Новая жизнь в новелле и самоназначенная миссия по спасению любимого героя

Глава 3 Трудолюбию и настойчивости любые миссии покорны

— В цивилизованных странах нет ни волшебников, ни чародеев, ни колдунов, но до нас цивилизация не дошла, ведь мы отрезаны от всего света. Поэтому у нас ещё сохранились и колдуны, и волшебники. Лаймен Фрэнк Баум

Юйлин возблагодарила небеса. Её молитвы были услышаны. Она попала на Цинцзин в самоё подходящее время. Ни Нин Инъин, ни Ло Бинхэ здесь ещё не было. Из знакомых лиц был только Мин Фань, который лишь недавно стал главным учеником. Небеса ей явно благоволили! Первые месяцы на Цинцзин были очень насыщенными. Она познакомилась и постаралась подружиться со всеми соучениками, коих, к слову, было не так уж и много. Осмотрелась на самом пике и ознакомилась со всеми достопримечательностями. Приложила все усилия, чтобы сблизиться с Шицзунем. Для своей цели она не гнушалась ничем: вела себя, как маленькая избалованная девочка, которой всё время требуется внимание старшего и его забота; научилась всегда действовать очаровательно — тут и там продавая мэн; всегда быть внимательной и заботливой по отношению ко всем, чтобы стать самым сердцем пика Цинцзин. Вечная милая и наивная улыбка так и приклеилась к лицу. Не отдерёшь теперь. Одним словом, вела себя… прямо как Нин Инъин… Однако не стоит её судить строго. Она так поступала только из самых благих побуждении. Она ведь взяла на себя миссию по спасению своего дорогого злодея. И не только его. Но и своих шисюнов и шицзе. И всей секты Цанцюн раз уж на то пошло. И не собиралась отказываться от своих намерении. Наоборот, они крепли день ото дня. Чем больше она сближалась с учителем и своими боевыми братьями с сёстрами, тем больше укреплялась и её решимость. Она ни за что не позволит им пострадать! Постепенно эта её забота и внимание ко всем и каждому стали искренними и исходили уже из самых глубин её сердца. И если у Инъин забота была скорее поверхностна и призвана лучше подчеркнуть её облик добродетельной девушки, то у Юйлинь всё было вдумчиво и серьёзно, отражая её истинное отношение. И результат сам говорил за себя. Ведь внимание Инъин было чревато почти исключительно одними неприятностями. А участие Юйлинь всем было только во благо и дарило тепло. Вскоре поведение наивной беззаботной маленькой девочки так же сменилось на её настоящий образ серьёзной, рассудительной и надёжной боевой сестры. Мило она отныне действовала только по отношению к Шицзуню. Возвращение к своей истиной личности произошло конечно же не сразу, а мало-помалу и исподволь, почти незаметно, так чтобы создавалось впечатление — девочка растёт. А ещё Юйлинь начала совершенствоваться… И если всё остальное прошло, как по маслу, то… Вот с этим уже было сложно. У неё был талант. Было и подходящее руководство по совершенствованию. Было так же внимание учителя, всегда готового выслушать её затруднения и помочь советом. Вот только не было понимания… Ей жительнице современного мира было очень трудно понять все эти заморочки с духовной энергией и всякими движениями ци. Всё это было понятно и очевидно, когда она читала новеллы. Но в реальной жизни вообразить и поверить в такое было сложно. С тех пор, как пришла в секту, она своими глазами видела полёты на мечах и поединки с ци. Однако осознать это и уверовать в действительность всех этих магических чудес всё равно было трудно. Ещё большей болью стали занятия по фехтованию. Это словно было совсем не её. Всё обернулось тем, что ей требовались индивидуальные уроки и с тем, и с другим. Учитель же, разумеется, не отказал ей в них, а даже сам предложил помощь. Однако Юйлинь не позволяла себе расслабиться ни на минуту. Она проявила завидное упорство. И чем больше что-то не получалось, тем с большим рвением она старалась всему научиться. Она работала вдвое, а то и втрое больше других. Никогда не оставляя или уменьшая свои попытки. Её усердие не осталось незамеченным. И если раньше все её только любили, то теперь начали ещё и уважать. Самое главное, она даже получила признание своего учителя за её трудолюбивое прилежание. А это очень нелёгкое дело — получить одобрение Шэнь Цинцю.

