Жертва, Паук и Герой

      Когда в марте Гарри, Рон и Гермиона впервые встретились с Сириусом недалеко от Хогсмида, то Кайла с собой решили не брать. Друг, понятное дело, и всё такое, но... мало ли Блэк не одобрит раскрытия конфиденциальности. Он-то не знал, что Кайл и без того уже был в курсе всего, что происходило в прошлом году. Разговор с беглым преступником был весьма содержательным, Барти Крауч предстал перед ребятами в совершенно другом свете, и всю дорогу до школы Гарри думал: посвятить Росса в эту информацию или нет. С одной стороны, конечно, стоило бы — он тоже чемпион и будет иметь дело с Краучем до тех пор, пока не завершится третий тур. С другой...       Однако пока Поттер решался, произошёл этот странный и пугающий случай в лесу, сразу после того, как Виктор Крам вызвал гриффиндорца на разговор о делах сердечных. Барти Крауч объявился, явно в невменяемом состоянии, атаковал чемпиона Дурмстранга, пока никто не видел, и куда-то вновь исчез.       Ещё этот сон идиотский на уроке прорицаний... Гарри не собирался идти в Больничное крыло, хотя шрам на лбу зудел и ныл, а вместо этого зашагал прямиком к кабинету Дамблдора и там столкнулся с Грозным глазом и Фаджем, обсуждавшим с директором этот пренеприятный инцидент. Потом был несанкционированный просмотр воспоминаний Альбуса в Омуте памяти — а за день до начала третьего тура вышла очередная статья в "Пророке". На этот раз Скитер сомневалась в адекватности Поттера.       Кайл, наблюдавший последние несколько месяцев вакханалию, устроенную репортёршей, устало потёр пальцами виски, стоило Гарри закончить читать вслух.       — Уже только умственно отсталые верят этой бумагомараке, — вздохнул он; перед носом тут же чья-то большая рука поставила для него кружку с горячим шоколадом. — Спасибо, Макс.       — Вы не будете против, если я сяду с вами? — стараясь избегать мягких звуков, из-за чего его речь сразу становилась похожей на английскую, спросил Вронский.       — Честно говоря, сейчас немного не лучший момент, — снова вздохнул Кайл. — Давай встретимся через час у библиотеки, хорошо?       Болгарин послушно кивнул и быстрым шагом покинул зал. Однако в дверях наткнулся на Каркарова, услышал от него какую-то новую информацию, развернулся и пошагал в сторону преподавательского стола. Дальше ребята за ним не следили — действительно не до того было.       — У вас с Вронским всё нормально? — стараясь не думать о предстоящем испытании, спросил Гарри.       — Насколько может быть нормально — да.       — И что это должно значить?       — Что сейчас гораздо важнее разобраться с этой Ритой, — злобно сверкнул глазами в сторону газеты Кайл и отхлебнул из кружки. — И снова сделать всё, чтобы завтра не отбросить коньки.       — Поттер, Росс, — профессор МакГонагалл подошла к ним. — Все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу.       — Но ведь соревнование начнётся вечером!       — Конечно. В комнате собрались семьи участников, они приглашены посмотреть последнее состязание. И вы сегодня сможете провести со своими весь день.       Мальчики на скорую руку расправились с яичницей, попрощались с Роном и пошли в указанном направлении. Там, у камина, беседуя о чём-то занимательном, стояли Билл с миссис Уизли и Тесса с Винсентом и Гейлом. Младший Сильвер, завидев брата, привычно перешёл на ультразвук, подскочил к чемпиону и заключил в нежные объятия. Кайл против воли улыбался до ушей и даже позволил себе крепко обнять опекунов. Внезапная странная тоска пробудилась в нём и едва не стала причиной позорной влаги в глазах — хотя, конечно, глупо было бы полагать, что Кайл расплачется. Он, кажется, не плакал уже...       — Как ты тут, милый? — спросила Тесса, погладив пасынка по голове.       — Замечательно, мам.       — Мы так волновались, когда ты написал, что участвуешь в каком-то соревновании...       — Ты правда сражался с драконом? Ты серьёзно нырял на дно озера? Превратился в рыбу? А драконы большие? И огнём дышат? А ты покажешь мне дракона и русалку? — вопросы сыпались изо рта Гейла лавиной.       — Дыши, мелкий, — ласково потрепал брата по волосам Росс. — Давай-ка по очереди.       Из другого конца комнаты ему махнул рукой Максим, и Кайл быстро рассмотрел его родителей: оба с шикарными чёрными волосами, однако смуглой была только мать, у старшего Вронского кожа была молочно-белая, сухая и местами обветренная. Парни не сговариваясь подвели своих родителей друг к другу, Гейл восторженно поглядел на Максима (чемпион был выше своих родителей головы на полторы) и пролепетал:       — Вы, наверное, такой сильный! Неудивительно, что вы справились с драконом!       — Мама, папа, это Максим Вронский, — представил маглов Кайл, с удовольствием наблюдая, как краснеет болгарин после восхищённой реплики маленького братца. — Он — чемпион Турнира, как и мы с Гарри, насколько мне известно, на втором месте. Максим, это мои родители, Тесса и Винсент Сильверы, и мой младший брат Гейл. Они маглы, так что не пугай их слишком сильно, хорошо? — и хитро подмигнул.       Максим смущённо улыбнулся.       — Это Скалер Росс, чемпион от Хогвартс, — представил он Кайла. — Скай, это Наталя и Борис Вронские, мои родители. Они в-волшебники.       — Очень приятно познакомиться с вами, — Кайл привычно поцеловал руку Натальи и пожал руку Бориса, внутренне заливаясь хохотом: вот был бы номер, если бы перепутал! — Максим много рассказывал о вас.       — Надеюсь, только плохое! — лихо воскликнул Борис и рассмеялся.       Старшие мужчины своих семей обменялись рукопожатиями, женщины сразу друг другу понравились и заулыбались.       — Удачи вам на третьем испытании, Скайлер, — у Вронского-старшего акцента практически не было, да и словарный запас был явно больше. — И будьте осторожны: хотя вы с моим сыном друзья, он не пощадит никого ради победы!       Сильверы моментально напряглись и хотели было уже что-то сказать в защиту пасынка, но Росс, кажется, только развеселился.       — Мы с Максимом очень хорошие друзья, сэр, но не думайте, что я дам ему возможность ударить первым! Смотрите, как бы его не пришлось уносить со стадиона на носилках!       