Жертва, Паук и Герой

      Когда Гарри обнаружил в туалете Плаксы Миртл дневник некоего Реддла, Скайлер узнал об этом последним. И всё же узнал, хотя Рон многозначительными взглядами намекал на то, что распространяться главному подозреваемому о своей находке не стоит. Поттер хотя и не показал дневник, но полностью воздержаться от посвящения сокурсника в события не мог: он даже сам не до конца понимал, почему доверяет Кайлу так всецело, словно знает его уже много лет. Разумеется, причин ему не доверять не было: как говорил сам львёнок, Скайлер не раз выручал их в передрягах. Но было нечто странное в их общении — иногда Поттеру казалось, что он как-то необъяснимо связан с Россом, будь то магия или нечто ещё. Доверие было взаимным, они друг от друга ничего не скрывали, но за этим доверием будто бы стояло нечто ещё. Нечто большее.       Всё, что происходило в Рождественскую ночь в Общей гостиной Слизерина, до сих пор крутилось периодически перед мысленным взором Гарри — бедняга никак не мог сопоставить то, что видел обычно на лице Малфоя в коридорах или классах, с тем, какого Малфоя он увидел в тот вечер. Совершенно разные люди. Раньше Поттеру казалось, что Драко — это ходячий желудочный сок, едкий и вонючий, горький на вкус и смертельно ядовитый — палкой в такого бы не ткнул во избежание неприятностей. Но раз за разом перед глазами всплывала эта умиротворённая бледная физиономия уставшего человека, покоящаяся на коленях Кайла, и от этой картины становилось только хуже. Чего ещё он не знает о людях, его окружающих? Какие ещё стереотипы об их поведении придётся разрушить — да и стоит ли их разрушать?       По крайней мере, теперь я понимаю, почему Кайл с ним общается, — в очередной раз рассматривая потрёпанную обложку найденной тетради, размышлял Гарри. — Драко с ним совсем другой. И всё же — почему же Малфой так меня ненавидит? Дело же явно не в его отце...       Ответа на этот вопрос не было. Поттер даже не мог понять, почему его стало это задевать: раньше он либо игнорировал нападки в свой адрес, либо отвечал как-нибудь не слишком любезно, и мнение Драко волновало его не больше, чем мнение флобберчервя, но теперь...       Теперь, когда враг предстал перед ним таким же живым человеком, язык почему-то не поворачивался назвать его врагом.       Поттер много времени уделял своим размышлениям. Но ещё больше времени проводил над дневником Реддла в попытках понять, почему у него такое странное к нему ощущение. Будто этот Реддл был старинным полузабытым другом детства...       Как и Скайлер.       Утром четырнадцатого февраля Гарри, немного опоздав на завтрак, ворвался в Большой зал и был буквально ослеплён ядовито-розовыми цветами, увившими стены сплошным ковром, и бледно-голубыми конфетти в форме сердечек, сыпавшимися с потолка. Рон сидел с таким видом, будто его вот-вот стошнит, и молча указал на преподавательский стол, стоило спросить, что происходит — молча, потому как не мог говорить из-за переполнявшего его отвращения. Локхарт как раз благодарил сорок шесть человек, приславших ему валентинки, и представлял нарядных гномов-купидончиков, в обязанности которых было весь день разносить любовные послания.       — Интересно, если я попрошу профессора Снейпа рассказать про Любовный напиток, он и мне взбучку устроит? — подкравшись как всегда тихо, спросил Кайл, садясь за гриффиндорский стол.       — Думаю, даже для тебя исключения не сделает, — Гарри посмотрел на преподавателя зельеварения; взгляд Снейпа говорил, что он силой вольёт стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему с подобным вопросом, и Гарри уже увереннее добавил: — Да. Однозначно. Тебя ждёт смерть. Самая страшная из всех, какие только можно придумать, и самая мучительная.       — Тогда я хотя бы не умру от испанского стыда, — покачал головой Скайлер. — Вы посмотрите, во что Локхарт превратил зал. Уверен, это безобразие тут на целый день.       — А зачем тебе Любовный напиток?       — Да для общего развития, — Росс глотнул из кубка Гарри. — Сварить такое зелье довольно сложно, и если я овладею техникой уже на втором курсе, без всякого сомнения, это будет рекорд. Узнал что-нибудь про дневник?       — Пока пусто, — Поттер хлебнул следом; нарушение гигиенического пространства его уже давно не смущало, хотя подлая мыслишка про обмен слюной, особенно после того откровенного разговора про любовные похождения Кайла на каникулах, нет-нет да проскальзывала. — Мы пробовали заклинание Апарекиум, но скрытых чернил на страницах нет.       — Не помог и Обнаружитель, — улыбаясь, добавила Гермиона; ей это розово-голубое бешенство в зале, кажется, было вполне по душе. — Я купила его в Косой аллее, но и он не помог.       — Рон сказал, что чистил табличку на доске с именем Реддла, но там никакой новой для нас информации нет. Инициалы, фамилия и "за заслуги перед школой" с датой.       — Плохо, — Кайл покосился на Локхарта и вдруг сменил тему: — Ожидаете валентинок сегодня?       — Было бы от кого, — буркнул Рон.       — Да хоть от кого-нибудь. Ты, Поттер, наверняка нравишься Джинни.       — Чего? — Гарри едва не подавился.       — А чему ты так удивляешься? Она с тебя глаз не сводит, да и в "Норе"...       — Вы всё ещё о моей сестре говорите, — ещё мрачнее прервал его Уизли.       — Расслабься, Рональд, Гарри — человек честный и справедливый, Джинни не обидит.       После обеда у дверей кабинета один из гномов поймал Гарри. Бедняга пытался отбиться, но силой был принуждён выслушать голосовое послание от неизвестной поклонницы до конца. Самым отвратительным было даже не то, что это случилось посреди коридора, полного учеников, а то, что в толпе стояли Малфой и Росс. Эмоции на их лицах было сложно определить, но один явно наслаждался разворачивающимся зрелищем, а второй был так же явно недоволен.       Некоторые первокурсники рыдали от смеха, Перси пытался навести порядок и кричал, чтобы студенты расходились, но подчинялись ему неохотно. Порвавшаяся от цепкой хватки сумка, залитая красными чернилами, дополняла образ смертельно раненного в хрупкое мужское эго второкурсника — он словно истекал кровью от несмываемого позора.       — Интересно, что Поттер пишет в этом дневнике? — тихо сказал Драко, подобрав имущество Реддла; несмотря на едва различимый голос, которым он это сказал, в коридоре наступила тишина.       — Отдай, Малфой, — строго приказал Перси.       — Сначала перелистаю.       И Драко вдруг вперился в Гарри таким ненавидящим взглядом, словно желал ему самой страшной на свете смерти. Он явно не планировал зачитывать записи вслух, но по тому, с какой силой он сжимал пальцами книгу, стало очевидно — без боя он её никому не отдаст.       — Прекрати это, — спокойно протянул руку к Малфою Кайл, желая получить дневник. — Пожалуйста, Драко, дай мне его сюда.       Странно. Так странно выглядели эти двое, что даже словами не описать. Словно один подчинил другого своей воле, и сопротивляться этому у обоих не было никакой возможности. Малфой скрипнул зубами так громко, что даже Гарри стало больно от этого звука, и рывком сунул дневник в протянутую руку.       И тут, стоило пальцам Росса коснуться обложки, произошло нечто очень занимательное. Занимательное и пугающее.       Мальчик замер. Его взгляд остекленел, словно перед ним вдруг стали прокручивать какой-то фильм, а ладонь, в которой лежал дневник, мелко, едва заметно затряслась. Это длилось всего несколько секунд, но Гарри хватило, чтобы до усрачки испугаться. Очень некстати всплыли слова Рона о том, что некоторые книги могут быть опасны настолько, что их даже Министерство конфискует. Вдруг эта штука не оказала никакого влияния на остальных, но каким-то образом навредила Кайлу?       Слизеринец пришёл в себя и сделал вид, что ничего не произошло. Но дневник отдал Гарри очень неохотно.       — Вечно ты вмешиваешься в дела, которые тебя не касаются, — прорычал взбешённый до розовых пятен на щеках Драко.       — Такой уж у меня дурацкий характер, — Кайл звучал очень напряжённым и... неужели напуганным? — Унеси это отсюда, будь любезен.       — С радостью.       — Не думаю, что Поттеру понравилось твоё послание, — ещё тише и ещё злее сказал Драко присутствовавшей при этой сцене Джинни и, круто развернувшись, пошагал прочь.       Девочка, заплакав, вбежала в класс. Разъярённый Рон схватился за волшебную палочку, но сразу двое второкурсников помешали ему свершить кровавую расправу: Гарри схватил его за руку, а Кайл выскочил перед Малфоем и молниеносно нацелил свою палочку в лоб Уизли.       И где только научился так быстро реагировать...       — Хватит уже, — жёстко велел он ему. — И ты тоже прекрати скалиться, Драко. Мы на занятия опаздываем.

