Жертва, Паук и Герой

      Чуть не опоздали на поезд, но в целом посадка на "Хогвартс-Экспресс" прошла без сучка, без задоринки. Сириус бежал за вагоном, люди смеялись, и Гарри почувствовал лёгкость: он наконец-то возвращается в школу. Однако стоило вокзалу скрыться за поворотом, выяснилось, что ребятам нужно в вагон старост — Гермиона, сообщив это, смутилась.       — А, — сказал Гарри; его внезапно стали интересовать ногти на левой руке. — Понятно. Ну ладно.       — Нам не нужно будет сидеть там всю дорогу, — торопливо продолжила девушка. — В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком...       — Найди для меня местечко, — подмигнул, судя по взгляду только что окончательно проснувшийся, Кайл и удобнее перехватил клетку с вороном. — Вернусь к тебе, как только смогу. Патрулировать вагоны — нашли дурака.       Место они с Джинни нашли вместе с Невиллом в одном из последних вагонов. Там уже сидела Полумна, с которой вскользь был знаком Поттер благодаря Россу. Вообще-то, её на самом деле звали Луна (с ударением на "у"), но прозвище из-за странного характера прицепилось намертво, хотя сама Лавгуд ничего против этого не имела. Девушка посмотрела на него своими большими навыкате глазами и, когда все представились, уткнулась в журнал. Лонгботтом тем временем вещал про новый подарок — растение со сложновыговариваемым названием, — и расхваливал его свойства. Кайл ворвался в купе через мгновение после того, как подарок Невилла выстрелил во все стороны Смердящим соком. Следом за ним заглянула Чжоу и поприветствовала Поттера — впрочем, слишком быстро для той, кто хочет проявить знаки внимания, так что рассчитывать ему было не на что. Да и присутствие Росса мисс Чанг почему-то не пришлось по душе — порозовев, она быстро удалилась, и Гарри вдруг подумал, может ли это быть как-то связано с тем, что писали в "Пророке".       — Очаровательное начало учебного года, — пользуясь тем же заклинанием, что и Джинни, отчищал купе от "защитного механизма" мимбулус мимблтонии Кайл. — Глядишь, и дальше как по маслу пойдёт. Да, Невилл?       Росс всё ещё не забыл ему прокола на первом курсе. Ну, того, с драконом. Лонгботтом покраснел и устремил взгляд себе под ноги.       — Я еле отбился, — упав обессиленно на кресло, признался Кайл. — Как только закончили с основной частью, свалил. Рон с Гермионой были не так ловки, поэтому, скорее всего, задержатся... хотя им эта суета, должно быть, в радость.       — Поздравляю, — Луна оторвалась от чтения перевёрнутого вверх тормашками журнала и кивнула на серебрящийся зелёный значок, приколотый к его груди.       — Не с чем, — буркнул хмурый Кайл. — Ты была бы рада, назначь тебя школа на такую должность?       — Ничуть, — ответила девушка.       — Вот и я не рад.       — Не стоит судить людей по себе, — пожала плечами Лавгуд. — Кто-то будет рад, кто-то — нет.       — Особенно, если учесть, что Старостой мог бы стать Малфой, — вернувшегося только что и заставшего последнюю часть разговора Рона аж передёрнуло от представившейся ему картины. — Постоянно наталкиваться на его бледную рожу, да ещё и сотрудничать...       — Зато тебе необходимо будет наталкиваться на мою бледную рожу, — заметил Кайл.       — Ты-то не гадина! — красноречиво выпучил глаза он.       — Хм. Тогда спасибо.       Дверь в купе открылась.       — Помяни чёрта, — буркнул Уизли, насупившись. — Чего надо?       — Можно тебя? — игнорируя остальных и обращаясь к Россу, спросил Драко.       — Сейчас выйду, — скрывая удивление, ответил он.       Малфой с секунду потоптался на входе и потом вышел в коридор, весь его вид сквозил нежеланием пребывать вместе с Гарри и Гермионой в одном тесном пространстве. Кайл стал методично перекладывать какие-то свои пожитки с колен на сиденье, чтобы беспрепятственно встать, и этой заминки вполне хватило, чтобы прозвучал недоумевающий голос рыжего:       — Вы что, снова общаетесь?       — Вот сейчас и узнаем, — пожал плечами Росс и вышел из купе, закрыв за собой дверь. — Что-то случилось?       — Отец сказал, что тебя перевезли куда-то в начале августа, — Драко выглядел так, словно давно не спал, но самодовольство из взгляда не исчезло, только слегка притупилось. — Я хотел написать письмо, но... Всё нормально?       — Да, прекрасно.       — Мы можем обсудить то, что произошло на третьем Туре?       Так и знал. Надеюсь, ему хватит мозгов не расспрашивать про своего отца. Хотя вполне вероятно, что он и сам не в курсе... что, впрочем, всё же вряд ли.       — Думаю, что нет. Это конфиденциальная информация.       — Я не про то, что случилось с вами и Диггори. Я про наш разговор перед испытанием.       А вот это уже интересно.       — Тогда, полагаю, да. Тебя что-то беспокоит?       — Я просто даже не видел тебя толком после вашего возвращения из лабиринта. Мы... мы с этим болгарином, Вронским, дежурили в Больничном крыле, но ты спал, и мадам Помфри запретила тебя беспокоить.       — Вы сидели вместе с Максимом у моей койки? — Кайл вскинул брови. — Моё живое воображение боится представлять, как это выглядело.       — Нормально это выглядело, — огрызнулся Драко. — Мы вели себя, как хорошие мальчики, Скай, не надо придумывать вокруг себя ещё больше конфликтов, чем есть на самом деле. Слушай, мне жаль, что всё так вышло, ясно? — Малфой поджимал губы и теперь был похож на провинившегося первокурсника. — Я не хотел... всего этого. И я знаю, что ты скажешь, что это не моё дело, но ваше с этим болгарином общение... заставило меня задуматься. В общем, я был неправ.       — Боюсь, тебе придётся быть более конкретным.       — Я летом говорил с отцом. У него сейчас неспокойные времена, но я с ним обсудил всё, что произошло тогда... Ых-х-х, — Драко было очень сложно родить нечто похожее на извинения, но он явно старался. — Короче, я хотел бы снова... хотел бы снова с тобой общаться.       — Долго же ты соображал, — скрестив на груди руки и облокотившись о стену купе, улыбнулся Кайл. — Хорошо, что хоть вообще пришёл к разумному выводу.       — Я всё о себе уже и так знаю, Росс, — раздражённо сжал зубы Малфой. — Но спасибо, что лишний раз напомнил мне про моё место в твоей иерархической цепи.       — Я не говорил тебе про твоё место, — улыбка Кайла стала шире. — И, признаться честно, даже не смотря на то, что ты невыносим, ты занимаешь в моей иерархической цепи довольно-таки высокое положение. Тебе грех жаловаться. Дай мне просто насладиться моментом, Малфой. Мне даже мысли твои читать не надо, чтобы весь спектр переживаний увидеть. Это очаровательно. Признаться, мне доставляет удовольствие видеть тебя таким.       — Каким — таким?       — Настоящим. И раскаявшимся. Какое-то мстительное чувство у меня, хочется тебя ещё немного понаблюдать. Ты не против?       Помолчали.       — Знаешь, ты весь прошлый год был настоящей занозой в заднице для Гарри. Гермиону постоянно обзывал, провоцировал конфликты на пустом месте. Да помолчи ты, я прекрасно понимаю, почему ты так поступал, не перебивай меня. Просто мы уже не в том возрасте, когда можно забить на нечто подобное, правда? Мы год не разговаривали — даже больше, — и теперь это как-то надо исправлять.       — А ты... хочешь это исправить?       — Разумеется, хочу.       Драко позволил себе улыбнуться.       — Когда же до тебя, дебила, дойдёт, что мы друзья? И даже когда тебе в очередной раз взбредает в голову какая-то ересь, я не отворачиваюсь. Хотя, признаться, стоило бы разок. Чисто ради того, чтобы понял, насколько это неприятно. С чего ты вдруг решил помириться именно сейчас?       — С того, что ты вернулся с трупом Диггори и невменяемым Поттером наперевес, — выпалил Малфой. — Ты не знаешь, как вы выглядели со стороны. Это было...       — Ужасно?       — Мягко сказано. Я пытался прорваться к тебе через толпу, а потом ты вдруг упал, и... чёрт, я малодушно решил, что ты тоже умер, и мне стало просто... отвратительно. Словно всё вынули из тела, вообще всё. И я, идиот, решил, что если ты жив, то обязательно помирюсь с тобой. Потому что не хочу, чтобы вот так всё кончилось. Возвращение Тёмного Лорда, Пожиратели смерти на Чемпионате мира — ты же понимаешь, я не боюсь их...       — Понимаю, — Кайл действительно понимал: Драко нет смысла бояться своих братьев по оружию.       — Но они могут навредить тебе. И... короче, я просто перетрусил. Испугался, что ты умрёшь, а мы так и не помиримся. И вся эта история с письмами Гойла домой, всё так глупо и по-детски!       — Ты никогда не отличался поведением взрослого разумного человека.       — Хватит меня дразнить, я без тебя знаю, что веду себя как дурак.       — Но это не значит, что я просто возьму и прощу тебя, понял?       — Чего тут непонятного.       — Хорошо. Тогда... не делай больше глупостей, договорились? Понимаю, что это уже вошло у тебя в привычку...       — Да, я понял, без глупостей, — раздражённо перебил Малфой. — Прекрати меня отчитывать.       — Как только увижу положительные изменения — так сразу и прекращу.       Драко внимательно рассматривал ковровое покрытие вагона. Кажется, он больше ничего не хотел сказать, и Кайл уже взялся за ручку двери, когда тот поднял взгляд.       — И это... поздравляю, — он кивнул на значок старосты.       — Ёпрст, и ты туда же, — Росс против воли улыбнулся. — Не с чем поздравлять. Но спасибо. Да, кстати, — он опустил протянутую к двери руку, и лицо теперь его выражало крайнюю серьёзность. — Насчёт твоего отца. Я видел его там. И Гарри тоже.       Малфой сначала не понял, о чём речь. Потом осознал. Не зная, что сказать, он не отрываясь глядел в глаза Кайлу, чувствуя, как стремительно ускоряется пульс.       — У Гарри нет ни единого доказательства тому, что твой папа был на кладбище. Равно как, в общем-то, и тому, что там вообще был кто-то из нас. "Ежедневный пророк" выставит его ещё большим клоуном, чем сейчас, если он пойдёт в издательство или Министерство с подобной новостью. Поэтому пока он молчит. Я тоже молчу. Но лучше будет, если ты передашь Люциусу, что из него так себе конспиратор.       — Что ты имеешь в...       — Я не знаю, как устроен изнутри мир Пожирателей смерти, Драко. Но на его месте, зная, что мы с Поттером в курсе, я бы не отсвечивал какое-то время.       Малфой понял: принадлежность его папы к кругу Волдеморта больше не является для Кайла тайной. Он не знал, как на это реагировать, поэтому старался не реагировать никак: лицо сохраняло непроницаемое выражение, руки опущены вдоль тела, и только глаза наблюдают за собеседником внимательнее обычного.       — А ты... на чьей ты стороне?       Парни смотрели друг на друга очень долго и молчали. Тишину нарушал только мерный стук колёс и приглушённые голоса веселящихся, ни о чём не подозревающих студентов Хогвартса. Этот вопрос слишком неподходящий, слишком взрослый, слишком ответственный, чтобы иметь на него ответ, и то, что Драко задал его, свидетельствует лишь об одном: он ещё маленький, недопустимо маленький, чтобы думать, будто можно занять тёмную сторону и не ошибиться с выбором. Но сейчас не место и не время, чтобы это объяснять.       Хотя, конечно, не стоит исключать и вероятности, что Малфой сам не знал, к кому примкнуть. Он, возможно, немного приукрасил своё бесстрашие по отношению к хозяину его отца. И, честно признаться, этот страх был куда разумнее слепой веры в правильность решений, принимаемых родственниками.       "Родители не определяют человека, ведь так, Росс?"       — Я на стороне победителя, — наконец сказал Кайл.

