Жертва, Паук и Герой

      Родители Скайлера долго не могли решиться подписать разрешение на посещение Хогсмида. А когда решились-таки, выслали пасынку письмо с подробной инструкцией: ходить только с преподавателями, никуда не соваться, ничего опасного не делать. Надежды на то, что мальчик послушается, не было с самого начала — да и не проверить, — но попытка, как говорится, не пытка. Очевидно, что ребята предложили Поттеру остаться с ним и не ходить в волшебную деревушку, но мальчик был непреклонен: не стоит из-за него пропускать такое событие.       Когда случилась вся эта история с портретом Общей гостиной Гриффиндора, Гарри пребывал в школе. Разумеется, все, кто были осведомлены чуточку больше других, решили, что Сириус Блэк пытался пробраться к нему, чтобы убить. Ночь в Большом зале друзья провели порознь: троица, коей удалось заиметь место поближе к камину, спала в одном углу, Драко с Кайлом, завернувшиеся до самых ушей с спальные мешки как две жирные фиолетовые гусеницы и прижавшиеся друг к другу от холода как слипшиеся пельмени — в другом.       В ноябре состоялся первый матч. Слизерин (по причине травмы руки своего ловца) в ливень и грозу играть отказался, вместо них на поле против Гриффиндора вышел Хаффлпафф. Разгромное поражение сборной львов определилось эпическим падением Поттера с двадцатиметровой высоты. В Больничном крыле его обступили со всех сторон, и среди грязно-алых волн спортивной формы отчётливо зеленело пятно в первых рядах.       Скорбели по искалеченному "Нимбусу" они вместе.       — Сегодня я говорил с Люпином о дементорах.       За обедом ребята как всегда потеснились — Кайл и не думал возвращаться к своему факультету, хотя и чувствовал спиной кроткие недовольные взгляды Драко. Как всегда, Росс позаимствовал у Поттера напиток и ненадолго отлучился — за второй порцией мяса с горошком.       — И что сказал профессор? — возвращаясь за скамью, спросил Кайл.       — Что это самые отвратительные существа на свете. Что они высасывают радость и надежду отовсюду, где бывают, поэтому мне не следует переживать из-за проигрыша. И что Дамблдора ещё никогда не видели в таком гневе, в каком он был после матча.       — Не удивительно, — урча от удовольствия, покивал головой Росс. — Он запретил им даже близко к школе приближаться, а тут вдруг явились всем скопом, да ещё на ученика набросились.       — Люпин обещал, что после Рождественских каникул научит меня бороться с дементорами.       Кайл чуть не подавился.       — Я тоже хочу, — уверенно заявил он. — Пойду на перерыве к профессору, пусть и меня возьмёт в ученики.       Гарри не знал, удалось ли Кайлу в итоге договориться с преподавателем по защите от тёмных искусств, но, судя по его довольной физиономии, догадывался: переговоры прошли успешно.       В декабре, незадолго до каникул, в руки Поттера попала Карта Мародёров. И в тот же день он ею с большим удовольствием воспользовался.       Рон с Гермионой стояли в дальнем углу магазина под надписью: "О вкусах не спорят!" и разглядывали леденцы. Росс крутился возле более привычных маглу угощений и тщательно высматривал среди богатства выбора полностью карамельные сладости без вкусовых примесей.       — А может, возьмём вот это? — Рон сунул под нос Гермионе банку со сладкими тараканами.       — Ещё чего! — возмутился Гарри, и бедняга Уизли чуть не выронил банку из рук.       Когда Поттер описал способ своего прибытия в волшебную деревушку, отреагировали друзья по-разному.       — Гарри не оставит карту у себя, он отдаст её профессору МакГонагалл, — Гермиона внимательно смотрела на друга, желая пробудить в нём голос здравого смысла.       — Это вряд ли, — Кайл, уже минуты две как слушавший рассказ приятеля, подошёл тихо и незаметно. — Если тебе не нужна эта вещь — лучше мне отдай.       — А вдруг Сириус Блэк знает тайные ходы в замок? — не унималась Грейнджер. — Нужно предупредить учителей!       Впрочем, её довольно быстро убедили в безопасности выбранного Поттером способа незаметного перемещения по округе.       Хогсмид походил на рождественскую открытку. Сказочные домики под соломенными крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек. На улице валил густой снег, и забывший мантию в замке Гарри ёжился от холода, так что предложение засесть в "Трёх мётлах" было встречено товарищами единогласно.       Стоило компании подойти к дверям паба, Кайл осторожно взял Рона за край рукава мантии и кивком головы пригласил отойти. Поттер с Грейнджер переглянулись и исчезли в тёплом нутре бара.       — Я заметил, что ты себя неловко чувствуешь рядом со мной, — аккуратно сказал Росс. — Может, обсудим?       — Я всё ещё переживаю из-за того, что случилось, — слишком быстро признался Уизли. — Вернее, не то чтобы переживаю, то есть я не постоянно об этом думаю или что-то такое, но... в общем, мне стыдно, что я тебе не поверил. Но ты бы и сам на моём месте начал подозревать змееуста!       — Начал бы, — не стал спорить с очевидным Кайл.       — Ну вот! И как тогда вышло с этой палочкой моей несчастной, тоже нехорошо.       — Ты забыл сказать, что не зашёл меня проведать в Больничное крыло, — услужливо подсказал Скайлер.       Уши Рона покраснели — не то от холода, не то от стыда.       — Расслабься, Уизли, — слизеринец легонько хлопнул его по плечу. — Из нас двоих только ты думаешь об этом инциденте.       — И ничего я не думаю, просто... ладно, проехали.       — Проехали.       Рон неловко протянул ему руку. Кайл, усмехнувшись, её пожал.       — Мир?       — Мир. Идём, а то холодно, — и Росс юркнул в дверь "Трёх мётел".       Насладиться спокойно сливочным пивом у них, разумеется, не получилось. Кайл даже пошутил невесело, что, если хочешь отдохнуть — стоит проверить, нет ли рядом Гарри Поттера, а то неприятности и загадочные события непременно пойдут за ним следом. Гарри было не до смеха. Преподаватели вместе с хозяйкой паба, мадам Розмертой, в полголоса обсуждали что-то крайне занимательное буквально за соседним столиком. Слышимость была превосходная, и когда речь зашла о двух закадычных друзьях прошлого поколения — Сириусе Блэке и Джеймсе Поттере, — третьекурсники синхронно чуть не подавились своим пивом.       — Заклятие Доверия — одно из самых сложных, оно запечатывает тайну в сердце человека, — тонким голосом объяснял тем временем женщине профессор Флитвик. — Хранитель Тайны, так его называют. Эту тайну раскрыть невозможно, разве что сам Хранитель её выдаст.       — Значит, Блэк был Хранителем Тайны Поттеров? — догадалась мадам Розмерта.       Говорили ещё, и говорили достаточно долго, чтобы у Гарри онемели ноги сидеть в три погибели под столом. Но он не обращал на это никакого внимания, всё его существо было обращено в слух. Когда, наконец, удалились те, кому нельзя видеть его присутствия в Хогсмиде, Рон и Гермиона заглянули под стол, и все трое молча смотрели друг на друга, не находя слов. Кайл оставался недвижим.       Всё, что ему нужно было знать о состоянии друга, он уже услышал в его голове.       На следующий день — в замок явно подступало Рождество — они встретились в Большом зале ближе к обеду. Драко, оставшийся в школе до победного конца (чтобы подольше побыть с Кайлом, видимо, вдруг мельком подумал Гарри, и перед глазами встал вечер прошлого года, проведённый в гостиной Слизерина), читал какую-то увесистую книгу — несмотря на скверный характер, в последнее время он всё серьёзнее подходил к вопросам своего образования. Скайлер, завидев друзей, отложил в сторону свой учебник и, нагнувшись над Малфоем и что-то ему шепнув, быстро подошёл к столу Гриффиндора.       — И что ты задумал? — сопровождавший Поттера Рон был явно встревожен. — Хочешь его убить?       — Что ты! — испугалась Гермиона. — Гарри никого не хочет убить, правда, Гарри?       — Нельзя сидеть сложа руки, покуда Блэк на свободе, — озвучил свои мысли Поттер и повернулся к севшему рядом Россу. — А ведь Малфой всё это знал. Помнишь, его слова на зельеварении? "Странно, как ты держишься, чтобы не пойти его искать".       — И ты его послушаешь, а не нас? — рассердился Рон. — Вспомни, что получила мама Петтигрю после его гибели от рук Блэка? Орден Мерлина первого класса и кончик мизинца в коробочке.       — Вы хотите искать Сириуса Блэка, что ли? — дожёвывая припасённый с завтрака бутерброд с рыбой, спросил Кайл.       — Никого он не хочет искать! — умоляюще воскликнула Грейнджер.       — Должно быть, Малфою сказал отец... — не слушал Гарри. — Значит, они знали, что Блэк на стороне Волдеморта...       — Гарри, опомнись. Ну, пожалуйста! — со слезами взмолилась Гермиона. — Блэк страшный человек! Ну зачем тебе лезть на рожон! Ты мгновенно попадёшь к нему в руки, он только этого и ждёт...       — Пусть ещё подождёт, — уверенно пожал плечами Кайл.       — Кто подождёт?       Все четверо обернулись. У стола, явно не зная, куда деть взгляд, стоял Драко.       — Явление Христа народу, — присвистнул Росс. — Ты — и подошёл к столу гриффиндорцев? Делаешь успехи. Горжусь тобой.       — Я хотел по домашнему заданию тебя отвлечь, но слышу, что у вас тут поинтереснее дела творятся, чем конспект по зельям.       — Ты знал?       Гарри вдруг вскочил на ноги и моментально преодолел разделявшие их полтора метра. Руки вцепились в мантию Малфоя ещё до того, как сам Гарри успел осознать, что уже не сидит на скамье.       — Ты знал? И молчал!       — Отвяжись, Поттер, я ни слова разобрать не могу из твоих криков, — скинул с себя его руки Драко и отошёл на полшага на всякий случай. — Я много чего знаю, чего и тебе узнать бы следовало...       — О, я узнал! Много чего, что мне следовало знать уже очень давно!       — Мы всё ещё про рецепт Уменьшающего зелья говорим? — попытался отшутиться Малфой и к собственному изумлению вновь оказался в каменной хватке Гарри. — Да чего ты прицепился ко мне?!       — Это я сказал ему держать рот закрытым, — донеслось сзади.       Поттер круто развернулся, забыв разжать пальцы, и полукругом протащил за собой недоумевающего и возмущённого сокурсника.       — Что?       — Я попросил Драко не распространяться, — так же спокойно повторил Кайл.       — Ты... что? Почему? — Малфой рванулся из его рук, но Гарри даже этого не заметил.       — Потому что ты реагируешь именно так, как нельзя реагировать, — ровно ответил Скайлер. — Ведёшь себя нелогично, охваченный эмоциями. Посмотри на себя: храбрый Гарри Поттер, стоило узнать о причастности опасного преступника к гибели его семьи, тут же рвётся мстить, не закончив даже третий курс школы.       — Замолчи, Кайл, — предостерегающе сказал Рон; он, в общем-то, был с Россом полностью согласен, но по привычке услышал в голосе слизеринца враждебность и сразу же начал заступаться за товарища.       — Не тебе решать, — сверля Скайлера взглядом, тихо сказал Гарри. — Что мне следует, а чего не следует знать.       — Пока ты не докажешь, что способен держать в руках свои чувства — за тебя подобные вещи будут решать другие, и так будет всегда, — невозмутимо продолжал Кайл. — Неадекватно ведущих себя людей прикрывают те, кто собой владеет. Или ты думаешь, что ни у Хагрида, ни у профессоров МакГонагалл и Флитвика, ни у министра Фаджа, ни даже у мистера Уизли просто не хватило смелости рассказать тебе правду? Посмотри уже на ситуацию здраво: они прекрасно знали, что ты сломя голову бросишься на поиски Блэка, и рассудили, что в неведении тебе пребывать будет безопаснее. Именно об этом тебя просил мистер Уизли, ведь так?       — Хватит, ребята, пожалуйста, — Гермиона тревожно переводила взгляд с одного лица на другое. — Нужно успокоиться, если мы хотим договориться.       — Даже если мы сейчас все вместе соберём пожитки и уйдём искать Блэка, он одним взмахом палочки превратит нас в ничто при первой же встрече, — игнорируя Грейнджер, вещал Росс. — А уж одного тебя — тем более.       — Даже Малфой хотел сказать мне правду!       — А я хотел, чтобы ты остался жив.       