Жертва, Паук и Герой

      Бедняга не знал куда себя деть и слонялся по самым дальним уголкам замка, стараясь не привлекать внимания. Настроение было безнадёжно испорчено до следующего года, никак не меньше. Рейвенкло и Хаффлпафф всегда болели за Гриффиндор, если львы играли со змеями, и эта атмосфера всеобщей ненависти сильно действовала Слизерину на нервы; "Молния" была ещё лучше, чем ожидалось, и обгоняла "Нимбус-2001" с той же лёгкостью, с какой охотничья собака разрывает котёнка; хотя рука уже давно не болела, из-за травмы пришлось пропустить большое количество тренировок... словом, продули они, что называется, эпично.       Но довершающим ударом стало письмо из дома.       Надвигающиеся экзамены особо его не волновали — не без вмешательства Кайла сдать и теорию, и практику было делом плёвым, зря он, что ли, столько времени на эти тупые книги потратил?       А вот слова отца ранили, и ранили больно. Вроде бы не сказал ничего особенного, но каждая буква, каждая завитушка и точка резали по живому, нещадно кромсали и выворачивали потроха. Он давно уже не видел перед глазами жестоких, как всегда холодных предложений, но крутить живот не переставало. Словно жабами обожрался — или прошлогоднее заклятие Уизли наконец подействовало, теперь уже вообще не важно.       А Гойлу всё это ещё аукнется. И он будет не Малфой, если не приложит к этому руку.       На Хогвартс беспощадно надвигалось лето.       И оно будет самым безрадостным летом из всех... почти из всех.       — Драко?       Такая родная интонация. Всегда одинаково ровно и бесстрастно, словно в нём не осталось ничего, кроме равнодушия.       И холода.       Голос каменный, как стены школы. Или всё же свежий, как воздух в их Общей гостиной. Или ветер над опушкой Запретного леса. Бодрящий, как кофе, успокаивающий, как тёплая постель и пуховое одеяло.       Такой родной.       Каждая мускула напряглась, пытаясь пресечь попытку обернуться, но разве он мог не посмотреть на него?       — Привет, Кайл.       — Ты из-за Кубка такой поникший, надо полагать, — Росс подошёл бесшумно, словно парящий призрак. — Не убивайся, Драко. Никакая регалия того не стоит.       — Прочти мои мысли.       Скайлер замер. Моргнул. Помолчал.       — Что?       — Прочти мои мысли, — Малфой повернулся к нему с выражением чёрной тоски на лице и даже не пытался этого скрыть; не было ни сил, ни желания, ни необходимости. — Пожалуйста.       — Зачем?       — Затем, что я не могу... сказать об этом. Но ты должен знать.       — Ты кого-то убил? — усмехнулся Кайл, скорее, чтобы предпринять попытку разрядить атмосферу хоть как-то; он уже догадался, что дело совсем не в проигранном соревновании.       Драко не стал отвечать.       — Ты же знаешь, у меня правило...       — ...не лезть другим людям в голову без разрешения, да, я в курсе, — лицо Малфоя перекосило, как от страшной зубной боли; Кайл вдруг подумал о том, что это выражение совсем ему не идёт, было бы здорово никогда больше это не видеть. — Но я тебе разрешаю. Даже прошу.       Росс не спешил выполнять просьбу. Вместо этого он долго смотрел ему в глаза, пытаясь осознать что-то непонятное во взгляде собеседника. Что это было? Страх... разочарование... отчаяние?       Кайл тянул.       — Ну? — устало спросил Драко.       — Я ещё ничего не сделал.       — Тогда сделай, и покончим с этим уже.       Сомнение. Вот что не давало Кайлу спокойно заглянуть в чужие мысли. Он вообще-то редко его испытывал, но сейчас, глядя на это непрерывно меняющее эмоции лицо, никак не мог избавиться от чувства, что ему точно не стоит ничего знать.       — Пожалуйста.       — Ладно. Раз ты просишь...       