Жертва, Паук и Герой

      Невзирая на какое-то просто неадекватно большое количество домашних заданий, студенты даже думать об учёбе не могли и в предвкушении ждали появления иностранных гостей. Турнир — событие, по меркам магического сообщества, грандиозное, и всем хотелось побыстрее встретиться с представителями других школ. Гадали, какие у них предметы, как они выглядят, как разговаривают и хорошо ли знают английский — сплетнями наполнились абсолютно все коридоры и кабинеты, только и разговоров было, что про предстоящее мероприятие. Гарри это начинало нервировать, Кайла, судя по его лицу, тоже. Наконец, мальчики сошлись-таки во мнении, что лучше не приближаться к подобным соревнованиям на пушечный выстрел — правда, причины у них были разные, но суть оставалась единой.       В день прибытия представителей Боубатона и Дурмстранга Большой зал привели в должный вид: по стенам были развешаны гербы Домов, за преподавательским столом красовался гигантских размеров герб Хогвартса, всё вычистили и смазали рыцарские доспехи. Даже столы сверкали полированным деревом как новенькие. Зельеварение окончилось на полчаса раньше, ученики быстро побросали сумки с учебниками в спальнях, надели мантии, спустились вниз и выстроились перед замком.       Сгущались сумерки. Бледная призрачная луна уже взошла над Запретным лесом, и большинство гадало, как именно добираются до них потенциальные чемпионы.       Появление кареты, запряжённой гигантскими белоснежными крылатыми конями, было встречено бурей аплодисментов. А директор Боубатона — и подавно. Полтора десятка её учеников дрожали в мантиях из тонкого шёлка, кое-кто обмотал голову тёплыми шарфами.       — Кагкагов уже приехал? — осведомилась мадам Максим.       — С минуты на минуту ждём, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдёте сразу в замок?       — Лучше пойдём сразу. Холодно тут у вас.       Хогвартцы расступились, и делегация проследовала в тёплый холл.       Через некоторое время вспенилась, закипела гладь озера, и из-под воды выплыл величественный корабль, мерцая в лунном свете. Пришвартовавшись к пристани, с него спустили трап, в иллюминаторах замелькали фигуры, и вскоре к замку подошло с десяток учеников Дурмстранга. Шедший первым мужчина в гладких блестящих серебристых мехах радостно приветствовал Дамблдора. Следом за ним шёл никто иной, как Виктор Крам. Рон едва не задохнулся от восхищения. Гарри с Кайлом и Гермионой его восторга не разделяли, хотя тоже посматривали на знаменитость с интересом.       Разместив гостей в Большом зале, Дамблдор приветствовал их с лучезарной улыбкой.       — Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!       Ученики Дурмстранга предпочли разместиться за столом Слизерина, что вызвало у Рона недовольный комментарий. Малфой тут же затянул с Крамом беседу, а другой иностранец, высокий и смуглый, сам заговорил с Россом. Ужин состоял теперь не только из привычной англичанам еды, но и из французских и болгарских блюд. Правда, суровые дети Севера не брезговали пробовать новые лакомства, в отличие от воспитанников мадам Максим. Трапезу окончили довольными все.       — Торжественный миг приблизился, — Дамблдор оглядел обращённые к нему лица. — Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Все, кто желают участвовать, должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок. Им даётся на размышление двадцать четыре часа, и завтра вечером Кубок выбросит имена чемпионов. Бросив своё имя, вы заключаете с Кубком магический контракт, который нарушить нельзя, поэтому для тех, кто решится, не будет обратного пути.       В предвкушении ученики провели ночь, предвкушение снилось им во сне и сопровождало на завтрак.       Правила были просты: трёх человек от каждой школы методом "тщательного отбора" назначат чемпионами. Они пройдут три испытания: первым станет работа в команде, вторым — самостоятельное прохождение подготовленной трудности, и ни в одном из них нельзя будет помешать противникам или друг другу. А вот в третьем каждый станет сам за себя, и там уже выбить соперника из игры будет если не необходимо, то крайне желательно.       Выяснилось, что все студенты Дурмстранга ещё на рассвете бросили свои имена в Кубок. Потом подтянулась вереница учеников Боубатона.       А вечером все вновь собрались в зале, на этот раз — в ожидании решения неподкупного судьи.       — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов будут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента.       Потом ещё один. Ещё.       Дамблдор поймал три кусочка и по одному стал разворачивать перед крючковатым носом. Зал замер.       — Чемпионы Дурмстранга: Виктор Крам! — зал взорвался аплодисментами. — Сергей Поляков! — хлопали уже не так радостно, но всё же громко. — ...и Максим Вронский!       — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон. — Виктор Крам должен был стать одним из чемпионов!       Всё внимание вновь приковано к Кубку. Пламя покраснело, и в воздух выстрелило ещё тремя бумажками.       — Чемпионы Боубатона: Флёр Делакур! Аннет Дюмон! Изабелла Мильфёй!       Напряжение, почти осязаемое на ощупь, усиливалось. Оставалось только узнать чемпионов Хогвартса!       И Кубок не заставил долго ждать. Однако в этот раз что-то было не так.       Сначала выстрелила только одна бумажка. Дамблдор поймал её и с неподдельным интересом глянул на синее пламя.       По залу пробежал шепоток.       Неужели Кубок больше не нашёл достойных кандидатов во всей школе?       — Первый чемпион Хогвартса: Седрик Диггори!       Аплодисменты были, конечно, радостные, но несколько натянутые. Школьники переговаривались между собой, гадая, чем может быть вызвана заминка.       Наконец, посыпались искры, в воздух поднялся столп огня — совсем не такой, как раньше, — и выплюнул одну за другой ещё две бумажки. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил их. Поднёс к огню и воззрился на имена. Повисла длинная пауза. Наконец, он кашлянул и прочитал — гораздо менее торжественно:       — Гарри Поттер и Скайлер Росс.       Преподаватели и ученики — все устремили на сидевших в разных концах зала четверокурсников изумлённые взгляды. Гарри сидел как громом поражённый и в поисках поддержки обернулся к Кайлу: он смотрел на Поттера примерно с тем же выражением лица. С одним только отличием — если Гарри был просто удивлён, то Кайл, очевидно, ещё и злился. Тем не менее, его поза говорила об одном: он с места не сдвинется, пока кто-нибудь не применит к нему физическую силу.       Профессор МакГонагалл стремительно встала из-за стола, подошла к Дамблдору и что-то горячо прошептала ему. Директор нахмурился.       — Мальчики, — сказал он. — Подойдите, пожалуйста, сюда.       И Кайл, изменив своему решению, вскочил на ноги.       — Я отказываюсь участвовать, — решительно заявил он.       — Скайлер...       — Я не бросал своего имени в Кубок и не собираюсь принимать участие в Турнире!       Каждое его слово усиливалось многократно в полнейшей тишине, возникшей в Большом зале. Росс не шутил: его глаза горели бычьим упрямством, и он, кажется, совсем не боялся предстать перед всей школой трусом. Директор взирал на него спокойно и вместе с тем требовательно.       — Скайлер, — повторил он уже немного твёрже. — Вам в ту дверь.       Гарри поднялся на ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрёл к преподавательскому столу. На полпути он жалобно обернулся, ища в Кайле поддержки. Росс без труда услышал его мысленный крик о помощи.       Я один не смогу...       Вместе они подошли к директору, двинулись вдоль стола и очутились в небольшой комнате. Предыдущие отобранные чемпионы стояли у камина. На фоне яркого пламени их тёмные силуэты выглядели до странности внушительно.       — Невероятно! — в комнату под звук дробных шагов вбежал Людо Бэгмен. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности, но раз ваши имена вылетели из Кубка... думаю, теперь уже ничего нельзя поделать... противоречит правилам. Вы обязаны... придётся приложить все усилия.       — При всём уважении, мистер Бэгмен, — Кайл явно закипал; его кулаки лихорадочно сжимались, и Поттер вдруг отчётливо понял, с каким усилием сокурсник борется с желанием сжать их в следующий раз у кого-нибудь на шее. — Я не собираюсь участвовать в этом светопреставлении!       Дверь позади них снова открылась. Вошли Дамблдор, мистер Крауч, Каркаров, мадам Максим, МакГонагалл и Снейп.       — Что это значит? — властно промолвила директриса Боубатона.       — Я тоже хотел бы знать! — вторил Каркаров. — Мы были уверены, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов, иначе привезли бы сюда куда больше претендентов!       — Это всё проделки Поттера, вины директора Дамблдора в его проступках нет, — Снейп метал из тёмного угла злобные искры из глаз.       — Это вы, мальчики, бросили свои имена в Кубок?       У Гарри от волнения перехватило дыхание. Он покосился на Кайла: этот "мальчик", прибавивший за лето в плечах и вытянувшийся едва ли не на дюжину сантиметров (но всё ещё был ниже Гарри, пусть и не сильно), метал молнии похлеще Снейпа: разумеется, ведь это для него был вопрос жизни и смерти!       — Никто из нас в здравом уме не согласился бы...       — Скайлер, — мягко повторил Альбус. — Это вы бросили свои имена?       — Нет, — ответили четверокурсники хором; Гарри — тревожно, Кайл — с яростью.       — Может быть, вы попросили об этом кого-то из старших?       — Нет, — вновь синхронно ответили студенты.       Росса трясло. Глаза его медленно застилало какой-то мутной пеленой, взгляд терял осознанность, и Гарри вдруг стало ещё страшнее. Раньше Скайлер никогда не доводил себя до такого состояния — даже когда выяснилось, что дневник Тома Реддла украли из спальни Гриффиндора, он не выглядел и вполовину так жутко, как теперь.       — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, вы — наши беспристрастные судьи. И вы, разумеется, согласны с тем, что произошедшее противоречит правилам Турнира?       — Мы должны строго следовать правилам, — Крауч заговорил обычным брюзгливым тоном. — А в правилах чёрным по белому написано: тот, чьё имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в Турнире.       — Так вами же написанное правило запрещает несовершеннолетним волшебникам принимать в нём участие! — взорвался пунцовый Кайл. — Вы сами, вместе с профессорами Дамблдором, Каркаровым и Максим, вместе с Министерством магии, написали это чёрным по белому! Вы отказываетесь от собственных правил?       — Тон, Скайлер, — нахмурился Альбус.       Но какое там: Росса понесло...       — Я не собираюсь рисковать жизнью на этом Турнире! — он отошёл на шаг назад, сделал какой-то неопределённый жест рукой и ею же вцепился себе в волосы. — Ясно же как день, что кто-то вместо нас бросил в Кубок имена! Хочет, чтобы мы там коней двинули!       — И мистер Росс, скорее всего, абсолютно прав, — прохрипел голос у дверей; разумеется, это был Мууди.       — Я намерен подавать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов... — ворчал Каркаров.       — Уж кому бы подавать протест, так это Гарри Поттеру и Скайлеру Россу, — хрипнул Грозный глаз. — Хотя, судя по воинственному выражению лица мистера Росса, он, будь такая возможность, сделал бы это уже минут пять назад.       — Что вы имеете в виду?       — Подложивший имена этих мальчиков в Кубок обладает огромной силой. Он сумел обмануть предмет, обладающий исключительными магическими свойствами. Только мощнейшее заклинание Конфундус могло заставить Кубок забыть, что в Турнире должны участвовать только совершеннолетние.       — Много думали над этим, Мууди?       — Разгадывать замыслы тёмных сил — моя работа, Каркаров.       — Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал их. И им ничего не остаётся, кроме как участвовать.       Скайлер, не зная куда себя деть, бродил по комнате из стороны в сторону так быстро, что у Гарри закружилась голова. Всё ещё держась за волосы, словно опасаясь, как бы не взорвалась голова, он бубнил себе под нос что-то очень похожее на грубейшую отборнейшую брань, но тихо, так что его никто толком не понял.       — Что же, — Людо потёр ладони. — Время дать чемпионам необходимые инструкции, верно? Господа, — он жестом велел студентам приблизиться. — Первый тур проверит вашу смекалку и способность работать в команде. Деталей не разглашаем, но для волшебника крайне важно уметь кооперироваться и действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвёртого ноября, единственное ваше оружие — волшебная палочка.       Росс не слушал. Да и Поттеру было не до инструкций.       Покидали комнату совещаний в тишине.       — Скажите, ребята, как вам удалось бросить имена в Кубок? — Седрик первым вышел из Большого зала и перед поворотом к своей спальне замедлился, чтобы подождать товарищей.       — Тебе ясно сказали: мы этого не делали, — устало прорычал Кайл, то и дело приглаживая назад волосы; в какой-то момент Гарри показалось, что слизеринец гладит себя по голове, просто чтобы успокоиться. — Или ты разучился пользоваться ушами, Диггори?       — Ох... ладно, тогда... пока.       — Смотри не заблудись, голова у тебя явно вскружена успехом, — процедил ему вслед Кайл.       Бедняга был сам на себя не похож: обычно его кожа была бледной, слегка сероватой, но теперь он почти что позеленел от негодования и едва ли не сливался с знаменем факультета у себя на мантии.       — Поверить не могу... — тихо шипел под нос Росс всю дорогу до развилки к подземельям, и его тихая ярость пугала Поттера даже больше предстоящего соревнования. — Просто не могу поверить... эти идиоты вот так просто согласились допустить нас до Турнира, хотя сами же, сами же прописали в правилах, что это категорически запрещено!       — Ты так не любишь коллективные мероприятия? — попытался пошутить Гарри.       И тут же об этом пожалел.       Кайл поднял на него взгляд — в ядрёно-зелёных глазах, пылающих как факелы, не осталось вообще ничего человеческого. Это был взгляд оборотня, взгляд чудовища, неконтролируемого и... очень. Очень злого.       Правда, продлилось это недолго. Видимо, Росс понял, что пугает приятеля, и едва различимо натянуто улыбнулся.       — Терпеть не могу, — отшутился он невесело. — Спокойной ночи, Гарри...       Уже спускаясь по лестнице к Общей гостиной, вдруг добавил достаточно громко, чтобы Поттер услышал:       — Пусть удача нам улыбнётся. Не хочу смотреть на то, как ты погибаешь. Не хочу умирать...       И — странно — в мыслях в тот же миг мелькнуло:       ...опять.

