Жертва, Паук и Герой

      Гарри пересёк грязную лестничную площадку, повернул дверную ручку спальни, сделанную в виде змеиной головы, и открыл дверь. На мгновение он увидел мрачную комнату с высоким потолком и двумя кроватями. Потом раздалось громкое птичье верещание, а следом ещё более громкий возглас, и всё его поле зрения заполнила пышная масса густейших волос. Гермиона, кинувшись к нему с объятиями, чуть не сбила с ног, а Сычик стал бешено кружить у них над головами.       — Гарри! Рон, он здесь, Гарри здесь! Ну как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверное! Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас...       Поттер не слушал. Его взгляд был прикован к оставшейся недвижимой фигуре на дальней постели. Из тёмного угла, с книгой на коленях, на него глядел Росс. Они оглядели друг друга (оба заметно вытянулись и возмужали), обменялись краткими кивками и отвели взгляды. Кайл вернулся к чтению, Гарри — к историям Гермионы.       — Тогда мы узнали и про слушание в Министерстве — это просто возмутительно, они не могут тебя исключить, не имеют права...       Тёплое сияние, вспыхнувшее в нём при виде трёх друзей, погасло, и в живот хлынуло изнутри что-то ледяное. Целый месяц протосковав по ним, Гарри теперь вдруг почувствовал, что не прочь остаться один.       И странно, но оставшийся на своём месте Кайл, кажется, был с ним полностью согласен. Судя по его выражению лица, всеобщий ажиотаж действовал ему на нервы.       — Отцепитесь от человека, — мягко сказал он. — Поттеру сейчас явно не до вашей болтовни. Присаживайся, если хочешь.       Сырая мрачная комната не доставила ему особой радости. Голые стены с отстающими обоями украшал только пустой холст в нарядной раме, мебель была старая и ветхая, на покрывалах серела пыль. Единственным человеком, которому не хотелось грубить, был Росс: но он явно пребывал в настроении ничуть не лучшем, чем сам Поттер. Гарри сел на край его кровати, стараясь не замечать обеспокоенных взглядов других львов.       — Бесишься, — ёмко констатировал слизеринец, внимательно глядя на друга. — Я тоже.       — Давно ты здесь? — пытаясь отвлечься от тяжёлых размышлений, спросил Гарри.       — Вчера ночью привезли. А до этого, как и за Дурслями, следили за домом Сильверов. Узнал часа полтора назад. Читаю вот, сижу-посиживаю. На взрослых стараюсь не смотреть, злость берёт.       — Почему нам ничего не сказали?       — Потому что мы неадекватны, Поттер, — опустив взгляд обратно в книгу, просто ответил Кайл. — Я, в общем-то, их понимаю. События прошлого года, кажется, отразились на каждом из нас намного сильнее, чем хотелось бы. У тебя вот глаз от раздражения дёргается, на лучших друзей стараешься не орать, у меня вот рука сама к волшебной палочке тянется с того момента, как ступил в июне на платформу Кингс-Кросс. Так что нам информация, что корове седло — не только не нужна, но и отвлекает.       Спорить с этим было сложно. Хотя очень хотелось.       — Где мы, что это за место? — внезапно выпалил Гарри; ему нужно было сорваться на чём-нибудь.       — Штаб-квартира Ордена Феникса, — мгновенно ответил Рон.       — Может, кто-нибудь скажет мне наконец, что это за Орден такой?       — Это тайное общество, — сказала Гермиона. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против Сам-Знаешь-Кого ещё в прошлое его появление.       — Одним словом, — не отрываясь от книги, подытожил Кайл: — Все, кто хочет отрезать ублюдку башку и повесить у себя над камином, в членстве.       Рон с Гермионой сделали вид, что пропустили его слова мимо ушей, но Гарри заметил, как тревожно они переглянулись. Судя по всему, это был не первый раз, когда Скайлер во всеуслышание заявляет о чём-то подобном в весьма циничной и жестокой манере.       — Тогда я тоже стану одним из них, — заявил Поттер; теперь львы уже не могли игнорировать нечто подобное и воззрились на него удивлённо.       — Правильный подход, — хлопком закрыв учебник, согласился Кайл. — Единственное место, где голове Волдеморта не место — его собственные плечи. Идём, они, судя по шуму внизу, закончили своё мега-секретное собрание. Скоро ужин.       Спустились вниз, в столовую. В этом похожем на пещеру помещении с грубыми каменными стенами было так же мрачно, как в коридоре над ним. Главным источником света был большой очаг в дальнем конце кухни. Посреди множеств стульев и кресел стоял длинный деревянный стол, заваленный пергаментами, заставленный кубками и пустыми винными бутылками.       Миссис Уизли, углядев в толпе спустившихся Гарри и Кайла, быстро смахнула документы в руки Биллу и пригласила садиться.       За трапезой обсуждали преимущественно дела Министерства, решали, присоединятся ли гоблины к борьбе против Тёмного Лорда, Тонкс корчила смешные мордочки животных — атмосфера царила приятная, хоть и несколько деловая.       А потом Сириус поинтересовался, почему это его милый племянник не спрашивает ничего про Волдеморта.       — Спрашивал, вот только никто ничего не хочет мне рассказывать.       — Что, кстати, не совсем логично, — ввернул слово, не поднимая глаз от тарелки с ужином, Росс. — Гарри на передовой вместе с остальными. Несмотря на то, что ему нет семнадцати и он не может самостоятельно принимать решения подобного рода, он подвержен опасности гораздо больше всех здесь присутствующих. Но это, разумеется, я просто так сказал, общеизвестный факт.       — Он ещё ребёнок, как и ты, Кайл! — от сонливости Молли не осталось и следа.       — Мы — дети, подверженные опасности, — не стал отрицать Росс. — Смертельной опасности. Минимум, который ответственные за нас взрослые могут сделать, это сообщить о ней и сказать, как ей противостоять. А для этого нам, боюсь, нужны подробности.       — Молли, ты не можешь говорить Кайлу, что делать, — видя вскипающее в миссис Уизли возражение, сказал Люпин и вновь посмотрел на своего бывшего ученика. — Если Скайлер желает знать правду, мы должны ему её поведать... тем более, что про него у Дамблдора не было никаких указаний.       — Замечательно, — проворчал Гарри.       — Не переживай, я всё расскажу тебе, как только выйду из кухни, — улыбнулся Кайл. — Правда, перевру, скорее всего, половину услышанного — всего-то не запомнить...       — Мы поняли ваш намёк, Росс, — улыбнулся Римус.       — Так где сейчас Волдеморт? — Поттер устремил взгляд на Сириуса.       — Созывает сторонников, насколько нам известно. А известно нам достаточно. Он хочет переманить на свою сторону не только — и не столько — волшебников, сколько магических тварей: гоблинов, великанов... дементоров. С последними, кажется, дела у него обстоят неплохо.       — И никому до этого нет дела?       — Нам — есть. Но Министерство блокирует возможность оповестить общественность. "Ежедневный пророк" полностью под его контролем, там и не пикнут без разрешения министра, о том, что происходит. Хотя, сказать по правде, не особо-то много чего и происходит. По их меркам, по крайней мере.       — Но почему Министерство ничего не делает?       — Позвольте предположить, — по-прежнему не поднимая глаз, сказал Кайл. — Фадж — сраный трус.       — Язык, мистер Росс, — сурово сказал Люпин.       — Простите, профессор, но это правда, — нос Скайлера едва заметно наморщился. — Я помню, как он смотрел на директора после того, что случилось на Турнире. От него страхом разило так, что у меня хохот из глотки рвался. Каким бы он ни был высокопоставленным чиновником, он просто жалкий трус, не способный взглянуть правде в глаза. Вы бы знали...       Тут он осёкся. Хотел сказать "...что творилось у него в башке", но в последний момент опомнился.       — Знали бы вы, как я его презираю, — вместо этого выдавил он.       — К сожалению, Скайлер прав, — горько усмехнулся мистер Уизли. — Фадж считает, что Дамблдор сеет смуту, чтобы получить кресло министра, а вся шумиха с Сами-Знаете-Кем — пыль в глаза.       — Что? — Гарри ушам не верил.       — Когда решали, кому быть министром после Милисенты Багнолд, многие волшебники видели на этой должности Альбуса Дамблдора, хотя он никогда не стремился к власти. Фадж в глубине души понимает, что Дамблдор намного его умней, что он куда более сильный волшебник, и в начале работы на своём посту постоянно просил у него помощи и совета. Однако в последнее время, видимо, привык к власти и порядком осмелел.       — А остальные маги? Разве они не замечают, что что-то неладное творится?       — Для многих ныне живущих возрождение Волдеморта — катастрофа, — глотнув чаю, сказал Росс. — Вот и прячут голову в песок.       — Будь к ним снисходительнее, Скайлер, — попросил Люпин. — Люди боятся, только и всего.       — А смысл-то в их страхе какой? — Кайл упёрся взглядом в профессора; это был первый раз за вечер, когда он посмотрел кому-то в глаза. — Никакой паникой не помочь одолеть зло. И я не понимаю, почему должен со снисхождением относиться к чужой слабости и инертности. Люди ждут, пока кто-нибудь явится и спасёт их, отказываются видеть смерть, когда она у них прямо под носом, берегут свои нежные нервы, видимо. Все внезапно сделались такими чувствительными, что хоть под поезд ложись.       — Волдеморт на пике своего могущества был настолько страшным, что ни у кого не хватило бы смелости выступить против него в открытую. Ни у кого, кроме Дамблдора, — голос оборотня становился твёрже. — Повсюду были ужас и смута. Убийства и исчезновения происходили на каждом шагу. Ты не понимаешь, о чём говоришь, потому что был тогда ещё маленьким ребёнком. Но это не значит, что наше сообщество не страдало. Прятаться и молчать было разумной стратегией, и тебе следует относиться к чужому желанию выжить с пониманием.       — Мне нет дела до тех, кто прячется. Люди должны сплотиться, как единый организм, и все вместе встать на защиту своих домов, своих семей и своих детей, а не подобострастно складывать лапки на груди, надеясь, что Большой и Страшный Серый Волк не покусает им бочка, — Кайл скрипнул зубами. — Безответственный отвод глаз — вот, что должно порицаться, в противном случае, даже после гибели Волдеморта, ничего не изменится, и мир по-прежнему будет рождать таких, как он.       — Достаточно, — Люпин во второй раз за вечер сверкнул в его адрес глазами. — Ты не знаешь, о чём говоришь.       — Я знаю, о чём говорю, я видел его так же, как вижу вас. И ничего, кроме скелета в мантии с раздутым самомнением, не разглядел.       — Значит, ты всё же глупец, Скайлер.       Кайл посмотрел на Римуса каким-то странным взглядом и медленно выдохнул.       — Ну что ж. Раз так, то мне за этим столом больше делать нечего, — он поднялся из кресла и, сунув дрожащие руки в карманы джинсов, двинулся к выходу. — На собрании Ордена явно присутствуют только умные люди. Куда мне, глупцу, соваться не в своё дело.       — Что с ним такое? — глядел на медленно закрывающуюся за парнем дверь мистер Уизли. — Он так раньше никогда себя не вёл.       — Наверное, это потому что он держал Седрика за руку, когда мы трансгрессировали в Хогвартс, — предположил Гарри и потянулся за второй порцией десерта. — Не удивлюсь, если Кайл считает себя виноватым в том, что не успел затянуть его в портал. У него, по правде сказать, очень... острое чувство справедливости.       После того, как полный судейский состав не без вмешательства Дамблдора оправдал Гарри по всем пунктам, члены Ордена устроили в доме на Гриммо настоящий праздник. Прибирать пребывавший в запустении больше десятка лет дом никто даже не планировал, и поэтому Кайл мог в тишине, нарушаемой лишь своими мыслями, закончить оттирать плесень в одной из комнат. Поттер заботливо снабдил друга бутербродами и сливочным пивом (и где только достал, обормот), прекрасно понимая его состояние, и оставил одного.       