Лёгкое напряжение в затылке, и заслонка между миром реальным и миром эфемерным приоткрылась, обнажая перед внутренним взором Скайлера всё, что творилось в голове Драко. Мысли — сотни, тысячи! — вопят и гремят, скоблят и рвут, ревут и стонут, их голоса такие разные и громкие, что вычленить крупицу сути никак не удаётся. Чёрт, он хотел только приоткрыть заслонку, а не вырывать её с корнем! Или это мысли других студентов в школе, или это всё его мысли — понять невозможно, слишком громко, слишком быстро проносятся их бешеные отблески. Их крики стекаются в мощный поток, похожий на водопад, льющийся в пропасть, тёмную и бесконечную, как подземелья "Гринготтса", и эхо шумящей воды доносит по частям чужую боль и чужие слова. Собирать этот паззл так больно и трудно, что режет глаза.       — Ты... плачешь? — Малфой выглядит ещё хуже, чем раньше: он думает, что это его вина, думает, что Кайл расплакался от услышанного в чужой голове, и винит себя.       Слишком много... — вот и всё, что удалось разобрать за рёвом потока; Росс даже не сразу понял, что это именно он подумал об этом.       — Нет, — сражаясь с давящей головной болью, выдавил Скайлер.       Вопли вопли да сколько же вопли вопли вопли вопли господи сколько же криков вопли пожалуйста вопли вопли вопли хватит вопли вопли вопли хватит я не могу не справляюсь хватит       — Мне лучше уйти, — говорит Драко, и его голос такой тихий, такой тонкий по сравнению с его мыслями, такой слабый на фоне душераздирающих стонов.       — Хорошо, — соглашается Кайл и сам, резко развернувшись, убегает как можно дальше, чтобы больше не слышать чужих внутренних диалогов и терзаний, потому что заслонку между миром реальным и миром эфемерным становится всё тяжелее закрывать, если она уже разок отворилась.       В тот момент он впервые по-настоящему осознал, насколько слабо контролирует свои способности. И насколько сильно это необходимо исправить. А о том, почему так плохо было Драко, он старался не думать — потому что ему самому становилось от этого невыносимо.

***

      С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. Трансфигурация для многих третьекурсников оказалась одним из самых проблемных предметов: превратить чайник в черепаху было непросто, и у кого-то синий узор остался на панцире, у кого-то не превратился в хвост носик, у кого-то черепаха после трансформации продолжала дышать паром. Словом, тяжко пришлось. Следовавшие затем заклинания включали в себя Веселящие чары — Гарри перестарался и наградил Рона таким истерическим хохотом, что пришлось беднягу изолировать на часок. Ужинали в тишине, и Поттер заметил неестественно тихого Малфоя в непривычном месте — а именно, вдали от Росса. Судя по всему, они уже давно не разговаривали.       На следующее утро все ученики сначала с блеском сдали уход за магическими существами, а потом почти единым скопом провалились на зельях. Слизерин среди остальных отличался выгодно, но и им со сгущением Морочащей закваски пришлось попотеть. И снова Росс и Малфой в перерывах между предметами не пересекались.       В тот момент, когда Гарри уже почти сдался сделать что-то приличное из предложенного ему зелья, в голове во второй раз в жизни зазвучал голос Кайла.       [Помешай шесть раз по часовой стрелке], — шепнули над ухом.       У Поттера от неожиданности чуть стрилер из рук не выскользнул — он как раз собирался добавить его яд в котёл, напрочь забыв про помешивание.       Помешал.       [Теперь яд.]       Гарри добавил вышеупомянутый ингредиент и вдруг похолодел. Конечно, подсказка была ему очень кстати, но что, Мерлинова борода, он слышит? Может ли быть такое, что какая-то часть его личности, переняв интонации и манеру речи умного сокурсника, даёт ему ценные советы? Или это происходит взаправду — Кайл нашёл способ обмениваться мыслями? И, если так... то как именно он это делает?       [Когда примет бордовый цвет, можешь снимать с огня. Дай настояться пять минут и можешь переливать в колбу. Конец связи.]       Поттер подчинился, всё ещё дрожа от волнения. Если Росс нашёл способ подсказывать, могло ли это значит, что... да даже никаких идей не возникает! Как, чёрт побери, он смог?       