Жертва, Паук и Герой

      — Как видите, — сказала профессор МакГонагалл, когда ученики переписали с доски даты и время всех экзаменов. — Вы будете сдавать СОВ в течение двух недель. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные — под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью.       В конце класса одновременно с окончанием её объяснений раздался протяжный стон и грохот: Кайл, видимо, больше не собирался притворяться, что всё хорошо, и просто упал на парту, звонко ударив по ней лбом.       — Далее, — покосившись на него с опаской и не став акцентировать на этом внимания, продолжала учительница. — Я должна предупредить вас, что на все экзаменационные принадлежности наложены исключительно жёсткие Антиобманные заклятия. Использование напоминалок, а также самоотвечающих перьев, накладных манжет-шпаргалок и самоправящихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится как минимум один ученик, считающих, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Наш новый... директор попросила напомнить ученикам, что мошенничество будет караться строжайшим образом...       — Лично моей руке уже ничего не страшно, — в полголоса, но так, чтобы во всём кабинете было слышно, сказал Росс, продемонстрировав сидевшему на парту впереди Рону кисть.       — И всё же, вам лучше не попадать под ещё более пристальное внимание... директора, мистер Росс, — МакГонагалл раздула ноздри, но тон её остался всё таким же спокойным. — У вас нет причин не показать всё, на что вы способны. Вам необходимо думать о будущем.       Их первый экзамен, по теории заклинаний, был назначен на утро понедельника. После завтрака пятикурсники и выпускники остались слоняться в вестибюле, а прочие студенты разошлись по аудиториям. В половине десятого класс за классом стали запускать экзаменуемых в Большой зал: Гарри уже знал, как выглядит это место в дни аттестации — видел в Омуте памяти у профессора Снейпа, — но для остальных вид сотни одноместных парт, ровными рядами выстроенных вместо четырёх обеденных столов, стал чем-то вроде спускового крючка. Ханна Аббот чуть не упала в обморок — её вовремя подхватили товарищи, — а другие с ошалевшими глазами взирали на свои места и паниковали тихонько, без внешних проявлений. Даже вечно спокойный Кайл нервно крутил в пальцах небольшую медную пластину, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся кулоном — подарком от Драко.       Когда все расселись, МакГонагалл сказала: "Итак, начали", перевернула огромные песочные часы перед преподавательским столом и села на стул неподалёку.       [Ты на все вопросы знаешь ответы?]       Гарри вздрогнул и незаметно для наблюдающей окинул взглядом зал. Кайл сидел в двух партах позади, и по нему нельзя было сказать, читает он свой билет или делает что-то ещё.       Поттер не был уверен в том, как ему следует ответить. Раньше он только слушал голос сокурсника или говорил с ним в полный голос, сидя в комнате на Тисовой улице, а теперь, очевидно, не смел даже звука произнести вслух. Инструкция Росса по применению телепатического радио не заставила себя долго ждать.       [Да, тебе достаточно просто подумать.]       Какое облегчение.       [Вроде бы всё ясно, спасибо. Тебе нужна помощь?] — Гарри не удержался и бросил краткий взгляд через плечо.       [Нет, Гарри, благодарю. Я просто хотел убедиться, что ты не завалишь дело в первый же день.]       Больше они не взаимодействовали до конца тестирования. А потом, как и раньше, Поттер не стал задавать вопросов, хотя ему правда очень хотелось. Он помнил, что Кайл не будет благодарен ему за то, что лев лезет не в своё дело.       На практическом экзамене, как выяснилось уже после его окончания, Скайлер справился замечательно: как он сам пояснил, в его распоряжении было целых два часа письменной работы, чтобы опомниться, взять себя в руки и перестать накручиваться без повода. "В конце концов, — заявил слизеринец, — это всего лишь СОВ".       Во вторник пятикурсники сдали трансфигурацию, в среду — травологию. В четверг была защита от тёмных искусств, и Гарри и Кайл не без мстительного чувства собственного превосходства блестяще сдали этот предмет под холодным взглядом профессора Амбридж, наблюдающей из дверей.       В пятницу Рон с Гарри ждали Гермиону и Скайлера с экзамена по рунам, играя в волшебные шахматы, и снова кто-то подбросил в кабинет нового директора ниффлера — визгу было столько, будто создание пыталось откусить от женщины кусок ноги.       Выходные мальчики потратили на подготовку к зельеварению — Росс наблюдал за их потугами с меланхолично-безразличным выражением лица, периодически давая советы и слово за словом вселяя в душу несчастного Невилла уверенность. Без Снейпа сдать практику оказалось гораздо легче: сам вид профессора вгонял гриффиндорцев в уныние и ступор, так что его отсутствие повлияло на результаты более чем позитивно.       Во вторник сдавали уход за магическими существами. В целом, прошло без сучка, без задоринки — Гарри даже показал Хагриду большой палец после окончания сессии.       