Жертва, Паук и Герой

      Мгновение — и металлический барьер позади, они на платформе 9 и 3/4, а вон и "Хогвартс-Экспресс". Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников.       Вскоре подоспели и остальные. Вместе прошли мимо забитых купе, нашли наконец Кайла в компании какого-то ещё спящего человека, внесли чемоданы и, поставив Хедвига с Живоглотом на багажную полку, вышли проститься с мистером и миссис Уизли. Росс махнул им из окна.       Стоило поезду тронуться, Гарри рассказал им о том, что слышал — о Сириусе Блэке, сбежавшем из Азкабана, чтобы его убить, и о просьбе Артура Уизли не искать преступника ни в коем случае. Ребята отреагировали явно хуже, чем в своё время Поттер — даже Кайл молча хмурился. Засвистевший вредноскоп в кармане мальчика тоже настроения не улучшал.       — Его должны поймать, — голос Гермионы был твёрд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.       — Он уже убил двенадцать не-магов однажды одним заклинанием, — Поттер повернулся к ней. — Ему ничто не помешает сделать это ещё раз.       — Гарри прав, маглы — так себе аргумент. Их бы кто защитил, — Кайл скрестил на груди руки. — Что они смогут сделать против вооружённого мага? Пискнуть только от ужаса, разве что, перед смертью.       — Но они сообщат, как только увидят его, и наши тут же схватят Блэка, — мысль о том, что добропорядочные граждане непременно позвонят по объявленному номеру, а доблестные колдуны тут же трансгрессируют на место происшествия и зачаруют убийцу, придавала Рону мужества. — И всё-таки я бы на твоём месте пока не ходил в Хогсмид.       — А я туда и не пойду. Дурсли не подписали моё разрешение. Вся эта история с тётушкой Мардж... было как-то не до бумаг.       В час дня пухлая волшебница покатила тележку с едой.       — Как по-вашему, надо его разбудить? — Рон с сомнением кивнул на профессора. — Ему не помешало бы поесть.       — "Не щекочи спящего дракона", — невесело покачал головой Росс. — Проголодается — сам сходит и купит. Хотя...       Слизеринец купил у колдуньи тыквенный пирожок и положил на кресло рядом с новым преподавателем. И мешать выспаться не стал, и потенциально накормил.       — Пирожки же все любят, да? — встрепенулся вдруг Скайлер, когда тележка со сладостями уже пять минут как укатилась в соседний вагон. — Чёрт, надо было спросить, что берут чаще всего.       — Расслабься, Кайл, — Гермиона улыбнулась. — Даже если ты не угадал с его любимым десертом, думаю, забота будет ему по душе.       Следом за тележкой по вагону прошёлся Драко с Крэббом и Гойлом за компанию. Увидев сквозь стекло в двери своего сокурсника, Драко открыл дверь, бегло осмотрел остальных присутствующих и кивком головы поприветствовал Росса.       — А это ещё кто? — его взгляд остановился на спящем Люпине.       — Новый преподаватель защиты от тёмных искусств, — ровным тоном ответил Гарри.       — Можем поговорить? — Малфой пропустил мимо ушей ответ Поттера и обращался только к Кайлу. — Это важно.       Стоило Скайлеру закрыть за собой дверь купе, Гойл с Крэббом отошли чуть-чуть в сторону, идеально открыв для оставшихся внутри гриффиндорцев обзор. Драко решил не шифроваться и, облокотившись спиной о стену лицом к купе, скрестил на груди руки и нахмурился. Кайл ровно стоял к ним затылком, сунув руки в карманы мантии. Нельзя было разобрать, что говорит Малфой — сквозь закрытые двери не прорывалось ни звука, — но, судя по его выражению лица, обсуждали мальчики нечто неприятное.       — Отец сказал, что тебя видели в Лютном переулке, — понизив голос, начал Драко. — Один торговец сообщил, что некто, одетый как магл, пришёл в его лавку и представился другом нашей семьи. Из отличительных примет — ожог на правом глазу. Ты серьёзно угрожал, что мой отец устроит разнос, если тебя попытаются обмануть или атаковать?       — У Боргина язык без костей, — равнодушно заключил Росс. — Но это и без того было понятно. И нет — не угрожал. Я упомянул твою фамилию, чтобы меня на месте не убили, но во всём остальном решал вопросы самостоятельно.       — То есть, ты не отрицаешь, что ходил там?       — Зачем отрицать очевид...       — Ты рехнулся?!       Драко искренне старался держать себя в руках. Но с самоконтролем у него никогда не было особой дружбы. Вот и сейчас — вскрикнул на полвагона, взмахнув руками и перекосившись от изумления и ужаса... и немного — от гнева.       — Кажется, они там ссорятся, — наблюдая за ними сквозь стекло, заключила Гермиона.       — Ты совсем больной — ходить по Лютному переулку в одиночестве, без защиты? — вновь понизив голос до злобного шёпота, продолжал возмущаться Малфой. — Да ещё и упоминать фамилию моей семьи везде, где можно и нельзя!       — Не делай вид, будто твой отец никакого отношения к этим людям не имеет, — раздражённо дёрнул головой Росс. — Что такого в том, что я сказал этому Боргину правду? Или я тебе не лучший друг?       — Разумеется — разумеется лучший друг, — но это не значит, что можно просто так вламываться туда и интересоваться... всяким!       — Я ничего особенного не спрашивал, никаких ядов или тёмных артефактов не продавал и не приобретал, никаких законов не нарушал. С чего вдруг такая реакция?       Драко, и без того обычно бледный, на протяжении всего диалога белел ещё сильнее. Да как до этого придурка не дойдёт, что шляться среди всех этих отбросов в одиночку очень опасно, что с ним там могли сделать всё что угодно (чего стоит одна только ведьма, по слухам отлавливающая и отваривающая детей себе на обед!), что так бездумно рисковать здоровьем, не имея законной возможности банально себя защитить — безрассудно, неразумно, противоречит здравому смыслу... и ещё множество других синонимов слову "тупо"? Тяжело вздохнув и закрыв ладонью глаза, Малфой нашёл в себе силы только выдавить раздражённо:       — Ты иногда такой идиот.       Потрясающе, — тут же сам себе отвесил ментальную оплеуху Драко. — Молодец, герой дня. Хотел как лучше, а в итоге оскорбил. Сам ничуть не лучше — и кто только меня за язык тянул такое сказать?       Кайл смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Словно просто пропустил его последнюю реплику мимо ушей. Хотел было сначала что-то ответить, но вместо этого вдруг схватил Драко за грудки и силой втащил в купе.       В этот же момент поезд, всё это время медленно тормозивший, резко дёрнулся и остановился — мальчики штабелями рухнули на одно из сидений, и Малфой больно ткнулся Скайлеру носом в лоб при падении.       — Что за...       — В чём дело? — возмущённо пялясь на слизеринцев, фыркнул Рон, словно это не торможение нарушило их равновесие, а сами ребята просто решили внезапно прилечь.       — Почему мы остановились? — резко поднявшись с приятеля, слишком возмущённо вспыхнул Малфой. — И зачем ты меня сюда втянул?       — Что-то не так, — настороженно вертя головой, словно в попытке уловить источник очень тихого звука, медленно проговорил Росс; казалось, он даже не заметил, как на него свалился пятидесятикилограммовый сокурсник. — Веди себя тихо.       — Нам ещё далеко ехать, — заметила Гермиона, выглядывая в окно. — Что-то случилось с локомотивом?       Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.       — Драко, встань с моей ноги, — раздался раздражённый голос Кайла.       — Может, авария? — Гарри увидел на фоне окна смутный силуэт Рона, протиравшего запотевшее стекло.       В купе один за другим вошли Невилл и Джинни, никто ничего не мог понять. Они тараторили о возможной причине внеплановой остановки, пытались разобраться, кто куда должен сесть, чтобы всем хватило места, и нервничали. Проснувшийся профессор Люпин хрипло велел детям замолкнуть, зажёг на ладони подрагивающий огонёк и шагнул уже было к двери, но тут она распахнулась сама.       Пламя в руках мужчины осветило упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, как перья Бертрама, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника.       Присутствующих обдало стужей. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце.       Несколько секунд профессор и это страшное существо словно оценивали друг друга. Потом Люпин вытащил палочку.       — Никто из нас не прячет Сириуса Блэка под мантией, — твёрдым, но слегка сиплым ото сна голосом заявил он, наставляя на существо оружие. — Уходи.       Тварь, однако, и не думала никуда деваться. Она не то вздохнула, не то зашипела, и чуть подалась вперёд, явно не желая присутствующим ничего хорошего. Люпин пробормотал что-то невнятное, и волна серебристого света ударила в грудь существа — незваного гостя как не бывало.       Через мгновение зажгли свет. И только тогда ребята обнаружили, что Гарри упал в обморок и скатился с сидения.       — Без паники, — велел строго мужчина и похлопал мальчика по лицу.       Поезд тронулся, и Гарри разомкнул глаза.       