Жертва, Паук и Герой

      На него беззастенчиво таращились. Ученики, сидевшие в купе, мимо которых он проходил, прижимались носами к стёклам, чтобы рассмотреть его получше. Он ожидал, что в этом учебном году придётся терпеть повышенный к себе интерес, после всех этих слухов об "Избранном", печатавшихся в "Ежедневном пророке", но ощущение было неприятное — как будто стоишь в ослепительно ярком свете прожекторов. Одно счастье: на Кайла, равнодушно прижавшего к груди клетку с Бертрамом, смотрели почти так же.       — Пойдём поищем свободное купе? — предложил ему Гарри, и вчетвером (по пути зацепили ещё Луну с Невиллом) шестикурсники отправились дальше по вагонам, битком набитым учениками, молча смотревшими на них во все глаза.       — Заодно и на нас смотрят, — сказал Лонгботтом, указывая на себя и Лавгуд. — Потому что мы с вами!       — На вас смотрят, потому что вы тоже были в Министерстве, — возразил Поттер, забрасывая свой чемодан в багажную сетку. — Наше приключение так расписали в "Пророке"...       — ...и заметно приукрасили ради подогрева аудитории, — поставив клетку с птицей рядом с собой, добавил Кайл. — Впрочем, я их не виню: там было что обсудить. Давайте, господа, рассказывайте, как прошло лето.       — Было бы лучше, если бы ты отвечал на письма, — Гарри покосился на него недовольно.       — Объяснил же, у опекунов проблемы. Не до писем было, знаешь ли.       — А что с ними не так? — Луна оторвалась от чтения "Придиры".       — Они маглы, — кратко пояснил Росс, словно это многое объясняло, и, видя непонимание, продолжил: — Я кратко описал сложившуюся ситуацию, и они теперь боятся. Винсент злится, что не может защитить Тессу и Гейла, Тесса тревожится за них и за меня, один только Гейл как пуленепробиваемый. Ещё не понимает, что нас ждёт.       — Ты рассказал им? — Невилл удивлённо выпучил глаза.       — Разумеется. Как, по-твоему, я должен был объяснять весь этот дурдом? Прошлым летом за их домом всё время следили авроры, за время учёбы постоянно приходили письма с напрягающими оповещениями: "ваш сын лишён значка старосты", "ваш сын участвует в подпольной организации против Министерства и будет исключён из школы", "ваш сын принимал участие в поимке преступников и восстановлен в должности старосты" — и бла-бла-бла. Как им не нервничать? Они же не способны как-то повлиять не ситуацию, видят меня по шесть недель в году, мы уже, считай, чужие люди.       — Подожди-ка, тебя восстановили?       — Чему ты удивляешься, Поттер?       — Тому, что ты с нами сидишь, а не в первом купе! — Гарри выпучил глаза совсем как Невилл. — Ты уверен, что тебе можно здесь находиться?       — Каким был наивным аистом, таким и остался. Вот скажи лучше: кто мне запретит здесь находиться?       Кайл откинулся на спинку с выражением крайней степени наглости на лице и широко улыбнулся.       — Как, кстати, сдал СОВ? — решил сменить тему Невилл.       — Восемь "превосходно", одно "выше ожидаемого", — ответил Росс. — По астрономии. Странно, что не "удовлетворительно", мне казалось, что я там такого бреда понаписал, мама не горюй. Возможно, мне решили просто не портить статистику, а может, за красивые глаза.       Глаза у него и правда красивые, — мельком подумал Гарри.       За дверью купе послышалась какая-то возня, несколько девочек с четвёртого курса хихикали и перешёптывались, заглядывая за стекло.       — Спроси его!       — Нет, ты спроси!       — Я пойду!       Самая смелая из них, с тёмными глазами, выступающим подбородком и длинными чёрными волосами, открыла дверь и вошла. Она поглядывала украдкой на Кайла, но основная доля её внимания была прикована к Гарри.       — Привет, Гарри, я Ромильда. Ромильда Вейн, — сказала она громко и уверенно. — Хочешь, переходи в наше купе. Совсем необязательно тебе сидеть с этими, — прибавила она театральным шёпотом, указывая взглядом на Лонгботтома и Лавгуд; на Росса в этот раз она не поглядела, возможно, просто не рискуя нарываться на непредсказуемого старшего товарища по учёбе.       — Это мои друзья, — холодно заметил Гарри.       — О! — воскликнула она, страшно удивившись. — Ну ладно.       Она ушла, плотно закрыв за собой, но не успели присутствующие очнуться от такой наглости, как дверь вновь открыли; на этот раз — запыхавшаяся третьекурсница, густо покрасневшая после случайного пересечения её с Гарри взглядов. В руках у неё было три пергаментных свитка, перевязанных фиолетовыми ленточками.       — Мне велели передать это Невиллу Лонгботтому, Скайлеру Россу и Гарри Поттеру, — пролепетала она, сунула послания им в руки и, спотыкаясь, покинула купе.       — Что это?       — Приглашение, судя по всему.       Парни принялись читать.       Действительно, их звал к себе новый преподаватель — Гораций Слагхорн.       Пришлось идти.       То и дело кто-нибудь высовывался из своих дверей, чтобы насмотреться на героев магической газеты вволю. Теперь это делали даже чаще, чем когда парни в первый раз шли по коридору. Добравшись до купе "Ц", они обнаружили, что стали не единственными, кого пригласил профессор, хотя, судя по тому, с каким энтузиазмом он их приветствовал, Гарри и Кайл были самыми желанными гостями.       В общем-то, всё было именно так, как Поттер и опасался: сюда пригласили только тех, у кого имелись очень известные или влиятельные родственники — естественно, кроме Джинни. Когда речь дошла до него, лев пожелал бы провалиться сквозь пол прямо на рельсы, под колёса поезда, лишь бы не слушать его речей об "Избранном". Впрочем, досталось и Россу, так что перенести этот разбор полётов стало несколько легче.       — Ваш отец, насколько мне известно, служил в Министерстве и работал в Отделе тайн, Скайлер, — лучезарно улыбаясь, говорил Слагхорн. — Надо полагать, вам от него достались феноменальные способности! Я слышал, Колдо Росс был выдающимся колдуном.       — Я не могу судить себя объективно, профессор, — ответил Кайл, заинтересованный невесть откуда появившимся заусенцем у себя на пальце.       — Скромность облагораживает человека, и всё же вы вместе с мистером Гарри Поттером были в самой гуще событий этим летом, при таком количестве очевидцев не приходится сомневаться, что кое-какие беспорядки в Министерстве имели место, а вы... действительно сражались с Тем-Кого-Нельзя-Называть!       — Вроде того, — уклончиво протянул Росс; заусенец уже был оторван, у ногтя росла капля крови, и он вдруг разделил желание Гарри свалиться на железнодорожные пути.       — Такая скромность у вас обоих, господа, такая скромность...       Время всё тянулось, Гораций сыпал историями о разных знаменитых волшебниках, которых он обучал в Хогвартсе и которые были прямо-таки счастливы вступить в Клуб Слизней. Хотелось уйти, но ни Поттер, ни Росс не могли придумать, как сделать это вежливо. Хотя Росс, скорее всего, даже и об этом не думал: судя по отсутствующему взгляду, он просто опять провалился вглубь своего сознания, где ему было гораздо уютнее и спокойнее. Наконец поезд стал потихоньку тормозить, и Слагхорн, обратив на это своё драгоценное внимание, изволил выставить гостей сам.       — Чтоб я ещё раз... — вздохнул Кайл, поправляя и без того идеально сидящий галстук: он переоделся, как только сел в поезд, чтобы потом не тратить на это свой ограниченный запас энергии.       — Это было не так плохо, — весело подмигнула ему Джинни. — Встретимся в купе.       — Ага, неплохо, — передразнил Росс. — Её-то предков не рассматривали как под микроскопом... ты чего такой задумчивый?       Поттер действительно выглядел совсем как Кайл десять минут назад: взгляд в пространство, бездумное выражение лица, а в голове копошатся мысли, которые так не хотелось подслушивать.       — Нам надо поговорить, — решительно заявил Гарри, вернувшись в реальность. — Обо всём, что произошло. И обо всём, что мы видели.       — Хорошо. Сейчас?       — Сейчас.       — Найти свободное купе будет нереально, сам понимаешь...       — Тогда прямо здесь.       — Поттер, ты вменяемый? — Скайлер очаровательно улыбнулся: он выглядел так, словно разговаривает с очень симпатичным ему пятилетним ребёнком. — Тут столько ушей, а мы настолько знаменитые личности, что нас разве что ленивый не подслушает.       — Нам надо обсудить...       — Да понял я, понял. Не кипятись. Пойдём к нам, попросим Луну с Невиллом выйти в коридор.       Лонгботтом и Лавгуд отреагировали на просьбу с одинаковым пониманием, оперативно вытащили вещи — "Хогвартс-Экспресс" всё равно уже прибывал — и оставили их наедине, не задавая лишних вопросов.       — Итак, Лютный переулок, — Гарри сел к окну, опасаясь, что из-за двери будет слышен его голос. — Что ты там делал и когда?       — Перед началом третьего курса, в августе, — отчеканил Кайл, садясь напротив. — После той истории с Тайной комнатой.       — Зачем ты туда ходил?       — Хотел найти что-нибудь про свою семью.       Поттер неотрывно глядел ему в глаза и размышлял, насколько же неадекватным может иногда становиться человек напротив, раз готов совать нос в место, кишащее тёмными магами, только ради информации. Потом, впрочем, сам себя осадил: а что бы сделал он на месте Кайла, если бы никто ничего не знал о его родителях?       — До этого я знал только, что мои родители погибли. Ни причин, ни предыстории — вообще ничего мне тогда ещё не было известно, как ты понимаешь. Ну и плюс мне было тринадцать. Мозгов-то ещё толком не сформировалось достаточное количество, чтобы осознать степень риска, сам понимаешь, таким же был... когда Дамблдор сказал, что я — потомок Слизерина, нужда выяснить хоть что-то стала выше моего терпения. И я подумал, что о ком-то вроде Слизерина должны хорошо знать люди, мнение которых... не совпадает с мнением прогрессивного большинства.       — И ты попёрся туда один?       — А как ты представлял бы себе иной вариант? "Гарри, слушай, мне нужно сгонять в потенциально опасное для жизни место часика на два, хочешь составить мне компанию? Знаю, ты не откажешься прикрывать мою задницу, невзирая на то, что половина Лютного переулка за уничтожение Волдеморта тебя на молекулы готова разложить, но мне же нужно, ты же войдёшь в положение" — так, что ли? — Росс снова улыбнулся; и снова у Гарри возникло чувство, будто ему внезапно стукнуло шесть, а не шестнадцать. — Прости, конечно, я правда считаю тебя сильным волшебником, но мы были несовершеннолетними, у тебя к тому моменту уже висело за спиной одно предупреждение за несанкционированное использование магии вне школы... в общем, ты понимаешь.       — Понимаю.       — А лавка Боргина была первой на очереди, потому что была самой большой из всех, что мне встретились, — продолжал Росс. — Я решил, что если где и есть шансы откопать что-то про мой род, то там. Но я обломался и больше в этот переулок не ходил.       — И тебе не навредили?       — Рискнули бы, — усмехнулся нервно Кайл. — Я сам от себя был в таком шоке, что не сразу опомнился. Столько гонору, сколько у Малфоя в его лучшие времена не бывало. Возможно, это у меня генетическое. Папа же наверняка имел дело с этими прохвостами.       — Ну хорошо. Так ты ничего не выяснил?       — Кроме того, что Россов за их связи с Министерством терпеть не могут тёмные маги? Нет.       — А почему он звал тебя мистер Доу?       — "Джон Доу", — пояснил Росс. — Это имя, которое в моргах Европы дают не идентифицированным трупам. У которых не было при себе документов, удостоверяющих личность, и нет родственников, которые эту самую личность могут помочь установить. Неопознанное тело мужчины именуют Джоном Доу, женщины — Джейн Доу. Я решил, что лучше не раскрывать своего настоящего имени. И оказался прав, кстати говоря.       — Вот это я понимаю — конспирация.       — Старался.       Кое-что прояснялось.       — Раз уж ты напомнил про Малфоя, — осторожно сказал Поттер, не уверенный, стоит ли затрагивать эту тему сейчас; Кайл не отреагировал так, как мог бы (не стал злиться и прерывать его на полуслове), так что гриффиндорец воспринял это как добрый знак и закончил: — Что ты думаешь по поводу всего, что мы видели?       — Ничего хорошего я про него точно не думаю, — решительно ответил Росс. — В лавке мистера Боргина с благими целями никто, кроме меня, не появляется — потому что я — исключение, Гарри, — усмехнулся он. — Правда, если речь шла об Исчезательном шкафе... это действительно может быть связано с чем угодно. Начиная тем, что Драко боится Волдеморта и хочет придумать, как свалить от него незаметно от матери, и заканчивая тем, что он сам стал Пожирателем смерти и хочет использовать эту штуку в своих гнусных целях.       — Лично я склоняюсь ко второму варианту.       Кайл посмотрел на него не так, как смотрел обычно, и иголка сомнения едва ощутимо кольнула Гарри куда-то в район сердца. Впрочем, то бешенство, которое обычно неэмоциональный товарищ продемонстрировал в Косой аллее на прошлой неделе, быстро эту иголку растворило. Не может этот парень так реалистично притворяться.       Не может же?       Опять ты его подозреваешь, Гарри, это уже не смешно, — одёрнул он сам себя.       — Его странное поведение может быть связано с чем угодно, — подумав, повторил Росс. — Не стоит исключать вероятности, что Волдеморт принял Малфоя в свои ряды, но... признаться, это маловероятно.       — Почему нет? Его отец — верный пёс Волдеморта, значит, и сын тоже может...       — Боюсь, ты не знаешь Драко так, как знаю его я, Поттер. Если он и стал вдруг одним из них, то явно не по доброй воле. Насилие ему нравится до тех пор, пока оно — игра в стенах Хогвартса. Настоящая боль и настоящая смерть прельщает его не больше, чем тебя. К тому же, ему всего шестнадцать. Какая от него может быть польза?       — Хочешь сказать, мамочка заставила?       — Или папочка, — невесело усмехнулся Кайл.       — Но он же...       — В Азкабане, я в курсе, спасибо за информационную сводку, очень признателен. Но едва ли это означает, что Люциус Малфой не остался также в сердце своего сына, как и в тюремной камере. Вполне возможно, что пример — единственное, что ему осталось перенять от отца вместе с одноместным номером в центре Северного моря.       Гарри шумно выдохнул. Одновременно с этим пыхнул паром поезд: они наконец прибыли в Хогсмид.       — Не знаю, что и сказать.       — Лучше собирайся побыстрее, пока экспресс обратно в Лондон не навострил колёса, — посоветовал слизеринец. — Интересно, что на ужин?

***

      — Вы не станете продолжать курс по уходу за магическими существами?       Профессор Снейп раздал своим подопечным индивидуальные расписания практически сразу после окончания завтрака. Очевидно, что у него уже были сводки по всем оценкам СОВ, так что времени на подготовку у него было предостаточно. Кайл, получив своё расписание, ланью метнулся к гриффиндорским друзьям и как раз краем уха зацепил последние фразы их разговора. Увидев, что Хагрид поднялся из-за преподавательского стола и жизнерадостно помахал им рукой, львы трусливо заёрзали в ответ. Кто бы сомневался, что Росс тут же встрянет в их беседу.       — Но он же не может всерьёз думать, что мы станем продолжать его курс! — расстроилась Гермиона. — Да и зачем нам, Кайл? Я хочу сказать, разве мы хоть когда-нибудь... ну, вы понимаете... проявляли энтузиазм?       — Мы больше всех старались на уроках, потому что мы любим Хагрида, а не потому, что любим его дурацкий предмет, — сказал Рон. — И почему тебя это так удивляет? Думаешь, хоть кто-нибудь будет готовиться у него к ЖАБА?       — Я буду, — лаконично ответил Росс, воруя сок у Гарри.       — Серьёзно?       — Да, почему нет? Ему приятно, мне — психоэмоциональная разгрузка. А сдать по этому предмету выпускной экзамен будет едва ли сложнее, чем по астрономии.       Отправлялись на урок по защите от тёмных искусств львы весьма неохотно. Как-никак, теперь этот предмет вёл Снейп. Перешагнув порог, Гарри осмотрелся. На всём уже был виден отпечаток личности Северуса. Занавески на окнах были задёрнуты, класс освещался свечами, на стенах — картины, в основном изображавшие людей в мучениях, со страшными ранами или невероятно искажёнными частями тела. Поттеру не понравился проблеск в глазах Кайла: его взгляд, в отличие от взгляда большинства, не выражал ни малейшего угнетения; напротив, парень, кажется, чувствовал себя в подобном месте гораздо комфортнее обычного.       — Тёмные искусства, — говорил Снейп. — Многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — всё равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на её месте тут же вырастает новая, ещё более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его полностью невозможно.       Некомфортное состояние Поттера усиливалось. Одно дело — уважать Тёмные искусства как опасного врага, и совсем другое — говорить о них чуть ли не с нежностью. Глаза против воли вперились в Кайла — как иногда бывает, если долго читать ночью, — и наткнулись на неприкрытое предвкушение.       Тревога сжала желудок.       Ничем хорошим преподавание Северуса этого предмета не кончится, это уж точно.       — Следовательно, ваша защита должна быть такой же изобретательной и гибкой, как искусства, которые вы тщитесь одолеть. Итак... — ученики как завороженные следили за его перемещениями по кабинету. — Полагаю, почти все из вас абсолютно незнакомы с невербальными заклинаниями. В чём состоит их преимущество?       Рука Гермионы взметнулась вверх. Однако поднял руку и Скайлер.       — Мистер Росс.       — Невербальные заклинания — это заклинания, инкантация которых не произносится вслух, профессор, — почти что с задором ответил парень. — Иными словами, противник не знает, каким именно заклинанием планируется нанести удар. Это даёт, во-первых, преимущество во времени, пусть и незначительное, и во-вторых — в спектре возможного вреда. Противник не знает, будут ли его атаковать заклинанием "Таранталлегра" или "Авада Кедавра" — условно говоря, — поэтому роль играет также психологический фактор. Дезориентированный противник теряет уверенность в своей победе, и одолеть его становится проще. В-третьих, плюсом ко всему идёт также тот факт, что не все волшебники владеют невербальными заклинаниями. Это незначительный удар по психике противника, также способный дать преимущество.       — Благодарю, мистер Росс, десять очков Слизерину. Сейчас вы разделитесь на пары. Один партнёр попытается без слов навести порчу на другого, другой будет пытаться без слов её от себя отвести. Приступайте.       — Потрясающе! — не стал скрывать энтузиазма Кайл, когда класс отпустили на перемену. — Наконец-то нас ведёт кто-то, кто действительно не только разбирается в Тёмных искусствах, но и ценит их по достоинству.       — По достоинству? — вскипел Гарри. — Это же Тёмные искусства, Кайл!       — Поттер, открою тебе страшный секрет, — Росс понизил голос и совершенно серьёзно сказал: — Тёмной магии не существует. Равно как не существует и светлой магии. "Хорошими" или "плохими" заклинания делают люди.       — То есть, "Авада Кедавра", по-твоему, зашибись заклятие?!       — Если им убивают невинных, то нет, не зашибись. А если его применять в качестве эвтаназии — да. Зашибись.       Гарри встал посреди коридора как вкопанный и мог только хлопать глазами да открывать и закрывать рот.       — Подумай вот о чём, — мягко улыбнулся Скайлер. — Любое заклинание можно применять как для благих, так и для гнусных целей. Любое так называемое светлое заклинание — чары, — если применять его неправильно, может стать смертельно опасным для окружающих людей. Даже Патронус может убить того, кто его создаёт, если человек на душу не чист. Помолчи и послушай, — перебил он набравшего в лёгкие воздух Поттера. — Просто смотри на это, как на философскую концепцию об отсутствии Абсолюта, вот и всё. Не принимай так близко к сердцу.       Когда после обеда они подбежали к дверям класса зельеварения, выяснилось, что продолжать обучение на уровне ЖАБА решились не более дюжины человек. В подземелье непривычно клубился разноцветный пар и витали удивительные запахи. Ребята с интересом принюхивались, проходя мимо огромных котлов, в которых что-то кипело и булькало. Признаться, Гарри даже забыл о неприятном откровении Росса после первого урока.       — Ну-с, — Слагхорн встал у доски, выпятив и без того объёмистую грудь. — Я приготовил для вас несколько зелий — так, для интереса, знаете ли. Такого рода зелья вы должны будете уметь готовить к выпускному экзамену. Кто-нибудь может мне сказать, что это?       — Сыворотка правды, жидкость без цвета и запаха, которая вынуждает того, кто её выпьет, говорить правду, — ответила Гермиона.       — Очень хорошо! А вот это зелье широко известно... в последнее время не раз упоминалось в брошюрах Министерства. Кто знает?       — Оборотное зелье, сэр, — ответил Кайл.       — Отлично! Ну, а это...       — Амортенция! — хором ответили отличники, переглянулись и заулыбались.       — В самом деле, даже как-то глупо спрашивать. Но вы, вероятно, знаете, как оно действует?       — Самое мощное приворотное зелье в мире, — сказала Гермиона.       — И как вы его определили?       — По характерному перламутровому блеску, сэр, и по характерным спиралям, которыми завивается пар, — добавил Росс.       — Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, что нравится, — с большим воодушевлением приняла эстафету Грейнджер.       — Позвольте узнать ваше имя, дорогая? Мистера Росса мне уже довелось видеть ранее.       — Гермиона Грейнджер, сэр.       — Очень хорошо, мисс Грейнджер, примите заслуженные двадцать очков в пользу Гриффиндора. И Слизерина, безусловно, — Слагхорн кивнул Скайлеру. — Разумеется, на самом деле Амортенция не создаёт любовь. Этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. А вот там, в дальнем углу, "Феликс Фелицис". Полагаю, мои юные друзья, вы знаете, как оно действует.       Кайл с Гермионой вновь переглянулись, и парень сделал характерный жест рукой, мол, уступаю даме.       — Это жидкая удача, — взволнованно произнесла она.       — Верно. В больших дозах оно токсично, однако изредка, по чуть-чуть... и это зелье станет наградой на нашем сегодняшнем уроке. Доза рассчитана на двенадцать часов удачи. Что же нужно сделать, чтобы выиграть этот сказочный приз? У нас осталось немногим больше часа, и этого времени вам должно хватить на пристойную попытку сварить напитой Живой Смерти. Я знаю, что до сих пор вы не приступали к таким сложным зельям, и потому не жду от вас идеального результата. Тот, кто добьётся наилучших показателей, получит в награду маленького "Феликса". Начали!       Ученики дружно загремели котлами, кто-то уже ставил со звоном гирьки на весы, но никто не произнёс ни слова. Время от времени все оглядывались посмотреть, как идут дела у соседей, и в поле зрения Гарри попал Кайл: сосредоточенный не больше обычного, он, судя по всему, рвался не к жидкой удаче, а к превосходству над самим собой. Для него это была игра.       Правда, спустя десять минут выяснилось, что у него не получается.       — Профессор, — обратился Росс к Слагхорну. — Очевидно, в учебнике неверная инструкция по приготовлению зелья.       — Такого не может быть, мой мальчик.       — Однако так и есть, сэр. Даже выполняя все инструкции в точности, добиться необходимого эффекта не выходит.       В Поттера мёртвой хваткой вцепилась совесть. В отличие от всех остальных, он владел книгой, явно принадлежавшей ранее какому-то гению, потому как инструкции, приведённые издательством, действительно были неверны, и таинственный владелец вносил своей рукой пометки "по делу".       — В таком случае, мистер Росс, постарайтесь почувствовать, как надо правильно варить напиток. В конце концов, зельеварение — предмет не только точный, но и очень творческий. В своё время...       И Гораций вновь пустился в пространные воспоминания именитых учеников.       Кайл не слушал. Его внимание было приковано к совету, который ему озвучили.       Почувствовать? Скорее уж включить логику.       Очевидно, он читал об этом зелье в других книгах. Он помнит эффект, который оно должно производить, знает, какие ингредиенты использовать — прямо перед его носом целый список. Осталось, пожалуй, только правильно их скомпоновать.       