В среду же Кайла настигла астрономия. Бедняга чуть не ломал себе руки, пока поднимался в самую высокую башню школы, без конца бубнил себе что-то под нос (зная его, это были проклятья) и изрядно злился. Даже название этого предмета вызывало в нём столько негативных эмоций, что с ним страшно было находиться рядом: то багровел, то бледнел, то трещал не затыкаясь, то вдруг умолкал и погружался внутрь себя так глубоко, что, казалось, вообще ничего вокруг себя не замечает. Теорию он сдал на "превосходно", впрочем, так что даже заваленная практика гарантировала ему проходной балл.       Зато в четверг ему крупно не повезло: на прорицаниях выяснилось, что и профессор Трелони, и кентавр Флоренц в один голос рекомендовали поставить ему так называемый автоматический зачёт по практике, ссылаясь на то, что у мальчика "слишком восприимчивое сознание", а отказаться от теста вовсе не удалось, так что пришлось Россу вновь заглядывать в кристалл и видеть там что-то, что явно выбивало беднягу из колеи.       Впрочем, в пятницу, во время экзамена по истории, когда Гарри уснул и увидел то, чего видеть был не должен, кое-что из его видений будущего прояснилось...       — Ты... я не критикую, Гарри! Но ты немножко... как бы это объяснить... тебе не кажется, что у тебя есть такой пунктик... что тебя вечно тянет кого-то спасать? — и видя перекошенное от злости лицо Поттера, Гермиона поспешила добавить: — Вот хотя бы в прошлом году... в озере, на Турнире... ты же не должен был, от тебя не требовали, чтобы ты спасал сестрёнку Делакур... а ты немножко, ну, увлёкся, что ли...       — Вы думаете, я снова корчу из себя героя?       — Я совсем не это имела в виду!       — Ну так говори, что ты имела в виду, потому что мы зря теряем время!       — Хватит криков.       Гарри гневно обернулся в сторону двери: у входа в кабинет стояли Джинни, Полумна и Кайл. Безусловно, последний приказ явно принадлежал ему.       — Возьми себя в руки, Поттер, и подумай, — закрыв за собой класс, велел Росс. — Сириус и Волдеморт сейчас находятся в Отделе тайн, в Лондоне. На виду у всех стражей правопорядка Великобритании. Тебе не кажется, что это чересчур странный выбор места для расправы?       — Нет, не кажется!       — А ты всё-таки подумай головой, Гарри, потому что... — Кайл осёкся.       — Послушайте, — настойчиво привлекла к себе внимание Грейнджер. — Гарри, нам ведь нужно выяснить, действительно ли Сириуса сейчас нет в штаб-квартире! Прошу тебя — давай убедимся, что его нет дома, прежде чем отправляться в Лондон! Если его и правда там нет, тогда, клянусь, я не стану тебе мешать. Я пойду с тобой и... и сделаю всё, чтобы его спасти!       — Сириуса уже пытают! — крикнул Гарри. — У нас нет времени!       — Я сказал, хорош орать, — твёрже повторил Кайл. — Сириуса там нет и быть не может.       — Я видел их!       — Я не знаю, что ты видел, Поттер, но даже если видел. Это ловушка. Потому что я в свою очередь обрёл эти знания на экзамене про прорицаниям.       — Что ты...       — У меня было видение, что Волдеморт хочет заманить тебя и расправиться над тобой. Я не знаю подробностей, но видел его намерение обмануть.       — Даже если так, Сириус там один на один с этим...       — Поттер, внемли гласу рассудка! — прикрикнул Росс. — Я только что сказал тебе: тебя заманивают, намеренно хотят увлечь в Отдел тайн. Или ты теперь и мне не веришь?       — Даже если это ловушка, я не могу бросить Сириуса, я его видел!       — Блэк взрослый мужик, етить твою налево, он справится без помощи пятнадцатилетнего подростка!       — Я не стану сидеть сложа руки, — Гарри пылал решимостью. — Даже если Волдеморт хочет выманить меня из школы, я попаду в Министерство и помогу своему крёстному!       — Сначала надо убедиться, что нам есть смысл туда попадать. Один из нас должен найти Амбридж и... — Гермиона нервно потирала руки. — И заманить её куда-нибудь подальше. Надо и учеников отвлечь от её кабинета, иначе кто-нибудь может донести ей. Мы с тобой, Гарри, проберёмся к камину, чтобы ты мог убедиться, дома Сириус или нет.       Две минуты спустя Гарри, Гермиона и Кайл уже проникали в кабинет нового директора под мантией-невидимкой. В этот раз Росс упорствовать не стал и залез по неё как миленький. Впрочем, толку от этого было мало: Кикимер сказал, что остался дома один на один с портретом своей дражайшей хозяйки, ненормальной мамаши Сириуса, что только больше вывело Поттера из равновесия. Когда же Амбридж вытащила его за волосы из камина, злиться оставалось только на себя.       Кайл и Гермиона, в разной степени скрученные представителями инспекционной дружины, уже метали в Долорес полные ненависти взгляды. Ввели также Джинни, Полумну, Рона, Невилла, чёрт знает каким боком там оказавшегося, и — вот что поразило Гарри до потери речи — Малфоя. Дружина состояла преимущественно из слизеринцев, так что со своими товарищами они обходились куда нежнее, чем с остальными, но и у Драко с Россом отобрали палочки.       — Хотелось бы знать, что вы делаете в моём кабинете, — сказала Амбридж и тряхнула Поттера за волосы.       — Я... я хотел забрать "Молнию".       — Лжец! — она снова тряхнула его. — Вы стояли перед моим камином, засунув туда голову. С кем вы вели переговоры?       — Ни с кем...       — Лжец! — директриса швырнула его в свой стол. — Вы расставили вокруг моего кабинета своих наблюдателей, велели защищать себя самым опытным цепным псам, — она покосилась на двух лучших студентов пятого курса, стоявших в плену у товарищей; Кайл с Гермионой единогласно проигнорировали оскорбление и самодовольно переглянулись. — И отправили ко мне этого клоуна с сообщением, что полтергейст безобразничает в классе трансфигурации, тогда как я прекрасно знала, что он занят совсем другим. Для вас было очень важно с кем-то поговорить. Может быть, с Альбусом Дамблдором? Или с этим полукровкой, Хагридом? Сомневаюсь, чтобы это была Минерва МакГонагалл: насколько я знаю, она ещё не в состоянии ни с кем беседовать.       — Не ваше дело, с кем я разговаривал, — огрызнулся Гарри.       — Красавчик, — не стесняясь громкости своего комментария, сказал Кайл, скрестив на груди руки.       — Очень хорошо, — сказала Амбридж самым угрожающим приторным голоском. — Очень хорошо, Поттер... я дала вам шанс признаться добровольно. Вы отказались. Мне остаётся только одно — принуждение. Малфой! — она повернулась к Драко, но потом её настигло осознание, что парень-то тоже заодно с Поттером, и недовольно перевела взгляд на Гойла. — Гойл, позовите сюда профессора Снейпа.       Когда громила покинул кабинет, Гарри перевёл взгляд обратно на Амбридж — она пристально следила за ним. А когда в коридоре вновь послышались шаги, попытался придать своему лицу как можно более спокойное и равнодушное выражение. В комнату зашёл преподаватель зельеварения в сопровождении Грегори и с полнейшим бесстрастием оглянул присутствующих.       — Вы хотели меня видеть, директор?       — Да-да, мне нужен ещё один пузырёк с сывороткой правды, и чем скорее, тем лучше.       — Вы забрали у меня последний, чтобы допросить Поттера. Не использовали же вы его весь целиком? Кажется, я говорил вам, что довольно трёх капель.       — Но вы ведь можете принести ещё?       — Разумеется. Это снадобье должно настаиваться в течение всего лунного цикла, так что примерно через месяц вы сможете его получить. У меня больше нет запасов нужного вам зелья. Если вы не хотите отравить Поттера — кстати, уверяю вас, что я отнёсся бы к подобному намерению с большим сочувствием, — то у меня нет возможности вам помочь. Беда только в том, что большинство ядов действует слишком быстро и практически не оставляет жертве времени на признания.       — В таком случае, вы здесь больше не нужны, — протянула директриса.       Профессор уже собирался покинуть кабинет, когда Гарри понял: это его последний шанс что-то изменить. В конце концов, этот грязный патлатый придурок — член Ордена Феникса, разве нет?       — Бродяга у него в плену! — крикнул Гарри уходящему Снейпу вслед. — Его держат там, где оно спрятано!       Снейп обернулся. Лицо его было непроницаемо.       — Если я захочу послушать околесицу, я дам вам болтушки для молчунов, Поттер, — холодно сказал мужчина и удалился.       — Что ж, прекрасно, — сказала Амбридж, стоило двери за ним закрыться. — Прекрасно... мне не оставляют выбора... это больше, чем вопрос школьной дисциплины... это касается безопасности на уровне Министерства... да... вы вынуждаете меня, Поттер, — сказала она с таким видом, будто уговаривает себя на что-то, что не понравится никому из присутствующих. — Я этого не хочу. Но иногда обстоятельства оправдывают применение... я уверена, министр поймёт, что у меня не было другого пути... заклятие Круциатус развяжет вам язык.       — Нет! — воскликнула Гермиона. — Профессор Амбридж, это незаконно!       — То, о чём Корнелиус не узнает, ему не повредит, — сказала женщина, слегка задыхаясь. — Он ведь так и не узнал, что это я прошлым летом наслала на Поттера дементоров...       — Так это были вы? — Гарри ахнул.       — Кто-то должен был действовать...       На её лице было написано отвратительное жадное возбуждение — такой её ещё никто не видел. Она подняла палочку.       — Только попробуй, старая мразь, и я тебе зубами трахею перегрызу! — рявкнул Кайл и сорвался с места так быстро, что никто из заметно перетрусившей инспекционной дружины не сумел его поймать.       — Круцио!       Амбридж перевела палочку на рванувшую к ней угрозу, и тело Росса впервые за всю его жизнь прожгла боль от этого заклятия. Он резко замер на полпути к ней, выгнулся дугой и упал на колени, пальцы скрючились и сжались с такой силой, что ногти пронзили кожу. Он крепко сжал зубы, послышался их скрежет.       А потом, не в силах больше терпеть, закричал.       Драко оттолкнул от себя Крэбба (и как только сил хватило, промелькнуло у Гарри в голове) и схватил лежавшую на преподавательском столе волшебную палочку. В тот же миг Кайл перестал кричать, а Малфоя отбросило в стену заклинанием нового директора.       — Всем стоять на месте! — закричала она, переводя палочку с одного побледневшего лица на другое.       Но никто больше и не думал шевелиться.       Ощущение. Такое родное ощущение, вот только его никак не назвать. Не получается подобрать слов. Что же это? Ненависть? Едва ли. Ярость? Похоже, но всё же не то...       