Бледные и напуганные, третьекурсники рассредоточились по купе, вжимаясь спинами в стены. Драко, зажмурившись, при этом инстинктивно жался к крепко сжавшему зубы Кайлу, а Гермиона, в панике открывшая рот, — к белому как полотно Рону. Невилл с Джинни сидели, схватившись друг за друга, и таращили на него глаза, не в силах проронить ни слова.       Один только Люпин был спокоен. Он разломил плитку шоколада, которую достал из кармана своего пальто, и вручил каждому по кусочку. Гарри достался самый крупный ломтик.       — Съешь, станет полегче.       — Вы не знаете, кто это был?       — Дементор. Один из дементоров Азкабана.       Драко уже открыл глаза и теперь, тщательно стараясь не привлекать внимание к своим порозовевшим ушам, пытался отстраниться от своего непреднамеренного защитника. В этот момент к Россу вернулся дар речи. И он не преминул этим даром воспользоваться.       — Что, во имя Мерлиновой бороды, забыл дементор Азкабана в школьном поезде? — не выпуская Малфоя из рук и буквально мёртвой хваткой сжимая его плечо, воскликнул Кайл, и Люпин не сразу понял, с ужасом его спрашивают или с восторгом. — Почему он оказался так далеко от тюрьмы?       Люпин предпочёл не отвечать. Вместо этого он вышел, объяснившись тем, что необходимо переговорить с машинистом, и оставил детей грызть шоколад одних.       — Ты точно в порядке? — Гермиона тревожно смотрела на друга.       — Я так и не понял, что произошло, — поднимаясь, ответил Гарри.       — Ты сознание потерял, — поспешил объяснить Кайл.       — Пусти меня, — слабо шепнул ему Драко, и Росс, словно очнувшись, неловко разжал пальцы на его мантии.       — Ужас какой! — пропищал Невилл не своим голосом.       — Мне показалось, он явился с того света, — Рона передёрнуло. — Такой страх, будто никакой радости никогда в жизни больше не будет.       Словом, до конца поездки настроение у ребят было... специфическим. Тыквенный пирожок так и остался нетронутым и всеми забытым, когда сходили с поезда.       Объявление директора о том, что в этом году на неопределённый срок вокруг школы поселятся эти жуткие существа в плащах, лучше не сделало. Преподавательский состав, да и сам Дамблдор, были от такого соседства явно не в восторге — даже Снейп, по мнению Гарри с тёмными искусствами общавшийся на "ты", недовольно хмурился. Назначение Люпина было встречено профессором зельеварения также без особого энтузиазма — судя по всему, они были знакомы со школы или встречались где-то ещё. Как иначе объяснить неприязнь, с которой Северус глядел на нового учителя? Хагрида с назначением пламенно поздравляли все студенты факультета Гриффиндор — остальные ограничились обычными аплодисментами, но тоже улыбались.       Словом, день окончился на довольно позитивной ноте, хотя начался весьма и весьма неприятно.

***

      — Что с тобой, Гарри?       На следующее утро Поттер явился на завтрак чернее тучи. Полночи возвращался к этим неприятным воспоминаниям из поезда и никак не мог согреться. Один только образ стража волшебной тюрьмы вызывал в нём холодную дрожь. К счастью, беглого взгляда хватило, чтобы понять: не только он всё ещё находится под впечатлением от вчерашнего рандеву с чудовищем. Джинни и Невилл, Рон, Гермиона, даже Драко — все вели себя несколько тише обычного. Один только Кайл, завидев Гарри ещё на входе, вместе с тарелкой овсянки уже пересекал Большой зал со скоростью крейсера и улыбкой Гилдероя Локхарта — широкой, радостной и немного самодовольной.       На лавку они сели одновременно.       — Из-за вчерашнего беспокоится, — выдвинул догадку Росс, когда Джордж Уизли справился у Гарри о его моральном самочувствии.       — Вчера всем несладко пришлось, — спокойно сказал один из близнецов. — Честно говоря, я и сам испугался этих красавцев.       — Я чуть в штаны не наложил, — невозмутимо и легко признался Скайлер, и Поттер не смог сдержать язвительной мысли: уж кто-кто, а Росс если и навалит когда-нибудь в штаны, то точно последним из всех. — Так что не переживай так сильно.       — Но ведь никто в обморок не упал, — тихо проговорил Гарри.       — Выкинь из головы, — ободрил Джордж. — Отцу однажды пришлось поехать в Азкабан, помнишь, Фред? Он говорит, что страшнее места на земле нет. Несколько дней не мог опомниться.       — Могу представить, — уплетая кашу с какой-то неестественной скоростью, покивал Кайл. — Если эти парни там вместо стражей, страшно подумать, в каком состоянии находятся заключённые.       — Большинство узников по-настоящему сходит с ума, — кивнул Фред.       Но Поттеру от этого не сильно полегчало. Позор — он и в Африке позор.       Особенно на глазах у Росса и Малфоя.       Скайлер, протараторив что-то про трансфигурацию, быстро скрылся из виду и появился только на обеде. Съев две порции супа, он подлетел к гриффиндорцам, и тогда ребята поняли, наконец, чего он такой активный весь день носится.       — Первый урок Хагрида! — восторженно протянул он, торопя друзей к выходу из замка. — Уже представляю, какие жуткие жути нас ждут на его занятиях!       — Ты так воодушевлён, — раздалось позади недовольно. — Спорим, ничего полезного он нам не скажет.       Драко догнал их и без всякого удовольствия присоединился к беседе.       — Два галлеона, — тут же согласился Росс и протянул ему руку. — Гарри, разбей.       — Этот громила двух слов-то связать не может, — уже не так уверенно продолжал настаивать на своём Малфой, когда Поттер выполнил просьбу. — Что уж говорить про его навыки преподавателя.       — Вот и посмотрим, кто был прав.       Ребята шли по тропинке к хижине лесничего и обсуждали первую половину дня. В разговоре участвовали преимущественно Кайл и Гарри — Драко молча шёл слева от первого, а Рон с Гермионой — справа от второго.       — Это был самый странный урок в моей жизни, — хмурясь, вещал Скайлер. — После трансфигурации мы поднялись в Северную башню, в кабинет профессора Трелони. Она чего только не наговорила про меня.       — Про меня тоже, — оживился Поттер.       — А что она про тебя сказала?       — Что у меня в чашке с чаинками Грим.       — А у меня за спиной сумрак и тьма, — улыбнулся Кайл. — Наивная женщина полагает, что я этого без неё не знал.       — Только "сумрак и тьма"? — львёнок усмехнулся. — Тогда я выиграл: у меня предзнаменование смерти.       — Не стоит с этим шутить, — впервые за время диалога заговорил Рон. — Грим — это серьёзные вещи.       — Эй-эй, не только "сумрак", — явно веселился Росс, проигнорировав рыжего. — Она много про меня нагадала! И что язык мой "с холодными и ядовитыми дружбу ведёт", и что "враг у меня есть, которого я в друга обратить могу, а могу и от руки его пасть", и что...       — Ладно-ладно, — Гарри совсем развеселился. — Ты победил.       — "С холодными и ядовитыми твой язык дружбу ведёт с незапамятных времён", — зло и точно копируя интонацию профессора Трелони, активизировался Драко. — Только глухой и тупой не слышал, что Скай знает парселтанг и что он — потомок Салазара Слизерина.       — А я о чём! — рассмеялся Кайл. — Глупости это всё. Пересказ очевидного.       — Прорицание — довольно путаный предмет, нет в нём ясности, — даже Гермиона позволила себе улыбнуться: — Сплошное гадание.       Рон был с ними категорически не согласен. Но спорить с четырьмя людьми, двое из которых могли забросать его аргументами до самой макушки, не стал.       Хагрид ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовьей шубе, и весь вид его выражал нетерпение: ведь это был первый в его жизни урок. Согнав учеников в одно большое стадо, он повёл группу вдоль опушки и вскоре велел остановиться возле огромного пустого загона.       — А теперь первым делом откройте книжки...       Но никто понятия не имел, как справиться со злобными учебниками, и лесничий грустно продемонстрировал механизм взаимодействия на экземпляре Гермионы. Скайлер буквально физически ощущал напряжение, исходившее от Малфоя — парень всеми силами воздерживался от язвительных комментариев. Пожалуй, только присутствие Кайла и помогало ему держать рот на замке. Хагрид удалился и уже через несколько минут пригнал на всеобщее обозрение дюжину странных существ самых разных мастей, на каждом животном — ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах полувеликана, который рысью следует за ними.       — Гиппогрифы! — представил зверей лесничий, привязав их к частоколу. — Можете подойти ближе, если хотите.       Ученики опасливо жались в стороне от забора. Пришлось Гарри брать инициативу в свои руки — уж очень он не хотел, чтобы сорвался урок Хагрида. Поклон, аплодисменты, прикосновение к клюву, аплодисменты, полёт над загоном, аплодисменты. Вскоре все присутствующие хотели познакомиться с этими удивительными созданиями поближе.       И тогда-то Драко и допустил главную ошибку. Поклонившись Клювокрылу, на котором до этого демонстрировал чудеса акробатики Поттер, Малфой провёл пару раз рукой по его клюву и медленно заговорил.       