Скажи мне правду

Я увидел бурю, почувствовал изменение ветра, Увидел, как разверзлись небеса. Я отвернулся, спрятал лицо от мира, Сбежал от всего. Но теперь я вернулся, желая большего… Spoken — Through It All

      Университетское общежитие обычно представляет собой целый ряд стереотипов: старое здание, обшарпанные стены, пол из старых досок, длинные нескончаемые коридоры, в конце которых располагаются общая кухня и туалеты. Ну и куда же без тараканов?       Спасибо моей усидчивости и мозгам за то, что мне удалось поступить в самый лучший юридический вуз, у которого общага была, считаю, тоже самой лучшей. Современное здание, евроремонт, комнаты неплохо оснащены приличной мебелью. Да даже на первом этаже был студенческий кафетерий для тех, кто совсем ничего не умеет готовить. Мне он, конечно же, был не по карману, да и питался я, как говорят сокурсники, скудно, но это уже дело привычки. К слову, я больше не позволял себе, чтобы меня видели, когда ем. Меня либо начнут жалеть, либо вообще смотреть свысока и предлагать деньги на более питательные обеды. Конечно, это всё подаётся с таким желанием помочь, что начинаешь чувствовать себя «свиньёй неблагодарной», так что лучше сразу избавлю такую жертву от мнимо благородных порывов сделать кому-то лучше.       Сейчас я молился лишь о том, что моя комната — всё ещё моя, пусть и на пару с зловредным соседом. Как с ним уживаться — так и не придумал, но что-то делать нужно. В крайнем случае, пойду в деканат и напишу жалобу: и на него, и на эту сволочь-комендантшу, которая не первый год покрывает таких нерадивых студентов, тем самым мешая учиться остальным. Приложив свой пропуск к специальным дверям, я зашёл внутрь.       Яркий белый электрический свет заставил зажмуриться и вновь осмотреться. Справа располагалась кабинка охранника, за ней же лестницы, ведущие в комнаты, слева — кафетерий, который, кажется, уже работал, маня своими аппетитными запахами. — О, Санька! — вдруг заметил меня охранник. — Давно тебя не видел здесь. Где пропадал? Работал? — Немудрено, что он меня знает лучше остальных студентов. Мне часто приходилось брать у него то зарядку для телефона, то книгу какую почитать, а взамен я его всегда смешил и скрашивал его нелегкую работу за бдением за предполагаемыми правонарушителями. — Почти, — голос выдался более унылым, чем хотелось бы, — всего лишь прятался от своего громкого соседа. — О, наслышан, но, вроде как, уже неделю тихо, может и даст тебе поучиться этот прохвост? — улыбнулся он. Это меня обнадёжило, может, его отчислили? Было бы супер. И нет, мне не стыдно за такие мысли.       Сославшись на отсутствие лишнего времени, я быстро ретировался и побежал вверх по лестнице на третий этаж. Комнаты здесь были заселены лишь парнями, тогда как девушки заселили второй этаж. Четвёртый, говорят, отдан молодым семьям. Открыв дверь ключом, зашёл в свою покинутую на несколько месяцев комнату. Здесь почти ничего не изменилось: ковёр на полу, который мне удалось выпросить у бабушки, посуда, опять же из дома, застеленная кровать, рядом тумбочка, шкаф сбоку. В общем, всё обыденно. Я глянул и на соседнюю койку, но не нашёл никаких признаков жизни соседа. Пусто, никаких его вещей. Это странно, ведь уже начало учебного года. Может, его и вправду отчислили, а я только зря страдал на диване в студии? Хотя всё же нет, не страдал; те недели наедине с барабанами были лучшими за столь долгое время.       И всё же обломаться мне не хотелось, поэтому решил уточнить уже наверняка. А у кого лучше спросить, как не у нашей общей знакомой? Катя училась вместе с ним на потоке, поэтому точно должна пролить свет на эту тёмную историю. К слову, эта девушка мне даже нравилась одно время: она была симпатичной, весёлой и, что самое главное, любила музыку. Но шанс с ней встречаться я упустил, так до конца и не поняв, жалею ли об этом. Решив наведаться к ней вечерком, умылся, переоделся в легкий свитер и вездесущие со мной джинсы и побежал на пары, прихватив чёрный рюкзак со всеми необходимыми письменными принадлежностями.       Второй курс пестрел всевозможными учебными предметами, в отличие от первого, как его ещё многие называют «послешкольным».       