run.png

Чан выходит с лаборатории поздно вечером, решая пойти домой коротким путём, потому что устал жутко, отработав две недели смен без выходных, и сейчас просто хочет попасть в квартиру, чтобы завалиться спать на ближайшие сутки. Он делает очередной поворот, попадая в какое-то малоосвещённое место на стыке двух зданий, и в свете одинокого фонаря около кирпичной стены видит паренька лет восемнадцати, сидящего прямо на холодном асфальте. Сейчас уже близится зима, и Крису даже в фетровом пальто прохладно, а он в одной футболке. — Хэй, парень, всё хорошо? — Бан подходит немного ближе, замечая его неестественно бледный цвет кожи и выступающие на шее чёрно-фиолетовые вены, которые сетью капилляров начали переходить на линию челюсти и щёк. «Это вампир? И он… умирает?», — Чан тут же бросается вперёд и падает на колени перед почти бездыханным телом, обхватывая ладонями лицо напротив, и слегка трясёт парня, пытаясь привести его в чувства. — Смотри на меня, не закрывай глаза, слышишь? — веки младшего буквально секундно приоткрываются, и расфокусированный взгляд голубых глаз устремляется на Криса, а затем они снова опускаются, будто даже это парню было сделать невероятно трудно. — Чёрт, — Чан снимает пальто и расстёгивает манжет белой рубашки, тут же закатывая рукав по плечо, и надавливает пальцем на чужие губы, приоткрывая рот, после чего подносит своё предплечье к белоснежным клыкам, надавливая на них, чтобы проткнуть кожу. Первая капля крови, и слегка синеватые губы смыкаются на руке Бана, после чего клыки входят в плоть слегка глубже. — Тихо, не торопись, всё хорошо, лучше поешь несколько раз, чем отправишь меня в отключку сейчас, — синеволосый распахивает глаза и хватается безумно холодными кистями за руку Криса, продолжая всасывать кровь, а затем через минуту отстраняется, осматриваясь вокруг словно в прострации. — Поел немного? — кивок. — Вот и отлично, как тебя зовут? — Эм… Я… Ян Чонин. — Я Бан Кристофер Чан, можешь называть меня так, как тебе удобно. Тогда… нам стоит пойти ко мне домой, я думаю? Ты просто в ужасном состоянии, я не могу тебя здесь оставить, — Бан ярко улыбается и протягивает Чонину ладонь, чтобы помочь тому подняться. — Но зачем вам это делать, я же вампир… — И что с того? Это не имеет никакого значения. Если бы тебе было куда пойти или кому помочь, то ты бы не умирал, сидя здесь, верно? Поэтому вставай, отсидишься у меня хотя бы эту ночь, — младший сглатывает нервно и кивает, настороженно хватаясь за руку Криса, и поднимается медленно, после чего тыльной стороной ладони стирает кровь с краешков губ, озираясь с опаской по сторонам. — Как я понимаю, тебе есть, что рассказать, так что займёшься этим, как только мы придём. — Но… — Никаких «но». Сначала расскажешь мне всё, а потом ещё поешь, тебе нужно восстанавливаться. Кровь с больницы смогут привезти только завтра к обеду, так что я пока побуду твоим донором. — Кровь с больницы..? — Сможешь идти вообще? А то шатаешься от любого дуновения ветра. — Да, всё в порядке. — Только говори мне сразу же, если что-то будет не так, — Чан быстро накидывает на себя пальто и поднимает с земли свой портфель, после чего снова улыбается и слегка хлопает младшего по спине, кивая в сторону выхода из этой подворотни.

✯ ☾ ✯

Когда они приходят к Крису, то выясняется, что Чонин — полукровка, его отца сослали в другую страну, а мать-человек отдала свою жизнь за то, чтобы Ина оставили в живых. По итогу он восемнадцать лет жил в клане как изгой, а недавно глава сменился, и новый лидер решил, что Чонину там было не место. Его с детства учили, что люди — еда, что вампиры охотятся на них по сей день и после трапезы жестоко убивают, клыками разрывая сонную артерию. Из-за этого, очевидно, когда Ян совершенно потерянный, без какого-либо плана в голове попал в Сеул, то был жутко напуган. Он не знал, что у людей и вампиров доверительные отношения, не знал, что в больнице тебе могут дать необходимую для жизни кровь, а охотиться просто боялся. Не хватило силы духа. И по итогу он проголодал около двух месяцев, скитаясь по улицам и остерегаясь людей, после чего старший сказал, что то, что он остался жив — это настоящее чудо. — Почему сразу не сказал мне, что ты полукровка? Ты же так долго просидел на улице в такой холод, мог и заболеть. Хотя, судя по тому, что ты жив после такого длительного голода, то твой организм больше схож с вампирским. Но это ничего не меняет, — Чан ладонью прикасается ко лбу младшего, а затем хмыкает, отходя в сторону. — Так, а помогут ли тебе обычные таблетки..? Нужно поискать… — Со мной всё хорошо, правда, — Нин обхватывает руками бокал с водой, который ему дал старший, и слегка в воздухе болтает ногами под столом, краснея щеками из-за такой заботы. — Ладно, тогда сейчас поешь, а потом сходи в душ и переоденься, одежду я тебе дам. Будем спать в одной кровати, либо я могу уйти на диван, если тебе уж совсем неприятно, но другого выбора нет, — Ян отрицательно кивает головой и смотрит снизу вверх на старшего, а потом переводит взгляд на его шею, сглатывая слюну. — Нет, в шею кусать нельзя, мне потом ещё на работу идти, кусай в руку. В тот вечер Чонин буквально впервые чувствует на своей коже тёплые струи воды в душе, впервые за долгое время чувствует прикосновения мягкой ткани одежды и впервые за жизнь чувствует чьё-то тепло рядом с собой: такое согревающее и приятное, что хочется взять его руками и спрятать куда-то, чтобы потом достать в случае необходимости. Чонину так нравится жить как человек, хотя прошло всего пару часов. Чонину так спокойно рядом с Чаном. Он рад, что сегодня узнал о том, что люди далеко не такие, какими их выставляли в его глазах родственники, и что он больше не должен смиренно ждать своей смерти на холодной улице, со страхом закрывая глаза каждую ночь, имея под боком огромный шанс просто не открыть их утром. Крис дал ему надежду. Надежду на счастливую жизнь.