***

Время не стояло на месте. За постоянной работой над собой Юйлинь даже не заметила, как пролетели два года. И вот ей уже двенадцать лет. Постепенно она начала расцветать. Её красота становилась всё более яркой и притягательной. Незаметно она превращалась в прекрасную девушку, с чарующей красой. В течение этих лет, она даже побывала дома два раза: увиделась со своей семьей. Там всё было по-прежнему, а вот Сяо Лун очень подрос. Но это не новость — такие маленькие дети имеют обыкновение быстро расти. За это время многое успело измениться. Её тяжелая работа наконец начала приносить плоды. Тренировки с мечом и бои с помощью ци ей удавались с каждым днём всё лучше и лучше. А в сопутствующих предметах — всё же Цинцзин известен по всему миру, как пик учёных, — будь то каллиграфия, живопись, поэзия, игра на музыкальных инструментах — цине и флейте, ораторское искусство, вышивание, знание памятников литературы и всех стоящих новинок, и прочем, ей уже давно не было равных среди своих шисюнов и шицзе — она по праву считалась лучшей. И многие просили у неё помощи с ними, в чём она никому не отказывала. Оно и не удивительно. Помимо приложенных ею огромных усилий и не ослабевающей работе над своими ошибками, слабостями и над собой, особую роль сыграла и помощь Шицзуня. Кроме Мин Фаня, Юйлинь была единственная, кто получал индивидуальные уроки и обучение от Шэнь Цинцю. Что касается её совершенствования, то всё шло гладко и хорошо. Талант у неё оказался первоклассным, и, хотя ей потребовалось длительное время на раскачку — для того, чтобы начать ощущать своё внутреннее ци, но потом её культивация начала расти, как на дрожжах. Сейчас в категории своего возраста она была одной из лучших. И это был ещё не предел. У неё были все шансы стать богом воины секты следующего поколения и это при том, что она была отнюдь не с Байчжань, а на её родном пике прерогатива отдавалась скорее стратегии битвы, а не чистой силе. К слову, в стратегии и тактике она так же была довольно неплоха, хотя до Мин Фаня тут не дотягивала. Кроме того, она не стала ограничиваться только своим пиком и стала заводить друзей и хороших знакомых везде, где только получалось. Например, на Сяньшу у неё теперь было много хороших приятельниц, с которыми она проводила свободное от учения и общения со своими шисюнами и шицзе время. Так же на Цяньцао и Цюндине у неё были друзья. И даже с некоторыми учениками Байчжань она была в хороших отношениях. А с Мин Фанем они стали лучшими друзьями. Исподволь она помогала и ему построить хорошие взаимоотношения с ребятами с других пиков. И вот так незаметно подошло время для нового набора учеников. Собираясь присутствовать на этом событии, учитель взял её с собой. Когда смотрела на новичков, ковыряющихся в земле, Юйлинь вспоминала, как сама этим же занималась, придя сюда два года назад. И глядя на то, как дети почти по-взрослому были заняты всем этим копанием, да с таким воодушевлением, улыбка становилась у неё всё более широкой. Она задумалась о тех успехах, которых сумела достичь за эти годы в её миссии. По сравнению с книгой, многое изменилось. Во-первых, Нин Инъин так и не пришла на Цинцзин. Что было хорошим знаком. Особо этим заинтересовавшись, Юйлинь смогла найти её на пике Сяньшу в качестве скромной, ничем не примечательной ученицы — одной из многих. Во-вторых, и самых главных, огромным изменением было уже само её присутствие. В новелле никакого персонажа по имени Шангуань Юйлинь не было. Теперь она знала точно. Раньше она сомневалась — при наличии такого количества различных действующих лиц немудрено забыть пару сотен из них, не то, что пару десятков. Что уж говорить, о какой-то одной девушке. Тем более, что она не так уж досконально читала всё и многое пропускала, уделяя пристальное внимание только тому, что относилось непосредственно к Шэнь Цинцю. Что касается её уверенности, то она была вполне обоснована. С её невероятным талантом, что не уступал, трём самым