Тадака

      Командор привык мало спать и потому ещё половину ночи просматривал в своей палатке при свете свечи составленную покойным разведчиком карту. После этого места следовал всё тот же лес, но тут каждый раз начинались странности. Деревья будто то и дело менялись местами, тропы исчезали, а ориентироваться было невозможно. Иногда такого не случалось, иногда случалось всё сразу.       По опыту он знал, что единственной, кто уверено шла по этим места, была Тадака. Хотя будь его воля, он уже давно обезглавил бы эту дикарку, учитывая её странности и большую склонность учудить им проблемы в будущем. Но король, узнав о ней, велел и пальцем не трогать. Он верил, будто отец поведал ей многое, а в особенности — для чего этот странный ключ, который он выкупил за всё оставшееся состояние у одного иноземного купца. Когда стража схватила его в тихомолку, у ворот, они конфисковали ключ, отпустили взбудораженного бедолагу, но безумец не воспользовался шансом и не убежал. Он попытался ввязаться в драку со стражниками, лишь бы забрать ключ и угодил вместе с последним к королю на приём. Там кузнеца допрашивали, но проговорился он лишь о том, что ключ от сундука в горах... На чём его, наградив побиением палками, отпустили. Так-то и видели его в последний раз, а король, заинтересованный, так и ломал голову над странной загадкой кузнеца, но ничего не надумал. Откуда в горах сундуку взяться?       Но стоило случиться снам королевы через много лет... и однажды промолвиться в бреду о сундуке, так короля как подменили. Только командор и советник знали, что истинной причиной похода была добыча сундука, а для этого им нужна была Тадака. Но каждый раз, согласившись, она незаметно приводила их к началу леса, а прежде, чем все поймут, исчезала среди деревьев.       В этот раз он не собирался давать ей спуску. Позже, возможно, стоило огреть её чем-то и привести королеве в подарок ей подобную. Он отложил эту мысль на потом.       Командор проспал несколько часов, и как только рассветное солнце появилось на небосводе, сразу проснулся. Первыми он разбудил своих телохранителей: первых рыцарей короля, Хаффера и Стоуна. Стоит уточнить, что сон их был настолько чутким, что ему хватило привстать с постельного места, как оба они, рыцари-старики, раскрыли глаза. Ещё бы, столько служат эти старые псы, давно уже нервы ни к чёрту.       После чего весь лагерь скоро был поставлен на уши, и все в срочном порядке собирали палатки, доготавливали еду и в конце — затаптывали костры.       Тадака тоже покинула свою «опочивальню». Готовая идти, она держалась в стороне ото всех и, уткнувшись лицом в какую-то ткань, что-то жевала.       Несколько рыцарей дожёвывали завтрак и как раз заприметили её. Один из них был тем, кто вчера пытался с ней поиграться после ухода командора, но передумал, когда увидел её дикие глаза. Словно зверюга какая. В них такой гнев вознигает, что аж в холод бросает. Сразу подумалось, что накинется или убьёт.       — Вот, эта полоумная, — сказал он, пихнув в плечо товарища.       — Ничего себе, баба, — присвистнул второй, оглядев Тадаку с ног до головы. Неудачный ухажёр поморщился. Внутри у него вертелось неприятное чувство уязвлённого достоинства.       — Баба, да только непригодная. Такую никто под венец не возьмёт, да даже на сеновал не поведёт, посмотри как выглядит: волосы в сторону, нечёсанные, ростом с бочку, да и фигурой. А походка как у медведя со спячки.       — Ты так говоришь, оттого что не приглянулся ей. А вот я не знаю, я бы её... — посмеялся третий, подошедший как раз к концу разговора и поигрывая глазками в сторону неприглядной дикарки.       — Тьфу, совсем ты голову отбил себе, — влепил подзатыльник ему тот. — Вернёмся в город, попируешь.       Двое других посмеялись. Он сплюнул, поворчал и умолк. Затем нахмурился. Эта девчонка ему уже надоела. Он резко поднялся и, ничего не отвечая на вопросы бывших хохмычей, направился к Тадаке. Заслышав приближающиеся шаги, та сразу насторожилась, вскинула голову и снова уставилась на него, нахмуренная и взъерошенная.       Рыцарь подошёл к ней, а она зло смотрела на него, предупреждая не трогать. Он же присмотрелся к её еде: это были две странные лепёшки и какие-то несуразные... корешки или что-то иное? Он усмехнулся и ткнул ей в щёку куском мяса. Тадака поморщилась, скалясь, но по ней было видно, что она еле сдерживалась, чтобы не кинуться на него. Его это позабавило.       — Что, зверушка, голодная, не хочешь кусочек?       Она отвернула лицо, отклонившись в сторону.       — Еда. Есть, — коротко процедила она, вынула корнеплоды и стала их жадно разгрызать, чавкая.       Несмотря на всю отвратительность с которой она по-дикому ела, она не проявила ни намёка на неловкость или смущение. Более того, делала это она с особым усердием.       Человек поморщился, решив, что она совсем чудаковатая и отошёл, вернувшись к наблюдавшим за всем товарищам и подготовившим новые шутки. Они подшепнули ему, что дикарка чуралась мяса. Поговаривали, что для неё было святотатством поедать зверей, вышедших из природы Леса, частью которого она себя считала.       Тадака же продолжала есть, но уже спокойнее и тише, внимательно наблюдая за человеком.       Он ел, крепко держа мясо в руках и зубами отрывая куски плоти, исчезавшие в его рте. Тадаке снова на ум стали приходить змеи.       Но они всегда глотали целиком. Но почему же они кажутся столь похожими? Наверное, будь она как человек, она бы стала хуже змей. Это проклятье людей. Но Тадаке непозволительно было им уподобиться, она должна была победить их разум.       Она продолжила есть, забыв о человеке и задумавшись только о чёрных чешуйчатых кольцах, которые, ей казалось, подступались к ней со всех сторон.

