неисповедимы пути тьмы: лань ванцзи

      Четыре Великих Ордена, потеряв натиск со стороны ордена Цзян и Лань, решили окружить гору статуями подавления темных сил, воспользовавшись тем, что Старейшина Илин залег на дно и не подавал никаких признаков активности. Остудивший свой запал Цзян Чэн лишь наблюдал за попытками оставшихся орденов обезопасить себя подобными факторами сдерживания. Со дня битвы в Безночном городе он ни разу не выступал инициатором громких обсуждений на совете кланов касательно потенциальной опасности Вэй Усяня и его возможного выхода из заточения. Будучи живым свидетелем зверств шисюна в отношении своих врагов он ни минуты не сомневался, что любая попытка спровоцировать его с целью последующего уничтожения, закончиться многочисленными жертвами со стороны объединившихся заклинателей. Возможно, интуитивно это чувствовал и Цзинь Гуаншань, поэтому присутствовал некий сдерживающий фактор, который не позволял ему и дальше подначивать глав кланов к войне.       Старейшина Илин по-прежнему обладающий силой Тигриной печати состоялся в заклинательском мире как факт не подверженный сомнениям и всем несогласным приходилось мириться с новой расстановкой сил.       Разговор Цзян Чэна с Вэй Усянем с той роковой ночи так и не состоялся. Подвергший смертельной опасности свою сестру и смерти Лань Ванцзи, Вэй Ин изолировался от мира и никому не было под силу пробиться к нему. Ни ему, Цзян Чэну, как главе клана Цзян ни Цзян Янли, которой Вэй Усянь был не в силах взглянуть в глаза. Зная истинный характер Вэй Усяня, Цзян Чэн не сомневался – тот переживает свершившуюся трагедию очень тяжело, осознавая глубину своих заблуждений уже по факту свершившегося. Но ни подтвердить, ни опровергнуть свое знание лично глава Цзян не мог. Проведя некоторое время в размышлениях, Цзян Чэн наконец-то ясно осознал, что Вэй Усянь по какой-то причине потерял контроль над собой и своей армией в ту ночь. Но поговорить с ним и обсудить случившееся сейчас не представлялось никакой возможности. Глупо было надеяться, что затишье в мире заклинателей не закончиться никогда. Через некоторое время, набравшись силы и уверенности в себе они наверняка попытаются наконец-то разделаться со Старейшиной Илина. Вот только совершенно неясно, что ожидает их после этой попытки на проклятой горе. - Глава клана Цзян! – почтительно поклонились ему адепты ордена в белых одеждах. Рассеяно кивнув им в ответ, Цзян Чэн обвел взглядом двор и жестом велел сопровождающим его людям, оставаться снаружи. - Глава клана Цзян! Глава клана Лань все еще находиться в уединённой медитации! Все вопросы, связанные с вопросами, вынесенными на совет кланов Вы можете обсудить с учителем Лань Цижэнем! Цзян Чэн снова кивнул, решительно поднимаясь по ступенькам и проходя в главную резиденцию клана, где за чтением свитков пребывал замещающий главу клана – Лань Цижэнь. Поклонившись, глава клана Цзян выпрямился и опустил взгляд на свою левую руку. Все беседы с представителями клана Лань до этого дня несли в себе лишь официальный и нейтральный посыл. Но Цзян Чэн понимал, что учителю Лань наверняка найдется, что ему сказать, задай он ему хоть один неосторожный вопрос. Поэтому вместо официальных речей он подошел ближе и слегка поклонившись преподнес мужчине меч. Взгляд Лань Цижэня, перетек на оружие погибшего племянника, его челюсть слегка дрогнула, но так ничего и не сказав он принял его. Цзян Чэн мог только догадываться какую боль от потери своего воспитанника, переживает сдержанный монах. Однако у него не было намерений пытаться играть на струнах души учителя. Визит молодого главы клана Цзян все еще нес официальный характер и вряд ли его повторные соболезнования кому-либо нужны в сложившейся ситуации, когда причиной гибели племянника учителя Лань, стал его брат. Несмотря на публичную порку и изгнание