал, и вздрогнули от неожиданного появления старшего сына.       — Ты подслушивал? — всё ещё напряжённый, проворчал Винс.       — Нет, но... я услышал ваши мысли. Вы меня звали.       — Мы хотели позвать, да, — прервала мужа Тесса, жестом пригласив мальчика на диван. — Садись.       — Это как-то связано с тем, что вы кричали?       Сильверы переглянулись.       — Да. Отчасти. Мы хотели поговорить об Арчибальде.       — Что-то не так?       — Ты нам скажи, — мужчина сел на корточки напротив него и внимательно посмотрел в глаза. — Арчибальд... не делал чего-то... странного на вашей прогулке?       — Например?       — Не знаю... ты мне скажи.       — Ну... — волшебник сделал вид, что задумался. — Нет. Мы гоняли наперегонки, потом сидели под деревом и болтали...       — О чём?       — Я не хотел бы об этом говорить.       Взрослые оживились, и волна их тревоги и напряжения приятно окатила Росса с ног до головы. Зная, что именно их беспокоит, мальчик с удивительным упоением понял, что ему нравится щекотать им нервы. Мысли их были настолько громкими и обеспокоенными, что даже полная блокировка внутреннего радио не могла справиться с их напором.       Это было почти так же приятно, как целоваться.       — А с чем... это было связано?       — Это секрет.       — Чей секрет?       — Арчи не хотел, чтобы об этом узнали взрослые.       — Что он говорил, Кайл? — Винс взял сына за руки и подтянул чуть ощутимо к себе. — Скажи. Это важно.       — А вы никому не скажете?       — Конечно, нет, милый, — тщетно давя стремительно возрастающую тревогу, сказала Тесса. — Так о чём вы разговаривали?       — О том, что он... ну... был с девочкой.       Облегчение. Мисс Сильвер ничего больше не ощутила, кроме облегчения. Даже выдохнула, не смущаясь возможной реакции сына, настолько была рада тому, что Милтон-младший интересуется противоположным полом, а не своим.       — Вот как.       — Да, он... рассказал, что они занимались "тем самым".       — Зачем он тебе это сказал? — Винс, в отличие от жены, не так уж и сильно расслабился; он понимал, что подобные обсуждения могут быть лишь началом.       — Похвастаться хотел.       — А он спрашивал тебя о чём-то таком?       — О сексе?       Против воли взрослые вздрогнули.       Ещё на курсах молодых родителей им объясняли, как правильно вести разговоры о половом воспитании с приёмными детьми. И они давно были готовы к каждому вопросу, потенциально заданному будущим ребёнком. Но почему-то совсем не ожидали этого от Кайла. Этот вечно спокойный, мудрый мальчик не выглядел как некто, кто ничего не знает о размножении гоминид, никогда не поднимал тему утреннего возбуждения и не проявлял ни малейшей заинтересованности, когда супруги пытались эту тему затронуть. Они даже не были уверены, что он вообще чувствует это утреннее возбуждение. Или влечение к кому бы то ни было в принципе. Психопатичные проявления волшебника уже давно бросались в глаза.       Пожалуй, они впервые услышали от него слово "секс".       — Да, об этом.       — А что он мог расспрашивать? Мне двенадцать, он знает, что я ничего такого не пробовал.       — Не знаю, Кайл. Может, он спросил, хочешь ли ты попробовать... не знаю, поцеловаться с девочкой или... побыть с ней... ну, в таком плане.       — Нет, — Росс улыбнулся. — Он просто хотел поделиться радостью.       — Он трогал тебя? — выпалил, чувствуя, что ещё несколько минут, и он никогда этого не произнесёт, Винс.       — В каком смысле? Ну, мы толкаемся, поддерживаем друг друга, если кто теряет равновесие, обнимаемся...       — Как вы обнимаетесь?       Скайлер изобразил удивление.       — Ну, как... руками.       — Когда вы обнимаетесь, он тебя сильно к себе прижимает?       — К чему эти вопросы?       Взрослые переглянулись.       — Понимаешь... мне просто важно знать, не делал ли Арчибальд что-то такое... что обычно делают с девочкой, которая нравится... не делал ли он чего-то такого с тобой.       — Нет, конечно. Я же не девочка.       — Он точно не причинял тебе боли?       — Странный вопрос, пап. Но нет. Мы иногда в шутку дерёмся, и иногда мне бывает больно, когда я падаю или царапаюсь, но это не имеет ничего общего с такими вещами.       — А если такое случится, ты расскажешь нам?       — Что случится? Если мы с Арчи займёмся сексом?       — Господи!       Тесса вскочила на ноги и отошла, закрыв лицо руками.       Но что такого он сказал? Они же сами подняли эту тему и вели именно к этой мысли!       — Что ты такое говоришь?! — мистер Сильвер побагровел.       — Вы всё это время намекали на нечто подобное, и я удивлён, что вы теперь так реагируете, — насупился Росс. — Вместо того, чтобы ходить вокруг да около и беспокоиться, не стал ли я жертвой педофилии, лучше бы сразу начали с основного и спросили в лоб.       — Иди в свою комнату.       — Вы же за этим меня сюда позвали? Убедиться, что у меня не было секса с Арчи или с кем-то ещё из взрослых. И поэтому задаёте все эти идиотские вопросы.       — Иди в комнату, живо!       — Ещё бы куклу мне дали и спросили, где плохой дядя её касался! — вскочил непонятно с чего вдруг разозлившийся волшебник. — Детский сад!       — В комнату сейчас же! — заорал Винсент, и вместе с его рёвом по всей гостиной полопались с оглушительным звоном стёкла.       Ошалевшие, испуганные и растерянные, супруги смотрели на то, как их сын с пылающими словно у кошки зелёными глазами сжимает и разжимает кулаки, пытаясь привести себя в чувства.       — Столько гадостей надумали про моего друга, — прошипел он злобно. — И думаете, что я захочу остаться здесь? Да с радостью!       И мальчик, победоносно сгорбившись, быстрым шагом поднялся по лестнице, где на верхней площадке уже стоял Гейл и с ужасом осматривал усыпанную стёклами комнату.       — Не ходи вниз, там везде осколки, поранишься, — быстро велел Кайл, просочился мимо ничего не понимающего брата и с характерным хлопком двери заперся у себя.