И это же уже случалось раньше, разве нет? Прошлым летом, когда он шепнул ему вот так же на ухо, позвал по имени! Только из-за появления Добби в спальне да всего, что было после, Гарри забыл об этом эпизоде, не спросил. А спросить определённо стоило!       Влетит же ему, если кто узнает...       Скрывая неудовольствие, Снейп нацарапал в своих записях нечто, подозрительно похожее на четвёрку, когда увидел результат Поттера. Отпустил восвояси с выражением неудовольствия на лице, но ничего не сказал.       Покинув кабинет зельеварения, Гарри завертел по сторонам головой, но подсказчика нигде не увидел. Если вдруг и случилось так, что ему не померещилось, то Росс давал советы явно издалека.       Однако выяснить не вышло — вплоть до защиты от тёмных искусств они не виделись, а перед прохождением полосы препятствий, придуманной Люпином, Кайл выглядел так сосредоточенно, что смелости не хватило его отвлекать.       Встреча состоялась сразу после того, как Гермиона, поднимаясь по склону холма, рассказала о внешнем виде своего боггарта. Наверху, слегка вспотевший под неизменной полосатой мантией, стоял Корнелиус Фадж собственной персоной и обозревал окружающий ландшафт. Троица, которую впоследствии назовут Золотой, с неприятным ощущением остановилась возле министра магии, и тот поведал, зачем явился в Хогвартс. Сдавший на "отлично" тест Люпина Скайлер подошёл в момент, когда из замка уже выходили двое других волшебников: один — из Комиссии по обезвреживанию магических существ, другой, с топором — палач.       — Суд над Клювокрылом уже состоялся? — отстранённо спросил Росс, даже не удосужившись поприветствовать самого влиятельного волшебника Великобритании; просто не подумал об этом, засмотревшись на любовно отполированную рукоять заткнутого за пояс палача орудия.       — Нет-нет, рассмотрение назначено на сегодня, — Фадж с любопытством посмотрел на него.       — Так, может, вам вовсе и не придётся быть свидетелем! — с жаром воскликнул Рон. — Может, гиппогрифа ещё не казнят!       — Казнят, — холодно сказал, обходя сокурсников полукругом, Скайлер: сказал так, будто каждое слово причиняло ему если и не боль, то дискомфорт точно. — Малфой-старший наверняка немало сил приложил, чтобы это случилось.       И удалился, сопровождаемый потрясёнными взглядами как старших, так и младших колдунов. Особенно сильно тревожился за приятеля Гарри: раньше Кайл не позволял себе так резко и открыто выказывать кому-либо недовольство. Не иначе, случилось что-то очень неприятное.       Несложно было догадаться, что это "что-то" связано с Малфоем-младшим.       — У тебя всё в порядке?       Последним экзаменом у ребят были прорицания. Ребята сидели на ступеньках, ведущих к Северной башне, и единодушно листали учебники, пытаясь вспомнить пройденный материал. Слизерин и Гриффиндор впервые находились так близко друг к другу и не конфликтовали: слишком заняты были попытками подготовиться к непредсказуемому экзамену хоть как-то. Изредка то один, то другой представитель разных Домов бросал на соперников недобрый взгляд, но в целом студенты вели себя смирно.       Рон сел рядом с Невиллом, понуро листавшим "Как рассеять туман над будущим", а Поттер подошёл к заметно нервничавшему Кайлу. Услышав адресованный себе вопрос, Росс дёрнулся и тут же непринуждённо пожал плечами. Держать лицо он научился почти так же хорошо, как Драко.       — Да, вполне. А что?       — Последний твой успех в предсказании...       — Не хочу об этом, — резко прервал его Кайл.       Гарри в нерешительности замер.       Вот и как ему себя теперь вести? Отойти? Сменить тему?       Он многое хотел обсудить: подсказку на зельеварении, подслушанный разговор на заснеженной полянке, странное поведение Драко — да и, чего греха таить, увиденное Скайлером в кристалле зимой. Но как начать диалог с тем, кто смотрит сквозь тебя, стоит поодаль от всех с таким видом, словно бросится на каждого, кто попытается до него дотронуться, закрыт и встревожен? Попробовать успокоить его, сказать что-то ободряющее, похлопать по плечу, как это обычно делал сам Кайл? Или не трогать, не мешать, оставить в покое, одного?       — Скайлер Росс, — донеслось сверху.       Гарри готов был съесть Распределяющую шляпу — он точно видел, насколько испуганный взгляд метнул в сторону кабинета предсказаний его друг. Но делать нечего. Экзамен есть экзамен.       Опустив плечи и тяжело переставляя ноги, мальчик пошагал наверх, и кое-кто (а таких было достаточно много) проводил его взглядом.       Вообще, странная история, конечно — даже увлечённый собственными проблемами Поттер это понимал. После того, как окна Северной башни едва ли не в песок разорвало, никто из преподавателей о произошедшем даже не пикнул. Эта история, свидетелем которой стало несколько десятков человек, между прочим, просто растворилась в информационном шуме, словно её никогда не происходило. А попытки обсудить случившееся с непосредственным виновником сего торжества пресекались не только Кайлом, но и всеми преподавателями, если таковые случайно становились свидетелями расспросов. Весь факультет Слизерина также вознамерился приложить силы к тому, чтобы про взрыв никто не болтал лишнего, и всё это подозрительно смахивало на заговор — потому Гарри, возможно, и обратил на это внимание.       Притворяться, словно ничего не случилось, он планировал ровно до конца экзаменационной недели. А потом он во что бы то ни стало получит ответы.       Минут через десять после того, как за Россом закрылся люк, наверху что-то громко хлопнуло — и снова стало тихо. Ещё через минуту, красный от макушки до плеч (остальное тело наверняка тоже покраснело, но под мантией было не разглядеть), из кабинета выскочил и сам Росс. Профессору даже не нужно было запугивать его "ужасным несчастьем" — он бы в жизни ни одной живой душе не рассказал о том, что увидел.       — Подожди! — Гарри хотел было схватить его за рукав, но Кайл словно предвидел его действие, легко увернулся и побежал, перепрыгивая через три ступеньки, прочь из башни.       — Гарри Поттер, — позвал голос сверху.       Пришлось идти.       Я непременно поговорю с ним, — поднимаясь наверх, решил Поттер. — Что-то с ним ненормальное творится.       Но поговорить не удалось и потом. После услышанного настоящего пророчества Гарри сразу помчался к друзьям, поделиться... а потом узнал, что апелляция проиграна, и Клювокрыла казнят-таки сегодня на закате солнца. Хотел было сообщить Кайлу на ужине, что они пойдут поддержать Хагрида, но потом передумал: у Росса явно проблем достаточно, ещё одна ему точно лишней станет.

***

      — Куда вы, молодой человек?       Голос Фаджа звучал очень устало, словно старик проделал немалый путь на своих двоих, прежде чем добраться до Хогвартса, и потом ни на минуту не присел отдохнуть. Скайлер шёл по пустому коридору в сторону выхода из школы, с невозмутимым видом поравнялся с делегацией волшебников и даже не сразу был замечен — настолько органично вписался в интерьер.       — Вы идёте к хижине Хагрида, — не спрашивал, а утверждал Кайл. — Чтобы привести в исполнение приговор Клювокрыла. А я, как свидетель происшествия и непосредственно пострадавший, имею полное право присутствовать на процессе.       — Вы, Росс, малы ещё для таких мероприятий, — по-отечески дружелюбно сказал министр. — Не следует вам смотреть на казнь.       — Я — фигурант дела, основной потерпевший, и имею право идти с вами согласно постановлению Комиссии по обезвреживанию магических существ номер 18 от...       — Если хочешь, Скайлер, ты, разумеется, можешь присутствовать, — спокойно сказал Дамблдор; осведомлённость ученика была правильно расценена директором как попытка спутать планы Министерства.       — Но Альбус... разве юноше не вредно будет наблюдать подобное?       — Зная мистера Росса, думаю, что нет, — и директор хитро глянул на слизеринца сквозь стёкла очков-половинок.       