Подобное уже происходило раньше. На первом курсе, когда МакГонагалл отчитывала их за ночную прогулку по замку, и во время разговора в кабинете Дамблдора, когда им вверялась в вину успешная защита философского камня. Было это и летом перед вторым годом обучения, когда отчим на него накричал в гостиной их дома в Брэдфорде... когда же ещё? Может, в тот день, когда Кайл впервые увидел будущее в кристалле, когда ещё в Северной башне не осталось ни одного целого окна? Или после завершения третьего этапа соревнований на Турнире, когда Амос Диггори имел неосторожность схватить его за грудки? Да... таких ситуаций было много. И каждый раз это ощущение прокатывалось по телу электрическим разрядом, растекалось во все стороны от груди, словно цепная реакция возбуждала каждую нервную клетку в теле и отключала голову. Это происходило столько раз, что теперь не было сомнений: это возможно не только демонстрировать, но и контролировать.       Так что же это? Сила? Власть? Всё не то, всё не то...       Чтобы это получилось сделать, нужна воля, нужен приказ — но как приказать, когда не знаешь слов?       Что-то, очень близкое к власти и силе, но неуловимо ускользающее, как прескевю.       Нужно только подобрать правильный термин.       И всё получится.       — Вы, Росс, будете наказаны за неуважительное отношение к своему преподавателю и директору, — колдунья с мстительным прищуром взглянула на уже поднимавшегося на четвереньки слизеринца; она в порыве вседозволенности даже не заметила, как задрожал над ним воздух. — Вы будете подвергнуты физическому наказанию, а потом я лично прослежу, чтобы вы никогда больше не вернулись в школу чародейства и волшебства Хогвартс! Вы останетесь со своими опекунами, вас лишат палочки. А вы, Поттер, расскажете мне всё, что я хочу знать. Каждую деталь. Каждую мелочь. И пока вы не окончите свой рассказ, я не перестану...       — Закрой хлебало, тупая сука!       Вот оно.       Вот оно, слово!       Слово.       "Всемогущество".       Волна прокатилась по спине и рукам, подняла дыбом волосы и застлала глаза. Он больше ничего не видел, точно ослеп — только чувствовал магию, исходящую из объектов своей ненависти.       Но это поправимо.       Это поправимо.       Кайл не слышал громкого хлопка над головой — ощутил только, как сжимается, а потом рывком раскрывается пространство вокруг него, и кожу и тело обдаёт такой приятный ветер — хотя, конечно, откуда взяться ветру в кабинете Амбридж. Если только через открытое окно — но оно было закрыто, разве что выбило стёкла, как тогда, на уроке прорицаний. И странно, что учителя совсем не ругались, будто ничего и не произошло.       Сколько мыслей — и все неправильные. Кажется, я что-то забыл.       — Скай! — рявкнул над его ухом голос Малфоя. — Скай, поднимайся!       Драко схватил его поперёк груди и кое-как поднял на ноги. Подслеповато оглядевшись (стол и другая мебель в щепки, по стенам брызгами чёрная копоть, инспекционная дружина все как один в отключке, повсюду обрывки каких-то бумаг, перепуганные насмерть товарищи по оружию без ранений), он поковылял к выходу, опираясь на плечо Малфоя, и не сразу понял, что предмет, который он сжимает в своей руке — его волшебная палочка. Звуки голосов доносились будто из колодца.       — Нам надо решить, как добраться до Лондона, — сказал он нетвёрдо, стоило выйти в школьный коридор.       — Ты сейчас об этом можешь думать? — тревожно и всё ещё глухо спросил голос Джинни.       — О чём ещё мне думать? Или зря мы затеяли... угх... несанкционированное проникновение в кабинет директора?       — Что это за чертовщина была? — пискнул Невилл.       — Разберёмся с Сириусом, потом про чертовщину.       Драко усадил Кайла на пол, прислонив к стене спиной, и сел на корточки рядом, ощупывая поледеневшими от ужаса пальцами его измождённое лицо. Видок у Малфоя был неважный, но глаза осматривали Кайла внимательно.       — Оставь, я в порядке.       — Тебе точно не надо в Лондон, — не терпящим возражений тоном сказал Драко.       — Мне надо помочь.       — Ты себе сначала помоги!       — Я в порядке.       В доказательство своей невредимости Кайл кое-как поднялся на ноги, покрутил головой из стороны в сторону (шея с неприятным хрустом суставов отзывалась на каждый наклон) и действительно пришёл в себя.       — У нас нет времени беспокоиться ещё и обо мне, Драко, пожалуйста.       — Я никуда тебя не пущу! — рявкнул Малфой, схватив его за плечи и с силой вдавив ногти в его кожу.       — Редко такое случается, но я с ним согласен, — Рон в заметным волнением посмотрел на Поттера. — Гарри, скажи ему.       — У нас правда нет на это времени, Поттер, — Росс вперился взглядом в Гарри. — Сириус в руках у Волдеморта. Я и ты — единственные, кто из нас с ним сражался. Подмоги больше не будет. Понимаешь, к чему я клоню?       — Понимаю.       — Тогда надо решить, как мы попадём в Лондон.       — Ты серьёзно позволишь ему идти с вами? — Малфой сверкнул глазами. — Посмотри на него, он едва стоит!       — Чем больше рук, тем лучше, — в груди Гарри свербило: они теряют драгоценные минуты, в это время Блэка наверняка подвергают мучительным заклятиям, а они тут беседы беседуют!       — Драко, солнышко моё ненаглядное, я иду, и это не обсуждается, — Кайл погладил его по плечу. — Можешь сколько угодно тут разглагольствовать, это моего решения не изменит.       — Да ты совсем рехнулся... — Малфой был настолько недоволен, что напрочь проигнорировал ласковое к себе обращение.       — Как. Мы. Доберёмся. До Лондона?       — Полетим, разумеется, — улыбнулась Полумна и добавила, глядя на недоумевающие лица сокурсников: — Или вы забыли уроки Хагрида?