Волшебники, явно довольные взаимными запугиваниями, рассмеялись и пожали руки, уже гораздо лучше относясь друг к другу. Уже потом Кайл объяснит опекунам, что таков характер детей Севера: покажи силу, не дай себя запугать и докажи, что достоин, и вы останетесь друзьями на всю жизнь — и даже дольше.       — Макс, я проведу семье экскурсию по территории, хорошо?       — Конечно, Скай. До встречи в финале и... береги себя.       Борис покосился на сына с благодушным принятием: ему, безусловно, не сильно-то нравилось поначалу, что наследник рода не бросается в драку при любом удобном случае, да и сложно было не заметить, что у Макса явно особенное отношение к седоволосому англичанину, но что поделать. Отцовская любовь была сильнее предрассудков, и даже убеждение, что мужчина должен демонстрировать силу и агрессию, не перебило миролюбивого и нежного характера Максима. В присутствии семей чемпионы неловко пожали друг другу руки (болгарин нещадно краснел) и разошлись. Тесса шепнула пасынку, что выбор друзей у него стал намного лучше, и тогда уже и Кайл немного порозовел. О том, чем они с этим другом занимались, разумно решено было умолчать.       Они вышли в Большой зал, прошли через холл наружу и спустились на опушку. Росс показывал родственникам Запретный лес, Тёмное озеро, теплицы профессора Спраут и подвёл их к хижине лесничего.       — Профессор Хагрид! — Кайл постучал в дверь, и хозяин домика почти тут же открыл, узнав голос.       — Какой я тебе профессор, — смущённо прогромыхал тот. — Не надо этого тут мне. Просто Хагрид.       — Познакомься, это мои родители. Тесса и Винсент. А это мой младший брат Гейл. Они маглы, многого не знают, так что ты уж не забрасывай их всякими умными фактами про волшебство, а то ты можешь! — лесничий, не ожидавший такой щедрой рекомендации, скромно улыбнулся. — Мам, пап, это Хагрид — наш преподаватель по уходу за магическими существами.       Надо признать, Сильверы чутка перетрусили, увидев размеры лесника и услышав его голос, однако доброжелательный Хагрид тут же пригласил всё семейство в дом, напоил чаем, угостил своими каменными кексами ("Осторожнее, лучше размочи сперва", опасаясь за зубы Гейла, посоветовал Кайл), и уже через десять минут стало абсолютно очевидно, что грозный на вид мужчина просто душка.       — Тебе бы, Скайлер, на озеро их отвести, — думал лесник, подливая чай. — Там сейчас, ну, очень красиво.       — Мне этой красоты на всю жизнь хватило ещё в феврале, — проворчал, обхватив тёплую чашку руками, Росс. — Насмотрелся.       — Кайли, а это ты про Хагрида говорил, что он "полувеликан"?       Лесник вдруг помрачнел. Впрочем, ненадолго.       — Да.       — А что это значит?       — Это значит, что у Хагрида в роду были настоящие великаны, представляешь?       Гейл уставился на мужчину полными восторга глазами и потрясённо протянул: "Ва-а-а-ау! Настоящие велика-а-а-а-аны!". Кайл обменялся с профессором взглядами, и Хагрид снова заулыбался. Такая реакция на свою родословную нравилась ему гораздо больше, чем гневные письма читателей "Пророка".       — Сэр, — с появившимся в голосе почтением позвал Гейл. — А правда, что Кайли с русалками плавал?       — О да! — громыхнул полувеликан. — Он выпил... э-э-э... зелье какое-то. Сам его придумал, ну и профессор Снейп помогал. Превратился в рыбу — здоровенную, во-от такую! — и он развёл гигантские руки в стороны. — Даже больше! И спас друга своего, со дна достал, да! Эти испытания трудные, не по возрасту, но Гарри с Кайлом справились!       — Волнуешься за него? — спросил слизеринец, отставляя чай.       — Как не волноваться-то... опасное это дело, Турнир этот. Не надо было вам участвовать, ну да что поделать...       — Думаешь, я не протестовал? — Росс сжал кулак. — Знаешь, что мистер Крауч мне на это ответил? "По правилам Турнира тот, чьё имя выбрал Кубок, должен участвовать обязательно". Но это вопиющее нарушение моих прав! Как они могли допустить несовершеннолетнего к участию?       Сильверы грели уши, стараясь не напоминать о своём существовании.       — Не буянь, Скайлер, — успокаивающе покивал Хагрид; очевидно, он был полностью со студентом согласен, но уже примирился с несправедливостью этого мира. — Раз уж так вышло, надо довести дело до конца.       — И доведу, — скрипнул зубами Кайл.       — Как ты там, с Малфоем-то, общаешься?       — Нет, — слишком резко ответил Росс и, опомнившись, уже мягче добавил: — Некогда мне думать об очередном его сдвиге по фазе. То дракон, то тритоны, то теперь лабиринт этот... кстати, Хагрид, ты же знаешь уже, что там будет?       — Мне нельзя говорить.       — А, ну да. Ладно, мне нужно ещё много всего показать, увидимся вечером. Ты же придёшь на финал?       — Конечно! Буду, э-э, за вас... того, болеть!       И, насовав в руки гостям-маглам кексов, лесничий со спокойным сердцем отпустил гостей. Супруги остались от этой встречи под большим впечатлением. Конечно, после того, как Кайл рассказал о травле, которую организовала часть читателей магической газеты, они встрепенулись и попросили подробностей.       — Ну, это уж совсем нечестно, — заключил Винсент, услышав всё от начала и до конца. — Он такой хороший человек... получеловек. А люди, как всегда, судят о том, чего не знают.       — Именно поэтому я и сказал про его принадлежность к великанам. Знал, что Гейл обязательно будет в восторге. Хотел как-то поднять профессору настроение.       — А преподаёт-то он хорошо?       — О! — протянул Кайл. — Он своё дело знает!       Весь день они гуляли по замку и его окрестностям: посмотрели на Гремучую иву, сходили в совятню, даже спустились в подземелья ("Не могу провести вас в нашу Общую гостиную, но она прямо за этой стеной", показал Росс) и вернулись в Большой зал уже к вечеру. Пиршество было устроено грандиозное, и Сильверы восторгались от чистого сердца.       — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнётся третье, последнее состязание Турнира Трёх Волшебников, — сказал Дамблдор, поднявшись из-за стола. — А пока прошу всех чемпионов проследовать на стадион за мистером Бэгменом.       Гарри и Кайл шли вместе, а Гриффиндор и Слизерин аплодировали им вслед. Вышли из замка и побрели по тропинке к стадиону. На замок постепенно надвигалась ночь.       