Он потом и сам не мог сказать, почему повёл себя так безрассудно: перед глазами просто стоял образ сидящего на спине у существа Гарри — и профиль Росса, широко и облегчённо улыбавшегося наезднику, и голова сама собой отключилась. Идиотское решение унизить зверя было принято каким-то очень слаборазвитым отделом мозга — вот, что Драко понимал однозначно. Но ему до дрожи хотелось обесценить этот якобы геройский полёт Поттера, показать всем, что и он, Драко Малфой, не боится опасного создания и готов подчинить его своей воле — что, разумеется, сделать было бы гораздо труднее, чем просто на нём посидеть.       — Держу пари, — обращался он к гиппогрифу, содрогаясь от противоречивых чувств. — Ты ничуть не опасен. Просто глупый...       Краем глаза он заметил, как стоявший возле него Скайлер медленно поворачивает голову в его сторону. Во взгляде появляется нечто странное, что отдалённо можно было бы назвать страхом.       — ...огромный...       Слова бьют, как молот о железную наковальню, звенят в голове и отражаются в огромных оранжевых глазах гиппогрифа. Лицо Кайла теряет налёт ужаса и обретает бессмысленное выражение, только глаза неотрывно наблюдают за тем, как сам себе роет могилу Малфой.       — ...уродливый...       Плечи Росса напрягаются, и он, кажется, начинает падать. Неужели он свалится в обморок? Но отчего? Может, рядом есть дементоры, и он тоже попал под их влияние, как этот тупой-очкарик-Поттер?              — ...зверь.       В какую-то долю секунды сверкнули стальные когти, и Малфой упал на землю, стукнувшись затылком — мягкая трава заглушила удар, но перед глазами всё равно заискрились цветные пятна. Звуки исчезли, словно кто-то наложил заклятие Силенцио, и только совсем-совсем тихо где-то над головой кричало чудовище. Что-то тяжёлое придавило его — кажется, лапа гиппогрифа, — и слизеринец от осознания вероятной смерти вскрикнул тихонько, боясь, что резкий звук вынудить создание сжать когтистую лапу и пронзить его насквозь гигантскими когтями.       Хагрид бросился к Клювокрылу, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук нанести обидчику ещё удар, оглушительно вопя и топотом копыт сотрясая землю.       Странно, но Драко совсем не чувствует боли — Кайл рассказывал, что в стрессовых ситуациях в кровь выбрасывается какая-то штука... кажется, гормон называется, и это притупляет боль, не даёт телу умереть от шока. Но лесничий уже отогнал зверя, а что-то тяжёлое продолжает покоиться без движения на его груди.       Или не совсем без движения?       Что происходит?       Ощущение, словно на него сверху швырнули мешок с флобберчервями — нечто едва заметно подрагивало и сотрясалось, грело живот и грудную клетку. Над ним навис громадный тёмный силуэт — без сомнения, Хагрид, — и поднял тяжесть на руки. Стало легче дышать. Потом кто-то — разумеется, Крэбб и Гойл, кто же ещё, — помог Драко подняться на ноги. В вертикальном положении он медленно приходил в себя, держась за ноющий затылок, и словно искал подслеповатым взглядом кого-то в толпе обступивших его учеников.       Наконец, мир постепенно зазвучал и прояснился. Отмахиваясь от тянувшихся к нему рук слизеринцев, Малфой осмотрел себя на наличие повреждений.       На рубашке Драко алели пятна крови, мокрая ткань прилипала к груди, трава блестела, словно россыпь рубинов, а земля вокруг была влажной, но из пореза на его предплечье, пусть и довольно глубокого, явно не могло натечь столько.       Потрясённые ученики медленно возвращались в замок. Студенты дома Слизерина ругали Хагрида.       — Надо его немедленно выгнать! — кричала Пэнси Паркинсон, заливаясь слезами.       — Это Малфой виноват, что всё так вышло! — вступился за лесничего Дин Томас.       Драко был настолько ошарашен событиями последних десяти минут, что ни звука не издал в собственную защиту.       Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл.       — Пойду узнаю, как он там, — сказала Пэнси и побежала вверх по мраморной лестнице.       — Я с тобой, — хрипло не то от испуга, не то от давления вины на плечи, кинул Малфой и пошагал следом.       Остальные, разбившись на группы, вернулись в свои Общие гостиные. В коридоре осталась стоять только неразлучная троица.       — Как вы думаете, с ним всё будет в порядке? — Гермиона была очень встревожена.       — Наверное, стоит сходить, проверить, — неловко предложил Рон; ему всё ещё было совестно, что в прошлом году, после той глупой ссоры, он так и не нашёл в себе силы навестить Кайла в лазарете.       Спорить не стали и двинулись в Больничное крыло.       В большом просторном помещении, где пахло лекарственными зельями, была занята только одна койка. Мадам Помфри отгородила её ширмой. Подойдя ближе, гриффиндорцы заметили на стуле неподалёку Драко — он смотрел куда-то в пустоту, пришибленный, и даже не обращал внимание, что из раны на руке на пол капает кровь. А на больничной кровати спиной вверх лежал Кайл.       Медсестра обтирала края раны влажными ватными шариками, скрупулёзно прокапывала глубокие разрезы вдоль всего позвоночника, из загнутых краёв которых виднелись волокна мышц, настойкой бадьяна и тихо бормотала себе что-то под нос. А Росс, растерявший и радость, и привычный слегка самодовольный вид, тихо лежал на животе, закрыв глаза, и словно весь ужался, как неправильно постиранный свитер. Кровь, стекавшая ранее по его бокам, уже почти остановилась — но до того, как Мадам Помфри что-либо предприняла, успела пропитать простыню под мальчиком и уже побагровела. Хотя легче было сказать, где крови не было — Хагрид со всех ног бежал к школе, но и на поясницу натечь успело предостаточно. Бледные руки лежали вдоль тела, конвульсивно напрягаясь от боли, но мальчик всеми силами старался сохранять неподвижность.       — Как это произошло? — спросила Мадам Помфри, и звук её голоса пронзил абсолютную тишину лазарета, вынудив застывших от этого зрелища гриффиндорцев вздрогнуть как один.       — Он... я... там... — Хагрид не мог подобрать слов; наблюдая за манипуляциями медсестры, он замер подобно остальным, но теперь очнулся и, сдерживая дрожь в голосе, пытался сложить слова в предложения. — Гиппогриф...       — Мистер Росс проявил неуважение к гиппогрифу? — недоверчиво подняла взгляд женщина.       — Нет, это Малфой, — выдавил полувеликан.       — И этот глупец кинулся защищать товарища, — закончила Мадам Помфри, прикрыв крышкой с пипеткой бутылочку с лекарством. — Благородно и совершенно безрассудно.       — Он такой, — тихо подал голос Драко.       — Помолчали бы, Малфой, — сухо отрезала женщина. — Вам, молодой человек, пора задуматься не только о том, что вы делаете, но и о последствиях каждого вашего решения, — строго сверкая глазами, повернулась к нему медсестра и указала на Кайла. — Теперь, когда ваш сокурсник ранен, вы начнёте думать головой? Или даже это не способно вас вразумить?       — Способно, мэм, — едва слышно выдавил Драко.       Гарри впервые видел его таким... опустошённым.       — Дайте сюда, — велела женщина и взяла его за раненую руку.       Нескольких капель хватило, чтобы рана стала затягиваться.       — Вашему другу не так сильно повезло, Малфой, — всё ещё дрожа от злости, жёстко добавила медсестра. — Ему придётся задержаться здесь. А вы? — она повернулась к онемевшим львятам. — Пришли навестить?       — Д-да, мэм, — неловко ответил Рон.       — С ним же всё будет хорошо? — взволнованно спросила Гермиона: когда на Россе была одежда, ран она почти не видела и надеялась, что там ничего серьёзного; теперь же сильно в этом сомневалась.       — Несмотря на то, что выглядит всё это жутко, повреждения не критичные, — уже спокойнее ответила Мадам Помфри. — А теперь идите, все вы — мальчику нужен отдых.       Покинули Больничное крыло они все вместе, и прежде, чем Гарри открыл рот, чтобы высказать всё этому придурку в лицо, Драко поднял руку.       — Ничего не говори, Поттер. Я сам всё знаю.       — Ты идиот, — злобно покачал головой Уизли. — Просто полнейший идиот.       — Хагрид же сказал вести себя с гиппогрифом уважительно! — Гермиона под впечатлением от увиденного даже не пыталась себя сдерживать. — А если бы Клювокрыл убил тебя или Кайла?       — Да пусть бы и убил! — фыркнул Рон. — Малфоя не жалко! А Кайл тоже молодец — полез его защищать. Кто его просил?       — Рон...       — Что — Рон?       — Ты сам хорош, — скривился Драко. — Напал на него с неисправной палочкой год назад.       — Заткнись! — крикнул пунцовый от возмущения Уизли. — Думаешь, я не жалею о том, что тогда произошло?!       — Думаешь, я не жалею?       Третьекурсники замолчали. Нервы их были на пределе.       — Он слишком часто попадает в Больничное крыло по чужой вине, — сказал вдруг Гарри.       — Он слишком часто вообще туда попадает, — проворчала Гермиона.

