неисповедимы пути тьмы: лань ванцзи

      Дела клана Цзян обстояли прекрасно. Цзян Чэну потребовалось несколько лет для того чтобы полноценно возродить пострадавший в войне с орденом Вэнь клан. Но и по сей день, у него оставалось достаточно соображений и нереализованных идей. Воспользовавшись временной дезориентацией клана Цзинь, после гибели его наследника, глава Цзян поспешил вернуть Цзян Янли домой, настояв на том, что дома она скорее оправится от горя. Помимо этой видимой причины, Цзян Чэна беспокоила еще и безопасность сестры. Оставшись вдовой, шицзе оказалась бы в Башне золотого Карпа совсем одна с младенцем на руках, чего по мнению ее любящего брата в лице Цзян Чэна нельзя было допустить. Так же, ее пребывание в Пристани Лотоса развязывало ему руки в делах, касающихся Вэй Усяня. В сложившихся условиях, никто не мог давить на него или шантажировать, используя сестру или племянника. В то же время, его, несколько агрессивная политика, сделала клан Цзян более обособленным. Цзинь Гуаншань, претендующий на новую гегемонию клана Цзинь в заклинательском мире, пытался быть более осторожным, не упуская возможности регулярно проверять клан Цзян на верность ценностям заклинательского общества. Справедливо опасаясь воссоединения Цзян Чэна со своим братом. Цзян Чэн публично отвергал такую возможность, но в тоже время заметно вытормаживал любые новые заговоры относительно воинственных походов на гору Луанцзан.       За все прошедшие пять лет, Вэй Усянь практически не подавал признаков жизни, будто и вовсе исчез. Было ли это связано с коварным умыслом или чем-то другим, достоверно глава Цзян не знал. Поэтому, увеличив количество адептов клана Цзян регулярно отсылал их на разведку к горе и велел докладывать ему обо всем, что происходит вокруг. Со дня последней встречи с Вэй Усянем, которая состоялась по случаю прибытия девы Вэнь в Пристань Лотоса, Цзян Чэн вынужден был признать, что больше не знает Вэй Ина настолько хорошо. Все попытки понять или разговорить его накатывались на непрошибаемую стену отрешенности. Все, что напоследок Вэй Усянь сказал ему – так это то, что не станет спускаться с горы, если его не станут беспокоить извне. Так и не сумев построить с ним конструктивной беседы, Цзян Чэн вернулся в орден ни с чем. Еще некоторое время он страшно злился, но в конце концов решил оставить брата в покое. Верить ему на слово, позволить себе Цзян Чэн не мог в условиях своей многовекторной политики, поэтому одновременно полагаясь и на остатки здравого смысла у Вэй Ина и на силы растущего клана, Цзян Чэн с одной стороны сдерживал особенно воинственно настроенные на осаду горы кланы, а с другой - бдительно следил за самой горой Луанцзан. - А-Чэн! Поднявшись для того, чтобы по приветствовать сестру, глава Цзян спустился на несколько ступенек. Все это время, со дня возвращения домой, Янли очень помогала ему во всем, что касалось клана. Отбывая на советы, Цзян Чэн со спокойной душой мог оставить Пристань Лотоса на сестру и ничуть не приуменьшал ее роли в возрождении клана Цзян. Так же искренне считал Цзян Чэн, что ни за что не справился сам, без нее, всякий раз при виде Янли испытывая счастье от осознания того, что она жива. Взглянув сначала на вошедшую сестру, глава Цзян опустил глаза на своего племянника – Цзинь Лина, который волочился следом за матерью, ухватившись за подол ее одежды. Цзинь Лин уже достаточно подросший, однако это не мешало ему прятаться за добросердечной матерью в тех… частых случаях, когда он своим поведением вызывал недовольство у дяди. - Цзинь Лин, - позвал его Цзян Чэн. В ответ на это, Цзинь Лин снова принялся всем своим видом демонстрировать несправедливость будущих претензий, надувшись и уныло волоча ноги. - А-Чэн не сердись, - улыбнулась брату Цзян Янли, успокаивающе поглаживая того по плечу, - Я уже поговорила с А-Лином, впредь он не будет сталкивать других детей в воду! Правда, А-Лин? Ребенок угрюмо кивнул, не решаясь поднять взгляд на строгого дядю, который несмотря на свою, почти отцовскую любовь к нему, мог и как следует