***

      — ...потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Сделаем же шаг в новую эру — эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.       Амбридж села. Преподаватели последовали примеру Дамблдора и похлопали, но некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Гарри ничего не понимал, речь показалась ему занудной, и бросил взгляд на стол Слизерина только чтобы убедиться, что и товарищи его не осознали ни слова. Но Кайл сидел с таким же хмурым видом, с каким сидела Гермиона, и аплодировал, не сводя с новой преподавательницы взгляда. Ничего хорошего, надо заметить, этот взгляд не выражал.       — Первокурсники! Сюда, пожалуйста, — позвала Грейнджер и приступила к своим должностным обязанностям со всей ответственностью.       Кайл и Пэнси, оба со значками, организованно стали выводить первогодок из зала. Чего-чего, а коллективности в нужные моменты змеям было не занимать: малыши послушно следовали за старшими товарищами ровными рядами и покинули зал быстро и без эксцесов. Поговорить с Россом, судя по всему, Поттеру удастся только завтра.       Вечерок у Гарри кончился просто прекрасно (Кайл накаркал, невесело подумал он): поссорился с Симусом так, что тот на утро пулей вылетел из спальни, Гарри даже носки натянуть не успел. Да и на Гермиону набросился ни с того, ни с сего... что-то неладное с ним творится. Обсудить бы это с кем-то, да только с кем?       Росс с толпой первокурсников зашёл в зал, как мама-утка с утятами. Они, судя по всему, воспринимали его авторитетной фигурой, или вроде того. Позже выяснится, что не отходить от него ни на шаг было личным распоряжением самого старосты.       — Раз уж на меня возложили эти обязательства, — пояснил странность в их поведении Кайл десять минут спустя, после того как усадил младших на скамью, взял себе порцию каши и перекочевал за стол Гриффиндора. — Надо действовать по всей строгости. Они теперь будут ходить за мной всю следующую неделю. Чувствую себя курицей-наседкой, но дисциплина и правильное воспитание подрастающего поколения... что с тобой? — он покосился на мрачного Поттера. — Уже успел искупаться в лучах славы?       — Не то слово, — Гарри посмотрел на Симуса, демонстративно отсевшего от него подальше.       — Забей, — велел Кайл. — Толпа — она и в Африке толпа.       — Но не тогда, когда твои друзья отворачиваются от тебя! — вспылил лев.       — Забей, говорю, — Росс отправил ложку каши в рот. — Толстая кожа, друг мой, — панацея от всех проблем. Пока Волдеморт не заявится в Хогвартс, эти идиоты — а они идиоты, и нечего на меня так смотреть, — в ус не подуют. А там уже поздно будет разбираться, кто кому что сказал и куда кого послал. Ты их надежда, Поттер. Даже если сейчас они готовы распять тебя, как Иисуса на Голгофе, твоё воскрешение будут встречать со слезами на глазах. И на коленях.       — Какие у тебя... кровожадные метафоры, — протянула Гермиона.       — Я реалист. А у нас сейчас весьма кровавые времена на подходе. К тому же, что, разве я не прав? Полшколы спят и видят Гарри в кошмарах. Из них, кстати, очень многие подозревают, что Седрика убил я, а ты меня прикрываешь.       — Чего?!       — А ты не знаешь? — Росс усмехнулся. — Я же змееязычный волшебник, забыл? Впрочем, как и ты, разумеется, но я ещё и потомок Слизерина ко всему прочему, да и учусь на его факультете. Кто, если не я, применил к бедному Диггори Непростительное заклятие в порыве ярости — наверняка не хотел проигрывать хаффлпаффцу, которого весь мой "древний чистокровный род" презирал за отсутствие рвения блюсти заповеди Салазара, — а потом умолял тебя не выдавать меня? Почему, думаешь, мы так задержались перед появлением на публике, по их мнению? Придумывали план, чтобы всё выглядело так, словно Волдеморт действительно вернулся, не иначе. Да такой, что даже Альбуса Дамблдора, величайшего волшебника всех времён, вокруг пальца обвели, — голос Кайла буквально сочился ядовитым сарказмом.       — Это же...       — Расслабься, Поттер, — Кайл сделал большой глоток из его кубка. — Я — личность неоднозначная, ко мне до сих пор никто толком не знает, как относиться. Даже вы...       Рон с Гермионой переглянулись. Кажется, Кайл попал в десятку.       — ...что уж говорить о тех, кто лично со мной почти не знаком. Короче, держи нос по ветру, Гарри, и забей на дебилов с одной-единственной извилиной — в прямой кишке. Это стадо будет линчевать тебя, пока не поймёт, с какой стороны на них на самом деле ссут, а потом это же стадо пойдёт за тобой, когда придёт время. Они — пушечное мясо, а мясу не положено думать. Вот они и не думают.       — Это слишком, — нахмурилась Грейнджер. — Как ты можешь называть людей пушечным мясом?       — Я лишь говорю о том, что расходный материал — на то и расходный, что у него нет интеллекта, — парировал Росс с безразличным лицом. — И единственное, что отделяет человека от инструмента — это мозги. Пока человек ими не пользуется, над ним будет стоять тот, кто развил в себе этот навык. И раз Симус и все остальные, кто шепчутся за твоей спиной, не обладают интеллектом — какими бы добрыми и замечательными они ни были, они сами выбрали для себя роль в предстоящей войне, — стоит относиться к ним, как... не знаю, к садовому секатору. Вот и всё.       — Думаешь, будет война? — Гарри разделял враждебную бесстрастность Росса, хотя при друзьях не очень-то хотел это демонстрировать.       — Она уже началась, — мрачно ответил слизеринец и допил его сок. — А теперь прошу простить: мне нужно вести первоклашек на их занятия. Встретимся на зельях.       — С каждым годом он становится всё циничнее, — без удовольствия заметила Гермиона, стоило Кайлу увести подопечных с завтрака. — С таким подходом он наживёт себе кучу врагов.       — У него и так уже куча врагов, — невесело заметил Гарри. — У нас с ним в этом плане много общего.       — По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — вещал Снейп. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моём классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придётся со мной распрощаться. Но до приятной минуты ещё год. А пока...       Как и предполагали ребята, Снейп выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Гарри под шумок пристроился было к Кайлу, но тут заметил, что рядом с ним уже стоит Малфой. Они толкли лаванду едва ли не синхронно, и Поттер не без зависти отметил, что техника измельчения у обоих на высшем уровне. В деле эликсиров парни были лучшими на своём курсе. Методично пересыпая меры стандартного ингредиента в котёл, Росс одними губами шепнул Поттеру приблизиться и стал в полголоса инструктировать. Тишина кабинета разносила его слова на несколько столов вокруг, и гриффиндорцы — те, что оказались проворнее остальных, — облепили его со всех сторон, чтобы одним ухом подслушать рекомендации. Драко не выражал ни капли неприязни на лице, хотя Гарри как никто знал, каким титаническим трудом ему это даётся. Даже немного зауважал — правда, лишь на краткий миг.       Когда над котлом Кайла засеребрился туман, Малфой покосился в сторону Поттера и поджал губы. Из последних сил сдерживая язвительные комментарии, он сдавленно шепнул: "Сироп черемицы забыл добавить" и тут же ткнулся обратно в своё варево, отчаянно стягивая расплывающиеся в улыбке губы в нормальное положение: его бальзам, судя по виду пара, тоже получился отменным.       Ну и, разумеется, Снейп двумя минутами позже во всеуслышание озвучил ошибку незадачливого студента.       Во время обеда Гарри сорвался, велев Рону и Гермионе заткнуться и перестать собачиться по поводу и без. Его всюду преследовали напряжённые взгляды школьников и их приглушённые голоса, кидавшие в спину оскорбления или сплетни; Снейп с его идиотскими нравоучениями; скучнейший Бинс; Дамблдор, игнорирующий его с лета; Симус с его тупорылой мамашей; хаффлпаффцы и рейвенкловцы, не дающие передохнуть — все сливались в один невыносимый гудящий осиный рой, зудели над ухом, над головой, над душой, чёрт возьми, лезли во все щели, склизкими спрутами обвивали тело каждым неосторожно брошенным словом...       Ноги сами привели его к кабинету защиты от тёмных искусств. У двери стояли Кайл и Драко. Они о чём-то разговаривали, и Малфой был встревожен — уж не про папашу ли его речь?       — Кто-то на взводе, — ровно сказал Росс, заметив приближение товарища. — Давай, Поттер. Самое время.       — Чего?       — Доставай палочку. Будем биться, — глаза Кайла блеснули. — Тебе явно надо выпустить пар. Потом поговорим, когда отдышишься.       Уговаривать его не пришлось. Несколько заклинаний, отражённые без труда, спровоцировали в душе бурю негодования. Даже Кайл — единственный, кто его понимает! — выглядел так, словно красовался перед своим одноклассником.       Поттер атаковал до тех пор, пока не подошли другие пятикурсники. Они в нерешительности замерли, наблюдая развернувшиеся у дверей боевые действия, и не знали, стоит ли им вмешаться.       — Отлично, — выбив наконец-таки палочку из руки Гарри, выдохнул Росс. — Полегчало?       — Да, — парню и правда стало получше.       — Очень рад. Чего смотрите, дорогие? — Кайл перевёл взгляд на толпу учеников. — Хотите присоединиться? Так меня на всех хватит.       Учащиеся опасливо отошли на полшага назад.       — Вот и я так думаю, — улыбнулся слизеринец и убрал палочку. — Так, Поттер, теперь рассказывай, — сказал он уже гораздо тише.       Но рассказывать времени не было.       Прозвенел звонок.       Амбридж уже сидела за учительским столом. В классе все старались вести себя тихо: новый профессор была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.       — Волшебные палочки убираем, перья вынимаем, — ни разу ещё интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки, и многие угрюмо переглядывались между собой. — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим: в нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.       