***

      Гермиона поддерживала обоих как могла. Пыталась помирить Гарри с Роном, пыталась развеселить Кайла — но оба новоявленных чемпиона хмурое настроение сменить на радость не могли, как она ни старалась. Надо отдать Слизерину должное — несмотря на то, что вся школа считала Поттера и Росса обманщиками, Скайлера змеи поддерживали. Их мало волновал способ, которым парень пробился в чемпионы — как-никак, для этого факультета всегда победа была превыше всего, а какими методами она была достигнута — вопрос второстепенный. Тех, кто на Кайла косо смотрел или пытался выказать ему неуважение, набрасывались всем скопом — совсем как львы защищали Гарри. И всё же...       И всё же.       Раздражение Поттера нашло выход в стычке с Малфоем. После того, как Драко продемонстрировал значок, сделанный в лучших традициях его Дома — поддевающий и унижающий, — а потом вновь оскорбил Гермиону, Гарри выхватил волшебную палочку. Драко бежать от драки не стал. Заклинания срикошетили друг об друга, и Фурункулус Поттера угодил в Гойла, а Дантиссимус Малфоя — в Грейнджер. Вышедший вместе со Снейпом из класса зельеварения Кайл, узрев поле боя, посерел и скрипнул зубами.       Но ничего не сказал. По взгляду и так всё понятно было.       К счастью, не потребовалось и раздувать конфликт дальше. Чемпионов приглашал мистер Бэгмен.       — Как удивительно, правда, Гарри? — затараторил Колин, которому выпала честь сопровождать студентов наверх. — Только представь себе, ты — чемпион!       — Восхитительно, — буркнул Кайл. — Дёрнуло тебя на Малфоя бросаться...       — Он сам это начал...       Поттер даже злиться перестал: Скайлер назвал Драко по фамилии! Да что же творится?       — А ты бы первый закончил, — не унимался Росс. — С Гриффиндора уже сняли пять десятков очков за твою несдержанность. Лучше брось все силы на подготовку к этому сраному Турниру, что б его, суку, в рот да в жопу...       — Кайл!       Колин слушал ругань, запоминая каждый звук: все, кто общался с Гарри так близко, автоматически становились для Криви примерами для подражания.       — Что?       Поттер посмотрел на сокурсника и вздохнул.       — Да ничего.       В небольшой аудитории большинство столов были сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Остальные чемпионы уже присутствовали. Виктор Крам и ещё один студент Дурмстранга, высокий и смуглый — тот самый, что болтал с Кайлом, — о чём-то приглушённо разговаривали. Ученицы Боубатона тихо ворковали у окна, Седрик встретил своих коллег с улыбкой. Казалось, вчерашней грубости Кайла он уже и не помнил.       Процедура проверки волшебных палочек, короткий, но очень раздражающий разговор с Ритой Скитер — и вот, наконец, церемония завершена, снимки сделаны, и ребята могут спокойно спуститься на обед.       — Скалер, — позвал его в коридоре низкий голос.       Росс обернулся.       — Максим, — приветственно кивнул он здоровенному детине. — Что-то хотел?       — Я толко хотел сказат, что рад твоему появлению на Турнире. Ты будеш отличный соперник.       Говорил Вронский слегка коряво и извилисто — видимо, английский не так хорошо давался, как ему того хотелось бы.       — В таком случае, спасибо, — Кайл кивнул.       — Не будеш против, если я составлю вам компаню на обед?       — Разумеется, нет. Познакомься, это мой друг, Гарри Поттер. Гарри, это Максим Вронский — как ты уже догадался, один из чемпионов.       — Очень приятно, — Гарри пожал его руку и для приличия спросил: — Какова ваша школа? Наверное, у вас холодно?       — Ничут, — улыбнулся обворожительно Вронский и покосился на Росса. — У нас прекрасная температура. Почти как здес, толко немного прохладнее.       