из клана, этот факт оставался неизменным для Цзян Чэна. - Глава ордена Цзян, - поприветствовал его Лань Цижэнь, опустив руку с мечом, - что привело Вас в Облачные Глубины? Цзян Чэн в ответ снова поклонился ему. Причина его визита, без слов была ясна им обоим, хотя Цзян Чэн не собирался называть ее прямо. Его интересовала степень заинтересованности клана Лань в свершении мести за гибель члена своего клана. А учитывая статус Лань Ванцзи, вероятность этого намерения была слишком высока, несмотря на некую отстраненность клана Лань от планирования осады горы Луанцзан. Даже если Лань Сичень официально отойдет от дел и уйдет в полную изоляцию от мира, инициировать и распалить жажду справедливости могут старейшины клана. Учитывая обстоятельства, Цзян Чэн хотел понять для себя вероятные риски. Несмотря на свое собственное отношение ко всему произошедшему, молодой глава Цзян в некотором смысле опирался на стремление Цзян Янли попытаться разрешить ситуацию мирно и сохранить своему старшему брату жизнь и остатки человеческого облика, что, впрочем, было невозможно. Но ради сестры, ради племянника, Цзян Чэн готов был попытаться. - Учитель Лань, как Вам известно, несколько дней назад состоялся совет кланов на котором обсуждался вопрос подготовки осады горы Луанцзан. От имени совета кланов, я прибыл узнать Ваше мнение и позицию относительно этого вопроса! - Глава ордена Цзян, - излишне раздраженно взмахнул рукавами Лань Цижэнь, убирая руки за спину, - что же Вы сами, думаете и как собираетесь действовать по этому поводу? Взгляд мужчины стал немного острым и суровым, внутри себя он подавлял тягостные переживая и эмоции, которым не позволял никак пробиться наружу. Лишь по косвенными признакам, Цзян Чэн понимал, что Лань Цижэню с большим трудом удаётся соблюдать официальный непредвзятый тон. - Клан Цзян, настаивает на расследовании инцидента гибели второго молодого господина Лань и попытке мирного урегулирования конфликта с Вэй Усянем, - не стал кривить душой Цзян Чэн. День, когда ему придётся сказать сестре, что кланы и он сам вынуждены будут снова вступить в смертельную схватку с Вэй Ином, он не хотел себе представлять. Сжав зубы, молодой глава клана слегка приподнял подбородок, стойко выдерживая взгляд учителя. - Однако, клан Цзян, остаётся приверженцем правильного пути и будет настаивать на уничтожении Тигриной печати! - Молодой глава Цзян, неужели, Вы не понимаете, что выполнение последнего требования невозможно? До сего дня, Тигриная печать, тот самый фактор истинного сдерживания Четырех Великих Орденов от осады горы Луанцзан, - хмыкнул Лань Цижэнь, - но предположим, каким-то образом Вам удастся убедить Вэй Усяня уничтожить Тигриную печать. Таким образом, оставшись, без своего главного оружия, Вэй Усянь станет более легкой целью для одержания победы над ним. И что же клан Цзян? Ради спасения Вэй Усяня примет снова его в свои ряды? Несмотря на плавность своих рассуждений, центральный вопрос, Лань Цижэнь поставил острым углом. Нельзя сказать, что Цзян Чэн не думал об этом. Его план примирения отнюдь не был совершенным, он прекрасно осознавал, что никогда не получит никаких гарантий сохранения жизни Вэй Усяню. Особенно после того, как Вэй Ин в открытую выступил против намерения уничтожить остатки клана Вэнь и своей словесной пикировки в башне Золотого Карпа с главой клана Цзинь. Очень наивно было бы думать, что Цзинь Гуаншань так просто забудет ему публичное унижение перед главами приглашенных кланов. - Похоже Вы не готовы ответить на этот вопрос? В таком случае, спросите меня еще раз, как только ответите на него сами, а сейчас следуйте за мной, - кивнул Лань Цижэнь. Цзян Чэн коротко кивнул и последовал за учителем во двор. Их путь занял около двадцати минут, пока Лань Цижэнь размеренным шагом вел его по уединённой тропе куда-то в глубь Облачных