Новая жизнь в новелле и самоназначенная миссия по спасению любимого героя

Глава 4. Пришла беда — отворяй ворота

Боже мой, всегда случается что-то неожиданное. Я хочу сказать, стоит немного расслабиться, как Господь дает тебе пинка. Рэй Брэдбери

Застывшей как соляной столп Юйлинь, потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Что теперь делать? Что ей следует делать?! Это заняло некоторое время, чтобы прекратить внутреннюю истерику и снова начать логически мыслить. Это ведь по просьбе Нин Инъин в оригинальной новелле Шэнь Цинцю вообще надумал взять нового ученика — ей, видите ли, очень хотелось стать для кого-то шицзе. Если она, Юйлинь, ничего не будет говорить, а наоборот попытается отвлечь своего злодея от происходящего, то беда может миновать их двери. Вот именно! Это же выход! Хотя если подумать над этим на холодную голову… Это тоже не вариант. Вроде Лю Цингэ его тоже присмотрел в новелле. Вот попадёт герой на Байчжань и что же тогда случится? Да ничего хорошего! Его и Цинцзин-то не устроил. Да, она признаёт, ему было там тяжеловато. Но разве это идёт в какое-то сравнение с Байчжань? С этим признанным адом в секте Цанцюн? А главный герой, проведя там какое-то время с его незрелым умом, нежными чувствами, чувствительной натурой и тонкой душевной организацией, может возненавидеть секту пуще прежнего! А если его там ещё и калекой сделают, как многих до него, то пиши пропало! Это будет настоящим армагеддоном для отдельно взятого мира… Спокойствие, только спокойствие. Очень даже возможно он туда и не попадёт. Чтобы попасть на Байчжань, кандидат должен по собственной воле и абсолютно самостоятельно прийти к их пику. А чтобы до такого самому додуматься главный герой глуповат… Если его не примут на Цинцзин, то есть вероятность, что он вообще не попадёт в Цанцюн. Это же замечательно! Постойте-ка. Что если, не попав в секту, жизнь главного героя изменится в ещё худшую сторону. Например, попадёт в рабство или ещё куда. На то, что он возьмёт и умрёт надежды маловато... «А потом как снова наберётся сил и давай винить нашу секту в своих несчастьях, из-за того, что его не приняли», — думала Юйлинь уже почти безнадёжно. Если же он всё же каким-то образом всё же не выживет, то какие последствия это принесёт миру, если его главный герой умрёт до того, как основной сюжет подойдёт к концу? Последняя мысль совсем отрезвила. «Выхода нет. Так или иначе герой должен попасть на пик Цинцзин. Но всё не так страшно. Чего это я так испугалась. Сейчас не та ситуация, что в оригинальной новелле, — развивала свою мысль дальше Юйлинь. — Этого вечного источника проблем, недопонимании и неприятностей здесь больше нет. Да, я об этом яблоке раздора Нин Инъин. Мин Фаню она теперь никто и из-за неё он теперь не станет действовать так чрезмерно. А если он захочет действовать, ревнуя к Шицзуну и опасаясь за своё положение из-за талантов героя, то я смогу его убедить. Шицзунь теперь гораздо более благодушен. Если он его особенно невзлюбит, я постараюсь на него повлиять. Но что самое главное, шицзе Ло Бинхэ теперь буду именно я. Сделаю всё возможное, чтобы сблизиться с ним, стать ему другом и воспитать. Воспитание — это именно то, что ему нужно, чтобы вырасти человеком. Глядишь и при таком раскладе всё пойдёт совершенно по другому курсу. Это единственный реальный выход.» Придя наконец к решению, она подошла к возлюбленному своему герою и в лучших традициях незабвенной Нин Инъин заканючила, дёргая его за длинный рукав (даже в такой момент, не упуская так удачно подвернувшейся возможности провести новый сеанс терапии и заодно образа ради), заглядывая печально в глаза и произнося с будто бы затаённой мольбой. — А у Линь-эр будет шиди или шимэй в этом году? С тех пор, как эта ученица пришла в секту, она самая младшая на пике. У неё только шисюны и шицзе. Линь-эр тоже хочет быть шицзе для кого-то… — и если начинала она свой монолог весьма бодро, то завершила она его уже совсем трагическим шёпотом, и сама поверив своей оскароносной, не меньше, игре уже готова была скопившиеся в уголках глаз слёзы пролить целым водопадом, оплакивая такую чудовищную несправедливость мира. Уже к этому времени начисто забыв, что на пике Цинцзин все к ней относятся не как к младшей, а скорее, как к маленькому предку. А Шицзунь протянул ей шёлковый платок, чтобы она могла вытереть слёзы и стал уговаривать и утешать, как маленькую, мягким и даже нежным голосом, который он всегда приберегал специально для неё. Эх, всё же как хорошо быть