Они смотрели друг на друга не мигая. Поттер глубоко дышал, приводя свои мысли в порядок. Кайл, казалось, не дышал вовсе — просто стоял, как каменное изваяние, и пялился на него в ожидании благоразумного ответа.       — Мне надо прогуляться, — выдохнув, сказал Гарри; спорить сил не осталось, всё ушло на то, чтобы злиться.       — Мы с тобой, — не терпящим возражений тоном тут же заявила Гермиона, поднимаясь.       Друзья сходили за мантиями (Кайл с Драко уже взяли с собой свои, точно собирались на улицу ещё с утра), миновали дубовые двери и вдохнули свежий морозный воздух. Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и шаги их оставляли дорожку. Запретный лес стоял как заколдованный, хижина Хагрида походила на глазированный торт. Мельком обмолвившись о скором возвращении в Лондон, слизеринцы остаток пути проделали молча.       Едва достучались до лесничего: глаза у мужчины опухли, по кожаному жилету струились слёзы, и он пытался прийти в чувства, прежде чем отворить дверь. Схватив Гарри в охапку, он кинулся обниматься и рыдающим голосом поприветствовал ребят. Присутствие Малфоя он даже не заметил.       — Что это, Хагрид?       Полувеликан подтолкнул к Гарри письмо, и тот стал читать его вслух.       — Так ведь это здорово! — услышав, что лесника признано считать невиновным в инциденте с Россом, похлопал его по здоровенному плечу Рон.       Гарри читал дальше.       — Но ты ведь говорил, что Клювокрыл очень хороший, — вспомнил Уизли. — Держу пари, всё обойдётся...       — Нет, не обойдётся! Знаю я этих упырей из Комиссии по обезвреживанию. У них зуб на самых интересных животных.       — Тебе надо хорошенько подумать, как его защитить, — Гермиона мягко села рядом с лесничим и погладила его по огромной ручище. — Необходимо доказать, что он неопасен.       — Ничего не выйдет! — рыдал Хагрид. — Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело и тогда Клювика...       Услышав имя отца, Драко прикинулся ветошью. Косые взгляды Рона и Гарри куда-то ему за плечо вынудили полувеликана обернуться.       — А этот что здесь делает? — громыхнул всё ещё слезливо преподаватель ухода за магическими существами.       — Тише, Хагрид, — миролюбиво подошёл к нему Кайл. — Мы здесь не за тем, чтобы ссориться.       — Это... его папаша... его отец всё это устроил! — не унимался лесник.       — Я этого не хотел, — недовольно проворчал Драко; слово "папаша" в адрес Люциуса было сравнимо для него со взрывом петарды прямо над ухом. — Я просил папу не вмешиваться.       — Хагрид, нельзя сдаваться, — твёрдо сказал Гарри. — Гермиона права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями.       — Я где-то читала о суде над гиппогрифом, его тоже раздразнили, и он напал на обидчика. Того гиппогрифа оправдали! Обязательно найду этот случай!       — Хотел бы я отпустить Клювика... пусть бы себе улетел... да как ему втолкуешь, что надо улепётывать? Да и закон страшно нарушать... как бы опять... — Хагрид поглядел на троицу гриффиндорцев полными слёз глазами. — Не хочу обратно в Азкабан.       Росс кожей чувствовал дискомфорт, который испытывал Малфой, находясь в чужом доме. Возможно, дело было в том, что тут имя его рода поносили чаще, чем имена других; возможно, в том, что именно его отец решил довести этот несчастный случай до такого абсурда; а может, потому что впервые видел, как плачет полувеликан. И хотя одна сторона его личности, взращённая в древней аристократической семье, где репутация была важнее внутренней боли, испытывала в этот момент стойкое отвращение к слабости такого взрослого человека... другая сторона ему сочувствовала.       Драко, разумеется, не стал львятам помогать с подготовкой оправдательной речи для Клювокрыла — но и в Общей гостиной не отсиживался, а делал домашнее задание рядом с остальными, в библиотеке. Кайл, не испытывавший по поводу предстоящего суда над магическим существом ровным счётом ничего, изучал вперёд программы хиромантию. Последние дни перед отъездом мальчики решили провести за учёбой — а потом на последнем поезде планировали вернуться в Лондон, где мистер Малфой уже ждал бы их в гости. Остальные же перелистывали пыльные тома страницу за страницей в надежде найти похожий случай.       Правда, выходило у них из рук вон плохо.       Перед отъездом из Хогвартса Кайл спустился в Тайную комнату и принёс василиску немного еды с кухни — к счастью, эти существа могли долгие годы не есть вообще ничего, поэтому несколькими сырыми стейками тварь наелась. По возвращению, уже одевшись, Кайл отозвал Поттера в сторону.       — Прости меня.       Гарри не сразу понял, за что извиняется Росс, но потом осознал. Промолчал.       — Ты должен понимать, что я сделал это не из вредности, Гарри.       — Я понимаю.       — Ты сам не хуже меня знаешь, какими безрассудными могли бы быть твои действия, узнай ты правду от кого-то из нас... раньше каникул. И твоя реакция это только подтвердила.       — Забудь.       Помолчали.       — Ты всё ещё хочешь найти Блэка?       Поттер и сам не знал, чего хотел. Со всем этим судебным разбирательством он почти перестал думать о преступнике и способах его наказания, но теперь, когда Скайлер заговорил об этом, неприятные мысли вернулись и с утроенной силой атаковали внезапно разболевшуюся голову.       — Я просто хотел сказать, что, если мне не удастся переубедить тебя, я помогу его выследить.       Гарри сначала даже не понял того, что услышал. Но посмотрел на холодное как мрамор лицо Росса, открыл рот — да так и закрыл, не найдя подходящих слов.       — Ты мой друг, — мягко сказал Кайл. — И хотя я, судя по всему, странно проявляю заботу, но мне не всё равно. Если ты, обдумав всё хорошенько, решишь, что должен сделать это — что должен расквитаться с Блэком самолично, — я тебя прикрою.       — Спасибо, — только и ответил Поттер.       Словами явно было невозможно описать гамму чувств и спектр мыслей, которые он в себе носил в этот момент. Но когда один из собеседников легилимент, всё становится намного проще.