***

      — Зачем ты это сделал?       Темнело. Драко весь день пробродил по школе, не зная, куда приткнуться. Паркинсон всё спрашивала, не болит ли рука, и периодически его подмывало жалобно простонать: "очень", но потом перед глазами вставал больничный матрас, красный от крови, и мальчик прикусывал язык. Остальные ребята с факультета тоже спрашивали, как себя чувствует Малфой и как там Росс, но говорить ни с кем не хотелось.       После ужина ноги сами привели его в лазарет.       Кайл спал — по крайней мере, никак не отреагировал на появление приятеля. Драко придвинул к нему стул, сел и долго молча смотрел за тем, как медленно поднимается и опускается от мерного дыхания разодранная спина друга.       Он не знал, что сказать и как вести себя дальше.       Глупо. Просто чертовски глупо.       Почему он такой придурок?       — Чтобы не нарезали тебя как колбасу, — недовольно проворчал сонный голос.       Драко встрепенулся. Он думал, что задаёт этот вопрос в пустоту, но его, оказывается, услышали.       — Ты... закрыл меня собой.       — Поверь, — кряхтя, приподнял голову Росс. — Я не планировал лезть под удар.       — Тогда...       — Господи, я просто хотел тебя оттолкнуть, вот и всё, — раздражённо сказал Скайлер. — Я не рассчитал, что ты так близко стоишь к Клювокрылу и что наше столкновение замедлит меня. Думал, что проскочу под когтями, а дальше Хагрид как-нибудь нас выручит.       Малфой молчал.       — Когда я услышал, как ты разговариваешь с Клювокрылом, — хмурясь, глядел него из-под опухших век Кайл. — Я понял, что, если ничего не сделаю, тебе пиздец. Что мне ещё оставалось?       Драко не мог выдавить ни звука.       — Хотя, конечно, надо было просто отбросить тебя в сторону каким-нибудь Флиппендо или вроде того, — продолжал рассуждать вслух, снова уложив голову щекой на подушку, мальчик. — Или атаковать гиппогрифа на крайний случай... хотя нет, он тогда бы точно меня убил вместо тебя. Сглупил, признаюсь — просто ничего адекватного в голову не пришло.       — Мне так жаль...       В глубине души Малфой надеялся, что Скай просто простит его, как делал обычно, и ничего больше не изменится, всё вернётся на круги своя, вновь станет как раньше.       Скайлер молчал недолго.       — О, ещё бы тебе не было жаль.       Голос его сочился ядом.       — Знаешь, Драко, — тихо рычал он сквозь сжатые зубы. — То, что сегодня произошло — это крайняя точка. Ясно тебе? Крайняя. Ты столько раз ввязывался во всякое дерьмо, и я столько раз закрывал на это глаза, что ты, видимо, просто не научился себя контролировать — или, я не знаю, думать головой, думать о последствиях, думать о ком-то помимо себя. Чёрт знает, чему именно ты не научился.       Каждое слово, каждый звук — точно в цель. Прямиком в нарыв на его душе.       — Я прикрою тебя, если ты совершишь глупость, — продолжал Кайл. — Я же твой друг. Но отныне каждое такое идиотское решение будет нести последствия для нашей дружбы. Ты поступил как имбецил, как больной на голову дебил, не способный продумывать свои действия даже на один шаг вперёд. Твоя безответственность вышла боком не только для меня, но и для тебя, и для Хагрида...       — Я не буду говорить отцу об этом.       — Разумеется, не будешь. Если ты посмеешь нажаловаться мистеру Малфою на Хагрида, я с тобой в жизни больше не заговорю, ты понял меня?       О, Драко понимал. За два прошлых года он уже успел убедиться, что Росс слов на ветер не бросает. И за сегодняшний день успел прочувствовать в полной мере не только свою неправоту, но и острую вину, которой ранее никогда не испытывал.       — Понял меня, нет?       — Понял.       — Замечательно. А что касается моей спины... — он помолчал. — Мне больно. Не так больно, как было сначала, но всё же очень. И я хочу, чтобы ты знал об этом. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня и запомнил всю эту хрень на всю оставшуюся жизнь, твою мать.       Он поднял голову и пронзительно посмотрел Малфою в глаза.       — Мне очень больно, — в его взгляде читалось разочарование; впервые за всё их время общения Росс смотрел на него так, и это мучало сильнее Круциатуса. — Мне больно, Драко. И будет больно ещё как минимум несколько дней. Я хочу, чтобы ты навсегда это запомнил. Чтобы до тебя дошло. Мне очень. Очень больно.       Скайлер закрыл глаза и медленно отвернул голову в другую сторону. У Малфоя вдруг возникло мерзкое ощущение, будто говорил сейчас Кайл далеко не только о своём физическом состоянии.       — Я надеюсь, ты хорошо это запомнишь, — глухо сказал Росс. — Запомнишь и... если ты правда считаешь меня своим другом, Драко, если тебе правда важно общение со мной... я надеюсь, что ты больше никогда меня не подставишь.       Кайл знал: никто не просил его защищать Драко от взбешённого существа. Никто не просил его бросаться под удар. Но понимал также и то, что поступил правильно.       В то время как сам Драко совершил ошибку, которую впервые полностью признал.