девушкой на пике Цинцзин! Особенно если ты самая избалованная и почитаемая особа на этом пике. А, чтобы добиться такого всего-то и нужно иметь место в сердце его лорда. Да, это правда в последствии она собственными усилиями смогла добиться уважения и признания всех и каждого на своём пике. Однако до этого, ей так привольно жилось, да и смогла так многого добиться за такой короткий срок только благодаря незаменимой поддержке своего дорогого «злодея». А если серьёзно, чем больше она живёт здесь и наслаждается таким привилегированным к себе отношением и незаметной, но такой всеобъемлющей заботой своего Шицзуня, тем меньше понимает… Нин Инъин. По правде, она её никогда не понимала и вряд ли наступит такой момент, когда начнёт понимать. И слава богу! Точнее небесам. Но у неё просто в голове не укладывается, как Инъин могла предать этого человека. Как вообще могла помыслить о таком! Того, кто всегда был так добр к ней. Того, кто был ей надёжной защитой от всех и всего. Того, кто был фактически вторым отцом. Может сама Юйлинь и не видела в нём отца, но его отношение было понятно без всяких слов. Уж Юйлинь со всей очевидностью это всё видит и понимает. Ведь теперь именно ей принадлежит, то место на пике и в сердце учителя, которое когда-то занимала Инъин. Незаслуженно занимала, надо отметить! И она может судить обо всех этих вещах теперь лучше кого бы то ни было. Тем не менее, Инъин всё же предала. И ради чего? Ради кого? Даже будь Ло Бинхэ её истинной любовью и лучшим из мужчин, этому не было бы никакого оправдания. Но о какой любви тут может идти речь? Когда ты для мужа одна из шестисот с чем-то красивых кукол. А по самой своей сути он самое что ни на есть истинное чудовище. Наверное, всё дело в том, что книжная героиня слишком привыкла к безнаказанности… Уже вскоре после поступления в секту, она уверилась в своём положений в сердце этого человека, в том, что что бы она ни сделала, ей всё будет прощено, от неё в любом случае не отвернутся, и это взрастило в ней чувство уверенности, даже вседозволенности… К тому же слишком уж легко ей это всё далось. Инъин даже не потребовалось прилагать каких-то усилий. А то, что достаётся слишком легко, люди обычно не ценят… Со временем же такие люди даже принимают за должное подобное отношение… словно они априори это заслужили, а тот, кто дарит сердце, заботится о них, и готов на многое ради них делает это потому, что им чем-то задолжал. Юйлинь вспомнилось высказывание великого классика из своего прежнего мира, которое подходило к этой ситуации, как нельзя лучше: — «Всегда кажется, что нас любят за то, что мы так хороши. А не догадываемся, что любят нас оттого, что хороши те, кто нас любит». Всё же уничтожение самой возможности для Инъин занять место, предполагаемое сюжетом, было самым верным её решением! И посмотрите — все от этого только выиграли. Шицзунь, Мин Фань, другие ребята. Всем это пошло на пользу. Юйлинь была уверена, что отсутствие этой катастрофы будет на пользу даже главному герою. Одна маленькая девочка… А какие огромные от неё неприятности и какие ужасные последствия принесло само её нахождение на пике Цинцзин. Подумать только… Из мыслей её вырвал прекрасный голос учителя. Даже спустя столько времени, она не переставала удивляться этой красоте — как голоса, так и самого человека. — Лин’эр может пойти и сама выбрать для себя шиди или шимэй. Выбрать столько сколько посчитает нужным. А потом привести на Цинцзин. — Лин’эр благодарит Шицзуня! — снова повисла на его рукаве наша героиня. На этот раз с яркой улыбкой и сияющими глазами. — Ну хватит-хватит, — сказал Шицзунь, мягко проведя рукой по её голове в мимолётной ласке. — Ты, кажется, собиралась выбрать себе младшего? Иди быстрее, пока испытания ещё не завершились. А этот мастер вернётся на Цинцзин и будет ожидать там. Юйлинь снова посмотрела на него с благодарностью и вспорхнула грациозной птичкой, унёсшись в сторону детей, проходящих испытание. Тут она немного потопталась на месте, будто не зная кого выбрать, и стала оглядываться. Краем глаза посматривая и не выпуская из поля зрения предполагаемого главного героя. Она посчитала, что это он по некоторым признакам. Как уже говорилось, это явно был уличный мальчишка. Лет десяти. Истощённый. Весь в кровоподтёках и синяках. Одетый в старую видавшую лучшие времена грязную одежду и с растрёпанными слегка кудрявыми волосами, которые не видели расчёску уже как минимум пару недель. Но даже несмотря на это ребёнок был на диво хорош. По красоте же