***

      Мистер Малфой, неприступная крепость в человеческом обличье, стоял на перроне с неизменной чёрной тростью в руках и невозмутимо взирал с высоты своего роста на жидкий поток студентов из поезда. Рядом с ним стоял носильщик. Наконец, появились и две светловолосые головы — одна в свете вечернего солнца блестела золотом, другая — серебром. Мальчики быстро подошли к волшебнику и поздоровались — Драко отца обнял, Кайл просто пожал ему приветливо руку.       Прошли через портал, отделявший платформу от магловской половины вокзала, пересекли Кингс-Кросс и загрузились в красивый чёрный автомобиль.       — Наше поместье в Уилтшире, — тараторил Драко. — Там очень много места — наши предки выкупали земли у маглов, так что есть где разгуляться. Мебель только самая лучшая, отец другую бы не поставил, на первом этаже огромный камин — там очень уютно, особенно по вечерам, но ты, конечно, и так это понял. У нас огромный сад, территория же большая, а какие там статуи! Тебе точно понравится.       — Драко, прекрати так быстро и много болтать, — велел Люциус, растянувшись на переднем сидении. — Ты похож на простачка.       Мальчик послушно умолк.       — Как у вас прошла осень, мистер Малфой? — вежливо поинтересовался Кайл.       — Неплохо, спасибо, — отозвался мужчина; продолжать разговор он явно был не в настроении.       Ехать до Уилтшира от Лондона было никак не менее полутора часов, однако служебный автомобиль министерства отмахал нужное расстояние всего за каких-то тридцать минут. Когда машина выкатилась по гравийной дорожке к высокому кованому забору, витиеватые ворота медленно распахнулись, пропуская хозяев внутрь — и даже они двигались степенно и важно, словно осознавали, кому принадлежат. Водитель помог донести чемоданы до поместья и, приложив руку к козырьку кепки, удалился, как показалось Кайлу, с облегчением.       Драко не соврал: посмотреть тут явно было на что.       Поместье выглядело больше как замок: огромное — если не сказать гигантское — здание, отстроенное в классическом стиле, несло в себе величие прошлых лет и явно стояло на этой земле уже очень давно. Островерхие треугольные башни по обе стороны корпусов темнели мрачными окнами, три кирпичные трубы возвышались над центральной частью как древние вилы. Вдоль подъездной дороги тянулись по обеим сторонам живые изгороди — и живыми они были по-настоящему: тонкие веточки, стряхивая с себя хлопья снега, тихонько потрескивали задубевшей от холодов корой; за изгородью чернели лысые тисовые деревья; вдалеке раздавался одинокий крик какой-то диковиной птицы.       Люциус пригласил мальчиков в дом.       Огромные залы, высокие потолки, искусная мебель и мягкие ковры — ощущение от этого места возникало очень двоякое. С одной стороны, весьма уютно, с другой — зловеще.       — Располагайтесь, мистер Росс, а после того, как отдохнёте с дороги, спускайтесь к ужину, — махнул рукой в сторону ведущей на второй этаж широкой лестницы мистер Малфой. — Драко, проводи гостя в его спальню.       — Идём, — сказал ему тихо третьекурсник, и Кайла вдруг охватило острое чувство дежавю: он однозначно где-то уже слышал этот хитрый и воодушевлённый шёпот, вот только где?       Подняв чемодан наверх и дотащив его до большой светлой двери, мальчики вошли в гостевую спальню.       Большая кровать, потрясающе мягкая на вид, на массивном деревянном каркасе стояла, упёршись изголовьем в стену сразу слева от входа; справа от двери — огромный платяной шкаф, перед постелью — пустое пространство комнаты, в дальнем левом углу — дверь, ведущая, судя по всему, в ванную. По обе стороны от кровати — две тумбы с резными ножками, на них — подсвечники. А во всю противоположную к входу стену, пусть и задёрнутые плотными тёмно-серыми шторами, были окна. Кайл распахнул одно — и тут же обнаружил перед глазами потрясающий вид внутреннего двора их поместья. Вдаль простирался усыпанный снежным ковром парк — темнели среди лабиринтов изгороди дорожки, чёрными помпонами росли сквозь белизну шапки деревьев, и этому чуду не было видно ни края ни конца.       Давно он уже не чувствовал этот странный трепет в груди, ни на что не похожий — восторг перед природой, перед живым небом цвета стали и перед зимой.       — Здесь потрясающе, — тихо выдохнул он, держась обеими руками за расправленные шторы. — Зачем только мистер Малфой велел закрыть окна? Столько света льётся в комнату с улицы!       — Наверное, поэтому и велел, — усмехнулся Драко.       Пейзажи за окном его совсем не волновали — в отличие от друга, чей профиль так очаровательно сияет в тон снегу за окном, Малфой-младший видел всё это с рождения и порядком устал от однообразия.       Они не знали, сколько стояли так без движения у гигантских оконных рам, любуясь каждый своим.       — Больше света, — словно проснувшись, дёрнулся Росс и стремительно распахнул шторы на всех окнах в комнате. — Иди пока разбирать чемодан, я сейчас быстро разложу вещи, помоюсь и зайду к тебе.       — Пожалуйста, только не говори, что...       — Разумеется, — посмотрев на него как на умалишённого, фыркнул с усмешкой Кайл. — Если не сделаешь домашнее задание, пропустишь что-нибудь важное в школьной программе. Или не до конца эффективно усвоишь материал. Или...       — Пожалуйста, не превращайся в Грейнджер, — Драко закатил глаза.       — Иди уже, — улыбнулся ему Кайл через плечо, садясь рядом со своим багажом.       Драко вышел из гостевой спальни и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. Доставать учебники жутко не хотелось — каникулы, как-никак, — а хотелось только стоять там и слушать тихое копошение сокурсника в комнате. Вот Росс откинул крышку тяжёлого чемодана, вот положил на постель стопку одежды — ткань его рабочей мантии — или, может быть, чего-то другого, он вроде носил джинсы — приятно скользнула по покрывалу из шёлка, которое так ненавидел Драко, — а теперь на пуховое одеяло, ударившись с характерным звуком обложка об обложку, упала стопка учебников; вот с хрустом ложится поверх книг несколько рулонов пергамента, один за другим, а потом крышка чемодана с щелчком захлопывается; скрипит ручка — это Кайл, видимо, поднял его и потащил куда-то — и правда, тут же скрипнула дверца шкафа, и чемодан, проехавшись железными набивками на углах по волокнам дерева, улёгся на одну из полок — нижнюю наверняка, только она достаточно широкая и высокая, чтобы туда поместился этот бегемот от мира багажа. Лёгкая кошачья поступь парня была не слышна — но некоторые доски под ним тихонько поскрипывали, и по перемещению этого звука можно было догадаться — Кайл вернулся к постели; шуршит одежда, и на кровать падает дорожная зимняя мантия; ещё шорох, и уже тише поверх мантии падает его свитер. Звучит застёжка — это расстёгивается молния на его школьных брюках; шорох, ещё один — и брюки падают на постель.       