***

      Несколько дней Скайлер на уроках не появлялся. А утром в четверг вдруг вошёл в Большой зал на завтрак и как ни в чём не бывало сел за слизеринский стол, с улыбкой начал разговор с Малфоем и жадно набросился на еду. Через рубашку проступал тугой бинтовой бондаж, обтянутый вокруг всей спины, и сокурсники справлялись о его самочувствии, но быстро убедились: на этом парне всё заживает как на собаке.       На совместном с Гриффиндором уроке зельеварения он как всегда работал сосредоточенно, и Гарри не решился отвлечь его от Уменьшающего зелья. А вот Драко отвлекать его не боялся — понимал, что новость срочная.       — Сразу говорю: это был не я, — вот первое, что он сказал Россу, кое-как справляясь с нарезкой гусениц.       — Не ты — что?       Гарри с Роном тут же прислушались — благо их котлы стояли рядом.       — Кто-то из преподавателей написал моему отцу письмо, — сражаясь с ножом (и явно проигрывая), в полголоса рассказывал Малфой. — О том, что произошло на уроке ухода за маги...       — Ври больше, — прорычал Рон, крепко (и немного угрожающе) сжав нож. — Ты ему и нажаловался, жалкий...       — Остынь, — спокойно велел Кайл и, словно опомнившись, добавил мягче: — Пожалуйста. А ты, — он ласково забрал из раненой руки Драко инструмент для нарезки. — Отойди.       И быстро накромсал волосатых гусениц. Процесс ему напоминал нарезку зелёного лука, так что проблем со скоростью не возникало.       — Это был не я, Уизли, — прошипел слизеринец. — Скорее всего, обо всём сообщил Дамблдор.       — Моим родителям тоже, — с улыбкой кивнул Кайл. — Вчера Бертрам принёс от них письмо. Столько угроз я давно уже не видел: и что из школы заберут, и что директора засудят, и что Хагрида с тобой, Драко, на пару на лоскутки порвут... в общем, песня. Еле-еле убедил их в том, что это был несчастный случай. Мачеха у меня с характером, — пояснил он, видя выражение лица Малфоя-младшего.       — Как бы то ни было, — продолжал Драко, принимая едва ли не на атомы нашинкованных гусениц. — Папа пожаловался попечительскому совету. И в Министерство магии. Я уже написал ему с просьбой отклонить заявление, но, боюсь, его теперь хрен что остановит.       — Из-за какой-то царапины? — вскинулся Гарри; его несдержанность едва не стоила факультету пяти штрафных очков.       — Из-за Ская, — собирая всё своё терпение, прошипел Малфой. — Дамблдор ведь обо всех участниках инцидента обязан писать.       — Подожди, что? Из-за меня?       — Да. Хотя за мою руку он тоже переживает, безусловно, но по большей части — из-за тебя. Отец в ярости, хочет уволить и преподавателя, который виноват в случившемся, и директора, который этого преподавателя допустил до учеников.       — Охренеть, — только и смог выдать Кайл.       Тем временем Снейп орал на Невилла. Под конец занятия он снял-таки с Гриффиндора пять очков — на этот раз за то, что Гермиона помогла Лонгботтому исправить зелье.       — Сириуса Блэка видели совсем недалеко отсюда, — шепнул вдруг Симус Финниган на ухо Гарри.       — Кто?       — Какая-то магла.       — Значит, недалеко... — Рон нахмурился.       — Хотите поймать Блэка сами? — не сдержался Драко.       — Конечно, — отмахнулся Поттер.       — Странно, как ты только держишься, чтобы лично не пойти его искать, — Малфой внимательно следил за цветом своего зелья.       — О чём ты?       Драко посмотрел на него очень внимательно. Потом вспомнил слова Кайла и поджал губы.       — Ни о чём.       Росс покосился на друга и тут же едва не опрокинул доску для нарезки — яркая вспышка чужих мыслей мелькнула перед глазами, и внутри у него всё похолодело. Раздался грохот — он выронил нож.       — Мистер Росс?       — Простите, профессор Снейп, — быстро сориентировался парень. — Из-за травмы рука дрогнула.       Правильно Драко сделал, что ничего не сказал Поттеру.       О таких вещах по-прежнему никому не стоит знать.