превосходил даже её! Девушку! Самую красивую девушку из всех, кого сама Юйлинь когда-либо видела в своём прежнем мире или даже в этом новом. А копал землю он с большим усердием, чем кто-то может представить. И от всего его облика несмотря даже на то, что весь он был так потрёпан и аж по самые уши сидел в грязи, будто исходило сияние. Юйлинь так и захотелось крикнуть, как герой какой-то новеллы, что это ненаучно. Абсолютно ненаучно! Разве это всё не очевидные признаки главного героя? Наконец, посчитав, что достаточно уже притворялась, что смотрит вокруг и кого-то там выбирает, она подошла прямо к главному герою этого мира. — Привет, меня зовут Шангуань Юйлинь и отныне я твоя шицзе, — с энтузиазмом, которого она совсем не чувствовала, проговорила Юйлинь. — Тебя выбрал мой Шицзунь. Впредь ты будешь жить на пике Цинцзин. — Этот Ло Бинхэ приветствует шицзе, — сказал мальчик, так напоминающий маленькую трепетную милую белую овечку, сложив руки в соответствующем жесте, блеск его глаз и улыбки просто ослеплял. И кто бы мог подумать, что где-то глубоко на самом деле он большой страшный серый волк?! — Не будь так серьёзен, — отозвалась весело Юйлинь, снова войдя в роль. — Ты можешь звать меня Юйлинь или лучше Лин’эр. А я буду называть тебя — А-Ло. Ну что, давай дружить, А-Ло? — Хорошо, Лин’эр, — сказал мальчик робко, со смущенной улыбкой на лице. «Ути бозе какая прелесть!» — подумала Юйлинь с умилением. А затем продолжила с жуткими криками у себя в голове. — «Ещё немного и я забуду, с кем имею дело!» «Если задуматься, чтобы гарантировано изменить будущее, надо изменить восприятие главного героя. Он из тех, кто судит о человеке только исходя из отношения этого человека к нему лично. Более того, он склонен к сильнейшим преувеличениям и чрезмерным реакциям, — погрузилась Юйлинь в размышления. — Сейчас с Шицзунем стало легче иметь дело, но даже если его неприязнь к этому ребёнку не достигнет тех же размеров, что и в оригинальной истории, Ло Бинхэ может отрицательно отреагировать и на меньшие обиды. Если ему что-то не понравится, и он за что-то затаит зло, всё пойдёт по накатанной. Поэтому надо убрать первопричину, а именно плохое впечатление учителя. А для этого нужно как можно больше изменить их первую встречу. И чтобы этого добиться следует предпринять кое-какие шаги». А подумав об этом, она стала претворять свой план в жизнь. — Пойдём со мной А-Ло. Нам ещё нужно выбрать несколько шиди и шимэй, — Юйлинь бесцеремонно схватила за рукав своего нового шиди и поволокла за собой. Так Юйлинь выбрала из всех детей, пришедших на испытание в секту, ещё четверых — двух мальчиков и столько же девочек. Итого, новых учеников, выбранных для пика Цинцзин, было целых пять. После этого она повела своих новых шиди с шимэй, как мама утка своих утят, на их новый пик. Однако на этом её бурная деятельность не остановилось. Сначала она повела своих младших не к Шицзуню на церемонию принятия учеников, а приводить себя в порядок. Каждому из них были виданы новая форма, постельное бельё и средства гигиены, а также были получены места в общежитиях девочек и мальчиков соответственно. После чего Юйлинь сказала им по-быстрому умыться и привести себя в порядок. А Бинхэ первым делом протянула расчёску — второпях захваченную из своей комнаты, когда проводила туда девочек, — с наказом хорошенько причесаться после умывания. — Запомните, когда вас спросят, почему вы захотели вступить на путь совершенствования, отвечайте, что вы всегда восхищались бессмертными культиваторами и для вас будет огромной честью самим стать одними из них. Все поняли? — строго произнесла Юйлинь, когда дети снова собрались вместе — уже чистые, посвежевшие, прихорошившиеся и переодетые в новую форму пика Цинцзин. — Да, шицзе! — ответили ребята хором и вслед за своей шицзе припустили к бамбуковой хижине их теперь учителя. Когда они наконец подошли к ней, навстречу выступил обеспокоенный Мин Фань. — Шимэй, где вы были столько времени? — вскричал он взволнованно и вытер холодный пот со лба. — Вы заставили ждать Шицзуня. Я уже шёл тебя искать. — Шисюн, дети были такие грязные после испытания… — протянула капризно Юйлинь. А затем добавила с волнением. — Эта шимэй посчитала необходимым сначала привести их в порядок. Не могла же эта ученица привести пред светлы очи её учителя каких-то поросят, вместо учеников? После этого Шицзунь больше никогда бы не разрешил Линь-эр самой выбирать себе шиди и шимэй! — Хорошо Линь-эр. Можешь заводить своих новых соучеников, — отозвался