Росс шёл и думал, как после окончания всего этого недоразумения вернётся в спальню и проспит до следующего учебного года. Не потому что устанет, просто принципиально, из вредности.       До выхода на стадион оставалось несколько минут. Они стояли между трибунами, рассматривая то безобразие, в которое превратилось поле для квиддича, когда внезапное прикосновение к плечу выдернуло парня из задумчивости. Он обернулся, ожидая увидеть Максима и услышать слова поддержки.       Но перед ним стоял не Максим.       — Можно тебя на минуту? — Драко смотрел ему строго в глаза и даже не моргал.       — Мы теперь разговариваем? — искренне удивился Кайл.       Под внимательным взглядом подошедшего следом Вронского парни отошли на достаточное расстояние.       — Давай без сарказма, ладно? — Малфой выглядел совсем уж бледным; не иначе как волновался. — Я просто хотел пожелать тебе удачи.       — Что же... спасибо.       — Ты... — Драко мешкал. — Ты уже знаешь, что там будет?       — Пока нет, — Россу почему-то становилось от этого разговора неловко. — Надеюсь, что выйду оттуда живым.       — Я так и не поблагодарил тебя. Ну, за то, что вытащил меня со дна озера.       — Не за что. Это была часть испытания. Не хотел провалиться.       Малфой поджал губы.       — Странно, что меня выбрали, да? — отведя взгляд, сказал он.       — Выбрали бы Максима, если бы он не был чемпионом, — хладнокровно и безжалостно констатировал Кайл. — А ты был моим единственным другом. Надо полагать, у Дамблдора просто устаревшая информация была в распоряжении.       — Но ты меня вытащил...       — Я же сказал — не хотел провалиться.       Они замолчали. Драко морщился, словно в ботинке у него лежал острый камешек, и явно хотел добавить что-то ещё, но то, что сказал Скайлер, больно давило на его гордость.       — Мне нужно идти, — спокойно сообщил Кайл. — Турнир вот-вот начнётся.       — Подожди.       Малфой вдруг сократил между ними расстояние и, не отдавая себе отчёта в том, что делает, крепко прижал к себе бывшего друга. А Кайлу стало от этих объятий вдруг очень спокойно. Они просто обнялись, ничего такого, но стена, методично выстраиваемая между ними на протяжении последнего года, рухнула. Они простояли так, не говоря ни слова, около минуты, прежде чем Росс почувствовал, как дрожит Драко.       — Ты там плачешь, что ли? — не размыкая объятий спросил он.       — Ещё чего, — с напускным безразличием буркнул Малфой; хватки он не расслабил. — Будь осторожен, ладно?       — Насколько это вообще возможно — буду.       — Не умирай.       — Не умру.       Драко отстранился и натянуто улыбнулся.       — Буду ждать тебя здесь, да?       — Жди.       — Только... не сиди там слишком долго. А то Кубок заберёт кто-нибудь другой.       — Не буду.       — Такого позора Слизерин не переживёт, так что не подведи.       — Не подведу.       — Мистер Росс! — Людо, судя по его виду, искал Кайла уже везде. — Пора на поле!       Слизеринцы долго смотрели друг на друга. Драко пытался унять дрожь, но получалось плохо.       — Пока, — кивнул он и махнул жалобно рукой.       — Пока, — одними губами улыбнулся Росс и пошагал вслед за Бэгменом на стадион.       Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась живая изгородь высотой метров двадцать, прямо перед ними чернеет проём — вход в лабиринт. Тем временем воздух наполнялся взволнованными голосами и звуками сотен шагов — потом где-то тихо-тихо крикнули "Кайл — чемпион!", и Росс без труда узнал голос брата. Стало поспокойнее.       — Леди и джентльмены! — громыхнул голос Людо, и сердце Скайлера затрепетало; он волновался и даже сам не мог понять, почему именно, но предчувствие у него впервые за многие годы было скверным. — Третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой Седрик Диггори, Гарри Поттер и Скайлер Росс — ученики школы Хогвартс!       Крики и гром аплодисментов тревожно давили Кайлу на затылок. Держать себя в узде и не проваливаться в чужие вопящие мысли становилось всё труднее. Он заметил Сильверов на одной из трибун, и неприятное ощущение от предстоящего тура несколько сгладилось.       — Второе место принадлежит Виктору Краму, Максиму Вронскому и Изабелле Мильфёй — студенты Дурмстранга и Боубатона! И на третьем месте Флёр Делакур, Сергей Поляков и Аннет Дюмон, те же школы!       Высоченная живая изгородь бросала на дорожку чёрную тень. Идти туда с каждой секундой хотелось всё меньше.       — Напоминаю участникам и зрителям правила третьего тура: чемпионам необходимо быстрее соперников пройти лабиринт и добраться до Кубка! На их пути будут встречаться различные препятствия, да и сам лабиринт, справедливости ради, с характером! Первый, кто дотронется до Кубка, станет победителем Турнира! Итак, Скайлер, Гарри и Седрик, начинайте по моему свистку! Три... два... один...       Он резко свистнул, и парни устремились вглубь лабиринта. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но звуки стадиона тут же стихли. На первой же развилке Седрик повернул направо, и Гарри с Кайлом остались вдвоём.       — Пойдём вместе? — спросил Поттер, тревожно вглядываясь в тьму левого коридора.       — Однозначно, — кивнул Кайл. — Хрен знает, что они тут нам приготовили. Будет лучше друг друга страховать.       Один за другим с небольшой паузой раздались свистки Бэгмена. Все девять чемпионов вошли в лабиринт. Надо спешить. Гарри то и дело оглядывался, к нему опять вернулось привычное ощущение, что за ним следят чьи-то глаза. Оставалось только успокаивать себя, что это глаза Кайла периодически косятся ему промеж лопаток. Предательская мысль о том, что слизеринец при виде Кубка может резко забыть про их дружбу и пустить в спину какое-нибудь пренеприятное заклинание, промелькнула и тут же исчезла: Росс бы так не поступил. Небо с каждой минутой становилось чернее, тени сгущались.       Седрик, в прожжённой в нескольких местах мантией, вынырнул откуда-то справа и в двух словах описал причину своего нетоварного вида. С соплохвостами шутки плохи, и троица устремилась вперёд.       Дементор. Не успели четверокурсники создать Патронусов, как Диггори опознал в нём боггарта и взорвал Риддикулусом. А на следующей же развилке вновь отделился.       Налево... направо... снова налево...       