В комнатах были то тут, то там разбросаны труды разных волшебников. Все книги по чистоте крови так или иначе несли сквозь текст единую идею: чистокровные маги лучше нечистокровных. Размышляя над тем, стоило ли ради этого простого тезиса переводить столько бумаги, Кайл неспешно заканчивал со своими делами и шёпотом повторял инкантации, вызубренные за лето так, что даже во сне соскакивали с губ. Внизу доносились звуки празднования, но присоединяться к увеселениям у парня не было ни малейшего порыва. Он, конечно, подумал о том, что может показаться невоспитанным, но потом забил. В конце концов, кому какое до него дело...       На лестнице раздался звук тяжёлых шагов. Дверь в комнату со скрипом приоткрылась, и в проёме показалась рыжая голова.       — Ты работаешь? — это был Билл. — В такой день?       — Ага, — отозвался Росс, сидя на коленях в углу комнаты и затирая особенно въевшееся пятно плесени в досках.       — А чего вниз не идёшь?       — Я ещё не закончил здесь.       — Какой исполнительный, — Билл улыбнулся. — Прямо как домовой эльф.       Но его шутка не нашла отклика в сердце Кайла, и старший из братьев Уизли, потоптавшись немного у выхода, нерешительно зашёл внутрь.       — Могу я с тобой поговорить?       Россу сейчас меньше всего хотелось разговаривать, и он бы без колебаний отправил Билла вниз, к семье, но тут внутреннее радио услужливо подкинуло ему обрывки чужих мыслей, и парень закрыл уже открывшийся было рот.       — О чём?       Билл проследовал к продавленному дивану, осмотрел его и, не найдя видимых глазу опасностей для жизни, сел на плоскую подушку, положив обе руки себе на колени. Поза, взгляд, мимика — всё говорило намного больше, чем мог заметить невооружённый глаз, и Кайл искренне заинтересовался. Отложил в сторону тряпку, сел рядом с незваным гостем и изобразил на лице крайнюю степень внимательности.       — Я кое-что узнал о твоей семье. Подумал, что тебе важно быть в курсе. Рассказать?       Где-то подобное вступление к разговору Кайл уже слышал. Кивнул.       — Твой отец был невыразимцем, — сказал Билл. — Это значит, что он работал в Отделе Тайн. Чем там занимаются, никто, кроме самих сотрудников Отдела, не знает, но работа у него явно продвигалась хорошо. Министерство толком не в курсе, кем там был мистер Росс. Но зато я узнал, кем была твоя мама.       — Кем же?       — Врачом. Хотя, если быть точнее, кем-то вроде знахарки. Она варила зелья для маглов, лечила всю деревеньку неподалёку от вашего поместья. Местные жители очень хорошо о ней отзывались.       — Вот как.       — Она... ну, знаешь, была из древнего рода, — аккуратно начал было подводить к теме Слизерина Билл, но тут наткнулся на кивок Кайла и выдохнул. — А, так ты знаешь.       — Мистер Малфой сообщил мне, когда я оставался у них на Рождество два года назад. Тогда я ещё не знал, что он Пожиратель смерти.       — Ох... понятно.       — Он также поставил меня в известность, что Лилиан Росс говорила со змеями. Как и я.       Билл помолчал, собирая в кучку разрозненные мысли.       — Тогда... думаю, ты рад узнать, что твоя мама не была похожа на типичного чистокровного, в ком течёт кровь Слизерина?       — Все вокруг гораздо лучше меня знают, от чего я буду рад и от чего буду не рад, — прорычал обессиленно Кайл и сам не понял, почему разозлился. — Ладно, я понимаю, что ты тут не при чём.       — Тогда что "при чём"? — рыжий сосредоточенно посмотрел на него. — Ты с момента появления здесь очень угрюмый и раздражительный. Что-то случилось?       — Помимо гибели Седрика? Восстания Волдеморта? Ярости, которой нужен выход, а я не могу банального заклинания Взрыва устроить, потому что несовершеннолетний? Даже не знаю.       — Эй, ну, я-то тут точно не виноват, да?       — Да, — Росс, словно проколотый воздушный шарик, сдулся и повалился на спинку дивана, закрыв лицо ладонями и расслабившись от макушки до копчика. — Да, Билл. Прости.       — Я узнал ещё кое-что. Если ты, конечно, хочешь слушать.       — Да, — Росс опустил руки. — Хочу.       — Министерством магии не установлено, как именно погиб твой отец...       Кайл прислушался, хотя виду не подал. Мистер Малфой (впрочем, он же Пожиратель смерти, логично, что будет выгораживать своего хозяина) говорил, что в отчётах написано, будто Колдо убил Волдеморт.       — ...да и про мать тоже ни слова. Но зато они знают, что у тебя была тётя. Сабрина Росс, приходилась твоему отцу старшей сестрой. В вашем доме погиб и её муж, Дункан, он был маглорождённым, так что о его родословной известно не очень много.       — Значит, в том поместье погибло четверо, а не двое?       — Да, правда, в разное время. Нам точно известно, что Колдо Росс перестал появляться в Министерстве в июне тысяча девятьсот восемьдесят третьего, но твою маму периодически видели ещё в мае тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого — но не волшебники, маглы. Они врать не станут, им незачем.       — Если только кто-то не вынудил их вспомнить то, чего не было.       — Гибель твоих родителей не скрывали, Кайл, — Билл поджал губы. — Тратить время на изменение памяти каждого жителя деревушки слишком...       — Понимаю, — Росс поднялся.       — Есть ещё кое-что, что ты должен знать.       — Что?       — Твой отец, судя по всему, сотрудничал с... Ты-Знаешь-Кем.       Скайлер замер, стоя спиной к Уизли, и обрабатывал услышанные слова.       — Нет.       — Кайл...       — Мой отец никогда бы не стал помогать этому упырю, — Росс обернулся: он не кричал, не бесился, и от этого чувствовал себя только хуже. — Никогда. Но... — он отвернулся снова. — Если у тебя есть доказательства, я хочу их послушать.       — Колдо Росса обвинили в шпионаже незадолго до его исчезновения, — Билл встал с дивана. — Мутная была история, доказательств его вины не нашли, и дело закрыли ещё на первом слушании. Но кое-кто из Министерства, судя по всему, решил провести своё расследование. Я подозреваю, что на твоего отца просто точили зуб. Некий аврор наведался в ваше поместье, вломился внутрь, перевернул всё вверх дном и нашёл перечень определённых тёмных артефактов. Не серьёзных, но достаточных для выдачи ордера на обыск. А когда Министерство явилось к Колдо Россу уже на законных основаниях, дом уже исчез.       — В смысле?       — В прямом. Ни особняка, ни фундамента, голое поле, словно там вообще никогда ничего не было.       — Как такое возможно?       — Вот и у аврора этого спрашивали, как такое возможно. А ему и сказать нечего, твердит только, что здание укрыли под защитными чарами. В общем-то, тогда твой отец и перестал появляться в Министерстве.       — Он наверняка не планировал приходить на работу, где его каждая собака хочет упечь в Азкабан, — покачал головой Кайл. — Так что я понимаю стремление укрыть дом всеми правдами и неправдами.       — Да, вот только проблема в том, что после того, как ваше поместье было разорено, дом появился на том же месте. Но ни Министерству, ни аврорату не удалось найти его там ранее. Понимаешь?       — Честно говоря, нет.       — Это значит, что у дома был Хранитель Тайны. А теперь угадай, кем был этот Хранитель.       Кайла осенила сумасшедшая догадка, но озвучивать её он не торопился. Не может же быть, что всё его прошлое так тесно повязано с одной-единственной семьёй...       — Люциус Малфой, — закончил Билл.       Кайл молчал. Недостающие кусочки паззла складывались сами собой. Вот только картинка, ими образовывавшаяся, ему не нравилась.       — Как только стало известно, что Сам-Знаешь-Кто исчез, Малфой явился с повинной в Министерство, клялся-божился, что действовал под влиянием заклятия Империус... и в качестве подтверждения рассказал о штаб-квартире, в которой Пожиратели прятались последние несколько лет. Тогда аврорат явился в указанное место и обнаружил пепелище... и твою семью.       — Вот же блять.       — Понимаю, что это всё непросто...       — Понимаешь? — Росс обернулся. — Твой отец или мать были пособниками Волдеморта? Может, твоего отца Министерство обвиняло в шпионаже и предательстве, открывало на него травлю? Или отец твоего лучшего друга нагло врал тебе в лицо про гибель твоих родных? Что именно ты понимаешь, Билл?       — Я не виноват в этом.       Кайл снова вздохнул. Держать себя в руках в этой затхлой пыльной комнате было труднее обычного.       — Да. Конечно... глупо казнить гонца, принёсшего плохую весть. Прости.       — Тебе не за что извиняться. Несмотря на то, что мои родители не поддерживали Сам-Знаешь-Кого, я понимаю, как тебе нелегко со всем этим разбираться. Иногда семья может наворотить дел, за которые тебе придётся нести ответственность. У тебя это, видимо, родители. У меня вот Перси, — Билл по-свойски улыбнулся. — Не волнуйся, Росс. Ты умный парень, у тебя большое будущее. Не трать его на мысли о прошлом. Родители не определяют человека, верно?       — Верно. Спасибо, Уизли.

***

      В последний день каникул совы из Хогвартса принесли письма со списками учебников. Новых книг у пятого курса было только две: "Общая теория заклинаний" Миранды Гуссокл и "Теория защитной магии" Уилберта Слинкхарда. Обрадованные тем, что преподавателя по защите от тёмных искусств, судя по "Теории", нашли, без-пяти-минут-пятикурсники приободрились. Только Кайл, успевший всем за этот неполный месяц порядком надоесть своей кислой миной (кроме Поттера, Поттер его отлично понимал), вальяжно растянулся как кот на своей постели и в упор не замечал всеобщей атмосферы приготовлений. Рон, удивлённо замерев, быстро перечитал своё письмо, вытряхнул нечто из своего конверта и продемонстрировал братьям и Гарри красно-золотой значок Старосты.       Гермиона ворвалась в комнату, бодрая и счастливая. Она тоже получила эту почётную должность. Хотя в этом-то уж точно никто не сомневался.       Почему-то Гарри не хотелось смотреть на них. Он подошёл к своей кровати, взял стопку чистых мантий, которую положила на неё миссис Уизли, и двинулся к своему чемодану.       Рон с Грейнджер покинули комнату, и Поттер с Кайлом остались одни.       — И чему они радуются? — протянул лениво Росс.       — Привилегиям, возможно, — Гарри лёг на бок лицом к собеседнику и невидящим взглядом уставился на бледный сияющий профиль сокурсника.       — Глупости, — наслаждаясь тишиной, проурчал слизеринец.       — Подожди-ка, — Поттер приподнял голову над подушкой. — У вас же тоже на пятом курсе выбирают старост, так? Разве ты не получил свой значок? Если уж кто и достоин, так это ты.       — Понятия не имею, — честно признался Кайл. — Может, и получил.       — Проверить не хочешь?       — Нет.       Некоторое время лев тупо таращился на то, как в полудрёме раскинулся по постели Росс: у него увеличились плечи, стала ещё стройнее талия. И без того крепкий, облик теперь соответствовал настоящей физической силе. Хотя предплечья и кисти у него по-прежнему были стройными, на руках отчётливее проступали голубые вены. Потом Гарри моргнул и в замешательстве сел.       — Ты серьёзно даже не проверил?       — Нет, на кой оно мне?       — А если...       — Поттер, ты как был наивным аистом, так и остался, — вздохнул не то притворно, не то по-настоящему печально Кайл и приподнялся на локте. — Что мне с того, стал я Старостой или нет? Есть проблемы гораздо важнее, чем эти глупости.       Но Гарри было интересно. Он взял с кровати Кайла адресованное слизеринцу письмо (Росс сопровождал его действия ничего не выражающим взглядом), вскрыл...       