Никакой звукоизоляции, очень непрактично, — тупо подумал Драко, чувствуя, как в коридоре становится жарко; скорее всего, отец растопил камин внизу, и поместье, успевшее остыть за день, заново прогревается.       Шорох, ещё один, вдруг — внезапный глухой топот ногой об пол — должно быть, носки снимал и не удержал равновесия.       А может, и не носки.       Малфой отпрянул от двери, и половица под его ногой скрипнула. Щёки пламенели, в горле пульсировало сердце, а в голове, как назло, ни одной мысли — только тишина и смутный образ Росса, в одних только рубашке и белье стоявшего посреди спальни.       Или, может, в рубашке и... носках.       Нужно выложить учебники нужно выложить учебники нужно выложить учебники нужно выложить       Где-то едва слышно зашумела вода, и Драко, даже не осознавая, что делает, вернулся в исходное положение — облокотился о дверь, в этот раз прижался к ней лбом. Определённо воду включили в гостевой ванной. Интересно, Скай любит больше холодную или горячую? Наверное, всё-таки горячую — к зиме и холоду он всегда относился с пренебрежением и укутывался во всё, что только на глаза попадалось. А насколько горячую? Просто тёплую — или такую, чтобы от его острых плеч поднимался тонкими струйками пар?       На первом этаже лязгнула посуда, и выведенный из странного транса Малфой вновь отошёл от двери, на этот раз уж наверняка.       Его ждал неразобранная сумка с домашним заданием.       Со скоростью звука выбросив книги и бумаги на пол, он вернулся к гостевой спальне. Хотел уже постучать, но дверь сама открылась.       И не холодно ему в одном полотенце... он же совсем худой, живот плоский...       — Эм... ты чего тут?       А он, оказывается, немного ниже меня. Почему я раньше не замечал?       — Драко?       Не вытерся даже, вон капли на груди блестят, так и простыть недолго...       — Малфой!       — М?       — Всё в порядке? — Скайлер смотрел снизу вверх, во взгляде читалось смятение. — Чего тут стоишь?       — Да я просто зашёл, я учебники разложил, а зачем одному в комнате сидеть, решил вот прийти.       Идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот идиот       — А, — кратко сказал Кайл. — Ну заходи тогда. В коридоре прохладно, так-то.       Зашли. Росс, оказывается, держал в руках ещё одно полотенце, поменьше, и принялся тщательно — и даже как-то немного агрессивно — растирать себе волосы. От жара шрам на его лице взбух и порозовел — обычно его было почти не видать, но сейчас ожог ярко выступал на фоне неповреждённой кожи и бросался в глаза. Повернувшись спиной к Малфою, он снова открыл его взгляду исполосованную когтями Клювокрыла кожу — раны давно затянулись, выпирали теперь едва заметно зарубцевавшейся розовой тканью, — и Драко на секунду пожелал гиппогрифу самой болезненной смерти из всех существующих. Он против воли покосился на постель.       Всё-таки он тогда не носки снимал...       — У тебя лицо красное, — заметил Росс; кажется, он уже довольно давно наблюдал за ним, стоя у окна, и даже успел когда-то сменить облачение из полотенца на домашние спортивные штаны. — Ты в порядке?       — Да-да, всё нормально.       — Ну... хорошо, если так. Слушай, а... в твоей семье принято, не знаю... наряжаться как-то к столу?       — Что? — тупо переспросил Малфой-младший, не уверенный в том, что вообще услышал сказанное сокурсником.       — Ну, не знаю, вдруг у вас заведено как-то красиво одеваться перед приёмом пищи. Вы же все такие аристократичные и всё такое...       — А. Нет, расслабься. Парадной мантии будет достаточно.       — Что? — пришла очередь Кайла переспрашивать.       — Да шучу я, — Драко неловко улыбнулся, пряча глаза. — Одевайся как хочешь.       — Отлично. Твой отец не будет против магловских шмоток?       — Даже если и будет, то ничего тебе не скажет.       — Не хочу ловить на себе его недовольные взгляды.       — Ты боишься моего отца?       К его удивлению, Кайл всерьёз задумался над этим вопросом.       — Не боюсь, — наконец, заключил он, видимо, тщательно проанализировав своё отношение к главе волшебного рода. — Просто не хочу производить впечатление неблагодарного гостя.       — Всё в порядке, — повторил Драко, улыбаясь. — Он в тебе души не чает.       — Да ну?       — По крайней мере, ничего плохого ещё не сказал.       — Очень обнадёживает.       Они переглянулись и в голос расхохотались.       За ужином мистер Малфой сидел во главе стола, по его правую руку стояло две тарелки, по левую — одна. Видимо, в одиночестве предстояло сидеть Кайлу.       — Миссис Малфой, — мальчик смутился и с непривычки сначала протянул женщине руку, а потом неловко её поцеловал.       — Просто Нарцисса, очаровательный молодой человек, — тепло улыбнувшись, сказала мама Драко. — Присаживайся, Скайлер, чувствуй себя как дома.       — Мой дом и вполовину не такой большой, как ваше поместье, — не зная, куда себя деть от волнения, сказал Росс твёрдым голосом. — У вас потрясающий замок.       — Благодарю, — гордо ответил вместо супруги подошедший Люциус. — Садитесь за стол.       Ужин пах восхитительно, блюд на столе стояло человек на пять. Кайл замер, не зная, куда ему примоститься, но подсказал Драко — кивнул на две тарелки и подмигнул. Росс спорить не стал и сел справа, подальше от мужчины.       — Приятного аппетита, — сказал мистер Малфой, когда все разместились.       Он щёлкнул пальцами; за его стулом что-то хлопнуло, и из-за высокой спинки вышел маленький морщинистый человечек с большими, как у летучей мыши, ушами, облачённый в наволочку с прорезями для тонких ручек и несоразмерно телу большой головы. Большие карие глаза уставились на Кайла внимательно и пронзительно.       — Это наш временный домовой эльф, — сказал Драко, улыбаясь: вид у его товарища был поражённый. — Раньше был другой, Добби, но...       Он осёкся под острым взглядом отца и замолчал.       — Непредвиденные обстоятельства, — холодно пояснил Люциус. — И, говоря откровенно, этот домовик не наш. Он принадлежал твоей семье, Скайлер. До того, как случилась эта ужасная трагедия. Полагаю, ты не будешь против, если я перейду на "ты".       Кайл замер, не донеся вилку с кусочком запечённой индейки до рта. Потом долгим взглядом посмотрел на невозмутимого хозяина поместья и медленно перевёл взгляд на эльфа-домовика. Существо неотрывно глядело на него в ответ.       — Моей... семье, сэр?       — Твоему отцу, в частности, — одними губами улыбнулся Малфой-старший. — Домовика зовут Пикклз. Достаточно сообразительный, но больно строптивый.       — Вот как...       — Твой отец был храбрым человеком, — продолжал Люциус, не меняя полу-улыбки, и указал на свой кубок: Пикклз послушно его наполнил. — А погиб глупо.       Росс почувствовал, как холодеют руки.       — Вы... знаете, как он погиб, сэр?       — Ну разумеется.       Помолчали. Мальчик терпеливо ждал, пока собеседник ещё хоть что-нибудь расскажет, сжимая до боли пальцы и не чувствуя этого.       — Все высокопоставленные люди знают, что произошло с Колдо, — наконец начал Люциус. — Разумеется, только самые важные люди. Был бы большой скандал, узнай общественность о том, что случилось на самом деле — поэтому в официальной версии ни крупицы правды. Но так вышло, что я присутствовал при этом и видел всё сам. Министерство отказывается признавать очевидное — им гораздо легче винить во всём Тёмного Лорда. Если когда-нибудь тебе посчастливится добраться до отчётов, именно эта причина будет в них указана: убит Тем-Кого-Нельзя-Называть.       — А на самом деле?       Малфой-старший помолчал.       — Наши семьи хорошо ладили с момента твоего рождения, — пригубив из кубка, ответил мужчина и перевёл взгляд белёсых пронзительных глаз на Росса. — Когда Министерство магии Великобритании обвинило его в шпионаже, я пришёл, чтобы помочь организовать ваш побег из страны. Малфои всегда знали, что он был невиновен. Но его объявили особо опасным преступником и дали разрешение на ликвидацию — в случае, если он будет сопротивляться аресту, конечно.       Его жена и сын молча слушали рассказ без единого движения. Пикклз покосился на мистера Малфоя с недовольством, но никто на домовика не смотрел.       — Когда же авроры пришли в ваш дом, — продолжал медленно плести нить повествования Люциус. — У них, разумеется, не было причин вредить тебе или твоей матери. Но Колдо, преследуемый уже долгое время, помутился рассудком: ему везде мерещились враги — единственным, кому он доверял, был я. Твой отец верил, что Министерство ни перед чем не остановится, чтобы добраться до него, и не станет гнушаться шантажом. Отчасти, в общем-то, он был прав... — Малфой помолчал. — Колдо хотел защитить вас с Лилиан, атаковал пришедших — и после непродолжительной схватки был убит.       Кайл слушал молча. Под конец истории, впрочем, смотрел он уже не на мистера Малфоя, а в стол.       — Вы сражались вместе?       — Нет, — как-то странно сказал владелец поместья. — Мы были друзьями, но в тот момент речь шла уже не только о Колдо — речь шла о безопасности и моей семьи тоже. Помоги я человеку, которого общественность объявила предателем, и атакуй тогда — стал бы пособником. Надеюсь, ты понимаешь.       — Он был невиновен?       — Разумеется, нет, — усмехнулся сухо Люциус. — Твой отец служил в Отделе Тайн и был предан своему делу. Но это не помешало министру велеть аврорам его уничтожить.       — А мама? Вы знаете что-нибудь о ней?       — Господа, — вдруг вмешалась сильнее обычного бледная Нарцисса. — Я понимаю, что это важный разговор, но... — она многозначительно посмотрела на супруга. — Не могли бы вы отложить его? Давайте просто спокойно поужинаем.       Люциус кратко кивнул и, улыбнувшись Кайлу немного снисходительно, приступил к трапезе.       Ели молча. Мистер Малфой украдкой поглядывал на чёткие движения и прямую осанку своего гостя, с удовольствием отметив, что муштра в отчем доме не вытравилась даже жизнью с маглами: Кайл держался так, словно и не покидал высшего волшебного общества.       А начинать знакомство с такой неприятной темы, определённо, не стоило — но теперь что уж поделать.       — Скайлер, — закончив с основным блюдом, отложила вилку Нарцисса. — Расскажи, как тебе живётся с твоими опекунами? Они хорошо к тебе относятся?       — Да, мэм, — давно уже всё доев, кивнул Росс. — Они хорошие люди, хотя и немного простые.       — Неудивительно, — Люциус позволил себе улыбнуться. — Это же простецы.       — А как в школе у тебя дела? Слышала, ты отлично справляешься с учебной программой.       — Скай лучший на курсе, — гордо ответил Драко с таким лицом, будто лучшим на курсе был он.       — Кажется, твоя мама обращалась не к тебе, — Малфой-старший даже глаз не поднял на сына.       — Прости, пап.       — Я не совсем лучший, миссис...       — Просто Нарцисса, дорогой.       — Да, простите. Нарцисса, — тупо повторил Кайл. — Моя подруга с Гриффиндора, Гермиона, тоже учится отлично — полагаю, мы с ней делим лидирующую позицию.       — Это не та ли, которая Грейнджер? — теперь Люциус на сына смотрел, и в его взгляде было нечто среднее между недоумением, отвращением и интересом.       — Да, пап.       — Вы с... мисс Грейнджер друзья, Скайлер?       — Да, сэр. Хотя она и не доверяет мне в полной мере.       — Это может объясняться природой её происхождения... — начал Люциус.       — Равно как и Рон Уизли, впрочем.       — ...или причастностью к факультету Гриффиндора, — добавил мужчина. — Впрочем, ни в одном, ни в другом случае это не удивительно. К студентам нашего Дома всегда относятся с опаской: Слизерин выпускает исключительных молодых людей, и настороженность, безусловно, вызвана завистью к нашим статусу, интеллекту и превосходству магической силы.       — Или дурной репутацией Салазара Слизерина и его учения о чистой крови, — ровно добавил Кайл, смотря куда-то в пустоту перед собой.       Драко чуть прямо там не скончался. Разговорами за столом обычно руководил отец, а тут вдруг повторяется ситуация в Косой аллее год назад, и парень не знал, смеяться ему или плакать, глядя на то, как вытягивается лицо папы.       — Считаешь, — максимально спокойно говорил Люциус. — Что Салазар Слизерин и все, кто разделяют его точку зрения, неправы?       — Независимо от того, согласен я с ним или нет, подавляющее большинство волшебников в наше время считает его... не самой человеколюбивой личностью в истории магии.       — И всё же, Скайлер, — Малфой-старший вновь пригубил вина, неотрывно глядя на гостя. — Как ты считаешь, был Слизерин прав или нет?       Росс задумался. Помолчал.       — И да, и нет, — сказал он после паузы. — Смотря с какой точки зрения смотреть на предмет дискуссии.       — Какой дипломатичный ответ, — похвалил Люциус, выдержав ещё один многозначительный взгляд жены. — У вас, молодой человек, может сложиться большое будущее в Министерстве. Не мог бы ты всё же пояснить?       — Правота или неправота Салазара Слизерина относительна, потому как в мире вообще нет ничего абсолютного, — Кайл очень сильно захотел пить, и тут домовик, будто мысли его прочитав, материализовался рядом с графином морса и налил немного в его кубок. — Благодарю, Пикклз. Вопрос нужно рассматривать комплексно или не рассматривать вообще.       — И каково твоё мнение?       — С точки зрения безопасности в контексте времени, в котором он жил, Слизерин был прав, когда хотел защитить магическое сообщество от непросвещённых маглов, — Росс вздохнул: длинные конструкции давали время обдумать каждое слово и взвесить все "против" и "за". — В то время волшебникам было опасно демонстрировать свои способности — охота на ведьм тому яркое доказательство. Однако в наше время многие не-маги живут с волшебниками мирно, поэтому я не вижу проблемы рожать полукровок.       — Вот как.       — Это логично с биологической — если точнее, генетической точки зрения. Я не беру в расчёт моральный аспект вопроса.       — И что же... эта точка зрения гласит?       — Смешение разных по генетическому составу особей одного вида даёт более жизнеспособное потомство, — сказал сухо Скайлер. — В то время как горизонтальный или вертикальный инцест — да и имбридинг тоже — для потомства вреден: проявляются рецессивные заболевания, которые не проявились бы, будь у потомства в одной аллели доминантный ген, заглушающий болезнь**.       Малфои слабо понимали, о чём этот ребёнок ведёт речь, но перебивать не решались.       — Иными словами, чем разнообразнее генетический код родительских организмов, тем успешнее с точки зрения эволюции будут их потомки. Я не изучал вопрос, но думаю, что у маглов и магов разная структура ДНК...       — ДНК? — переспросил, видя замешательство на лице отца, Драко.       — Дезоксирибонуклеиновая кислота, — пояснил Кайл. — Это такая штука, в которой содержится информация об организме: цвет волос, цвет кожи, рост, толщина костей... да вообще всё. Думаю, что у волшебников их способность к магии также прописана в ДНК. Это какой-то ген — явно рецессивный, судя по тому, что иногда у маглов рождаются дети-колдуны и у волшебников — сквибы, — и чем "чище" волшебная кровь, тем больше вероятность, что потомство также будет владеть магией. Для поддержания в роду способности к колдовству, исходя из этого, необходимо поддерживать чистоту крови. Не жениться и не выходить замуж за маглов...       — Правильный вывод, — улыбнулся наконец Люциус.       — ...однако для выведения более могущественного, сильного, быстрого, выносливого и умного потомства спаривание с маглами будет более подходящим вариантом, — добавил Росс. — Или, на худой конец, с теми волшебными семьями, с которыми человек либо состоит в очень дальнем родстве, либо не состоит в родстве вовсе.       — В наше время очень мало осталось чистокровных семей, с которыми Малфои не состояли бы в родстве так или иначе.       — Тогда нужно искать тех, с кем это случилось достаточно давно.       — Есть такая девушка на примете, — решил сменить тему Люциус. — Астория Гринграсс. В этом году она пошла на первый курс, очень перспективная девушка. Как считаешь, Драко?       Драко покраснел, потом позеленел и ничего не ответил. Краем глаза он заметил, как изменился едва заметно в лице Кайл, и сердце забилось чуть чаще.       — Думаю, пока рано думать о таких вещах, — дипломатично вмешалась в мужской разговор Нарцисса и крайне тактично поставила точку в этом обсуждении, спорить с ней Люциус не стал. — Я слышала ещё, что в прошлом учебном году ты участвовал в поиске преступника, нападавшего на студентов, — она повернулась к Кайлу. — Это правда?       — Отчасти, — осторожно наблюдая боковым зрением за мистером Малфоем, сказал Росс. — Вообще-то, я участвовал только в поиске Тайной комнаты. И в спасении Гарри от василиска.       — Интересно, — женщина сдержанно улыбнулась. — Расскажешь?       — Тайную комнату нашёл, Гарри спас.       Миссис Малфой воспитанно рассмеялась.       — Очаровательное чувство юмора, — похвалила она искренне.       — Как же ты спас мистера Поттера? — Люциус наблюдал за ним так пристально, словно готовился отражать внезапную атаку.       — Отговорил василиска нападать, сэр. Что? — Кайл посмотрел на недоумевающее лицо Драко. — То, что я знаю парселтанг, уже год как достояние общественности. Тем более, мистер Малфой знал мою мать — он наверняка знает и то, что это от неё у меня особенные способности.       — Лилиан никогда не говорила на парселтанге, хотя действительно могла, — мужчина пригубил вина. — Ей беседы со змеями казались неправильными.       — Если бы не парселтанг, минимум двух моих сокурсников уже не было бы в живых. Так что в этом наши с матерью мнения, видимо, расходятся.       Помолчали. Пикклз подал десерты.       — И что стало с василиском?       — Он остался в Тайной комнате, — Кайл потыкал ложкой шарик мороженого. — Теперь он не опасен — без приказов злого хозяина он мухи не обидит и уж точно не вернётся в школу. Нет ничего хорошего в том, чтобы лишать живое существо жизни без острой на то необходимости, поэтому я попросил Гарри оставить его в покое.       — Шкура василиска схожа по свойствам со шкурой дракона, — желая разболтать гостя, сказал Люциус. — Сомневаюсь, что у мистера Поттера было в арсенале хоть какое-то заклинание, способное навредить... животному.       — Может, и так.       Остаток вечера провели за ничего не значащими разговорами.       Поместье оставило на душе Кайла неизгладимый отпечаток. Шедевр английского зодчества, здание было воистину просторным и богатым. Драко проводил ему экскурсию по бесчисленным комнатам и помещениям, показал библиотеку, которой сам не особо интересовался, и привёл Росса в неописуемый восторг.       