всыпать. - Глава Цзян, - поклонилась Цзян Чэну Вэнь Цин, пришедшая следом за Янли. - Вы отбываете? – осведомился Цзян Чэн, уже поставленный в известие о том, что сестра по приглашению главы Лань отправляется в Гусу. Впервые, когда она отправилась туда, после встречи с Вэй Усянем, Цзян Чэн был против. Но шицзе заверила его, что все будет в порядке и он должен довериться ей. Взяв с собой тогда племянника Вэнь Цин, которого они обнаружили на попечительстве оторванного от мира Вэй Усяня на горе Луанцзан, Цзян Янли отправилась в Облачные глубины. Насколько мог судить Цзян Чэн, который все это время не находил себе места от беспокойства, визит прошел не так плохо, как он себе надумал. И через полгода, Лань Сичень стал систематически высылать девушкам приглашение в Гусу. Племянник Вэнь Цин по имени Вэнь Юань остался там и как узнал позже Цзян Чэн, был принят на воспитание в орден Гусу Лань. Цзян Янли не обладающая никакими выдающимися способностями, обладала высшим мастерством заклинания человеческих душ. Только этим объяснялось то, что Лань Сичень, который провел целый год в заточении, наконец-то вышел поприветствовать главу ордена Цзян лично после визита Цзян Янли. Возможно, Янли смогла понять чувства главы ордена Лань и снискать отклик в его душе, - подумал тогда Цзян Чэн. - Мы зашли попрощаться, А-Чэн, - кивнула девушка, и мягко положила ладошку на голову сына, который плечом прижимался к ее ноге, - В этот раз А-Лин отправится со мной! - Конечно, сестра! Я провожу вас. Иногда Цзян Чэну было слишком любопытно, что с подвигло Вэнь Цин на такой шаг, как передать родную кровинку на воспитание в чужой клан. Каким бы праведным не был клан Гусу Лань, этого было недостаточно для того, чтобы решиться на подобное. Однако, за все эти пять лет, Цзян Чэн так и не спросил у нее об этом. - Как только на рассвете мы прибудем в Облачные глубины, я отправлю главе Цзян послание, - церемонно обратилась к Цзян Чэну Вэнь Цин. Публично, она проявляла к нему огромное уважение и почтение, выражая этим признательность за предоставленную возможность остаться в клане Цзян. Их дружеские отношения с Цзян Янли восстановились практически мгновенно, поэтому разговоры за спиной Вэнь Цин стихли очень скоро. Она была невероятно способным лекарем, что по достоинству оценили и адепты ордена Цзян, и простые жители Пристани Лотоса. Кроме того, никому бы в голову не пришло клеветать на человека к которому столь благосклонно относиться госпожа Цзян. Опираясь на такой неожиданный успех, Цзян Чэну ничего не оставалось как отстоять деву Вэнь перед судом великих Орденов, отрицая ее виновность в произошедшем на тропе Цюнци и крайне сомнительную степень участия в уничтожении кланов во время подавления восстаний. Потребовав веских доказательств, Цзян Чэн наотрез отказался выдавать ее и пригрозил расправой за попытку силой увести ее из клана, как приглашенного заклинателя в клане Цзян. При отсутствии каких-либо возражений со стороны клана Лань и крайней неповоротливости в таких вопросах клана Не, Цзян Чэну удалось повернуть ситуацию в свою пользу и сохранить Вэнь Цин жизнь. - Прошу как следует позаботиться о моей сестре, госпожа Вэнь, - ответил ей глава ордена. Отдав сопровождающим их людям некоторые распоряжения, Цзян Чэн проводил лошадей до ворот и еще некоторое время оставался на месте, наблюдая как они скрываться за холмом. - Глава ордена, - вежливо обратился к нему один из адептов. - Ну что там опять? – окинув его взглядом, осведомился Цзян Чэн. - Глава ордена Цзян, жители городка неподалеку от горы Луанцзан, жалуются на ходячих мертвецов. - Они на кого-то напали? Убили? – внутренне напрягся глава Цзян. Всякий раз, получая подобные вести, он подбирался в ожидании удара в спину. - Нет, люди жалуются, что они повадились воровать у них вино, - доложил заклинатель, затем снова поклонился, - Я решил спросить у главы клана как поступить? Стоит уничтожить их? Издав долгий вздох облегчения, Цзян Чэн раздраженно закатил глаза, впадая в свое уже закономерное для таких ситуаций - состояние