Мне, собственно, всё было интересно, но на парах я никогда не был активным, не поднимал руку, даже если знал ответ на поставленный вопрос. Даже если никто, кроме меня, в аудитории не знал правильного ответа. Мне легче спрятаться за книжкой, за конспектом. Быть внутри себя намного спокойнее и уютнее, чем высовывать голову из панциря наружу, ловя на себе ненужные взгляды.       Поэтому друзей в универе я так и не завёл, а на втором году обучения уже поздновато об этом беспокоиться. Когда почти все твои сокурсники сбились в стадо безмозглых баранов, привыкших списывать домашку у таких умников, как я, а сокурсницы — в стаи чаек, кричащих от смеха, потому что на переменах что же ещё делать, как ни смотреть мемы и ни вздыхать по голливудским смазливым актёрам. Некоторые такие томные взгляды мне приходилось ловить и на себе, замечая, что многим я всё же кажусь смазливым и симпатичным, но всех таких воздыхательниц, которые отважились сами подойти ко мне и познакомиться, пугал мой сарказм и чёрный юмор. А я вот считаю, что это — лучшее во мне, раз отсеивает таких пустоголовых людей, неспособных пораскинуть мозгами. Однозначно, общество бесило меня.       Учебный день прошел как обычно: занимательные пары, где мне жизненно необходимо не привлекать к себе внимание, и перемены, на которых я вовсю пользовался универским интернетом. Зайдя в свои соцсети, заметил, что Миша уже сбросил мне новую музыку для прослушивания и разучивания. Кстати, очень вовремя, ведь вечером мне предстояло наведаться ещё и в студию. Новый бас-гитарист нам, конечно, очень нужен, ведь концерт вдвоём с Мишей мы не сделаем, а деньги нужны. Но меня всё не отпускало ощущение, будто, как прежде, ничего уже не будет. Или это стандартная реакция на переменную в обыденной жизни?       Пары закончились, и я, как всегда, заскочил в кабинет информатики. Лаборант, следящий там за порядком, знал меня очень хорошо. А как не знать того, кто, наверное, единственный во всем универе не имел ноутбука, и все свои научные работы писал здесь из черновиков, написанных по библиотечным книгам? Курсовую писать пока не планировал, а вот посмотреть и выучить ноты на те песни, что прислал лидер группы, было нужно. — О, Саня! Давно тебя не видел! Где пропадал всё лето? — Да что всем так интересно? Хотя да, я же сюда каждый день заходил, а тут пропал на несколько месяцев. Любой забеспокоится. — Привет, Дэн, — поздоровался, пожав протянутую руку, — я посижу часик? Надо музыку разучить.       К слову, Денис был довольно симпатичным и всего на несколько лет меня старше. Полгода назад мы постоянно проводили время здесь, он закрывал кабинет на «технический перерыв», и мы… — Конечно, о чём речь? Мое единственное условие ты знаешь, — улыбнулся он. — Да-да, пригласительные билеты на концерт, помню, — уже было подошёл к компьютерному столу, но его загребущие руки обхватили меня со спины. — Не так быстро, — шепнул он мне сзади, чуть лизнув ухо, — я вообще-то соскучился. У тебя так отросли волосы, мне нравится. Может, мне устроить «перерыв»? — делает он акцент на последнем слове. Мне не составило труда отбросить его руку. — Не сегодня, у меня много работы, — повернувшись, увидел его огорчённое лицо.       Всё-таки это я порвал с ним, а не наоборот. Может, если бы он бросил меня первый, его самооценка была бы не тронута, и мы смогли бы быть друзьями, как раньше. Ведь моё самомнение не страдает в любом случае. Для меня это просто очередная связь, чтобы я мог входить в этот кабинет, когда мне только удобно. И, собственно, миссия уже давно выполнена. Но всё же, трахать его было очень даже приятно. Может, реально как-нибудь повторить? — Ладно-ладно, — он отступил на несколько шагов назад, — не буду мешать.       Он сел на своё рабочее место, всячески игнорируя моё присутствие. Я только тяжело вздохнул. Не могу назвать наши отношения ошибкой, хотя с его стороны, наверное, так и есть. Наверняка он думает, что я использовал его и выбросил. Не буду его разуверять и врать. Так и было. Я — подонок.       Атмосфера в кабинете всё ещё оставалась тяжёлой, поэтому как можно быстрее справившись со своей образовательной музыкальной частью, я поспешил обратно в общагу. Катю нужно было застать на месте во что бы то ни стало, иначе мне ж спокойно поспать не дадут. Во всех смыслах.       Дядю Игоря, охранника, сменила тётя Лида — тучная огрызающаяся женщина, невзлюбившая меня, наверное, с первых дней. Показав пропуск, побежал на второй женский этаж под её громкий аккомпанемент: «не бегать». Найдя комнату Кати, постучал в дверь. Но она не услышала, да и никто бы не услышал под такие-то орущие звуки, доносящиеся из её комнаты. У Кати уже девичник, что ли? Я потянул ручку двери, благо, было не заперто.       