глубин. Через некоторое время, заметив вдалеке одиноко стоящих дом, по крышу утонувший в листве зелени, Цзян Чэн осмотрелся: - Что это за место, учитель Лань? - Когда-то, в этом доме жила мать Сиченя и Ванцзи. Позже, мой младший племянник поселился в нем сам, - не слишком вдаваясь в подробности ответил мужчина. Едва они подошли ближе, створки дверей распахнулись и наружу вышла невысокая, по силуэту женская фигура. Цзян Чэн остановился, пристально рассматривая ее, и удивленно распахнул глаза, стоило девушке поднять голову так, чтобы наброшенный капюшон перестал скрывать ее лицо. - Молодая госпожа Вэнь? Удивлению главы клана Цзян не было предела. На следующей день, после нападения на представителей клана Цзинь на тропе Цюнци, дева Вэнь вместе с братом сдались адептам из Башни Золотого Карпа, что в последствии во многом и стало причиной последующих событий в Безночном городе. В тот день, Лань Ванцзи публично заступился за сестру и брата Вэнь, поразив заклинателей до глубины души. Все попытки выяснить его мотивы остались лишь никчемными попытками, но внезапно выступивший в поддержку брата Лань Сичень, смог добиться отсрочки казни с условием заточения представителей клана Вэнь. К своему стыду, Цзян Чэн, озадаченный собственными проблемами и проблемами клана Цзян ни разу не спросил о судьбе заключенных и малодушно полагал, что они оба уже мертвы. И совершенно не ожидал увидеть деву Вэнь в подобном месте, тем более в Облачных Глубинах, в доме, который принадлежал Лань Ванцзи.       Лань Цижэнь слегка склонил голову в знак приветствия, хотя взгляд его оставался по-прежнему суров, а губы поджаты. - Молодой глава ордена Цзян! – вежливо поприветствовала главу Вэнь Цин, - учитель Лань! - Поскольку, Вы, молодой глава клана Цзян вознамерились возложить на себя обязательства и расхлебывать последствия беспредела, учиненного воспитанником клана Цзян Вэй Усянем, полагаю будет справедливо передать в Ваши руки и основных его последователей, - спокойно сказал Лань Цижень. Вэнь Цин еще ниже опустила голову, полностью потеряв за этим жестом смирения свой былой нрав. Она как никто, очень хорошо осознавала всю шаткость своего положения и хорошо понимала, что клан Лань ничем ей не обязан. Ее пребывание здесь, было обусловлено исключительно положением второго молодого господина Лань и доверием к нему главы клана Лань – Лань Сиченя, который несмотря на возражения внутри клана подарил им короткую отсрочку. После смерти Лань Ванцзи и ушедшего в уединение Лань Сиченя, вопрос их казни непременно встал бы в полный рост снова. Это оставалось лишь вопросом времени, как скоро это произойдет. - Учитель Лань, - обратился к мужчине Цзян Чэн, но Лань Цижэнь сделал повелевающий жест рукой, на правах старшего призывая Цзян Чэна замолчать. И тот стиснув губы даже не желая этого, подчинился. - Все эти месяцы, я следовал воли племянника, чтобы почтить память о нем и исполнить его волю, - слегка вскинул подбородок и расправил плечи мужчина, глядя куда-то вдаль, - однако, в сложившейся ситуации, клан Лань больше не может предоставлять убежище брату и сестре Вэнь и мы будем вынуждены передать их в башню Золотого Карпа. Поэтому, Вы, как посланник от лица совета, должны позаботиться о том, чтобы доставить их туда! Сказав все это, Лань Цижэнь неторопливо развернулся и не прощаясь ушел той же тропой, которой пришел. С минуту Цзян Чэн, пытался осознать происходящее и понять, сколько дополнительных проблем принес ему этот разведывательный визит. Вэнь Цин слегка поджала губы, глядя на главу клана Цзян из-под капюшона. Его внутренняя борьба буквально отражалась на его хмуром лице. И хотя интуитивно Цзян Чэн уже знал, какой выбор сделает, осознает он его далеко идущие последствия только где-то по дороге в Пристань Лотоса.       