※※※

      Настало время похода.       Они выдвинулись, следуя за Тадакой, идущей не по тропе, а чуть в стороне, вдоль деревьев, будто бы позволявших ей это и давая место. До этого деревья больше походили на плотную стену, а теперь они стояли подобно забору: частому, но с прорехами.       Люди же предпочитали не рисковать и следовать тем же тропам, оставаясь друг у друга на виду.       Командор на этот раз не собирался быть снова обманутым, потому следил во все глаза за Тадакой и дал приказ другим солдатам схватить её, если она начнёт отходить больше, чем на десяток шагов. Но сколько бы они ни шли, она оставалась на виду, спокойная и уверенная. Потому, со временем, командор всё ещё наблюдал за ней, но смирился с мыслью, что, быть может, эта дикарка на этот раз выполнит работу, как надо. Не зря ведь она то и дело поглядывает на него, зная, что при нём ключ. Прав был король: хватило принести к ней диковинку, и всё, она у них в руках. Благо, под конец, как только они дойдут, ничто больше не помешает ему уже от неё избавиться, чтобы в лесу исчезли безумцы.       Командор уверенно шёл, а за ним пробирались через сугробы солдаты, тяжело дыша.       И всё-таки каждому на ум приходила невольная мысль:       «Почему до сих пор не встретились мертвяки?»

※※※

      Впереди стало видеться предгорье, и все люди заликовали, а Тадака в последний раз глянула в сторону командора. Она хорошо запомнила его.       Он же, ранее здесь бывавший, остановил всех своих подчинённых и отдал приказ:       — Дальше пойдут Хаффер и Стоун. Они возьмут с собой половину солдат и расчистят дорогу впереди, если там окажутся мертвецы, — громкий голос командора будто пронзал умы этих странных людей. Они встали словно натянутые верёвки, и слушали во все уши. Двое старых бойцов сейчас выглядели особенно хмуро и сосредоточенно. — Затем один из солдат вернётся и доложит мне. И мы двинемся следом. Выполнять!       — Есть! — отозвались все, исключая двух стариков.       Седые, они быстро отобрали себе нужных людей и отдали им какие-то приказы. Так, по подсчётам Тадаки, половина ушла вперёд.       Остальные, вынужденные ожидать, встали подле командора, а кто-то из них уселся на походные сумки. Тадака ощутила, как время будто перешло в осязаемый счёт: так сильно каждый разом на нём сосредоточился.       Минуло где-то с часа полтора. Седые не возвращались, как не вернулся никто и посланный от них.       Командор заметно стал нервничать, а все остальные люди в неведении предпочитали не подавать виду и послушно молчать. Тадака же уже знала, что случилось. Незаметно её рука подтянула из-под одежды амулет и стиснула синеватый камушек.       Она почуяла неупокоенных.       Сразу же открыв глаза, Тадака заметила, что командор как раз отвлёкся на юного парнишку, который ставил для неё палатку и что-то ему выговаривал. Парнишка только и знал, что вжать голову в плечи и стыдливо держать взгляд на земле. Тадака хмыкнула: этот трусливый парнишка оставил ей вчера в палатке свои лепёшки и флягу воды. Вряд ли, будучи в логове среди змей, стоит оставаться таким же беспечным как он. Узнай об этом командор, неизвестно, что стало бы с парнем.       Зато для неё это была отличная возможность. Остальные люди отвлеклись на разговоры, поскольку и командор не давал распоряжения продолжать бдить Тадаку. И она стала медленно пятиться к деревьям, пока не скрылась в них.