Шицзун, услышавший весь разговор из-за его высокого совершенствования, с явственно слышимой улыбкой в голосе. «Вот он момент истины! — думала Юйлинь уже с неподдельным волнением. — Я сделала всё, что могла…» После этого дети во главе с их старшими зашли в обитель их учителя. Дети будь то мальчики или девочки смотрели на своего нового Шицзуня с явно видимым восхищением. В их глазах он был таким же совершенным бессмертным, аж спустившимся с небес богом, как и в глазах всех, кто впервые его видел. Юйлинь вспомнила, как сама на него смотрела точно так же при первой встрече. Хотя для неё он всё так же был самым совершенным человеком на земле. И самым лучшим. Что касается Ло Бинхэ, он смотрел на своего учителя с ещё большим восхищением и обожанием, чем все остальные дети. Если это было вообще возможно. Хотя каким-то образом так оно и было. В глазах этого десятилетнего мальчика так и виднелось поклонение верующего своему божеству. Юйлинь аж опешила, увидев этот взгляд истового фанатика веры или как минимум фаната только что углядевшего своего кумира в реальности. Он ей был знаком. Уж не так ли она сама смотрит на своего злодея?! С самой первой встречи. Сама церемония прошла как по маслу и в ходе неё не возникло никаких проблем. Затем учитель оценил таланты, способности и предрасположенность новоприбывших учеников, и всем самолично выдал подходящие руководства. А затем все разошлись по своим общежитиям. И Юйлинь смогла расслабиться только тогда. Всё удалось, как нельзя лучше! Небеса воистину благоволили ей! Она наконец смогла выдохнуть с облегчением. Весь путь до общежития девочек тем вечером она пролетела, как на крыльях, а в постель укладывалась возбуждённая, уверенная, что в этот день ей не уснуть. Через некоторое время, чуть успокоив сердцебиение и расшалившиеся эмоций, она возблагодарила небеса и закрыла глаза, как ни удивительно, сразу погрузившись в сон. Она не помнила, что ей снилось той ночью, но это было что-то приятное. Комментарий к части Ищу соавтора. Того, кто сможет оказать помощь с любым из моих нетленок, если и когда это потребуется. Замечательно если бы сильными сторонами соавтора были повседневные и особенно флаффные моменты. И способность нагнетать воду, только не лишнюю, а в самый раз, чтобы приятно там поплавать в неге. А ещё хорошо бы он был ещё и бетой (сильными сторонами, как беты должны быть пунктуация и строение предложении) или гаммой. Я не общительный человек и не смогу поддерживать на постоянной основе здесь общение сразу с несколькими людьми. Поэтому и ищу только одного. Жду долгосрочные и приятные отношения на бумагомарательной ниве. С одним человеком. Прежде, чем откликнуться на это объявление, сначала посмотрите на фф-и на моей странице и убедитесь, что вам это вообще интересно. Не что-то конкретное, а любое из них. И заодно возможных будущих. Пока не знаю, с чем может потребоваться помощь, может со всем, а может с чем-то конкретным. Может постоянно, а может только периодически в некоторых главах. Соавтор может предлагать и свои идеи, и мы можем потом вместе их реализовать. Однако я против, чтобы что-то меняли в моих черновиках, предварительно не заручившись моим согласием на любые изменения. Это всё только развлечение. А не серьёзное дело. Да, именно так я к этому отношусь. Так что калякаю только под настроение. Если настроения нет, нет и глав. Если настроение на что-то другое, значит появится новая работа. А кроме этого, новоприобретённого хобби, у меня ещё и другие есть. Давнишние и нежно любимые. От них я отказываться не собираюсь. Знаю, что слишком многого прошу… Если такой разносторонне талантливый человек всё же отыщется, да ещё и заинтересованный в сотрудничестве именно со мной, то будет просто чудесно. Хотя на это особо не рассчитываю... Фанфы будут только по Системе, а главный герой всегда Цзю. Убедитесь, что вы с этим согласны. О, ещё одно. Некоторые читатели воспринимают моё видение героев, а особенно оригинального Шэнь Цинцю, как слишком ООС-ное. Однако я вижу именно так, и это менять мы не будем... Я не собираюсь в угоду кому-то изменять его образ на завистливого и подлого человека, со слишком кошмарным характером. Потому что он совсем не такой. Если некоторые слепо доверяют мнению предвзятого Шэнь Юаня это их право, а моё иметь собственное беспристрастное мнение, которое я собираюсь свято чтить. Общаться сможем только письменно, увы. В настоящее время помощь требуется только с этой работой и ещё совсем новой, которую недавно начала писать.