бешенства. - Чертов Вэй Усянь! – прогарчал Саньду Шэншоу, презрительно скривив рот. Склонившийся в поклоне адепт, вздрогнул, невольно попятившись назад в своей сгорбленной позе и взволновано взглянул на главу клана, который, кажется, готов был броситься на разборки к горе Луанцзан и закатить там скандал. Тем более, в виду отсутствия в Пристани Лотоса госпожи Цзян, совершенно некому будет воспрепятствовать этому. - Какой по счету? – прошипел Цзян Ваньинь, уже потеряв счет количеству подобных жалоб. - Седьмой, - услужливо подсказал доносчик, зря рассчитывая на то, что подобное не может сделать настроение главы ордена еще хуже. - Вэй Усянь! Я вырву тебе ноги! Значит ты, из состояния отрицания действительности – перешел в состояние депрессии и не придумал ничего лучше, чем запить! Гулям тошно станет от вида того, что я сделаю с тобой, как только доберусь до тебя! - Глава ордена Цзян! - ЧТО? – выкрикнул взбешенно Цзян Чэн, когда к нему с другой стороны подбежало еще несколько адептов клана. - Кажется мы слышали мелодию флейты неподалеку от места… - Пошли прочь! – расталкивая их разъярился Цзян Чэн, хватаясь за меч и тотчас же вскакивая на него. Вэй Усянь! Этот недоумок! Цзян Ваньинь был настроен дать ему основательной трепки за все эти годы, тем более, что на этот раз сдерживать его некому. Как считал Цзян Чэн, он достаточно возмужал и повзрослел за это время, степень его терпения возросла, и он перестал бросаться в бой сломя голову. На самом же деле, его относительно стабильное и уравновешенное состояние обеспечивали шицзе, при помощи Вэнь Цин, которые в критический момент перенаправляли разрушительную энергию главы Цзян в нужное русло. Таким образом предотвращая возможные стычки с Вэй Усянем и некоторыми главами других кланов. Однако для самого Цзян Цэна подобные манипуляции оставались слепым пятном. И сейчас, никем не сдерживаемый, он собирался воздать Вэй Усяню по заслугам!       Вэнь Цин, управляющая лошадью немного впереди Цзян Янли, пребывала в раздумьях и некоторых сомнениях. Впервые, они отправляться в Гусу более чем на четыре дня, покидая Пристань Лотоса. Отношения между братьями со дня последней встречи, замерли в одной точке. И бдительно и заботливо оберегались надежными руками госпожи Цзян, которая обладала исключительной способностью к укрощению обоих братьев и обеспечивала им мирное сосуществование. - Госпожа Цзян, Вы не беспокоитесь? – заметила весьма умиротворённое настроение Янли, Вэнь Цин. - Я уверена, что все будет в порядке, - слегка улыбнулась уголком губ госпожа Цзян, придерживая сидящего впереди нее сына, - А-Сяню нужно было время! - Считаете, он смирился? – предположила с сомнением Вэнь Цин. Она была не слишком сведуща о взаимоотношениях Вэй Усяня и погибшего господина Ланя, поэтому никогда не высказывала вслух никаких предположений. И сама не верила всему, что говорят. Единственный живой человек, способный понять Вэй Усяня – его старшая сестра Цзян Янли, к которой Вэнь Цин готова была прислушаться. - Если бы А-Сянь смирился, он вел бы себя иначе, - грустно вздохнула Цзян Янли, - Поэтому, боюсь, что нет… Думаю, сейчас ему нужен А-Чэн, они должны попытаться поговорить. Я верю, что А-Сянь к этому готов… - Надеюсь, Вы правы, - высказала осторожное согласие Вэнь Цин. Ее опасения относительно возможного конфликта между братьями, были связанны с тем, что этой ситуацией могли воспользоваться другие кланы. Но вслух, она решила этого не произносить. - А-Лин, уже завтра мы прибудем в Гусу! Там обязательно будут дети из клана Лань твоего возраста с которыми ты сможешь играть! Постарайся подружиться с кем-нибудь, ладно? Цзян Янли ласково улыбнулась сыну, который смущенно замолчал, прижавшись к матери спиной. Вэнь Цин так же взглянувшая на него, тоже улыбнулась. И ей и Цзян Янли нравилось гостить в Гусу. Лишь с возрастом, каждая из них смогла по достоинству оценить тамошнюю умиротворённость и размеренность жизни. К тому же, вопреки переживаниям Цзян Чэна и самой Вэнь Цин, глава ордена Лань – Лань Сичень всегда оказывал им теплый прием.