В клубе мне никогда бывать не приходилось, поэтому я не видел, как там танцуют, но сейчас мне казалось, что именно так, как сейчас отжигает Катя. Она была повёрнута ко мне спиной и ничего не замечала вокруг. Трек был действительно зажигательным: она забавно выставляла руки и ноги, трясла своей аппетитной попой, обтянутой тонкими короткими шортами, а топик немного задрался, когда она прыгала вверх. Так танцуют, когда никто не видит, отпускают себя в музыку, а она уже творит с твоим телом, что только захочет. И, в основном, это постыдные вещи, потому что приличное мы не прячем глубоко в себе.       Я и раньше знал, что Катя музыку обожает, но её любовь к ней была на очень поверхностном уровне. Или всё дело в такой музыке? Что бы это ни было, в любом случае, она стала часто говорить фразами из песен, чем часто бесила своих же подруг и приятелей. Видимо, она ничуть не изменилась. Привлечь её внимание как-то было нужно, но как это сделать грамотно, чтобы не напугать девушку? Хлопнуть дверью? Подойти и развернуть к себе? В голову ничего путного не лезло. Но вскоре это и не потребовалось: она повернулась сама и остановилась, как напуганная грузовиком лань. В её глазах отражались и страх, и стыд, и радость встречи одновременно. — Саша? — мне всегда нравилось, как она произносит моё имя: удивлённо, нежно, с придыханием. — Привет, Катарсис, — на моём лице появилась улыбка. — Смотрю, я не вовремя, — чуть не расхохотался от её гневного, испепеляющего взгляда. — Хватит меня звать этим тупым прозвищем, — она подскочила и легонько ударила меня в плечо. Я же притворился, что мне очень больно, тем самым получив второй удар, уже сильнее. — Хватит прикидываться! Я знаю, что тебе не больно, — и хоть вид её был грозным, в глазах — всё те же смешинки. — Какими судьбами? Так давно тебя не видела! — А что, уже заглянуть просто так не могу? — я снова потёр плечо. На этот раз, точно синяк будет. — Ты? Просто так? Не смеши меня! Тебе вечно что-то нужно. Снова голодный? — улыбнулась она мне. И тут я вспомнил, почему всё не решался начать встречаться с ней. Внешностью она не обделена, но вот её чувство такта… Видя мой потухший серьёзный взгляд, она опомнилась. — Прости, я ничего такого не хотела, — я перебил её, достаточно. — Я хотел спросить насчёт моего соседа. Куда он делся? — лучше узнаю, что мне нужно и уйду поскорее. — А-а, — в глазах Кати мелькнуло облегчение, — его отчислили. Все наконец-то вздохнули спокойно. Он, кстати, был из обеспеченной семьи, но, видимо, его отец не захотел в очередной раз прикрывать его и отправил в армию. — Что ж, понятно. Хоть стану высыпаться. — Рада за тебя, я вот, кстати, тоже одна живу, пока ко мне никого не подселили. А, кстати, мы твоего соседа должны поблагодарить, — я удивлённо на неё взглянул. Она поспешила объяснить. — На его очередной тусовке мы же познакомились, — она кокетливо заправила спавшую прядь длинных волос за ухо и отвела смущённый взгляд. — Хочешь чаю? У меня печенье вкусное есть.       Гадалкой быть не надо, чтобы уловить витавшие в воздухе феромоны. Неужели она так и не нашла себе парня, который будет слушать её пошлые стоны, сжимать упругую грудь, вбиваться в тёплое лоно. Так, стоп!       Месяцы воздержания напомнили о себе, но я ещё раньше мог снять напряжение с Денисом, почему именно Катя? Я спал с ними двумя, бывало даже по очереди, но никогда их не сравнивал. Видя мой задумчивый взгляд, она решила добить меня: — Я — твоё пианино, ты — мой пианист. Сыграешь на мне? — очередная строчка из попсы*. Вожделение прошло за секунду. — Извини, я барабанщик. Мне на репетицию пора, так что… — Стой! — она взяла меня за руку. — Я ничего от тебя не требую и знаю, что ты воспользуешься мной. Я ведь не против, тогда почему? — я подошёл к ней максимально близко и взглянул своим сканирующим взглядом. — Это сейчас ты не против, но потом в твою женскую глупую головку будут заползать романтичные мысли о светлой любви, и я не думаю, что смогу дать тебе то, чего ты действительно достойна, — мои слова для неё должны быть ядом, который отравит все мысли обо мне, как о возможном варианте её спутника жизни. Она прикрыла глаза и зашептала: — И даже в этих словах я чувствую твою заботу обо мне, — она улыбнулась и открыла глаза, справившись с нахлынувшими чувствами. — В любом случае, давай хоть чай налью.       