значимым лордам секты — её лидеру, богу войны и её Шицзуню (и пусть его талант был загублен тяжелой жизнью, однако он у него изначально был и лишь благодаря нему Шэнь Цинцю всё же удалось стать третьим по силе лордом секты), а так же красотой, что превосходила красоту самой Лю Минъянь (Юйлинь уже имела сомнительную честь познакомиться с этой особой), будь такой персонаж, как Шангуань Юйлинь в ПГБД, то не остался бы незамеченным. А это значит, что оригинальная Юйлинь скорее всего не оправилась после лихорадки. Что в свою очередь указывает, на огромные изменения, что внесло её присутствие уже само по себе. И это если не упоминать о той огромной работе, что она уже успела проделать во благо своей миссии. Она стала близким другом Мин Фаня и тот прислушивается к её мнению. Её ценят на Цинцзин и с ней считаются. Относятся, как к всеобщей старшей сестре, хотя по факту она там самая младшая: как в плане статуса младшей ученицы, так и возраста. Она сблизилась с учителем и по мере сил пытается помочь для него незаметно. Каждому человеку необходимы прикосновения для хорошего психического самочувствия. Но в этом её Шицзунь ограничен по понятным причинам. Ей ли не знать! Поэтому она всегда старалась с первого дня обучения, точнее второго, будто бы играясь и требуя внимания учителя, обнять его или прикоснуться: повиснуть на его рукаве, положить голову на плечо, погладить по руке. — Линь-эр, ты не можешь так себя вести. Ты юная девушка и должна заботиться о своей репутации, — лорд пика Цинцзин терпеливо вразумлял свою приставучую ученицу из раза в раз. — Что подумают другие, если увидят твоё поведение? У них может сложиться превратное представление о наших отношениях. И прежде всего о тебе. Этого нельзя допустить. — Но эта ученица привыкла дома так обнимать своего отца… — отвечала она с чуть ли не со слезами на глазах. — А разве Шицзунь не второй отец для своих учеников? Что плохого в том, если Линь-эр будет обнимать учителя? Ведь она нуждается в родительском тепле! Раньше у неё были отец, матушка, а ещё бабушка. Они часто обнимали Линь-эр. Однако сейчас никого из них нет рядом. У Линь-эр есть только учитель. Учитель не хочет Линь-эр?.. Она ему не нравится? Именно поэтому он считает поведение этой ученицы предосудительным? Ему неприятно, когда Линь-эр его обнимает… И она заливалась горькими слезами, никому не нужной и даже семьей отвергнутой несчастной сиротки, оставшейся наедине с враждебным миром. Сердце Шэнь Цинцю неизменно не выдерживало этого зрелища, и он спешил её успокоить. — Как это может быть? Как учитель может не любить такого хорошего ребёнка, как наша Линь-эр. Как ему могут быть неприятны её объятия? Это же невозможно. Этому учителю определённо понравится, чтобы его дорогая Линь-эр ни делала. А её объятия он просто обожает! И возвращались они к тому, с чего и начинали. И это длилось опять и опять. Пока Шэнь Цинцю наконец не смирился, и стал относиться к происходящему, как к обычному явлению. Так что теперь такие взаимодействия стали для них чем-то нормальным. Великая сила — привычка! Кроме того, будто бы, чтобы он оценил её игру на цине, она часто просила разрешить сыграть для него. Однажды учитель задремал во время игры. — Игра этой ученицы так плоха, что учителя от неё в сон клонит? — спросила она нарочито погрустнев. — Как это возможно. Наоборот, Линь-эр играет так хорошо, что её игра расслабляет, — проговорил Шэнь Цинцю утешающе. — И для уставшего человека её музыка словно колыбельная. — Раз Шицзунь так ценит музыкальные навыки этой ученицы, Линь-эр может играть для него колыбельную, когда учителю только захочется, — Юйлинь просияла и предложила Шэнь Цинцю обрадованно. — Таким образом, и для Линь-эр будет польза с оттачиванием её навыков игры, и учителю будет приятно. С той поры она стала частым гостем в доме учителя, прося его руководства по игре на двух основных музыкальных инструментах, затем самостоятельно наигрывая мелодии то на цине, а