Звуки борьбы вынудили обоих застыть посреди дорожки как вкопанных. Судя по голосам, Крам и Вронский вступили в схватку.       "Круцио!"       В тот же миг уши их пронзил отчаянный вопль Максима. Кайла будто ударило током: забыв про соревнование, про Кубок, про соплохвостов, он без проблем определил, что кричит болгарин прямо за стеной справа от него. Рыча, он взмахнул палочкой, и часть изгороди, словно срезанное ножом масло, упала к его ногам.       — Помоги мне! — приказал ледяным голосом Кайл и вновь взмахнул палочкой.       Гарри и рад бы был помочь, да только таких заклинаний, которым пользовался Росс, в помине не знал. Потрясённый, Поттер рванул вперёд, только бы не ошибиться поворотом! Но поворотов не было. Оставалось только воспользоваться Взрывным заклятием. В заборе образовалась неглубокая дыра, Гарри сунул в неё ногу, навалился всем телом... и услышал приглушённый расстоянием крик. Правда, теперь это был голос Кайла. Поттер пролез в дыру, разрывая об острые сплетения ежевики мантию и лицо, глянул направо: вдали, с бешено пылающими глазами и перекошенным от ярости лицом, Скайлер, пробивший-таки изгородь, посылал в Виктора одно заклятие за другим, которые болгарин не без труда отражал. Максим, ещё содрогаясь, пытался подняться на четвереньки.       — Круцио! — рявкнул Росс, и Крам вдруг повалился на колени, затем упал и заревел.       Так, должно быть, ревёт умирающий от боли медведь.       — Ты что делаешь?! — Гарри подбежал к приятелю и вцепился Кайлу в руку, зажавшую палочку; рука словно окаменела, никак не удавалось даже опустить её немного вниз. — Прекрати!       Но Росс уже и сам хотел остановиться. Он рявкнул "Петрификус Тоталус!", и противник, моментально застыв, больше не произвёл ни звука.       — Ты с ума сошёл? — тихо, не до конца оправившись от шока, воскликнул Поттер. — Это же Непростительное заклятие! Ты хочешь в Азкабан?       — Он начал первый, — прорычал Кайл, не сводя взгляд двух ненавидящих глаз с обездвиженного соперника, и тяжело и громко дышал. — Когда я прорвался, собирался и на мне попрактиковаться в тёмной магии. Впрочем, плевать... Макс? — он вдруг словно вспомнил, зачем напал на Крама, круто развернулся и бросился поднимать Вронского с земли. — Вот же чёрт... как ты?       — С-спасибо, — дрожа, вцепился в его плечи болгарин и поднялся на ноги. — Не знаю, что на него нашло. Он бы в жызне не стал... мы же друзя...       — Охуительные вы, походу, друзья, — косясь на Виктора, ответил Кайл. — Идти можешь?       — Я... не уверен.       — Позвать на помощь?       — Отец... будет расстроен...       — Ты рехнулся от боли, Вронский? Какой в жопу отец? Тебя пытали! — Росс поднял вверх палочку и испуганно посмотрел ему в глаза. — Ты сможешь пройти испытание до конца?       — Честно? — Максим вяло улыбнулся. — Нет.       Для Кайла это было сродни разрешению, и он тут же запустил в воздух два снопа красных искр подряд.       — Вас надо забрать отсюда, — решительно сказал он. — Пожалуйста, отдохни.       — Хочеш вывести меня из строя? — улыбка Вронского стала шире и естественнее.       — Дурак.       Максим притянул его к себе и кратко чмокнул в губы. Но тут произошло нечто странное: Росс на поцелуй не ответил.       — Нам пора, — кратко бросил он и, удобнее перехватив палочку, кивком велел Гарри следовать дальше, за ним. — Будьте осторожны.       — Будем, — пообещал растерянный и всё ещё слабый болгарин.       Теперь тупики попадались всё чаще. Стало темно, хоть глаз выколи, значит, скоро центр, конец состязания. Парни шли друг за другом, освещая путь, и молча прислушивались к обстановке. Больше никто не кричал.       На длинном прямом отрезке пути свет озарил существо, которое оба они видели только на картинках "Чудовищной книги о чудовищах". Это был сфинкс.       — Отгадайте мою загадку, тогда пропущу. Отгадаете с первой попытки — путь открыт. Не отгадаете — нападу. Ничего не ответите — пойдёте назад, длинным путём.       — Поможешь? — шепнул Гарри. — Ты же у нас умный.       — Я больше по части стратегий, а не загадок, — пожал плечами Кайл с самым спокойным видом; Поттера осенило: ему просто "неохота"! — Давай ты. Решишь головоломку неправильно — тогда и подключусь. Я помню, как убивать сфинксов.       Существо благосклонно улыбнулось: вопреки логике, решительность и спокойствие студента ей пришлись по душе.       Гарри думал не очень долго. Правильный ответ был назван, и парни беспрепятственно проследовали дальше.       — Серьёзно? — Поттер негодовал. — Тебе просто было лень, я прав?       — Абсолютно, — согласился Росс.       — Мы могли...       — Могли, — пожал он плечами. — Но ты оказался умный мальчик, так что расслабься.       В конце дорожки забрезжил неяркий свет. Они перешли на бег и вынырнули к тумбе с Кубком. Однако Седрик уже на всех парах нёсся к нему.       — Осторожно! — крикнул Гарри, увидев чудовище недалеко от соперника. — Слева!       Диггори споткнулся ("Как по учебнику", ухмыльнулся Кайл), и из тропинки вышел ему навстречу огромный паук. Сражение с ним было не долгим, но очень поучительным: Гарри вывихнул ногу, пока пытался повергнуть мохнатого врага. Застыли все в двух метрах от Кубка, не решаясь прикоснуться к нему.       — Бери, — выдохнул Гарри. — Ты рядом.       — Нет, ты бери. Сегодня ты дважды спас мне жизнь.       — Это к Турниру не относится. Я не буду играть в догонялки на вывихнутой ноге. Побеждает тот, кто первый коснётся Кубка. Это будешь ты.       — Ни за что!       — Перестань играть в благородство.       — Да вы заколебали, господа, — раздался возле Кубка уставший голос; парни обернулись и увидели Кайла: он оперся рукой о тумбу, на которой стоял трофей, и недовольно наблюдал за их перепалкой. — Давайте просто коснёмся его все вместе, и все дела. В конце концов, мы трое — чемпионы одной школы, эта железка будет стоять под нашим носом, и какая разница, ты, ты или я её принесём? Если все здесь присутствующие такие принципиальные, давайте утрём всем нос и победим вместе. Экая проблема.       Гарри и Седрик переглянулись. Хорошая мысль, оба одобрили.       Все трое протянули руки к сияющим ручкам Кубка.       — Раз. Два. Три!       И они все вместе коснулись его.