Редкие древние тома делили место на книжных полках со свежими и новыми изданиями, и конца-края было не видно бесчисленным знаниям, которые они в себе хранили.       Стемнело быстро, так что по спальням расходились в сумраке.       — Хочешь, посидим немного у меня? — спросил Драко, когда Скайлер уже собирался зайти в гостевую.       — Ты же зевал весь вечер, спать не хочешь?       — Но ты всё равно сейчас засядешь заниматься, а мне...       Малфой замялся.       — Неуютно мне здесь, — вдруг сказал он.       — В родном доме неуютно?       — Это...       Росса так и подмывало залезть к нему в голову. Соблазн был практически неудержимый.       — Что-то не так?       — Не знаю. Просто раньше всё было иначе, а теперь...       — Ты отвык спать один в комнате, пока жил в Хогвартсе?       — Вроде того. Наверное.       Скайлер поджал губы. Подумал.       — Только пижаму с учебниками возьму, — наконец ответил он.       В комнате Драко было действительно не слишком-то весело. Обычная, казалось бы, спальня, но мрак наступившей ночи превратил её в жутковатое место. Зажгли свечи, стало комфортнее.       Малфой переодевался в пижаму, стоя к нему спиной. Он раньше не отворачивался — не придавал большого значения тому, что кто-то может за ним наблюдать, — но наедине с Кайлом почувствовал неловкость. Уже натягивая штаны, он как бы невзначай кинул взгляд через плечо.       Росс раздевался с невозмутимым лицом, словно вообще не уделял таким мелочам, как приватность, никакого внимания. Его учебные пособия и свитки пергамента уже лежали на рабочем столе Драко вместе с набором перьев и чернилами на кусочке бархатной ткани.       — Будешь учиться? — без особой надежды спросил Малфой.       — Скорее всего. А что?       — Да нет. Просто спросил.       — Если тебе мешает свет, я отложу до завтра.       Драко пожал плечами, избегая смотреть на него.       Неловко. Очень неловко.       Крайне не вовремя вспомнилось, как несколько часов назад он стоял под дверью его комнаты и слушал всё, что происходило внутри. Звуки всплыли в памяти с фотографической точностью: шорохи, падающая на одеяло одежда, вода...       Чёрт.       — Хочешь... можем...       — Прости, что? Я задумался.       — Говорю, можем вместе почитать, — Кайл поднял увесистый справочник по травологии. — Знаю, так себе развлечение. Но телевизора у вас нет, газета будет только завтра — если вам сюда вообще почту носят... а спать пока не хочется.       — Хорошо, давай.       Росс сел на его кровать с книгой в руках и, прижавшись спиной к стене, раскрыл её на середине и стал читать вслух — они часто так учились. Драко неуверенно подсел рядом.       Потом чуть ближе.       Голос Кайла был для него как колыбельная, полумрак комнаты, разгоняемый только свечой над постелью, из враждебного и страшного стал уютным и мягким, тёплая постель превращалась в его сознании в поляну с мягкими травами, кожа одноклассника пахла чем-то сладким (кажется, это любимый вид мыла у мамы, лениво проползло в сознании Малфоя), и он стал постепенно проваливаться в сон. А голос всё читал и читал названия и свойства магических трав, убаюкивая и перенося его мыслями на лесную опушку, залитую солнцем, где все эти растения росли друг рядом с другом.       Спокойно. Мерлинова борода, как же спокойно...       Драко не заметил, что задремал, коснувшись виском чего-то твёрдого и холодного, — по ощущениям, это стена...       — Уже отрубаешься? — шепнул Скайлер совсем рядом.       Малфой лениво приоткрыл глаза. Комната завалилась на бок, а голова его покоилась у Кайла на плече. Сердце пропустило удар, но мозг ещё не пришёл в себя, так что удивиться или смутиться он не успел.       — Угу...       — Мне погасить свет? — так же шёпотом спросил мальчик.       — Не вставай...       — Хочешь, чтобы я остался с тобой?       Драко снова закрыл глаза. В полудрёме он, возможно, и вовсе забыл, кто перед ним и какие отношения их связывают, и прижался грудью к Россу, обняв его тело руками и опершись согнутыми коленями о его ноги. Кайл был холодным, твёрдые кости больно выпирали, казалось, вообще отовсюду, и мальчик больше походил на кусок гранита — но ничего приятнее и мягче Драко в жизни не касался. Он готов был отлежать себе каждую мышцу, лишь бы только провести так всю ночь.       И ещё одну.       И ещё.       — Восприму это как "да", — усмехнувшись, тихо сказал Росс.       Книгу он закрыл и, оставив у себя на коленях, лёг щекой на макушку друга.       Уснули почти одновременно, хотя Кайл и говорил, что не хочет.

***

      Так прошла неделя. После завтрака ребята выходили во двор и гуляли до обеда: то в догонялки играли среди живой изгороди, то снежками друг друга забрасывали, скрываясь за толстыми стволами тисов, то наперегонки носились — сдерживавший себя в школе Скайлер, остро нуждавшийся в физической активности, гонял приятеля до седьмого пота. Обсуждали, казалось, всё на свете — кроме того, как встречали теперь новый день, переплетённые как змеи. По окончанию обеда уходили в парк позади поместья. Там, в полнейшей тишине, бродили среди деревьев, молчали — или Росс рассказывал про жизнь дома у Сильверов, поделился, что у него даже младший брат есть, который души в нём не чает. Потом занимались в библиотеке, и Драко мог поклясться, что по возвращению в школу продемонстрирует Снейпу такие знания, что их непременно снова посадят вместе. А по вечерам, после ужина, вместе читали на кровати учебники — и вместе же проводили ночь.       Раз в несколько дней в замок приезжали какие-то важные люди, знакомые Люциуса, и подолгу обсуждали что-то в его кабинете. Иногда эти визиты были Малфою-старшему в радость, иногда — в тягость. После того, как гости второго типа удалялись, мужчина ещё полдня ходил особенно недовольный и цеплялся к Пикклзу. Правда, не усердствовал — несмотря на отношение к домовикам как к рабам, волшебник знал, что этот эльф ему не принадлежит и выполняет работу в поместье только до тех пор, пока юный господин Росс не переместится жить подальше от маглов-опекунов.       Драко переживал, как бы про их совместные ночёвки не узнал отец, и шифровался как мог. Но Люциус, откровенно говоря, не следил за сыном — а мать, даже если бы узнала, никогда бы Малфою-старшему не рассказала.       Рождество встретили вместе и в целом вели себя, как одна семья.