***

      — Почему ты так себя ведёшь?       Вечер в Общей гостиной Слизерина был таким же спокойным, как и всегда: змеи никогда особо не проявляли излишней активности и обычно тихо-мирно читали книги или обсуждали в полголоса статьи в "Ежедневном пророке": политикой интересовались все без исключения, возраст никакой роли не играл, и старшие курсы с удовольствием (и не без самолюбования) просвещали младшие в нюансы социальной иерархии магического мира. Как всегда, Драко с Кайлом расположились на одном из диванов, и стоило Малфою улечься на ноги Росса, как прозвучал этот холодный вопрос.       — Что, прости?       — Я спросил, почему ты так себя ведёшь?       — Как — так? — недовольно поморщился Драко.       — Сегодня ты за пять минут успел не только достать Гарри, но ещё и обидеть Джинни Уизли, нахамить старосте, устроить переполох в коридоре, — Скайлер каждый пункт сопровождал хлопком ладонью по подлокотнику. — Ты думаешь, это делает тебя крутым?       — Ничего я не думаю.       — Тогда зачем цепляешься ко всем?       Драко и сам не до конца понимал. Знал, что его жутко раздражает один только вид Поттеровского лица, но почему...       — Понятия не имею, — вздохнул Малфой. — Просто... бесят они меня.       — Может, тебе не нравится, что превалирующая доля общественного внимания достаётся Гарри?       — Глупостей не говори, тебе не идёт... — не очень-то уверенно проворчал Малфой.       — Так или иначе, тебе не о чем беспокоиться.       Кайл снова провёл рукой по его волосам; он делал так каждый раз, когда настроение у приятеля было ниже некуда (а такое случалось довольно часто), зная, что мягкие поглаживания его успокаивают, и задумался.       Их дружба не имела ничего общего с тем, как Скайлер общался с Арчи.       Или всё же имела?       — Почему это мне не о чем беспокоиться?       — Ну... внимание всего нашего Дома достаётся тебе.       — Да ты даже обедать бегаешь за гриффиндорский стол, — уязвлённо выпалил Малфой, даже не заметив, как обличил истинную причину своего негодования.       — Не всегда. И мой лучший друг — ты, а не Гарри.       Драко порозовел, а Скайлер решил не становиться свидетелем его минутной слабости и сделал вид, что не заметил этого.       — На пасхальных каникулах нам надо будет выбрать дополнительные предметы на третий курс, — расслабленно заметил Малфой и закрыл глаза. — Уже знаешь, что хотел бы изучать?       — Сначала неплохо бы увидеть список предлагаемого.       — Древние руны, каббалистика, прорицания... — Драко загибал пальцы.       — Ты наизусть его выучил?       — Нет. Отец об этом писал, а я только пересказываю его слова.       — А ты бы что хотел?       — Не знаю пока. Папа шутил, что домой не пустит, если выберу магловедение.       Кайл улыбнулся.       — Не лучше ли знать, кого ненавидишь?       — Не лучше, — Малфой помрачнел. — Против воли отца я точно не пойду. Да и незачем — он явно лучше меня знает, как устроена жизнь.       Росс с этим тезисом был не согласен, но спорить не стал.