Спускались по холму в тишине. Уже на подступах к домику лесничего Дамблдор вдруг затянул какую-то красивую речь про вереск и землянику, высаженные по опушкам ещё директором Диппетом. Кайл слушал молча и быстро прикидывал различные варианты: спасать Клювика было необходимо, ясно как день, даже директор позволил ему составить делегации компанию явно не просто так — но что именно предпринять, чтобы никого не подставить ненароком?       Если бы не внутреннее радио (легилименция, машинально поправил сам себя Росс), в жизни бы не узнал, что неразлучная троица львов тоже пришла — поддерживали Хагрида, судя по всему. Вот они медленно бредут вокруг избушки Хагрида, судя по перемещению источника их магических волн, вот поднимаются вверх по склону...       А потом точно такая же волна вдруг раздалась за деревьями.       Кайл повернул голову в сторону помехи, сердце забилось быстрее и громче.       Ему не могло показаться.       В хранилище "Гринготтса", медитируя над артефактами отца, мальчик много практиковался в различении волшебного излучения. Уроки прорицания и зельеварения стали для него экспериментальной площадкой, и к концу курса он уже мог довольно просто распознавать похожие волны. Сомнений не было: там, за деревьями, стоит Гарри и кто-то из его друзей... кажется, Гермиона, но это не точно: у них с Роном вибрации почти идентичны.       Волшебники шли, не замечая ничего необычного, и Росс без труда от них отстал. В огороде на привязи стоял Клювокрыл и провожал процессию горящими оранжевыми глазами. Кайл поклонился животному и шагнул в хижину, внутреннее внимание его было приковано к магическому излучению за деревьями.       Как такое возможно, что человек находится в двух местах одновременно?       Конечно, если только...       Ну разумеется.       — Я зачитаю постановление о казни, Хагрид, — вещал Фадж. — Это не займёт много времени, затем вы с Макнейром подпишете его.       Вибрация дрогнула и резко приблизилась. Волны колебались и прерывались, словно внутреннее радио глушила какая-то посторонняя частота. Кайл встал в тень домика и покосился в окно. Черноволосая макушка мелькнула недалеко от места, где стоял гиппогриф.       Даже делать ничего не пришлось, — довольно подумал Росс. — Ловко, Поттер. Ловко.       Существо сорвалось с места в момент, когда палач вновь повернул голову к окну, чтобы поглядеть на свою жертву.       — Мистер Макнейр, — позвал Кайл, почувствовав, как колет адреналином ладони. — Пока вы не испачкали топор... могу я рассмотреть его поближе?       Взрослые, закончившие с формальностями, обратили на него взгляды, большинство из них — удивлённые; только директор невозмутимо наблюдал за тем, как смущённый палач протягивает третьекурснику своё орудие.       — Осторожно, малец, — хмыкнул Макнейр. — Тяжёлый.       — Потрясающая работа, — без тени притворства восхитился Скайлер. — Это ваш любимый топор, сэр?       — По правде сказать, да, — довольно и кровожадно ответил мужчина. — Только для лучших случаев.       — Сегодняшний, безусловно, лучший, — покивал Росс, краем глаза наблюдая за лицом министра.       — Пора приступать, — раздался скрипучий голос старца из Комиссии; казалось, этого сморчка вообще ничто не способно удивить или тронуть, настолько сухим и безжизненным он казался. — Хагрид, вам лучше остаться здесь.       Делегация покинула домик, оставив довольного Кайла внутри. Тишину взорвал визгливый фальцет дряхлого члена Комиссии.       — Где он? Где чудовище?       — Он был привязан здесь! Я же только что его видел! На этом самом месте!       — Невероятно!       — Клювик! Убежал! Клювик мой, хороший, умный мальчик!       Молодец, Поттер, — расплывшись против воли в улыбке, похвалил Росс, зная, что никто его не услышит.       Солнце садилось, и смеркалось быстро. Дамблдор, Макнейр, Фадж и почтенный представитель Комиссии возвращались обратно в замок, после всего произошедшего даже не заметившие, как третьекурсник отделился от них и пропал из виду. Не видели его и Гарри с Гермионой, прошедшие вдоль опушки леса к лесной чаще, откуда хорошо было видно Гремучую иву. А вот Росс отлично их видел. Правда, не глазами.       