***

      — Министерство магии желает вам приятного вечера, — лязгнул телефонный аппарат.       Дверца будки распахнулась; Гарри, а за ним Невилл с Полумной вывалились наружу. Тишину, царящую в атриуме, нарушал только ровный шум воды в золотом фонтане — это журчали струи, изливающиеся в бассейн из палочек чародея и волшебницы, кончика стрелы кентавра, острия гоблинской шляпы и ушей эльфа-домовика. Поттер встревожился: он был уверен, что здесь должен сидеть дежурный, уверен, что его отсутствие — зловещий знак, и это дурное предчувствие усилилось, когда они прошли через золотые ворота к лифтам. Гарри ткнул в кнопку "9", решётки с лязгом сомкнулись, и лифт, натужно гремя, пополз вниз.       Они очутились в просторной круглой комнате. Всё здесь было чёрным, даже пол и потолок. Вокруг всей комнаты через равные интервалы были расположены одинаковые чёрные двери без ручек и табличек, а между ними горели синим пламенем свечи в канделябрах. Их холодный мерцающий свет делал пространство похожим на тёмную воду.       — Кто-нибудь, закройте дверь, — тихо сказал Гарри.       Он пожалел об этом сразу же, как только Невилл выполнил его просьбу. Раздался низкий рокочущий звук, и свечи на стенах поехали в сторону. Комната вращалась.       Кто-то приглушённо взвизгнул, и Поттер вздрогнул от этого звука.       Негодование последовало незамедлительно.       — Напомните мне кто-нибудь, зачем мы взяли его с собой, — устало попросил он, наблюдая за движением дверей.       — Я, если хочешь знать, здесь для того, чтобы присматривать за Скаем, шрамоголовый, — возмущённо прошептал Малфой.       — А по итогу выйдет, что это ему надо будет за тобой наблюдать.       — Заткнись, герой, — посоветовал Драко. — И я твоего разрешения не спрашивал.       — Заткнитесь оба, — посоветовал Кайл; дождавшись, пока двери остановятся, он не без иронии добавил: — Ну что, Поттер, куда теперь?       — Во сне я проходил от лифта к двери в конце коридора и попадал сюда, а потом выходил сразу во вторую комнату... твой отец не оставлял никаких пометок?       — Если у тебя ещё не окончательно отшибло память, Гарри, то ты помнишь, что все документы моего отца были засекречены, — Росс даже не пытался скрыть разочарования в голосе. — Так что ориентируйся на интуицию. Почувствуй Сириуса, или вроде того...       Две неудачные попытки спустя неполный состав Отряда Дамблдора нашёл нужный ход.       Гарри осторожно шагнул вперёд и заглянул в один из сумрачных проходов между стеллажами. Он ничего не услышал и не заметил ни малейшего движения, и они украдкой двинулись вперёд, по дороге заглядывая в коридоры, дальние концы которых тонули в кромешной тьме.       Восемьдесят пятый... восемьдесят шестой...       — Девяносто семь! — воскликнула Гермиона.       — Кажется, где-то здесь... — сказал Гарри.       Они достигли конца ряда, тускло освещённого канделябром. Тут никого не было. Их окружала гулкая, пыльная тишина. Рон обнаружил шарик с ярлычком, где было написано имя Поттера и — что странно — Волдеморта. А затем, прямо за их спинами, раздался голос. Кто-то сказал спокойно, чуть растягивая слова: "Очень хорошо, Поттер. А теперь повернись, медленно и без глупостей, и отдай его мне".       Драко узнал эту интонацию и повернулся первым. От сердца его сначала немного отлегло — отца увидел как-никак, — а потом вдруг пришло липкое мерзкое осознание.       Чёрные силуэты, возникшие неизвестно откуда, обступили их слева и справа, отрезав все пути к бегству; глаза блестели сквозь прорези капюшонов, с десяток палочек с горящими кончиками были направлены прямо им в сердца. Джинни от ужаса издала какой-то непонятный звук и прикрыла рукой рот.       — Дай его мне, Поттер. Ну же.       — Что ты здесь делаешь, пап? — голос Драко дрогнул, но лишь на миг.       — Мне больше хотелось бы знать, что здесь делаешь ты, Драко, но этот разговор мы окончим дома. А теперь, Поттер, отдай его мне.       — Где Сириус? — спросил Гарри.       Несколько Пожирателей смерти хохотнуло — совсем как тогда, на кладбище.       — Я хочу знать, где Сириус!       — "Я хочу знать, где Сириус!" — передразнила его Беллатриса.       — Пора бы тебе понять разницу между сном и явью, Поттер, — сказал Малфой-старший. — Отдай мне пророчество, или мы пустим в ход палочки. Никто не пострадает, если ты будешь послушным мальчиком.       — Попробуете навредить моим друзьям, и я его разобью. Что такого в этом пророчестве? Зачем Волдеморту знать что-то обо мне?       — О вас обоих, Поттер, о вас обоих... — говорил Люциус вкрадчиво. — Ты никогда не задавал себе вопроса, почему Тёмный Лорд пытался убить тебя, когда ты был ещё ребёнком? Тёмный Лорд знает, что ты не ду...       — Давай!       Полки стеллажей, окруживших школьников, разлетелись на куски; сотня стеклянных шариков взорвалась одновременно, и всё огромное сооружение пошатнулось, а воздух сразу наполнился множеством молочно-белых фигур, и их голоса — эхо бог весть какого прошлого — смешались со звоном бьющегося стекла и ломающегося дерева, когда осколки вместе с щепками дождём посыпались на пол... они рванули прочь из Отдела Тайн.       И Кайл с Драко, удирая, крепко держались друг за друга свободными руками — это Люциус Малфой видел отчётливо.       Пожиратель смерти, которого Гермиона поразила немотой, внезапно наискось взмахнул палочкой, и что-то похожее на язык пурпурного пламени полоснуло девушку по груди. Она тихонько, словно от удивления, вскрикнула и рухнула на пол. Рон вёл себя как безумный, у Джинни явно была сломана нога, лицо Невилла после пинка Долохова превратилось в кровавое месиво, по лицу Кайла тянулся глубокий порез от лба через нос до правой щеки, у Драко видимых повреждений не оказалось, но выглядел он чертовски хреново. Но всё это было уже неважно: Гарри, кубарем свалившийся со ступенек, лежал на дне ямы, посреди которой возвышалась платформа с уже знакомой каменной аркой. Вся комната задрожала от смеха Пожирателей. Он поднялся на ноги, хотя они слушались его так плохо, что он чуть не упал снова. Пророчество каким-то чудом уцелело и покоилось в его левой руке — правой парень сжимал палочку.       — Ты проиграл, Поттер, — негромко сказал Люциус, стягивая с лица маску. — А теперь отдай мне пророчество.       — Отпустите остальных, тогда отдам!       — Ты не в том положении, чтобы торговаться. Видишь ли, нас десять, ты один... или Дамблдор не научил тебя считать?       — Что ты делаешь, пап? — вскрикнул Драко и дрожащей рукой нацелил на него палочку. — Останови это безумие!       — Безумием было тебе приходить сюда, — отрезал Малфой-старший. — А теперь опустил палочку и замолчал, Драко, или я велю вырезать Россу язык, чтобы не совал его куда не надо...       Макнейр, державший Кайла так крепко, что при всём желании не выпутаться, угрожающе наставил оружие ему в шею.       И вдруг дверь над ними распахнулась. Это были Сириус, Люпин, Грозный глаз, Тонкс и Кингсли.       Борьба между приспешниками разных сторон была грандиозной. Световые вспышки летели со всех концов зала, отскакивали в каких-то сантиметрах от ног студентов-пятикурсников, пролетали в каких-то миллиметрах от их ушей и висков. Неразбериха, в которой Сириус сумел отразить первую атаку Беллатрисы, сыграла на руку: Кайл вскочил было на ноги, чтобы броситься к Люциусу — он как раз тащил своего сына прочь из комнаты, — когда Лестрейндж завела руку с пылающим зеленью кончиком волшебной палочки во второй раз.       Всемогущество.       Всемогущество. Всемогущество...       Пространство схлопывается.              — Сириус! — крикнул Гарри, видя, как в грудь крёстного летит убивающее заклятие.       Пространство раскрывается.       Всемогущество.       Хлопок.       Что-то больно бьёт по коленям и лицу, и Кайл не сразу понимает, что упал в пол головой, даже не сообразив подставить руки. Слышится хруст — это сломался нос, и его вибрация отдала в дальний конец черепной коробки.       Лицо взрывается болью.       И вместе с ним взрывается воздух над головой.       — Поднимайся, парень, — голос Грозного глаза гремит над ухом. — Вставай, пора уходить.       И снова, уже во второй раз за день, его поднимают на ноги как безвольную куклу. Чья-то тяжёлая ладонь грубо отряхивает его и толкает куда-то вперёд. А в это время противный голос Беллатрисы визжит.       Это радость? Ликование?       Да нет, вряд ли.       Больше похоже на боль.