***

      — Это был Хагрид.       Вечером следующего дня Гарри поймал Кайла у входа в Большой зал и едва ли не со всей силы рванул на себя за рукав. Драко злобно проследил взглядом за удаляющимися мальчишками и, не оборачиваясь, устремился на ужин. Коридор опустел — все уже сидели за столами. Там, куда тащил его Поттер, ждали Гермиона и Рон.       — Что — Хагрид?       — Хагрид открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад.       Росс переводил взгляд с одного сосредоточенного лица на другое и ушам не верил.       — Напомню, на случай, если ты забыл: Хагрид — полувеликан, кровью Слизерина, при всём моём к нему уважении, там и не пахло.       — Мне это дневник показал.       — Дневник Реддла? — голос Скайлера дрогнул; Поттер мой поклясться, что ни разу ещё не слышал, чтобы его голос дрожал хоть когда-нибудь. — Показал тебе?       Гарри вытащил тетрадь пятидесятилетней давности из сумки и потряс ею в воздухе. Но не успел ничего сказать, как слизеринец вдруг выхватил дневник из его рук и отошёл на шаг назад. Рон словно только этого и ждал — тут же напрягся и приготовился отбирать вещицу силой, если потребуется.       — Так и знал, что это он! — выпалил Уизли.       — Верни дневник, — стараясь говорить спокойно, Поттер протянул в его сторону руку.       — Это очень опасная вещь, Гарри, — уверенно и с нажимом сказал Кайл, отстраняясь. — Серьёзно тебе говорю, не нужно держать это при себе. Мне даже находиться с этой вещью рядом жутко. Отнеси дневник профессору Дамблдору или кому-то ещё, не храни рядом с собой.       — Что на тебя нашло? — Гермиона теперь косилась на тетрадь с ещё большим подозрением.       — Пожалуйста, поверь мне, — тихо попросил Кайл, отходя от напирающих приятелей, и обращался только к Гарри. — Послушай меня очень внимательно: не верь ни слову, ни звуку из того, что показал тебе этот дневник. Он в себе столько тёмной магии содержит, что почти сочится ею. Это злой предмет — по-настоящему злой. Рядом с ним нельзя находиться.       — Ты просто боишься, что дневник расскажет нам про тебя! — горячился Рон. — Я тебе говорил, что это он — наследник Слизерина, Гарри, что это он открыл Тайную комнату! А теперь пытается украсть улику!       — Кайл, отдай его, — голос Гарри становился жёстче.       — Я не позволю тебе держать дневник рядом с собой, — в глазах Скайлера блеснула сталь. — Эта вещь не должна быть у тебя. Я отнесу его Дамблдору.       В какой момент всё превратилось в это?       Ещё минуту назад всё было хорошо. Только что они мило беседовали, и вдруг Поттер понял, что ситуация уже выходит из-под контроля. Он знал, что Кайл не стал бы вести себя безрассудно, что в его действиях наверняка есть уважительный мотив, но стоило только на мгновение допустить мысль, что Росс может быть тем самым преступником, и он уже готов обратить против него весь свой гнев?       Гарри уже хотел сказать что-нибудь успокаивающее — нервы всех присутствующих были явно на пределе, — но не успел.       Рон вдруг взмахнул палочкой. Он понимал, насколько велик риск заколдовать себя самого, но медлить больше было нельзя — коварный седоголовый собирался улизнуть с драгоценным дневником. К его великому счастью, заклинание впервые за последние несколько недель сработало в нужную сторону — Кайл, видимо, не ожидал, что на него нападут, и не успел защититься — его ударило в грудь, и имущество Реддла выпало из рук. Вот только силу удара Уизли контролировать не смог. Оглушительный хлопок переполошил, наверное, весь замок. Слизеринец прокатился по полу на спине и с размаху врезался головой в стену.       