Клювокрыл, кажется, наблюдал за происходящим на полянке с интересом, пока вдруг не вскинул голову и не обернулся. Когда ребята обратили внимание на его поведение, гиппогриф уже кланялся в ответ подкравшемуся бесшумно человеку в сумраке леса. Гарри на всякий случай схватился за палочку, но тут пришелец покинул тень.       — Отличная работа, — тихо сказал Скайлер и подмигнул.       У Гермионы и Гарри синхронно перевернулись внутренности. Их увидели. Увидели во время путешествия во времени.       Что теперь будет? Что произойдёт с линией событий?       — П-привет, — замерший на месте с гулко стучащей в ушах кровью, кивнул Поттер.       — Ты же так на все свои уроки попадала, да? — Кайл посмотрел на Грейнджер и демонстративно приложил указательный палец к серым губам. — Сделаем вид, что я разучился говорить, да?       — Да, — кивнула девочка; умница, сразу всё поняла и не стала играть в дурочку.       — Как ты нас нашёл?       Я не понимаю, он понимает, что происходит или нет? Он наверняка не догадывается, что мы... господи, если он увидит нас-прошлых возле Ивы, что тогда... Гермиона, срочно придумай что-нибудь...       — Вы красиво увели Клювика из-под носа палача, — гнул свою линию призрачно-молочного цвета Росс; свет луны делал из него настоящего мертвеца, и Гарри невовремя вспомнил про покрытые струпьями руки дементоров. — Пришлось отвлечь Макнейра, иначе были бы у вас, товарищи, больши-и-ие неприятности...       — Спасибо, — сдавленно сказала Гермиона.       — Посвятите в курс дела?       — Ну... мы...       — Мы решили, что Клювокрыл не заслуживает казни, и украли его.       — А зачем тогда тут сидите и... наблюдаете за самими собой?       Только что было расслабившийся Поттер вновь покрылся мурашками. Гермиона же доступным языком объяснила: никто не должен видеть их...       — Расскажете всё с самого начала, и я буду притворяться немым и дальше, — улыбнулся как-то холодно Кайл, сохраняя неподвижность; белея среди чёрных ветвей, он напоминал призрак.       — Маховик времени, — тихонько ответила Грейнджер.       — Маховик... серьёзный предмет. Откуда он у тебя?       — М-МакГонагалл дала.       — Занятия же в одно время проходят, гениально... кто ещё знает?       — Дамблдор... и всё.       Девочка рассказывала одну тайну за другой, даже не понимая, почему не может сдержать языка за зубами. Просто смотрела на Росса и понимала каким-то внутренним иррациональным чутьём, что "ему можно".       Тем временем на лугу разворачивались не слишком-то стремительные события. Сначала Люпин, потом Снейп нырнули в проход над Ивой и скрылись из виду. По прошествии часа люди стали выходить один за другим: вот Люпин с Гарри и Гермионой, вот какой-то толстячок, обмотанный верёвками, хромающий Рон... Блэк.       — Так вы подружились? — без тени издёвки спросил Скайлер.       — Он никого не убивал, — бесцветным голосом ответил ему Гарри. — Питер Петтигрю подставил его. Это Петтигрю был Хранителем Тайны моих родителей.       — Дерьмово, что нельзя прибить его сейчас. Или вы это скоро сделаете?       — Нет, не сделаем, — в тоне Поттера блеснул металл. — Он вот-вот сбежит.       — Мне поймать его?       Львы вздрогнули. Потом Гарри в приступе охвативших его эмоций подорвался с земли и, взметнув подошвами в воздух куски дёрна, вскочил на ноги.       — Ну, конечно, ты же не возвращался во времени с нами! — выпалил он. — Ты можешь показаться им на глаза, и ничего не случится!       — Помимо того, что меня исключат, ничего.       — Это опасно! — поднялась следом Гермиона. — Петтигрю столько человек убил!       — Где-то я это уже слышал, — усмехнулся Росс, доставая палочку; потом уставился на друга немигающим взглядом, и в его глазах не читалось ни капли страха или жалости. — Только скажи, что согласен, и я нападу на него.       — С ума сошли, вы оба? — Грейнджер явно не разделяла оптимизма, сопровождающего всплеск тестостерона у друзей. — Он же убьёт тебя! Ты же слышал Сириуса, Гарри, Петтигрю не остановится ни перед чем, чтобы сбежать от дементоров!       Поттер дрожал. Ему хотелось сделать всё возможное, чтобы поймать предателя и отправить в Азкабан, где тому самое место. Но посылать на такое рискованное дело кого-то вместо себя было...       — Гарри! Там Люпин, он превращается!       — Не было беды, — протянул Кайл, проследив за направлением, куда указывала Гермиона.       — Надо немедленно уходить, — велел Поттер, хватая поводок гиппогрифа. — Люпин побежит по лесу как раз там, где мы сейчас!       — Обратно к Хагриду, там сейчас никого! — пискнула девочка и припустила по лесополосе к безопасности.       Мальчишки тянули за собой Клювокрыла до самой хижины, посидели немного, прислушиваясь к звукам снаружи, а потом единогласно приняли решение пойти к озеру. За событиями надо следить внимательно.       — Я его подстрахую, — сказал Гермионе Кайл. — Не волнуйся, мы скоро.       Издалека донёсся жалобный вой — это дементоры окружают Сириуса; они с Гермионой подбегут к нему с минуты на минуту...       Оба парня не сводили глаз с озера, сердца в грудных клетках выбивали барабанную дробь как одно.       — Ну, папа, давай! — шептал Гарри, озираясь по сторонам. — Где ты?       — Твой отец разве не...       — Знаю я, но кто-то же послал Патронуса защитить нас!       — Ты его видел?       — Не отвлекай!       Никого. Поттер вгляделся в кольцо дементоров. Один из них откинул капюшон. Сейчас явится спаситель... но помощи в этот раз не было.       — Придётся тебе самому, — тихо сказал Росс.       Или зря тебя Люпин учил? — добавил он мысленно и вложил вопрос в голову Гарри.       Гарри не знал, что делает. Просто вдруг подался порыву, выскочил из кустов и выкрикнул инкантацию, переполняемый противоречивыми чувствами.       Животное, вырвавшееся с кончика палочки, заливая всё вокруг серебристым светом, галопом пронеслось по чёрной глади озера, нагнув голову, бросилось на дементоров и замелькало среди тёмных фигур. Следом за ним по поверхности воды молнией метнулась вторая вспышка, маленькая, размером едва ли не с ладонь, и бесстрашно ринулась в бой следом за патронусом Гарри. Поттер обернулся: Кайл, чьё лицо сияло в свете творимой магии, восторженно распахнул глаза и глядел на то, как отступают в лесную чащу дементоры... пока их не стало совсем.       Звери возвращались каждый к своему хозяину. Гарри протянул дрожащие пальцы к сказочному созданию, благородному оленю с короной ветвистых рогов, и даже не заметил, как выглядит защитник Росса.       — Что теперь?       Скайлер пылающими глазами наблюдал за тем, как на том берегу приходит в себя профессор Снейп. Мальчик выглядел так, словно готов был голыми руками бросаться на дементоров, если потребуется. И, кажется, даже боролся с собой, чтобы не кинуться вслед за ними и не добить их. Хотя, конечно, это было не в его компетенции — куда ему убивать таких страшных и сильных существ, верно?       — Нам нужно идти за Сириусом. Спасти его и вернуться в палату, пока не заметили наше отсутствие.       — Тогда идите. Меня наверняка тоже уже ищут, так что вернусь-ка я в школу.       Кайл вдруг перевёл взгляд на Поттера. Ярко-зелёные глаза встретились с ядовито-зелёными. Они ничего особенного не сказали друг другу, но Гарри неожиданно понял: несмотря на всё то, что происходило раньше, он только сейчас в полной мере осознал, насколько преданным соратником является стоящий напротив него человек. И насколько крепкой, вечной будет их дружба.       — Спасибо, что подсказал мне на экзамене, — непонятно с чего вдруг вспомнил про зельеварение Поттер.       — Спасибо, что не стал задавать вопросы, — улыбнулся как-то вяло в ответ Росс. — А теперь иди. Время не любит, когда его убивают.