то и на флейте, расположившись у низкого столика в гостиной. А однажды она, набравшись смелости или лучше сказать наглости, даже заглянула к нему в спальню. Дело было так, придя ранним утром к учителю и не застав, Юйлинь как обычно расположилась на привычном месте, решив дождаться его возвращения. Учитель редко когда спал, а если и случалось иногда такое, он всегда поднимался ещё до рассвета, поэтому она посчитала, что его нет дома. Однако, как чуть позднее выяснилось он никуда не уходил: в то утро он всё ещё был во власти сна. Точнее кошмара, как Юйлинь поняла вскоре, по скрипу кровати на котором метался спящий и изредка раздававшимся тихим сдавленным стонам оного. Она не сдержалась и тихонько отворила дверь, заглядывая в комнату. Увидев же бледное лицо Шэнь Цинцю, которое безотчётно хмурилось во сне и было покрыто холодной испариной, причиной которой был очевидно плохой сон, она не смогла сдержаться и вошла внутрь. С трудом устояв перед искушением подойти совсем близко и полюбоваться на своего любимого злодея, и больше того — протянуть руку и разгладить морщинку между бровями, в последний момент она героически подавила это недостойное побуждение. Однако она не могла развернуться и уйти, так будто ничего не произошло, и оставить своего возлюбленного героя страдать дальше, поэтому она поднесла к губам нефритовую флейту и начала играть тихую спокойную мелодию. Вскоре учитель расслабился, а морщинка на его лбу разгладилась: он уплыл в более глубокий сон, без неприятных видении. Юйлинь играла на флейте час с небольшим. Она уже оборвала мелодию и засобиралась уйти, пока Шэнь Цинцю не проснулся и не поймал её с поличным, но опоздала. Стоило мелодии утихнуть, как повелитель Цинцзин приоткрыл глаза. — Что ты здесь делаешь? — голос его прозвучал сурово, но вместе с тем сохраняя некую нотку тепла и снисходительности, которые неизменно предназначались лишь ей. — Учитель, простите Линь-эр… — с трудом произнесла Юйлинь виновато заглядывая в глаза своему злодею, но затем набравшись храбрости продолжила. — Эта ученица пришла, как обычно и не увидев Шицзуня подумала, что он куда-то ушёл и стала его ожидать в гостиной. Кто бы мог подумать, что спустя некоторое время она услышит какой-то шум из спальни, она подумала, уж не забрался ли кто в дом к учителю и решила проверить. Однако не было никакого нарушителя, оказывается — это учитель спал и ему снился кошмар. Ученица не посмела разбудить его, но и уйти не смогла, поэтому она стала играть ему на флейте… — Линь-эр не стоило так поступать. Она не должна была заходить в чужую спальню. Даже если бы был какой-то нарушитель, ей следовало об этом просто сообщить позднее, — начал Шэнь Цинцю отчитывать её, но увидев её жалкое выражение лица и полные слёз глаза, он не мог не смягчиться. — Ладно-ладно. Что было, то было. Главное, чтобы Линь-эр поняла — так делать больше не стоит. — А что, если учителю снова будет сниться кошмар, а Линь-эр будет в силах помочь ему? — спросила Юйлинь совсем тихо, опустив голову и неловко теребя платье. — Линь-эр, этот мастер тебе уже много раз говорил, что такая юная девушка, как ты должна заботиться о своём добром имени, — увещевал лорд пика Цинцзин уже утомлённо, но неизменно сохраняя терпение в разговоре со своей ученицей. — Что скажут окружающие, если узнают, что эта ученица заходит не только в дом, но даже в спальню мужчины и остаётся с ним наедине. И пусть ты всего лишь играешь на флейте для своего Шицзуня, но люди могут расценить это всё в другом, очень дурном, свете. Пойми Линь-эр, этот мастер всего лишь заботится о тебе. И говорит для твоего блага. — Что люди могут углядеть неправильного в том, что дочь играет своему отцу на цине или флейте, пока тот изволит отдыхать, чтобы отцу этому слаще спалось, — наша героиня притворялась невежественной и спрашивала надувшись. — В конце концов, если всё так серьёзно, то Линь-эр может играть и из гостиной… Этот разговор, в разных вариациях продолжался