Перед глазами Росса засверкали искры. Острая боль пронзила шею и затылок, будто на него упал тяжеленный ящик с ножами. Коридор поплыл перед глазами, и Скайлер был абсолютно уверен в том, что отключится, но всё же зачем-то оставался в сознании.       Перед ним мельтешили чьи-то ноги, очень много, но чьи они были — он понять не смог. Чьи-то руки пытались поднять его, но тело словно разом лишилось костей и теперь висело во власти размытых человеческих фигур мокрой тряпкой. Кайл не чувствовал боли, хотя от такого удара наверняка остались памятные синяки, и не мог двигаться, только вращал слепо глазами в поисках какого-нибудь знакомого лица. Голоса неопределённой интонации звучали где-то очень далеко, говорили что-то быстро... или медленно, нельзя сказать точно.       Рон и сам испугался того, что сделал. Знай он, что произойдёт, может, и не решился бы нападать на Скайлера — но теперь уже ничего не поделать.       — Это случайно... — тихо шепнул Кайл, не уверенный в том, что его слышат. — Палочка... неисправна...       Потом была только темнота.       Очнулся он уже в Больничном крыле.       Сначала в глазах всё плыло. Сфокусировать взгляд на чём-то одном было трудно, всё кружилось и вертелось, как на слетевшем с катушек аттракционе, но после мучительно большого количества попыток ему удалось-таки рассмотреть потолок. Хотел было пошевелиться, но руки по-прежнему оставались недвижимы. Череп сжимал глазные яблоки, словно пытался их из себя выдавить. Судя по освещению, была глубокая ночь. Любая попытка повернуть голову оканчивалась такой омерзительной болью в шее, что Кайл быстро оставил желание осмотреться просто желанием, и мог видеть только то, что падало в поле зрения. Жуткая тошнота подступала и отступала, словно морской прибой, и шумело в ушах примерно так же. Судя по всему этому, у него было сотрясение мозга.       — Эй... — хотел было сказать он, но из глотки вырвался только хрип; со второй попытки, однако, получилось. — Эй... есть кто?       Совсем рядом зашевелился кто-то живой.       Драко приподнял голову с постели и вперился сонным взглядом в лицо Росса. Следы простыни краснели пятнами на его щеке и лбу — бедняга уснул и отлежал себе половину физиономии.       — Ты как? — увидев, что одноклассник пришёл в себя, тут же проснулся Малфой.       — Дерьмово... который час?       — Была полночь, когда я отключился, — Драко зевнул и выпрямился на стуле.       — А почему ты... не в спальне?       — Сказал Дамблдору и Снейпу, что, если они меня отсюда уведут, напишу письмо отцу.       — Закатил истерику? Маленький манипулятор, — Кайл был очень рад его видеть. — Где Рон... и остальные?       — МакГонагалл им такую взбучку устроила! — широко улыбнулся Малфой. — Закачаешься! Снейп обещал лично проводить Уизли на "Хогвартс-Экспресс" завтра утром.       — Позови кого-нибудь из старших, — Скайлер предпринял очередную попытку подняться, и череп взорвался болью.       — Я и так здесь, дорогой, — раздался приглушённый голос Мадам Помфри из темноты.       Женщина вышла из подсобки лазарета с бутылкой прозрачной жидкости и уже на ходу налила немного в стеклянный стакан.       — У вас перелом, мистер Росс.       — Судя по этой адской боли... второй или третий позвонок?       — И второй, и третий, — женщина протянула напиток Драко и достала из поясного кармана больничного халата трубочку. — Вам нельзя двигать головой. Выпейте это.       Вкус у зелья был отвратительный. Но терпимый.       — Скеле-гро? — морщась, догадался Кайл, после того как прикончил питьё.       — Да, — покивала понимающе Мадам Помфри. — Постарайтесь уснуть. Срастаться кости будут до утра, и это неприятный процесс. Мы зафиксировали места переломов, чтобы всё зажило правильно, но всё же постарайтесь не ворочаться.       — Я не могу пошевелиться, мэм. Ни руки, ни ноги не слушаются. Какой уж там "ворочаться".       Женщина помолчала.       — У вас была сломана шея, мистер Росс. Не смертельная травма, но...       — Спинной мозг? — чувствуя, как скручиваются от страха в один узел органы, спросил Кайл. — Он повреждён? Поэтому я не...       — Оставим этот разговор до утра. Вам нужно поспать.       — Как я усну с такой информацией? — Кайл дёрнулся и снова чуть не потерял сознание от простого, тихого щелчка где-то между ушами.       — Если будете двигаться, вам ничем не смогут помочь.       Скайлер слышал её, но не слушал. Возможно, впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно.       Интересное чувство. Очень необычное. Чувствуешь, как по коже бежит мороз, как дрожат лёгкие, кишечник и сердце, и как щиплет нос, будто наглотался воды.       — Спасибо, мэм. Могу я поговорить с профессором Дамблдором?       — Боюсь, сейчас директор уже спит, мистер Росс.       — А вы не могли бы попросить его при следующей встрече навестить меня? — Кайл прикрыл пульсирующие глаза.       — Разумеется. А сейчас, мистер Малфой, идите к себе.       — Никуда я не пойду, — Драко нахмурился и пригнулся ближе к больничной койке. — Не оставлять же мне...       — Именно, что оставлять, — медсестра с ним явно церемониться не планировала. — Ему нужен полноценный отдых, он должен поспать, так что не мешайте другу восстанавливаться.       — Но...       — Вы хотите, чтобы Скайлер быстро пришёл в себя, или нет?       — Иди поспи, — попросил Кайл. — Завтра придёшь, поболтаем. Я отсюда точно никуда не уйду до утра.       Аргумент в виде совы отцу тут уже бы не сработал — Мадам Помфри с козырей пошла, — так что пришлось Драко убраться восвояси, ворча себе что-то под нос.       Как и обещала Поппи, у Росса впереди была непростая ночь. Только когда начало светать, он смог совладать с паникой и страшными мыслями о безрадостном будущем инвалида, парализованного ниже шеи, и провалился в чёрное ничто. Снов он не видел.       Едва разлепив глаза, Кайл услышал приближающиеся шаги. Тихие, но всё же различимые — возможно, это они его и разбудили. В следующий миг из-за ширмы, которой отгородили пострадавшего ученика от толпы праздных и любопытных, вышел директор собственной персоной. Видимо, Мадам Помфри попросила-таки его прийти.       — Профессор Дамблдор, — поприветствовал было Кайл, но шея всё ещё болела.       — Как ты себя чувствуешь, Скайлер? — спросил участливо старик.       — Уже лучше, — решил не скрывать очевидного Кайл. — Я не мог пошевелиться, когда очнулся, и Мадам Помфри сказала, что при падении я сломал несколько шейных позвонков. Так что я запаниковал. Но сейчас вижу, что могу двигать пальцами рук и ног, значит, нервы не повреждены.       — Тебе нечего бояться, — волшебник улыбнулся. — Такие травмы лечатся магией.       — В таком случае, сэр, мне очень повезло. Что произошло?       — Как только профессор МакГонагалл нашла тебя, она тут же доставила тебя сюда на носилках. Силой вливать человеку без сознания зелье роста костей в рот было несколько...       — Диковато?       — Можно и так сказать, — Дамблдор улыбнулся. — Поэтому Поппи подождала, пока ты придёшь в себя.       — А Рон?       Директор улыбаться перестал.       — Мистер Уизли сказал, что ударил тебя так сильно при помощи магии, — сказал он, тщательно подбирая слова. — И выглядел очень виноватым.       — Это не его вина, сэр, — Кайл изобразил улыбку. — Палочка Рона неисправна.       — Ты злишься на него?       