***

      Дверь в кабинет Люпина была приотворена. Он уже упаковал почти все свои вещи. Возле потрёпанного чемодана стоял пустой бак, где когда-то сидел гриндилоу, чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд.       — Я видел, что ты идёшь, — улыбнулся профессор, указав на Карту Мародёров перед собой. — Приятно видеть у себя гостей, Гарри, присоединяйся к Скайлеру.       Росс сидел неподвижно в углу кабинета, пил чай и меланхолично наблюдал за сборами преподавателя. Поттер не сразу разглядел его на фоне светло-серой стены: за прошедшую ночь лицо Кайла осунулось и ещё сильнее побледнело, но глаза, пусть и грустные, блестели.       — Хагрид сказал, что вы уволились. Ведь это неправда?       — Боюсь, что правда.       — Но почему? Министерство магии уверено, что вы помогали Сириусу?       — Нет. Профессор Дамблдор сумел убедить Фаджа, что я хотел спасти вам жизнь, — Люпин вздохнул. — Но для Северуса это была последняя капля.       — Профессор Снейп рассказал сегодня всему Дому о том, что профессор Люпин — оборотень, — глядя неотрывно куда-то в даль Вселенной, на одной ноте протянул Кайл. — Многие наши уже написали об этом домой.       — Завтра в это время прилетят совы с письмами от родителей. Они не захотят, чтобы оборотень учил их детей.       — Но вы самый лучший преподаватель защиты от тёмных искусств!       — Это не аргумент для обеспокоенных семей, — снова протянул Росс; судя по его виду, он внимательно рассматривал молекулярное строение воздуха. — С оборотнями рука об руку идёт дурная слава — не обижайтесь, сэр, — большинство волшебников слышать ничего не хотят о том, чтобы считать их полноправными членами общества. Тем более не в восторге будут от того, что один из них будет учить молодое поколение магов.       Люпин покивал.       — Если вам нужно поговорить с Гарри наедине, сэр, — поднявшись и поставив чашку на столик, продолжал Кайл. — То не буду вам мешать.       — Благодарю за понимание, Скайлер, — снова кивнул мужчина.       Покидая кабинет защиты от тёмных искусств, смежный с личным рабочим кабинетом профессора Люпина, Росс наткнулся на Дамблдора.       — Добрый день, директор, — улыбнулся парень одними губами.       — И тебе, Скайлер, — вернул ему естественную улыбку старик. — Заходил попрощаться?       — Да, сэр. Нехорошо, что Люпин уезжает из-за какого-то глупого общественного резонанса.       — Вашему поколению под силу будет это исправить, — успокаивающе сказал директор. — А теперь, если позволишь, мне ещё нужно поговорить с профессором.       Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. На следующее утро, после завтрака, разместившись в "Хогвартс-Экспрессе", ребята проводили грустными взглядами башни замка и принялись обсуждать предстоящие каникулы.       — Этим летом чемпионат мира по квиддичу, — тараторил Рон. — Что скажете? Приедете к нам гости, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты.       — А сколько сие чудо стоит? — пробубнил приглушённо Кайл; он как раз стягивал с головы водолазку. — И когда нужно будет отдать мистеру Уизли деньги?       — Это ты с ним сам обсуди, — отмахнулся Уизли.       После того, как Росс в очередной раз помог им в их незаконных приключениях, рыжий окончательно убедился в его лояльности и больше не подозревал во всех прегрешениях мира. Отчасти взлёт доверия произошёл и потому, что Кайл уже почти месяц не общался с Малфоем.       Письмо, принесённое малюткой-совой от Сириуса, окончательно растопило сердце Поттера. Он всё ещё перечитывал его, когда сошёл на платформу и вышел в магловскую часть вокзала. Дядя Вернон вполне дружелюбно беседовал с Винсентом Сильвером — за этот год Винсент несколько изменился в лице, стал мужественнее, отрастил бороду и посерьёзнел. Маленькая по сравнению с мужем Тесса приветливо взмахнула рукой, и тут же из толпы вынырнул Гейл. Расталкивая случайно попадавшихся на пути людей, он стремглав подлетел к шедшему следом за Гарри Кайлу и заключил в крепкие объятья. А потом, к удивлению Поттера, обнял и его самого.       — Гарри, друг Кайла! — пролепетал ребёнок. — Как ваш учебный год прошёл?       — На удивление спокойно, — улыбнулся Росс.       — Ой, Кайли, ты не носишь амулет?       Поттеру это тоже бросилось в глаза, ещё в поезде. Весь прошлый год Скайлер с подарком Драко не расставался, а при переодевании вдруг выяснилось, что круглый медный кулон больше на его шее не висит.       — Да, Гейли, — помрачнел волшебник. — Больше не ношу.       — Я позвоню вам насчёт чемпионата! — заявил Рон, выпутавшись из объятий матери.       — Какого чемпионата? — Тесса оставила беседовавших мужчин и приблизилась к сыну.       — Расскажу обо всём дома, мам.       — Пока, ребята! — донёсся откуда-то издалека крик Гермионы; толпа закрыла её от глаз, но заглушить не смогла.       — До встречи в сентябре! — махнул ей рукой Кайл, не уверенный, видит ли она его.