***

      Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок — похоже, они преодолели несколько миль, может даже сотню, и стояли теперь посреди тёмного густо заросшего кладбища.       — Говорил вам кто-нибудь, что этот Кубок — портал?       — Нет, — Гарри с любопытством оглядел кладбище. — Это что, часть задания?       — Вряд ли.       Кайл стоял, напряжённый, как натянутая до предела струна, и поднял нос, словно принюхиваясь к воздуху. Его тело было словно под большим давлением, с которым он боролся изо всех сил.       — Плохо дело, — заключил он. — У нас проблемы.       — Ты о чём? — Седрик поднял палочку.       — Я чую неприятности, — ответил Росс.       Ничего вот толком не объяснил, но Диггори и Поттер поняли: они в западне.       — Кто-то идёт, — вдруг рванул с места Кайл, схватил Седрика за руку и швырнул за широкую могильную плиту. — Заткнись и не шуми. Гарри, прячься!       — Кто идёт? — Поттер вертел головой; мысль, что Росс прав, настолько встревожила его, что просто заблокировала желание скрыться с просматриваемого места.       И тут шрам его взорвался такой болью, какой он никогда прежде не испытывал. Палочка выпала из рук, он закрыл лицо руками и упал на траву, как подкошенный. Он ничего не видел, чувствовал только, что голова раскалывается от боли.       — Сиди здесь! — рявкнул Кайл на Седрика и так страшно сверкнул глазами, что у хаффлпаффца отбило и без того небольшое желание высунуться напрочь. — Гарри!       Росс юркнул из-за надгробия, за которым прятался, и подбежал к товарищу, чтобы помочь отползти в безопасность. Где-то вне зоны видимости раздался голос:       — Убери седого подальше.       Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел другой голос:       — Экспеллиармус! Левикорпус!       Кайла подорвало в воздух так резко, что перехватило дыхание. Он замер в нескольких метрах над землёй, а его палочка упала на землю недалеко от ног неизвестного.       — Гарри, беги! — хрипло от неудобного положения вниз головой крикнул Росс.       — Помолчи, мальчик, — велел коротышка.       Поттера привязали к надгробью. Прах Тома Реддла-старшего, отрезанная рука Хвоста... и кровь самого Гарри вот-вот воскресят в потрясающем своей чудовищностью ритуале Тёмного Лорда.       Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и Гарри окатила ледяная волна ужаса.       — Одень меня, — произнёс он пронзившим сердце голосом.       Поттер покосился на всё ещё зависшего в воздухе Кайла: тот явно уже какое-то время назад перестал трепыхаться в тщетных попытках освободиться и теперь во все глаза наблюдал за тем, как Питтер Петтигрю с кровоточащим обрубком руки подаёт мантию человеку в котле.       Живой скелет ступил на землю, медленно и степенно переводя взгляд с одного лица, бледного, на другое, покрасневшее от притёкшей к щекам крови. Потом он отвёл взгляд и принялся рассматривать собственное тело, длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Охваченный восторгом, он вытянул руки вперёд и начал сгибать и разгибать пальцы, нежно погладил волшебную палочку, вытащенную из кармана мантии, не обращая внимания на всхлипывавшего от боли Хвоста у своих ног.       — Протяни руку, — процедил небрежно Волдеморт и ткнул указательным пальцем на мгновенно опухшую Чёрную метку на чужом предплечье. — Они снова её заметят... теперь мы посмотрим...       Кайл видел, как корчится от боли во лбу его друг, и ничего не мог сделать. У самого кровь уже стучала в ушах, и он пытался, согнувшись, привести голову в нормальное положение. Получалось пусть и не надолго, но хоть как-то.       — Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца... видишь этот дом на склоне холма? Там жил мой отец... послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи, похоже, я становлюсь сентиментальным. Смотри, Гарри! Вот возвращается моя настоящая семья.       Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах — капюшоны. Один за другим они двигались... медленно, осторожно, будто не веря своим глазам. Наконец, один из Пожирателей смерти упал перед ним на колени.       — Хозяин, — лепетал он. — Хозяин...       Они по очереди подползали к нему и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. А Волдеморт внимательно оглядел скрытые капюшонами лица и хотя никакого ветра не было, по образовавшемуся кругу пробежал тихий шорох, будто все стоящие в нём вздрогнули.       — Я чую вину, — произнёс Тёмный Лорд. — Воздух насквозь провонял виной. Я разочарован... признаюсь, я весьма разочарован...       Кайл замер. Он вдруг устремил взгляд покрасневших глаз (не иначе как сосуды полопались от напряжения, тупо подумал Гарри) на стоявшего справа от возродившегося чудовища Пожирателя смерти. И тут же Волдеморт обратился к нему по имени.       Люциус.       — Вот же блять, — достаточно громко, чтобы быть услышанным, прошептал Росс.       И его явно услышали. По крайней мере, стоявший к нему спиной Тёмный Лорд. Но виду колдун не подал.       — Хозяин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... как вам удалось вернуться к нам... — лебезил Малфой-старший.       — Это удивительная история, Люциус, — произнёс Волдеморт. — И она начинается... и заканчивается... моим юным присутствующим здесь другом.       Он неспешно подошёл к Гарри и встал рядом с ним, описывая злоключения, с ним произошедшие, поднял длинный белый палец и поднёс его к щеке Поттера.       — Но это неважно, теперь я могу прикоснуться к нему.       Почувствовав прикосновение холодного пальца, Гарри не смог сдержать вопля: голова его едва не разлетелась на куски от вспыхнувшей боли, и сквозь собственный крик он различил гневное приглушённое: "Не трогай его!", похожее на голос Росса.       Молчи, идиот, — взмолился Поттер.       Волдеморт тихо рассмеялся, а потом убрал палец и продолжил свой рассказ, словно не слышал голоса ещё одного присутствующего студента. Никто не шевелился, замерли даже листья на тисе. Пожиратели смерти были неподвижны, и лишь глаза блестели сквозь прорези масок, направленные на своего господина и Гарри Поттера. Кое-кто, однако, успевал коситься и на побагровевшего Кайла. Закончив свой увлекательный рассказ, Тёмный Лорд сначала пронзил Гарри заклятием Круциатуса (Росс снова что-то закричал, но его по-прежнему игнорировали), и хохот Пожирателей оглушил их.       — Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку. Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волдеморт с горящими во тьме красными глазами. — Мы должны поклониться друг другу, Гарри... Я сказал, поклонись.       Краем глаза уловив в воздухе отчаянное барахтанье Росса, Поттер поклонился: почувствовал, как его позвоночник изогнулся, будто кто-то с силой прижимал его к земле. Приспешники Тёмного Лорда хохотали.       — Очень хорошо. А теперь встань ко мне лицом как мужчина... гордо выпрямившись, как умер твой отец... дуэль начинается.       Прежде, чем Гарри успел сообразить, Круциатус вновь настиг его. Когда боль кончилась, он перекатился на живот и с трудом поднялся на ноги, а над кладбищем разносился на многие мили яростный вопль Кайла.       — Ты так отчаянно хочешь поговорить со мной, — вкрадчиво обратился к нему Волдеморт; на этот раз Росс крыл его и его сторонников матом, видимо, решив, что хотя бы унизить их перед смертью будет неплохо. — Что же, говори.       — Трус, — выдохнул Кайл, не мигая глядя в полыхающие красные глаза. — Только такой трус, как ты, может атаковать школьника! Что, кишка тонка биться с кем-то на равных?       — Фините, — почти ласково произнёс Тёмный Лорд.       Заклинание, державшее парня в воздухе, отменилось, и его с силой приложило шеей о землю. Воздух выбило из груди, перехватило дыхание, и около минуты, дёргаясь на холодной траве, Кайл пытался просто вдохнуть и на одной ноте сипел. Боль была даже не сильной, но в голове носилась только одна мысль: "Только не перелом шеи, пожалуйста, только не перелом шеи, иначе мне не подняться..."       Волдеморт терпеливо ждал, пока Росс придёт в себя, и периодически насылал на поднимающегося раз за разом на ноги Поттера заклятие боли.       — Да прекратите же! — ещё не до конца овладев телом, прошипел Кайл; видеть он этого не видел, но крики слышал.       — Прекратить что, мой милый? — по-отечески мягко спросил Тёмный Лорд.       — Хватит... — Росс поднялся-таки на ноги. — ...его мучать!       Они пересеклись взглядами вновь. Кайл, всё ещё пунцовый, кое-как выровнял положение в пространстве и, опираясь рукой о подвернувшееся надгробье, сверлил мужчину двумя ярко-зелёными глазами.       — Ты так вырос, Скайлер, — вдруг совершенно спокойно заметил Волдеморт.       И Кайл был уверен: даже самое сильное заклятие боли не принесло бы ему и половины страданий, которые он вдруг ощутил от этих слов. Гарри замер на земле: уж не послышалось ли ему?       — Признаться, все мы считали тебя мёртвым, — ровно продолжал Тёмный Лорд. — Это была бы большая потеря... но ты здесь, и я, пожалуй, рад тебя видеть в добром здравии.       — Вы пытаетесь меня заговорить, — прорычал Кайл и вдруг резко повернулся к товарищу: — Гарри, беги!       Поттеру дважды говорить не пришлось: он упал на землю, быстро перекатился и оказался за мраморной плитой на могиле отца Волдеморта. Как раз там, где прятался белый от ужаса Седрик.       — Хочешь сыграть в героя, Скайлер Росс? — прошипел абсолютно спокойный Тёмный Лорд. — Хорошо, ты сыграешь. Сразишься вместо своего товарища...       Палочка прыгнула ему в руки — Волдеморт велел ей. Перед глазами очень услужливо вспыхнули картинки прошлых десяти минут, как Поттер катался по траве и визжал от боли, как жилки вздувались на его лбу и как сипели от напряжения голосовые связки. А потом вдруг появилась ещё один очень странный образ: женщина с маленьким свёртком в руках, рядом с ней мужчина в чёрном костюме, позади них — особняк, они улыбаются, машут фотографу руками и исчезают в зелёной вспышке. Разумеется, это была неправда, отца убили авроры.       Но не осталось ни страха, ни надежды.       Только злость.       — Сражусь, — трясясь и задыхаясь от ярости, бросил, проглатывая звуки, Кайл. — Я сра...       Договорить ему не дали: ослепительная красная вспышка резанула по глазам, в его грудь ударил луч, и Росс буквально в последний миг успел создать вокруг себя защитный барьер — такой же, как на первом испытании. Защищаться парень научился почти сразу. Сначала от равнодушия матери, потом от одинокой холодной зимы, потом от жестокости сверстников, от одиночества, от всюду преследовавшего его чувства собственной неправильности. Он научился защищаться от мира задолго до того, как узнал про "Протего" — нет ничего удивительного в том, что оно далось ему так легко: ведь заклинания есть лишь отражение души человеческой. По сравнению с дыханием дракона, атака Волдеморта не была и в половину такой напористой, но расслабляться было бы глупо: в него явно летел Круциатус.       — Неплохо, Скайлер, Дамблдор кое-чему тебя научил...       — Я и сам неплохо справляюсь, — бросил Росс.       — Горделивый маленький мальчик, — Волдеморт криво улыбнулся. — Как приятно видеть напротив себя достойного студента Слизе...       Кайл атаковал, и его заклинание было даже не очень-то сильным, но неожиданным: Тёмный Лорд без труда отразил нападение, а потом заметил, как край его мантии, будто срезанный мечом, упал на землю. Пожиратели смерти зашевелились, кое-кто достал палочки.       — Не сметь его трогать, — окатил своих приспешников льдом Волдеморт и вновь посмотрел на противника (быть того не может он что совсем уже кукухой поехал), в его глазах отчётливо виделось удовлетворение. — Я горжусь тобой, мой мальчик.       — Не смей называть меня так!       Все последующие выпады Лорд отражал уже без урона для своего тела или облачения, двигался легко, словно планировал вселить в сердце оппонента отчаяние, и всем своим видом показывал: "Ты никогда меня не заденешь". Гарри, участвуй он в этой схватке, так бы и решил, но Кайл был из другого сорта людей — воспринимал мир иначе, всегда был сломанным и неправильным. Несмотря на непонимание эмоций, несмотря на холодность, с которой он взирал на мир, глубоко внутри кипела ярость. И он, кажется... да нет, быть того не может.       Он... рад?       Лицо четверокурсника перекосило в какой-то жуткой смеси: он был расчётливо терпелив и вместе с тем пылал гневом, глаза блестели от восторга. И в какой-то момент показалось, что они не пытаются убить друг друга, а веселятся, как малые дети, развлекаются, проверяют на прочность.       Апофеозом сюрреалистической картины, развернувшейся на кладбище, стал смех.       Смеялся Кайл.       И Гарри был готов съесть Распределяющую шляпу — он похолодел от того, насколько его хохот был похож на хохот Волдеморта.       — Довольно, — Тёмный Лорд мотнул палочкой, и одно из надгробий, разломившись напополам, врезалось Кайлу в спину и повалило на землю. — Хватит веселиться, мальчик.       Судя по звуку, досталось Россу прилично. Камень буквально похоронил его под своей тяжестью, воздух вновь выбило из груди (хотя, конечно, этот раз ни в какое сравнение не шёл с предыдущим). Кайл сжимал палочку так крепко, что даже от удара оземь не выпустил её из рук. Он как-то неестественно дёрнулся, что-то рявкнул, и плита как от взрыва отлетела в воздух — а потом с недоступной глазу скоростью устремилась на Волдеморта.       Честно признать, Лорд в последний момент углядел опасность и превратил надгробие в пыль. Даже отшатнуться пришлось.       — Мерлин... это прекрасно, — совершенно искренне протянул мужчина. — Ты вырос именно таким, каким тебя и задумывали.       — Никаким... меня не заду... мывали, — поднявшись, хрипнул Кайл. — Каким родился, таким и вырос.       — Ты о себе столько не знаешь, мальчик, — в голос Волдеморта вернулись отеческие нотки, и у Росса от неприязни задёргался правый глаз. — Но вскоре тебе откроется правда... возможно, её тебе открою даже я.       — Бред сумасшедшего, тринадцать лет скитавшегося по свету в виде бестелесного духа, — бросил слизеринец, и только тогда до Гарри дошло: он не развлекается, не веселится, а тянет время, чтобы они с Седриком могли уйти. — Ты крышей поехал, Лорд.       — Понимаю твоё смятение, — словно не слушал тёмный волшебник. — Тебе почти ничего не известно, но я, так и быть, просвещу тебя... когда придёт час.       — Лучше просвети меня, зачем я здесь, — вытирая грязь с лица, фыркнул Кайл; палочку он всё ещё держал наготове, и краем глаза поглядывал на оживлённо наблюдавших их дуэль Пожирателей смерти. — Это же твой верный слуга кинул имя Гарри и моё в Кубок огня. А затем заколдовал сам Кубок, чтобы нас трансгрессировало сюда.       — Узнаю острый ум Колдо, — тонкие змеиные губы Волдеморта изогнулись в улыбке. — Он тоже умел разгадывать загадки.       — Но одного я понять не могу, — содрогнувшись от упоминания отца и приложив немало усилий, чтобы этого не показать, продолжал гнуть своё Кайл. — Если Гарри был нужен тебе, чтобы восстать, то зачем тебе я?       — Мне было важно знать, что моё величайшее творение живо и здравствует, — блеснув глазами, ответил Тёмный Лорд.       — Чушь. Я — величайшее творение моих родителей, а не твоё.       Кошмар.       Это просто какой-то сюрреалистичный кошмар.       Реальный настолько, что даже боль настоящая.       Гарри переводил взгляд с одного лица на другое. Он не мог поверить в то, что слышит. Но факты говорили сами за себя: этот человек, нет, это существо, убившее его родителей, убившее многих волшебников до них, знает Кайла с тех пор, когда сам Кайл ещё никого не мог знать.       Седрик дрожал возле его плеча и тихо-тихо плакал. У самого Поттера слёзы катились против воли, тело ещё помнило эту адскую боль.       — Надо выбираться, — тихо шепнул он Диггори.       — Но как?       — Кубок — портал, так? Значит, вернёт нас обратно. Только дать бы Кайлу знак, что нужно уходить...       — Вот чёрт... вот же чёрт...       Их била крупная, одна на двоих, дрожь. Гарри осторожно выглянул из-за своего убежища. Пришло время действовать: колени Росса явно дрожали, долго он не протянет.       Сам не зная, что делает, Поттер сообщил Седрику о своём плане и вынырнул из-за могильной плиты.       — Ах, Гарри Поттер решил почтить нас своим участием, — притворно-учтиво заметил Волдеморт и окинул рукой свою грудь и живот. — Полагаю, ты готов ко второму раунду, учитывая, что твой протеже едва стоит на ногах...       Не дожидаясь, пока Волдеморт ударит первым, Гарри крепко схватил волшебную палочку и, держа её перед собой, крикнул: "Экспеллиармус!" — в тон ему прозвучал крик: "Авада Кедавра!"       Лучи встретились в воздухе на полпути, и палочка гриффиндорца завибрировала. Золотые нити сплетали вокруг сцепившихся сверкающий купол паутины из множества тонких лучиков.       Потом, одно за другим, из палочки Волдеморта стали являться лица убитых им людей, и Гарри вновь встретил родителей...       Отвлечение сработало лишь на миг, но ему хватило и этого.       Поттер бежал, как никогда в жизни, глухо топая по кладбищенской земле. Кайл, перепрыгивая через надгробья подобно олимпийскому чемпиону, нёсся следом, на ходу пытаясь кое-как отбиваться от атак. Вслед им неслись заклятия (целились преимущественно в Гарри, Росса только пытались сбить с ног), а Седрик зайцем петлял между могилами к ним навстречу.       — Акцио! — взревел перепуганный насмерть Поттер, и Кубок коснулся его руки как раз в тот момент, когда трое чемпионов, мокрые насквозь от пота, загнанные в угол Пожирателями смерти, вцепились друг к друга мёртвыми хватками.       Над головой сверкнуло последнее заклятие, но это уже было неважно. Портал сработал, и теперь в вихре красок и ветра они уносились отсюда... возвращались домой.

***

      Водоворот звуков оглушил их и сбил с толку. Голоса, шаги, крики доносились отовсюду. Гарри и Седрик повалились на землю, обессилевшие от ужаса и боли, Кайл, опершись руками в колени и опустив к земле голову, стоял, покачиваясь, неподалёку. Кажется, он боролся с рвотой.       Люди бежали к ним, возглавлял процессию Дамблдор.       — Гарри! Седрик! Поднимите их, — распорядился директор.       — Он вернулся, — прошептал Поттер. — Волдеморт вернулся.       — Что случилось? — прибежал Фадж. — Что происходит? Бог мой... Диггори.       Седрик не шевелился, и недоброе предчувствие затопило душу Росса. Гарри не мог толком понять, что происходит, и Кайл шагнул к обездвиженному сокурснику один. Грубым, сильным толчком он пихнул в сторону министра магии, даже не осознав, что это был Фадж, отшвырнул тянувшуюся к Диггори руку Дамблдора и сел возле его головы. Глаза хаффлпаффца были широко раскрыты и не мигая уставились в ночное небо. Его безусловно мёртвый внешний вид свидетельствовал о том, что последнее заклинание нашло-таки свою цель.       — Седрик, — севшим голосом позвал Кайл и хлопнул парня по щеке. — Очнись, ну же...       — Что с ними? Что случилось? Что с Диггори?       — Седрик, — упрямо, словно лишился рассудка, повторял Росс. — Ну давай же, приходи в себя. Всё кончено, мы дома, в Хогвартсе.       Тот его явно не слышал.       — Скайлер, — Дамблдор взял парня за плечи и поднял на ноги. — Ты ему не поможешь...       — Что случилось? — кричали со всех сторон подоспевающие болельщики.       — Кайл! Кайл, милый! — где-то издалека доносился тревожный голос Тессы.       Грозный глаз уводил шатающегося Поттера прочь. Директор говорил что-то Амосу, а Амос рыдал.       — Мы уже почти сбежали, — глухо, сам себя не слыша, твердил Кайл, глядя на пустые, ничего не выражающие глаза Седрика. — Его настигло в последний момент.       — Что произошло?!       Амос Диггори схватил Росса за плечи и так сильно затряс, что голова у слизеринца замоталась из стороны в сторону.       — Амос... — Дамблдор вознамерился его остановить.       — Что там случилось?! — визжал мужчина, коля омертвевшее от пережитого шока лицо Росса жёсткой бородой.       — Там было...       — Что вы сделали с моим сыном?!       — Это не мы...       — Что вы сделали с моим сыном, я спрашиваю?!       — Это были не мы!       Всё случилось в одну секунду.       Мистер Диггори мгновение назад стоял рядом — а вот уже отлетел на несколько метров и больно врезался спиной в землю. Кайл потерянно озирался в толпе, его взгляд скользил от лица к лицу, не останавливаясь ни на ком конкретном, а внутри пылала ярость.       Только что, безо всякой магии, лишь отмахнувшись, он отправил в непродолжительный полёт сотрудника Министерства.       — Амос, успокойся, — доносился до его отупевшего сознания голос директора. — Мальчики пережили...       Крики, ругань и страх заполнили стадион. И теперь мысли всех присутствующих навалились одним скопом на обессилевшее сознание легилимента.       Тонна голосов, звуков, шёпота, воплей, возмущённых и решительный реплик ударило по ушам со всех сторон. На кладбище парень даже осознать не успел, насколько сильно утомил его неравный бой с Волдемортом, но здесь, в Хогвартсе, в безопасности, никто больше не мог убить его и его друзей.       