Через сорок минут после начала их теста Росс опустошил третий по счёту котёл. На лбу его выступила жилка, глаза вгрызались в нашинкованные корни валерианы почти что с ненавистью — хотя при ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что это не ненависть, разумеется, а концентрация, только и всего.       Времени оставалось всё меньше, но сдаваться этот баран так просто явно не планировал. Вместо этого он задумался.       И принялся считать.       Математика, логичная и постоянная, его успокаивала.       Руки резали корни и давили сок так быстро, словно каждое движение пальцев было доведено до автоматизма. За долгие годы тренировок с профессором Снейпом, думал Гарри, это действительно могло быть так.       Сколько нужно сока дремоносных бобов, чтобы усыпить, но не убить?       Стоит ли мешать так, как сказано в пособии, если кисть сама тянется нарушить руководство? Возможно, стоит просто... почувствовать?       — Время вышло! — объявил Слагхорн. — Прошу всех прекратить помешивать!       Профессор медленно двинулся между столами, заглядывая в котлы. Он не делал никаких комментариев, только иногда принюхивался и помешивал. Зелье Гермионы удостоилось одобрительного кивка. Тут его взгляд остановился на результате Гарри, и на лице его выразилось недоверие, смешанное с восторгом.       — Безусловная победа! — воскликнул он на всё подземелье. — Конечно, я не у всех ещё осмотрел, пожалуй, кхм, стоит пройтись, но боже праведный, Гарри, вижу, вы унаследовали талант своей матери. Лили была великой мастерицей по зельям.       Он прошёл к столу слизеринцев, недоверчиво осмотрел котёл Кайла и нахмурился.       — Непредвиденное обстоятельство, — задумчиво и вместе с тем радостно пролепетал он. — Кажется, в вашем классе два победителя... хотя, конечно, вам немного не хватило времени, мистер Росс. Буквально... — он помешал в его котле пару раз, и цвет напитка сменился на розовый. — Вот теперь это действительно отменный результат. Полагаю, вы согласитесь со мной, что мистер Поттер...       — Конечно, профессор. Гарри хватило времени, мне — нет, — искренне улыбнулся Скайлер. — Мне достаточно будет, если вы честно оцените мой результат.       — Результат выше всяких похвал, Росс, — Слагхорн сказал это немного тише, чем раньше. — Отменный напиток Живой Смерти. Поздравляю.       — Благодарю, сэр, — совсем уж тихо ответил довольный собой парень.       Гарри сунул крошечный пузырёк с золотистой жидкостью во внутренний карман. И, стоило им покинуть подземелья, быстро пояснил друзьям, как это у него удалось его выиграть.       — Ты, наверное, считаешь, что я сжульничал?       — Строго говоря, нельзя сказать, что ты справился с заданием самостоятельно, — сказала Гермиона сдержанно.       — А вот Кайл, кстати, справился, — без задней мысли добавил Рон. — Хотя вообще-то Гарри просто выполнял другие инструкции. Могло выйти ужас что, правильно? Но он рискнул, и риск оправдался.       — Мне вот больше интересно, кто этот щедрый человек, что оставил в книге свои пометки, — проигнорировав факт того, что награда должна была достаться ему, протянул Кайл. — Это явно кто-то...       — Вроде тебя, — закончил к собственному удивлению Поттер. — Я имею в виду, что он явно знал предмет и любил его. И кстати говоря, "Феликс" ты заслужил больше меня.       — Забирай, милый друг, — Росс против воли расплылся в такой милой улыбке, что у Гарри, опять же, против воли ёкнуло сердце. — Мне удача не нужна, я и без неё неотразим и совершенен. Верно?       Кайл пихнул его локтем, явно подшучивая над собой. Но вот дерьмо. Поттер был с ним совсем не согласен.       По его мнению, сложившемуся окончательно только сейчас, Скайлер в зельях действительно неотразим.       Или, может, не только в зельях... он же ещё преуспевает в чарах, трансфигурации, травологии...       Пожалуй, можно признать, что он просто неотразим, — наконец, сдался Гарри. — И совершенен. Это же действительно так, разве нет?       И всё же эта мысль почему-то показалась ему преступной.