На пол с металлическим лязгом упало что-то небольшое из конверта, сверкнув серебристо-зелёным цветом.       — Поздравляю, — мрачно (при нём-то уж можно было не притворяться) сказал Гарри, положил значок на прикроватную тумбу и лёг обратно.       — С чем, дурень? У меня только головной боли прибавится от этой должности, — Кайл искренне был недоволен возложенной на него ответственностью. — То, что Рон с Гермионой радуются, не делает им чести, кстати. Они просто не осознают, в какую задницу угодили. Впрочем, кое-какие дела их всё-таки не касаются, так что им позволительно...       — Ты про Волдеморта?       — Про него, родимого, — растягивая звуки, прошипел Кайл; от его сонного состояния и следа не осталось, и глядел теперь парень в потолок прищуренными от усердной интеллектуальной работы глазами. — Про него.       — Всё ещё хочешь его отыскать?       — Разумеется. И отыщу, будь уверен.       — Он убьёт тебя, придурок.       — Не убьёт, — голос Росса вдруг дрогнул, но лишь на миг. — Помнишь, я когда-то говорил, что в мире всё относительно? Что не существует Добра и Зла в его чистом виде, что нет Абсолютной правды или Абсолютной лжи, что мы не можем знать что-то наверняка, потому что мир без конца меняется, обновляется, совершенствуется... я и сейчас придерживаюсь этого мнения, разумеется, но единственное, что я точно знаю, Гарри — это то, что нужен этому сукину сыну живым. Не знаю, почему, но он заинтересован в моей персоне не меньше, чем в твоей.       — Я ему нужен, думаешь? До сих пор?       — Ты — его Моби Дик, — уверенно сказал Кайл. — И пока он не развесит твои внутренности по своей рождественской ёлке на манер гирлянды, он не успокоится. Если, конечно, ты первым не лишишь его головы.       — Судя по твоему тону, ты не сильно в это веришь.       Странно, но сейчас, слушая эти страшные рассуждения, Гарри совсем не боялся. Он понимал, что Росс прав, что Волдеморт не станет с ним церемониться и играть по правилам, и понимал, что Росс не желает ему зла. Он просто холодно расчётлив и смотрит правде в глаза.       В отличие от Корнелиуса Фаджа, — мелькнуло в голове у Гарри.       — Нет, почему же, — Кайл потянулся. — Вероятность, что ты одолеешь Тёмного Лорда в одиночку, конечно, ничтожна... но если ты будешь не один, шансы есть. И весьма неплохие, надо отметить.       — Ты говоришь о себе?       — Не только. Но о себе, безусловно, в первую очередь, — Росс помолчал. — Мне никак не удаётся забыть то, что он сказал на кладбище. Что я его величайшее творение, и всё такое. И, честно признаться, мне кажется, что мы с ним действительно похожи больше, чем хотелось бы. Хотя, исходя из моего самоанализа, творец из Волдеморта вышел, как из тебя балерина. И всё же... когда ты на втором курсе нашёл в себе с ним сходство, как ты с этим боролся?       — Дамблдор помог, — Гарри вздохнул, припоминая их разговор. — Сказал, что человека определяют на заложенные в нём качества, а его выбор.       — Да, он это нам обоим сказал. Я тогда, честно говоря, слишком хотел спать, чтобы вслушиваться...       Помолчали.       — Ты веришь мне?       Поттер повернул голову и посмотрел товарищу в глаза.       Долго смотрел.       — Да.       — Ты поверишь мне, если я скажу, что буду с тобой до самого конца?       Гарри взволнованно таращился на него, не зная, что именно подразумевает под этим Росс. Резкая смена темы и настроения сокурсника сбили его с толку.       — Д-да?       — Ты обещаешь, что всегда будешь верить мне?       — Да. А ты?       Кайл усмехнулся.       — Я верю тебе. Я верю, что ты будешь с нами до конца. Я обещаю, что не перестану верить тебе, — сказал он тихо. — Считай, что это моя клятва, Поттер.       — О чём ты?       Росс вновь уставился в потолок. На губах впервые за долгое время появилась искренняя улыбка.       — Сам не знаю.