Земля завалилась на бок, столкнулась с головой, и стало темно.       Да, совсем не такого финала все ждали, — подумал он, прежде чем тьма поглотила мир с его красками и звуками окончательно. — Долгожданная тишина.       После того, как Гарри сначала избежал кровавой расправы Барти Крауча-младшего, потом услышал все эти жуткие подробности его побега из Азкабана, потом заново в присутствии Сириуса пережил события вечера и, наконец, перестал чувствовал боль в ноге, на которую поплакал Фоукс, Дамблдор отвёл его в Больничное крыло.       На койке у окна, бледный как кусок мрамора, спал второй выживший чемпион Хогвартса, и седые волосы, казалось, стали ещё белее, чем были. Рядом с ним, по обе стороны от кровати, сидели на стульях Вронский и Малфой и неотрывно глядели на умиротворённое лицо, в упор не замечая друг друга.       — С ним всё будет в порядке? — бесцветно спросил Гарри, наблюдая за тем, как мерно вздымается от глубокого дыхания грудь Кайла.       — Всё будет хорошо, — ответила мадам Помфри. — Ему просто нужно поспать.       У дальней стены, отгороженный ширмой, лежал, судя по всему, Седрик. Его отец и мать тихо плакали, скрытые от чужих глаз.       На следующее утро, разомкнув глаза, первым, что услышал Поттер, был разговор министра магии и директора Хогвартса. Речь шла о том, что приведённый Фаджем дементор применил без разрешения Поцелуй к Барти Краучу-младшему, потом Дамблдор поведал Корнелиусу о возвращении Тёмного Лорда, а потом Корнелиус очень громко и очень решительно ему не поверил.       — Ради бога, Дамблдор... мальчишка рассказывал такую же безумную историю в конце прошлого года... его истории становятся всё длиннее и неправдоподобнее, а вы продолжаете глотать их... Поттер может разговаривать со змеями, Дамблдор, и вы всё ещё верите ему?       — Го-о-о-осподи, — протянул полный негодования тихий голос с соседней койки.       Гарри поднялся и проследил взглядом за источником шума. Раскинув в разные стороны руки, на кровати справа лежал Кайл, глядя в белый потолок и морщась, словно его оживили против его воли.       — Кто там так орёт? — проворчал он.       — Министр магии и директор, — ответил, злясь, Поттер.       — Сумасшедший... — вдруг отчётливо донеслось из дверей. — Чокнутый...       Парни оба сели на своих койках и возмущённо воззрились на дерзнувшего оскорбить Дамблдора министра.       В обоих клокотала жгучая, доселе не чувствуемая злость.

***

      Пир в Большом зале в честь окончания учебного года был непоправимо испорчен. Диггори увезли в больницу Святого Мунго, откуда несколькими днями позже сообщили: мальчик больше не вернётся в Большой зал. Потому за столом хаффлпаффцев в прощальный вечер было тише всего.       — Закончился, — произнёс Дамблдор. — Ещё один учебный год. Многое я хотел бы сказать вам сегодня, но прежде всего я должен признаться, что мы прощаемся с очень хорошим человеком, который должен был сидеть здесь и вместе с нами радоваться прощальному пиру. Его смерть подействовала на всех вас, независимо от того, знали вы его или нет. Поэтому я думаю, вы имеете право знать, как это случилось. Седрика Диггори убил Волдеморт.       По залу пробежался взволнованный шёпот.       — Цель Турнира Трёх Волшебников — укреплять взаимопонимание среди колдунов всего мира. В свете возвращения Волдеморта такое взаимопонимание становится, как никогда, важным. Каждый гость этого зала будет с радостью встречен здесь всегда, в любое время. Мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Я уверен — и никогда ещё я не хотел так сильно ошибиться, — что впереди нас ждут мрачные и тяжёлые дни. Многие семьи пострадали от рук Тёмного Лорда, и потому, когда настанет время делать выбор между лёгким и правильным, вспомните Седрика Диггори.       — Я не могу.       Гриффиндорцы воззрились на него — впрочем, не сильно удивляясь. Раньше Кайл не позволял себе проявить подобную слабость, но сейчас, бессмысленно глядя в окно "Хогвартс-Экспресса" на протяжении последних двух часов, он выглядел совсем как обычный человек. Он теперь был простым, очень уставшим и измождённым студентом четвёртого курса, только и всего.       — Ты в...       — Не в порядке я, — раздражённо (но как-то устало раздражённо) оборвал Рона Росс. — Всё не могу выкинуть это из головы.       — Вы не виноваты в том, что случилось с Седриком, — попыталась утешить его Гермиона.       Но Кайл горько усмехнулся и с неприязнью воскликнул:       — Да причём тут Седрик?!       Гарри понял. Он был единственным, кто слышал их с Волдемортом разговор на кладбище. Кайл так и не рассказал об этом Дамблдору, точно знал, что не стоит так себя компрометировать, хотя ему очень, очень хотелось излить кому-нибудь душу.       — Если хочешь, мы можем выйти, — предложил он. — Поговорить наедине.       — Нет... да, давай... не знаю...       — Идём.       Поттер взял его под локоть и под ничего не понимающим градом взглядов вывел Кайла в коридор. Оглядевшись, убедился, что никого рядом нет. И Росса прорвало.       — Мне трудно дышать с тех пор, как Волдеморт вернулся, — тихо говорил он. — Руки дрожат, всё тело дрожит, даже мозги дрожат. Мне не страшно, чёрт возьми, я совсем не боюсь. Но тело будто кипит. Меня будто жгут железом, будто стегают плетьми. Я не могу ни спать, ни есть, ни думать — как пелена на глазах. Только злюсь постоянно. Так злюсь, что тяжело разговаривать — не хочу всякой дряни наболтать тем, кто этого не заслуживает.       Гарри слушал. Нечто подобное, хотя и гораздо слабее, судя по всему, он испытывал сам.       — Надо просто отпустить, но я даже не знаю, что отпускать. Меня только так бесит эта глупая ситуация с Седриком...       — Он не должен был попасть под заклятие.       — Не должен был.       Помолчали.       — Я думаю, нам стоит просто пожить с этим какое-то время, — наконец, высказал своё мнение Гарри и тяжело вздохнул, словно сам себе не верил. — Переварить.       — Я хочу найти его.       — Что?       Поттер поднял на Кайла глаза: тот смотрел в пол, напряжённый и раздражённый, и сверлил ковровое покрытие под ногами ненавидящим взглядом.       — Я хочу найти его, — повторил, цедя звуки сквозь зубы, Росс. — Найти сукина сына и обо всём как следует расспросить.       Гарри встревоженно слушал тупые удары своего сердца и молчал. Конечно, с Кайлом всё будет хорошо — с ним всегда всё было хорошо, несмотря на ни что. И хотя он применил Непростительное заклятие, хотя бился с Тёмным Лордом, смеясь и ничего не страшась, это был всё тот же Скайлер. В памяти Поттера вдруг всплыл тот разговор, когда слизеринец назвал себя "неправильным". Тогда Гарри не понял его, но, думая о событиях, развернувшихся перед ним на кладбище, осознал: не дементоры были виноваты в том, как себя чувствует Росс, а сам Росс. Вот о какой неправильности он говорил. Вот почему его самым счастливым воспоминанием было столкновение с василиском.       Вот почему он хохотал, атакуя страшного взрослого сильного мага.       Поезд быстро мчался к Лондону.       Над городом стягивались тучи.