И снова, широко улыбнувшись, краем глаза посмотрел на Кайла.       Не надо быть пророком, чтобы понять: кое-кто кое-кому понравился.       — Идём, — игнорируя пространство вокруг себя, велел Скайлер. — Хочу успеть отдохнуть от всего этого безумия.       Надо сказать, Максиму больше подходило имя Аполлон: высокий (Кайл ему едва до челюсти доставал) и стройный, крепко сложенный, с красивой бронзовой кожей и густыми распущенными волосами, блестящими и слегка вьющимися, в своей ярко-красной форме он смотрелся очень выгодно — особенно на фоне студентов Хогвартса — и совсем немного не дотягивал до древнегреческой статуи. Непринуждённо следуя справа от Кайла, он всю дорогу сиял так, словно сопровождает английскую королеву, а не спускается в Большой зал поесть, и то и дело бросал взгляды на Росса, продолжавшего в упор не видеть чужих очевидных попыток ему понравиться.       За стол они сели рядом, вели какую-то занимательную беседу, и Кайл под конец трапезы даже повеселел: видно, старший товарищ понимал, как успокоить юного чемпиона перед предстоящим испытанием. Периодически с их стороны доносились обрывки особенно громко сказанных фраз — Кайл преимущественно крыл всеми благими и не благими организаторов Турнира, а Вронский, судя по всему, пытался свести всё в шутку и подбадривал слизеринца как мог.       Покинули зал они тоже вместе, и Гарри не без удовольствия заметил, как меняется лицо Драко, глядящего им в спину.       Этот Вронский явно посмелее Малфоя будет, — вдруг подумал Поттер. — Может, и получится у них что-нибудь. Если бы только Кайл не участвовал в этот дурацком соревновании, он наверняка бы относился к подобному к себе отношению повнимательнее. Но разве можно сейчас думать о чём-то кроме испытания...       Совсем скоро он получит от Хагрида письмо. Совсем скоро он увидит, с чем им предстоит столкнуться. И расскажет об этом Кайлу, разумеется...       — Драконы?       На заднем дворе было тихо. Ученики предпочитали скрываться от холода в отапливаемом замке, поэтому на свежем воздухе подслушать их было некому.       — Вот же... — Росс плюнул. — Надо придумать, как нам остаться в живых.       — Сириус говорил о каком-то простом заклинании, но Рон невовремя спустился из спален, так что я не услышал инкантацию.       — Простое заклинание? Против дракона-то? Держи карман шире...       — Надо предупредить Седрика, — решил Гарри. — Нам же надо будет действовать заодно, верно?       — Верно. Вот только мне очень уж хочется, чтобы его сожрали.       — Скверное у тебя чувство юмора, Кайл.       — Какое есть. Раньше не жаловался.       Позади раздался скрип снега. Парни обернулись: разумеется, это был Вронский.       — Привет, Макс, — кивнул ему Росс.       — Гуляете?       — Обсуждаем Турнир. Первым испытанием станут драконы.       Поттер посмотрел на Скайлера, как на умалишённого. Тот уловил смысл непроизнесённых слов и пожал плечами.       — Мы все в одной лодке, разве нет?       — Но это же наш соперник...       — Первый этап чётко говорит про работу в команде. Кем мы будем, если не предупредим остальных об опасности? — Росс нахмурился. — Раз уж даже организаторы нарушают правила — мне и подавно можно. Пойди найди Седрика.       И Гарри, уловив в словах сокурсника намёк (или это ему только показалось?), послушно покинул внутренний двор.       — Спасибо, что сказал про драконов, Скалер, — искренне поблагодарил Максим.       — Не нужно питать ложных надежд, — Кайл усмехнулся. — Мы по-прежнему соперники. Смотри, как бы я тебя не выбил на третьем туре из состязания.       И они обменялись весёлыми и тёплыми улыбками.