Странный вопрос для человека, который, вроде как, должен выяснять обстоятельства происшествия, опираясь на факты, а не эмоции участников. С другой стороны, это ж Дамблдор.       — Нет, — подумав, ответил Скайлер. — Не злюсь. Я понимаю, что это случайность.       — Рональд мне сообщил, что атаковал намеренно.       — Странно. Наверное, его просто мучает совесть, сэр.       — Наверное, — директор кивнул и снова улыбнулся. — Значит, мистер Уизли — просто жертва обстоятельств?       — Несомненно, сэр.       — В таком случае, давай-ка попросим Мадам Помфри тебя осмотреть. Что скажешь?       — С радостью.       Словно всё это время подслушивала их беседу, медсестра вынырнула из-за ширмы и принялась прощупывать шею и спину Кайла. Потом кивнула и уверенно заявила:       — Кости срослись хорошо и быстро, мистер Росс. Немного полежите здесь, чтобы прийти в себя, и к обеду можете быть свободны. Повезло вам, что такое крепкое здоровье.       — Не такое крепкое, как мой позвоночник, к сожалению, — улыбнулся ей Скайлер.       Он и кивнул бы ей с радостью, да только всё ещё было неприятно вращать головой.       Директор шутку оценил.       Буквально через час в лазарет пришли посетители, и Кайл не без удивления узнал в них пару своих приятелей.       — Как ты? — спросил Поттер, садясь на оставленный Малфоем у койки стул.       — Намного лучше, — Росс не мог сдержать радости. — Могу двигаться, правда, всё ещё кружится голова. Скорее всего, это сотрясение. Но у волшебников такого рода травмы сами собой проходят, поэтому не переживай. В любом случае, спасибо, что навестили. Хотя и зря. Мадам Помфри сказала, что уже к обеду буду свободен.       — Она сказала, что у тебя шея от удара об стену сломалась.       Гермиона была настолько взволнованна, что даже слова не сказала в защиту Рона. Которого, кстати, с ними не было.       — Расслабься, Грейнджер, — усмехнулся Кайл. — Всё нормально.       — Я просто хотела сказать, что... знаешь, он сам не ожидал, что так получится. И уж точно не хотел тебе навредить.       — А вот в этом я сомневаюсь, — Скайлер вдруг помрачнел. — Вы отдали дневник Реддла директору?       — Нет, — Гарри покачал головой. — Придётся объяснять ему всё с самого начала, а это...       — Вам именно так и надо поступить. Или ты не слышал, что я сказал? Это тёмный артефакт, Мерлинова борода, а ты так просто спишь с ним в одной комнате, да ещё повсюду с собой таскаешь!       — Нам надо разобраться, кто открывал Тайную комнату пятьдесят лет назад, а Реддл — единственный свидетель в нашем арсенале.       — Ты вообще меня слушал? — злобно и бессильно вздохнул Кайл. — Нельзя верить. Ни единому слову. Которое тебе скажет. Этот. Дневник. Если он обвиняет Хагрида — значит, Хагрид точно невиновен.       — С чего ты вообще взял, что с дневником что-то не так?       — Потому что я это чувствую, — Скайлер приподнял руку и махнул ей как-то неопределённо. — Прислушайся к нему, и сам всё поймёшь. Из этой дряни разве что только не течёт мазут, он буквально пропитан грязью.       — Хагрида исключили из школы, хотя мы не знаем, за что именно, — Гермиона подошла ближе, не до конца понимая, о чём говорит слизеринец. — И это случилось полвека назад. Как раз тогда, когда происходили эти... события.       — Ну так спросите у него самого! — беспомощно взвыл Росс. — Поговорите с ним, выясните, почему его лишили палочки, у вас же есть рот и язык! Почему до такого банального действия никто не додумался? Или вам вместо меня ударом об стену мозги отшибло?       Гарри кивнул, признавая правоту товарища.       Но поговорить ребята с лесничим решились много, много позднее.