※※※

      Командор всё не мог перестать отчитывать Оливера, который умудрился снова не так повесить на себя меч (хорошо, что не на затылок) да и вновь заставить весь отряд сбавить темп, будучи самым медленным. Оливер, потупив взгляд, отдал честь ударом себя в грудь и отошёл подальше.       Командор только покачал головой. «Из осла человека не сделаешь, и то правда», — подумал он.       — Командор! Командор! Девчонки нигде нет! — закричал один из опомнившихся стражей, которые спустя какое-то время лениво бросили взгляд на место, где раньше была Тадака.       И её там не оказалось.       Командор рявкнул на них: «Тишина!» — утихомирив крикунов. Затем выругался себе под нос. Да, она всё-таки вновь улизнула. Он бросил взгляд на лес и задумался. Солдаты, обливаясь потом в предвкушении гнева командора, были готовы броситься на поиски. Но командор поднял руку вверх, осадив их.       — Отставить. Пусть идёт. Дальше мы сами справимся, — сказал он, и все с облегчением выдохнули.       Никто так и не вернулся из отряда первых рыцарей короля. Неужели так плохо командор помнил расстояние до гор отсюда и неправильно высчитал время или что-то случилось? Но это бывалые пройдохи, уж они-то везде выживут и им ничего не могло грозить. Командор был уверен, что они просто решили где прилечь, чтобы улучить время на отдых. «Старики, что с них взять».       — Выдвигаемся. Они задерживаются, — огласил он и повёл людей за собой.

※※※

      Чем дальше они продвигались по предгорью, тем тише вокруг становилось, пока сама тишина не стала невыносимо громкой.       Командор чуял нутром, что что-то не так, но он никак не мог определить, отчего ему так кажется. Неужели от недосыпа?       Он старался не подавать виду, не теряя лица перед подопечными, которые точно разбежались бы, дай он слабину. Командор напомнил себе, что при нём половина его отряда, стрелки и собственное оружие — что бы тут ни было, при свете дня неоткуда было взяться чему-то серьёзному.       Отряд вышел на пустырь, покрытый толстым слоем льда. Здесь заметно похолодало, и при каждом выдохе изо рта выходил пар. Это было огромное пространство, окружённое по обе стороны плотным лесом, а спереди были две небольшие горы, сросшиеся наклонёнными пиками друг к дружке в одну арку и образовавшие непродолжительный каньон. За ним должен был быть подступ к горам-великанам, у подножья которых и был тот самый вход в пещеру.       Хаффера с остальными до сих пор нигде не было видно.       Что-то было не так.       — Продолжаем идти, — только и сказал командор.       Они прошли через каньон и здесь увидели холмистый неровный путь до гор, а по пути много маленьких каменистых гор, будто в разброс усеевших землю.       Напряжение распространилось по всему отряду, и теперь каждый забыл всё, кроме настоящего момента. Командор стал замечать, что окружавший их лес, совсем иссохшийся здесь, был не просто деревьями. Приглядевшись, он различил точно такие же, как на его памяти, колья, которые забрали жизни не одного солдата. И их здесь было несчесть. Деревьев не осталось, они все были поломаны. Это его озадачило.       Не успел он задуматься над этим, как Оливер окликнул командора:       — Командор! Я вижу первый отряд! — парнишка приложил ко лбу руку и сощурился, вглядываясь в силуэт, который приметил издалека.       Командор посмотрел в ту же сторону и действительно разглядел на половине пути кого-то похожего на Хаффера. Да, этот старый толстяк точно решил втихаря отдохнуть. Как раз у одной из маленьких гор.       — Молодец. Отряд, быстрый шаг!       Им понадобились всего считанные минуты, чтобы преодолеть небольшое расстояние и приблизиться к Хафферу, но нашли они его явно не отдыхающим. Прислонившись к одному из холмов, он так и стоял, неподвижный. Когда командор подошёл к нему, то уже заметил странность и тогда, остановившись, вынул меч из ножен и эфесом ткнул в плечо старика. Он пошатнулся и упал навзничь: весь его перед был исколот, а кровь уже обсохла, покрывшись инеем. Губы Хаффера были синими, а вся кожа на лице — в проступивших венах.       Командор ощутил, как время замедлило ход. Он сглотнул. Шепоток пробежался по отряду, пока не перерос в испуганный восклик. Люди заметили, что ждало их впереди. Но командор единственный сохранял молчание. К тому моменту он уже и так осознал, что их ждало, вспоминая пророческие слова дикарки.       «Смерть».