***

      Ослеплённый и умирающий — каждая клеточка его тела взывала об освобождении, — Гарри вновь сделался орудием в чужих руках. Только бы прекратилась эта боль, пусть он убьёт нас, решайся же, Дамблдор, смерть — ничто по сравнению с этим...       А ещё я снова увижу Сириуса...       И когда сердце Гарри переполнилось тёплым чувством, кольца опоясывавшего его существа распустились, боль ушла; Поттер лежал на полу лицом вниз, без очков, дрожа так, словно под ним был лёд, а не дерево...       А атриум наполнялся голосами и взрывами.       — Нет, директор, дайте мне! — орал Кайл как сошедший с ума. — Я убью его нахер!       — Правда? — голос Волдеморта был мягок. — Попробуй, Скайлер.       Борьба. Там явно происходила нешуточная борьба: осколки бились об пол глухо, словно были сделаны из пластика, а не керамики. Топот ног, тяжёлый, громкий, каждый отзвук которого вибрировал по деревянному настилу. Кто-то дрался, сверкало над самой головой, а он лежит тут и ничего не делает, никому не помогает...       Гарри приподнял голову. Посреди атриума, озаряемый каждым заклинанием, плясал — иначе это не назовёшь — Кайл и кого-то явно атаковал. Он отбивал летящие в него заклятия и насылал их сам, и чёрная тень, ещё более тяжёлая, чем его шаги, падала ему на плечи и тянулась по полу назад. Поттер плохо слышал — боль ещё звенела в его ушах, — но можно было доверять и тому малому, что попадало в поле зрения: Волдеморт и Росс вновь сошлись в поединке, и нельзя было сказать теперь, что тёмный маг поддаётся, как это было в прошлом году. Дамблдор стоял возле Гарри, готовый прикрыть его от случайно отлетевших в их сторону проклятий, и наблюдал за развернувшейся сценой с участием, однако почему-то не вмешивался.       — Дректор, — выплюнул обращение Поттер. — Он ж убьт ег...       Схлестнувшиеся в схватке волшебники дрались на смерть: оба лица, бледные и измождённые (лицо Кайла блестело вдобавок от потоков крови из раны и сломанного носа, в полумраке кровь казалась чёрной и переливалась подобно змеиной коже), пылали гневом и кривились сосредоточенностью как одно. Руки двигались так быстро, что нельзя было рассмотреть деталей, колдуны бегали из стороны в сторону, уклоняясь и нападая, метались, как раненые звери, в попытках пробить оборону друг друга, и произносили инкантации едва ли не с пеной у рта — по крайней мере, Росс. Пламя, куски кирпича и плитки, щепки разбитых предыдущими заклинаниями досок, чёрный песок и отблески чар — всё носилось в облаке пыли сумасшедшим вихрем и пыталось ранить то одного, то другого.       И ярость.       В воздухе пахло яростью.       Безграничной, всепоглощающей.       Разрушительной.       Стены атриума дрожали и трескались, в смерче волшебства облупливались и снабжали дуэлянтов новым материалом, мрак, источаемый кожей, вился у их ног, словно ядовитый туман, и сверкающие глаза, налитые кровью, неотрывно глядели друг в друга, отчётливо выделяясь на мертвенно-серых лицах.       — Зачем ты говоришь такое? — орал во всю глотку пятикурсник, и тёмный туман резче забился под ним остроносыми плетьми, словно зачарованные музыкой змеи; по характерному скрежету его голоса Гарри различил, что кричит Кайл на парселтанге: судя по всему, часть их диалога прошла мимо его ушей. — Хочешь запудрить мне мозги? Я не поведусь на твою ложь!       — Оставь свой гнев и прислушайся к голосу разума, Скайлер! — без тени улыбки ответил Волдеморт, запустив сопернику в голову красной вспышкой. — Прими моё предложение, и я всё объясню тебе.       — Заткнись!       В конце коридора вдруг зелёным светом вспыхнуло пламя в камине. Показался какой-то маг, за ним — волшебница.       Тёмный Лорд отразил последнее заклинание Кайла и, обратившись в чёрный дым, исчез; следующее проклятье пролетело сквозь место, где он только что стоял, и угодило в дымоход. К счастью, никого рядом в тот момент не было.       Тяжело дыша, трепеща всем телом, Росс ещё какое-то время бешено озирался выпученными глазами по сторонам, держа наготове палочку: он ждал внезапной атаки и был до предела напряжён, чтобы успеть среагировать и дёрнуться в любом мыслимом направлении. Но приближение Дамблдора остудило его пыл. Судя по всему, Волдеморт решил покинуть Министерство прежде, чем толпа мракоборцев устроит ему тёплый приём.       Вспыхнуло пламя и в остальных каминах: из них выходили бесконечным потоком всё новые маги. Поднимаясь на ноги с помощью Джинни, Гарри увидел Корнелиуса Фаджа.       — Клянусь бородой Мерлина... — мямлил министр. — Здесь... здесь! В Министерстве! Да как же так... в это невозможно поверить... честное слово... да как же такое может быть!       — Если вы соблаговолите спуститься в Комнату смерти, Корнелиус, — сказал Альбус, делая шаг вперёд, так что новоприбывшие впервые обратили на него внимание; до этого многие с опаской наблюдали за всё ещё взъерошенным и нервно крутящим во все стороны головой Кайлом. — Вы найдёте там несколько пленных Пожирателей смерти, связанных Антитрансгрессионным заклятием и ожидающих вашего решения относительно своей дальнейшей судьбы.       — Дамблдор! Вы... здесь... я...       — Я готов сразиться с вашими людьми, Корнелиус, и вновь победить их! — прогремел Альбус, видя, что министр вот-вот воскликнет нечто из серии: "Хватайте его!". — Но несколько минут назад вы собственными глазами видели доказательство того, что весь последний год я говорил вам правду. Лорд Волдеморт возродился, вы много месяцев гонялись не за тем человеком, и пора вам наконец внять голосу рассудка!       — Я... не... то есть... Долиш! Уильямсон! Идите в Отдел тайн и проверьте. А вы, Дамблдор, должны рассказать мне во всех подробностях... Мерлинова борода... да что тут случилось?       — Мы обсудим это после того, как я верну своих студентов в Хогвартс.       — Сту... студентов? Мистер Росс? Мистер Поттер? Мистер Малфой? Что вы тут делаете? Почему... что это значит?       — Я всё объясню, когда ученики снова окажутся в школе, — терпеливо повторил Альбус. — Вы отдадите приказ удалить из Хогвартса Долорес Амбридж. Вы прикажете своим аврорам прекратить преследование моего преподавателя по уходу за магическими существами, чтобы он мог вернуться к работе. Сегодня вечером я уделю вам полчаса, которых вполне хватит, чтобы обсудить происшедшее во всех важнейших аспектах. После этого я должен буду вернуться в школу. Если вам и в дальнейшем понадобится моя помощь, я, разумеется, всегда буду рад оказать её, не выезжая из Хогвартса. Можете писать мне туда на имя директора.       — Твой отец...       Гарри обернулся. Его примеру последовал и Дамблдор.       Кайл стоял напротив Драко, ещё более бледного, чем обычно, и сжимал кулаки.       — Твой отец! — гаркнул Росс.       — Я не знал! — Малфой выглядел жалко и дрожал; может, от взгляда Кайла, может, от пережитого за ночь стресса.       — Ты не знал?!       — Конечно, нет! Стал бы я...       — Заткнись! — Росс замахнулся и только в последний момент передумал; он медленно опустил руку (его трясло не хуже Драко) и ядовито прошипел: — Ты мне больше не друг, Малфой. Я не имею ничего общего с Пожирателями смерти.

***

      В замке стояла тишина, необычная даже для воскресенья. Очевидно, все школьники высыпали на залитые солнцем лужайки, радуясь окончанию экзаменов и перспективе провести последние несколько дней семестра в своё удовольствие: ведь теперь не надо было ни делать уроки, ни повторять пройденное. Гарри неторопливо брёл по пустынному коридору, поглядывая в окна; он видел, как кто-то, оседлав метлу, отрабатывает над стадионом фигуры пилотажа, но не мог разобрать лица, пока не увидел серебристые волосы.       Ускорив шаг, он вышел из замка и двинулся прямиком к полю для квиддича.       — Привет, Поттер.       Кайл плавно подлетел к нему на метле — без сомнения, "Молния" — и ослепительно улыбнулся. Ветер трепал его одежду и волосы, и в свете июньского солнца он впервые предстал перед Гарри таким блистательным и прекрасным.       — Тебе уже позволили летать?       Через лицо слизеринца тянулся уже зарубцевавшийся бледный шрам — след от ранения, полученного прошлой ночью в бою с Пожирателями смерти. После схватки с Волдемортом его доставили в школу под руки, с окровавленным лицом: адреналин спал, и он еле дополз до койки. А с утра его в Больничном крыле уже не оказалось.       — Я же бессмертный, всё заживает, как на собаке, — довольно усмехнувшись, заявил Кайл, зависнув в метре от земли. — Профессор Снейп сказал, чтобы я готовился стать ловцом в следующем учебном году. Видимо, ему надоело проигрывать кубок квиддича.       — Ты так в себе уверен, что я даже завидую.       — А куда деваться, раз я такой замечательный?       И правда замечательный...       — А ты как? Мне казалось, мадам Помфри не выпустит тебя из лазарета до второго пришествия Христа.       — Я в порядке, Кайл, спасибо. Хотел только поговорить, но теперь вижу, что ты занят.       — Хорошо, что ты в порядке, Гарри. Мы можем побеседовать позже? Я...       С другого конца поля раздался крик капитана команды Слизерина. Разобрать слов было почти невозможно, но смысл доносился интонацией без труда.       — Мне надо возвращаться к тренировке, хочешь подождать меня на трибунах?       — Я пока пойду к Хагриду, — Гарри одёрнул мантию. — Узнаю, что у него там да как.       — Тогда подожди меня там, я закончу через полчаса и прилечу, и мы всё-всё обговорим, — Кайл подмигнул ему и резко взмыл в воздух.       Чувствую, в следующем году у меня будет достойный соперник, — не без тревоги подумал Поттер и направился к лесничему.       Замечательный день. Пусть и слегка душновато.       К счастью, очередная встреча с Волдемортом и его приспешниками закончилась для светлой триумфом. Разумеется, то безумие, что творилось в Министерстве между ним и Волдемортом, нужно будет с Россом обсудить, но разговор может подождать.       Несколько Пожирателей задержано.       Никто не погиб.       Уже хорошо.