Лошади двигались в среднем темпе, держа путь в Юньмэн, о чем Вэнь Цин узнала лишь в середине пути, когда заметила, что дорога которой они идут ведет вовсе не в Башню Золотого Карпа. Цзян Чэн мрачно молчал. В его голове был хаос: слишком много вопросов, слишком много догадок, слишком много предположений. Когда он впервые заговорил с девой Вэнь, она вздрогнула от тембра его голоса и обратила свой взгляд в его сторону. - Почему? - Что Вы хотите услышать, глава Цзян? – спокойно спросила Вэнь Цин. Цзян Чэн в отличии от Вэй Усяня не поддавался холодному чтению, хотя казалось, был куда более эмоциональным и прямолинейным. Саньду Шэншоу еще сильнее нахмурился, на его лице снова появились признаки раздражения, которое он с большим трудом замыкал в себе, помня еще с молодости, что дева Вэнь не тот человек, которого стоит брать... на горло. Поэтому некоторое время, Цзян Чэн подбирал слова, стараясь выразить свое недоумение сдержанно и емко. Призрачный Генерал, убивший наследника ордена Цзинь и пришедший на казнь с повинной, получил внезапное заступничество со стороны заклинателя с самой безупречной репутацией на свете. Что-то во всей этой истории, было не так, - думал Цзян Чэн. - Вас интересует, почему мы с братом все еще живы? - Нет, меня интересует, почему Лань Ванцзи обеспечил вам обоим эту возможность. Я не вижу ни одной здравой причины, для того, чтобы по крайней мере твой брат, оставался жив, - ответил глава Цзян. Недолго помолчав, Вэнь Цин вздохнула и пришпорив коня немного поравнялась в ряду с главой клана Цзян. Он в свою очередь скосил на нее хмурый взгляд, с не абы каким терпением ожидая, что же она ответит. Если вообще станет отвечать. - Что Вам известно о случае на тропе Цюнци, глава Цзян? - Рискну предположить, что тоже что и Вам, госпожа Вэнь! Как бы Цзян Чэн не относился к Цзинь Цзысюаню, его смерть сделала несчастной его сестру и оставила племянника без отца. Первое время, он был ослеплен жаждой мести и был готов лично убить Призрачного Генерала. Поэтому у него не возникло и мыслей устраивать разбирательств по поводу его виновности. Вэнь Нин справедливо заслуживал казни. С этой точки зрения, тогда, поступок Лань Ванцзи вызвавший всеобщее возмущение, Цзян Чэн так же оценил неоднозначно. Лишь Цзинь Гуаньяо, пришедшему на помощь Лань Сиченю, удалось убедить заклинательское сообщество и его самого провести дополнительное расследование ради установления справедливости. С тех пор, Цзян Чэн немного упустил хронику развития событий вокруг брата и сестры Вэнь из виду. И как выяснилось теперь, так называемое расследование с отсрочкой казни, оказалось лишь ширмой, за которой было что-то еще кроме основополагающих ценностей и законов ордена Лань. - На самом деле, глава Цзян, отправившись в тот день в Безночный город, я считала так же, - продолжила Вэнь Цин, - Когда мы с братом встретили второго молодого господина Лань, он спросил у моего брата тоже самое. - И что же ответил Ваш брат? – раздраженно уточнил Цзян Чэн. - Вэнь Нин сказал, что на тропе Цюнци он слышал две мелодии, - уже тише добавила девушка, слегка опустив голову. Цзян Чэн остановился, мысли у него в голове наконец-то улеглись. Две мелодии!? Разве он сам не слышал в Безночном городе две мелодии? Этот факт почему-то стал для него ошеломляющим. Прошло уже некоторое время, но Цзян Чэн так и не вспомнил бы об этом еслибы не слова Вэнь Цин. - Глава Цзян? – окликнула его дева Вэнь, - С Вами все в порядке? - Да, - мрачно ответил тот, снова взглянув на девушку, к которой в юности испытывал симпатию. Если ее слова правдивы, он должен во всем разобраться и выяснить, что произошло на самом деле. А уже потом решить, как поступить с последователями Вэй Усяня и им самим. Лань Ванцзи, обладая хладнокровным умом и способностью выносить непредвзятые сухие суждения оказался на шаг впереди остальных. - Мы отправляемся в Пристань Лотоса, госпожа Вэнь!