снова и снова. Однако Юйлинь не сдавалась. Шэнь Цинцю тоже стоял на своём, и настаивал долго и упорно. Но Юйлинь вышла победительницей из их противостояния: ведь мастер ни в чём не мог ей отказать, и он был совершенно не в состоянии вынести вида её слёз. С тех пор Юйлинь периодически играет для него, чтобы он мог хорошо спать и отдохнуть как следует. И это тоже стало обычным делом. Так же она начала делать ему массаж головы, когда у учителя был особенно тяжёлый день. И теперь раз нужда в борделях отпала, а всё необходимое Юйлинь даёт своему злодею сама — невинные прикосновения, хороший сон под звуки музыки цинь или флейты в присутствии надёжной женской особи, и массаж головы для расслабления, — то он туда больше и не наведывается. Так что и слухи насчёт его распутности тоже поутихли. Да и сам учитель теперь более расслаблен и благодушен. Кругом одна благодать! Юйлинь улыбнулась довольно, вынырнув из размышлении, и заметила маленького мальчика в обносках, копающего яму с особенным усердием и сосредоточенностью, словно от этого зависит его жизнь. И тут в голове у неё словно щёлкнуло. Сроки подходят. Мин Фану почти четырнадцать. А этот десятилетний мальчик, наверное, и есть… главный герой. Ло Бинхэ наконец пришёл в секту! Эта мысль пронеслась в её голове, как гром, сотрясший всё до основания. Видимо, с её мирными буднями и общей идиллией, она умудрилась забыть о самом главном. О первоисточнике всех бед и несчастий. Но он сам напомнил о себе… Комментарий к части Ищу соавтора. Того, кто сможет оказать помощь с любым из моих нетленок, если и когда это потребуется. Замечательно если бы сильными сторонами соавтора были повседневные и особенно флаффные моменты. И способность нагнетать воду, только не лишнюю, а в самый раз, чтобы приятно там поплавать в неге. А ещё хорошо бы он был ещё и бетой (сильными сторонами, как беты должны быть пунктуация и строение предложении) или гаммой. Я не общительный человек и не смогу поддерживать на постоянной основе здесь общение сразу с несколькими людьми. Поэтому и ищу только одного. Жду долгосрочные и приятные отношения на бумагомарательной ниве. С одним человеком. Прежде, чем откликнуться на это объявление, сначала посмотрите на фф-и на моей странице и убедитесь, что вам это вообще интересно. Не что-то конкретное, а любое из них. И заодно возможных будущих. Пока не знаю, с чем может потребоваться помощь, может со всем, а может с чем-то конкретным. Может постоянно, а может только периодически в некоторых главах. Соавтор может предлагать и свои идеи, и мы можем потом вместе их реализовать. Однако я против, чтобы что-то меняли в моих черновиках, предварительно не заручившись моим согласием на любые изменения. Это всё только развлечение. А не серьёзное дело. Да, именно так я к этому отношусь. Так что калякаю только под настроение. Если настроения нет, нет и глав. Если настроение на что-то другое, значит появится новая работа. А кроме этого, новоприобретённого хобби, у меня ещё и другие есть. Давнишние и нежно любимые. От них я отказываться не собираюсь. Знаю, что слишком многого прошу… Если такой разносторонне талантливый человек всё же отыщется, да ещё и заинтересованный в сотрудничестве именно со мной, то будет просто чудесно. Хотя на это особо не рассчитываю... Фанфы будут только по Системе, а главный герой всегда Цзю. Убедитесь, что вы с этим согласны. О, ещё одно. Некоторые читатели воспринимают моё видение героев, а особенно оригинального Шэнь Цинцю, как слишком ООС-ное. Однако я вижу именно так, и это менять мы не будем... Я не собираюсь в угоду кому-то изменять его образ на завистливого и подлого человека, со слишком кошмарным характером. Потому что он совсем не такой. Если некоторые слепо доверяют мнению предвзятого Шэнь Юаня это их право, а моё иметь собственное беспристрастное мнение, которое я собираюсь свято чтить. Общаться сможем только письменно, увы. В настоящее время помощь требуется только с этой работой.