***

      Ужин в честь появления очередного Старосты в семье миссис Уизли сделала грандиозный. Впрочем, Кайл с Гарри всегда считали её стряпню таковой, вне зависимости от количества блюд. Рон расхваливал новую метлу, Сириус с Люпином поведали Поттеру о его отце (который тоже не стал старостой), а после ужина Мууди вручил ему фотографию с бывшим коллективом Ордена Феникса. Половина присутствовавших на карточке людей была уже мертва, и погибли они ужасно. Настроение Поттера держалось в шаге от "невыносимо плохо" только стараниями Кайла: этому, казалось, вообще всё было нипочём, знай ворчит на окружающих за слишком радостную радость и уминает десерт.       По пути в спальню оба они вдруг наткнулись на боггарта и Молли, которая пыталась этого самого боггарта вытравить. Её самыми жуткими страхами была смерть всех членов семьи, одного за другим.       — Миссис Уизли, выйдете отсюда! — крикнул Гарри. — Пусть кто-нибудь другой...       — Ридикулус!       Росс выхватил палочку и направил на боггарта с недобрым блеском в глазах.       И существо превратилось — впервые на памяти Поттера — в то, чего больше всего на свете боялся Кайл.       — Ридикулус! — повторил студент, и тварь с хлопком испарилась.       Люпин, подоспевший к концу представления, заметил образ страха только краем глаза, но обо всём догадался; он принялся успокаивать бедную женщину, потому как разговор со слизеринцем явно мог подождать. Миссис Уизли рыдала у него на плече, не сдерживая слёз.       — Я то и дело вижу их мёртвыми! — горько стенала Молли. — То и дело! Мне всё время это снится! Не говорите Артуру... не хочу, чтобы он знал... вот ведь какая я глупая... просто я совсем извелась. Половина семьи в Ордене, это будет чудо, если мы все уцелеем... а Перси с нами не разговаривает... что, если случится какая-нибудь беда, а мы с ним так и не помиримся? Если мы с Артуром погибнем, кто позаботится о Роне и Джинни?       — Молли, перестань. Сейчас всё не так, как раньше. Орден лучше подготовлен, мы начали вовремя, мы знаем, чего хочет Волдеморт. Я не обещаю, что никто не пострадает, никто никогда не может этого обещать, но мы в гораздо лучшем положении, чем в прошлый раз. А насчёт Перси не беспокойся. Он приползёт обратно, это вопрос времени.       Возвращались в комнату парни молча. Увиденное пришибло их к поверхности Земли почище гравитации. Ложились спать, не проронив ни единого слова. Кайл, кажется, был подавлен. Может, из-за того, что высказывался плохо о тех, кто боится Пожирателей смерти. Может, из-за боггарта, который превратился в его худший страх. А может, из-за того, что Гарри увидел, чего он боится на самом деле.       — Спишь? — шепнул Поттер минут через двадцать после отбоя.       — Нет.       — Хочешь поговорить?       — Нет.       Гарри прикусил губу. Потом вздохнул. Он понимал, о таком мало кто захочет разговаривать.       — Если захочешь — я здесь, — сказал лев.       — Хорошо.       Уже проваливаясь в сон, Гарри услышал тихий шёпот. Его звали по имени.       — М?       — Я хотел попросить тебя. Не говори никому, во что он превратился, ладно?       Поттер помолчал. Потом кивнул, уверенный, что Кайл распознал этот жест в кромешной темноте комнаты.       И провалился в сон.       Последнее, что всплыло у него перед глазами, это его искалеченное тело — боггарт Молли Уизли, — который по приближению Росса превратился в его точную копию: такие же седые волосы, такой же ожог.       И чёрная сетка вен, испещряющая лицо и руки.       И густая тень за его спиной, похожая на чёрный дым.       И чёрные, полные ненависти, глаза.       И пламя, лижущее ему пальцы и не оставляющее волдырей.