Я молча согласился. Атмосфера возбуждения сошла на нет, и мы стали общаться как друзья. Да, друзья, у которых когда-то был секс и чуть не случился сейчас. Тогда она меня часто кормила, пока мне не посчастливилось найти нормальную подработку, а потом — ушёл оттуда и стал заниматься музыкой. Но те времена, когда я был голодным котом, которого она откармливала, для меня — самое жалкое существование. Тогда моя гордость чуть не растопталась, но положение спас как раз-таки секс. Мне думалось, что хоть этим я отплачу ей за доброту, сделаю для неё приятное в постели. Какой же я был идиот — для неё всё было иначе.       Наверняка, она думала, что у меня проснулись к ней чувства. Но единственное чувство, которое у меня тогда было: инстинкт выживания. Да, мне приходилось пользоваться людьми — так я считал. А эти люди думали, что оказывают мне помощь как другу. Две стороны одной медали, и уже запутался, как правильнее. Я всё же друг? Или паразит, выживающий за счёт других?       Уверен, даже Катя с Денисом не думают обо мне плохо: все жалеют несчастного сиротку, который остался один на один с суровыми реалиями жизни. А мне каждый раз хотелось посылать их жалость к чёрту, ведь ни один из них не понял настоящего меня. Никто и не пытался, вешая на мою шею такой удобный ярлык «брошенного». В их компании я ненавидел себя еще больше.       Благодарю за чай и спешу на репетицию в студию. Руки уже соскучились по палочкам, а мозгу срочно требовалось отпустить пережитый день подальше. К чёрту, к чёрту, к чёрту.       Мишу нашёл почему-то одного, грустного, склонённого за гитарой. Длинные пальцы перебирали аккорды какой-то лиричной песни. Он поднял на меня взгляд, оживился, подал руку. И всё же я ошибся, он был не грустным. Задумчивым. — Саня, может, ты мне объяснишь, что с этой Тасей? — я покосился на него с вопросом в глазах. Что уже успело случиться? — Я её выпорю когда-нибудь. Можешь жить здесь, сколько захочешь, ишь чего удумала! Выгонять того, кому я лично дал крышу над головой! — Выпороть её можешь, конечно, мне в ваши игры лезть не хочется, — ответом мне был лишь укоризненный взгляд. — Но, по правде говоря, я даже рад, что так получилось. Всё разрешилось — соседа моего отчислили. — О, вот как! Раз ты настаиваешь, несильно буду пороть эту бестию, — он рассмеялся. А я залюбовался им как идиот, улыбка незамедлительно появилась и на моих губах. — Кстати, где она? — сорвался с языка вопрос. — Вышла в магаз, наверное, куда она ещё денется. Стресс свой как-то заедает, — махнул на неё рукой Миша. — Ты разучил свои партии? Хочу сыграть немного, — наш медведь снова стал серьёзным. — Разумеется, у самого уже руки чешутся. — У тебя тоже день выдался страннее некуда? — Не то слово, — я угрюмо уселся за свою родную барабанную установку. Провёл пальцами по тарелкам, взял в руки приятные на ощупь деревянные палочки. Сделал несколько парадидломов** и тут вспомнил. — А где новый гитарист? — Он был утром, — отозвался лидер группы, — но потом быстро слинял, — и снова всё тот же задумчивый взгляд. Всё ясно, как пить дать: Миша чего-то не понимает, но не в моих интересах к нему лезть с расспросами. К тому же, это будет бесполезно. Оставалось ждать, пока он сам расскажет, что его гложет. Ждать, кстати, долго не пришлось… — Прихожу, сидит себе такой на окошке, красивый как дьявол! Сыграли вместе, и тут он подскакивает и уходит. Хватаю за руку, а он пулей выбегает из студии, ты прикинь? Что не так с этим парнем? — сумбурно, но вроде понятно. Однако о причинах такого поведения никто не догадается без диплома психотерапевта.       Мне даже в себе не удаётся разобраться, что уж про советы другим говорить. Хотя многие же в чужом глазу соринку замечают, а в своём — и бревна не видят.       Но лично мне было всё равно на странности гитариста, пока он хорошо делает своё дело. Одно я понимал очень чётко, в отличие от нашего «медведя». Этот парень его зацепил. Мне лишь с ужасом оставалось наблюдать в сторонке, как будут развиваться их отношения. Нужно было давно отпустить свою симпатию и привязанность к Мише, но я всё оттягивал момент. Сейчас времени не осталось. Нужно забыть. И мне знакомы, как минимум, две кандидатуры, которые смогут в этом помочь.