На доске возник список целей. Кайл с Драко, севшие вместе на второй парте, переглянулись, и Гарри с Роном, тоже на второй парте, но другого ряда, последовали их примеру. Гермиона так книгу вообще не открыла.       — Мне неясны цели вашего курса, — сказала она, когда Амбридж, наконец, соизволила заметить поднятую руку.       — Ваше имя, будьте добры.       — Гермиона Грейнджер.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно.       — Там ничего не говорится про использование защитной магии.       — Сейчас будет жарко, — выдавил Рон.       — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Вас познакомили с теми из них, что слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Тёмный сил. По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи экзамена, на что, в конечном счёте, и должно быть нацелено школьное образование.       — Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри с высоко поднятой рукой. — Нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы?       — Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер. Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы?       — Дайте сообразить... может, Волдеморт?       Амбридж с мрачным удовольствием отняла у его Дома десять очков и велела отбыть наказание вечером.       — Министерство магии ручается, что никакие Тёмные волшебники вам не угрожают. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся тёмных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь откройте учебник...       Кайл наблюдал этот диалог молча. А потом поднял руку.       — Ваше имя, пожалуйста.       — Скайлер Росс, профессор.       — Вы что-то хотели спросить, мистер Росс?       — Да, мэм, — Кайл аж поднялся со своего места; весь класс теперь смотрел на него. — Вы не могли бы рассказать, как Министерство магии Великобритании объясняет смерть моего товарища по учёбе, мистера Седрика Диггори? Признаться, очень любопытно узнать вашу версию событий третьего тура.       Класс судорожно вздохнул. Помимо него и Гарри, только Гермиона и Рон из всех них знали, что произошло в тот вечер, когда погиб Седрик. Кайл не постеснялся намекнуть на то, что версия Министерства, судя по всему, расходится с правдой, и все перевели взгляды с него на профессора Амбридж.       — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она.       — А какого именно, профессор Амбридж? Кажется, в "Ежедневном пророке" ни слова не было про этот... инцидент.       — Эта информация не касается вас, мистер Росс.       — Боюсь, что касается: ведь я тоже был чемпионом от Хогвартса и являлся... непосредственным свидетелем данного происшествия, — ещё холоднее тянул парень. — И раз уж так вышло, что именно за меня держался Седрик, когда мы трансгрессировали, мне показалось справедливым узнать, почему, по мнению Министерства магии, он умер на моих руках.       Тишина. Полная, тотальная тишина.       — Мы обсудим это с вами после урока, мистер Росс. А пока... — женщина написала что-то на розовом пергаменте и протянула в руки Гарри. — Отнесите это профессору МакГонагалл, будьте любезны.       Поттер покинул класс, не разбирая дороги. Кайл, всё так же бесстрастно взирая на нового преподавателя, сел на место, сделав вид, что полностью удовлетворён результатом их разговора.

***

      — Вот же сука.       Гарри совершенно случайно пересёкся с Россом в коридоре по возвращению с наказания. Рука ещё пылала, хотя нацарапанных на ней волшебным пером слов не было видно, и мчал, не разбирая дороги, пока нос к носу не столкнулся с ним в одном из коридоров. Кайл бросил на Поттера внимательный взгляд.       И всё понял.       Вот так просто, без слов. Посмотрел — и точно обо всём узнал.       — Что?       — Не прикидывайся, — Росс схватил его за руку и посмотрел на красное пятно на кисти. — Вот же сука, — повторил он ещё злее, чем в первый раз.       — Неважно.       — Согласен, — тут же кивнул Кайл и отпустил чужую ладонь. — Тебе следует держать оборону, как ты и задумал. Не говори никому, если так тебе станет лучше, и не прогибайся под эту мразь.       До Гарри не сразу дошёл смысл сказанного.       — Откуда ты...       — Не задавай вопросов, — перебил его слизеринец. — Просто делай то, что должен. Если буду нужен — подходи, я тебя выслушаю.       Гарри хотел уже удалиться, но ноги словно приросли к полу. Всё ещё негодуя от предстоящей недели тихих пыток, он посмотрел на сокурсника с каким-то новым, доселе не ощущаемым чувством. Это была, наверное, благодарность, но такая тёплая, такая широкая, что давила изнутри на грудь. И почему он раньше не замечал, насколько у Росса пронзительный взгляд?       — Спасибо, — выдохнул Поттер. — За всё.       — Я ещё ничего не сделал, — заметил тот. — Потерпи немного. А потом мы высушим эту жабу на медленном огне.       Гарри не понравилось, с каким кровожадным блеском в глазах это было сказано.