Новая жизнь в новелле и самоназначенная миссия по спасению любимого героя

Глава 7 Ночная охота на привидения

— Вероятно, они попытаются сегодня ночью поймать тебя. Понимаешь ли ты, что это значит? Карлсон облизал свои жирные пальцы и издал тихое радостное урчание. — Это значит, что мы проведём весёлый вечер, — сказал он. — Гей-гоп! Гей-гоп! Астрид Линдгрен

Было решено, что на более углубленное расследование в город они пойдут следующим утром, ведь как уже повелось с начала нападения предположительно демона ярости, с наступлением сумерек люди не хотели казать даже носа из своих домов и вряд ли в этот же день удастся с кем-то поговорить или что-то выяснить. Шэнь Цинцю до поры отпустил своих учеников, наказав вернуться ко времени нисхождения сна на усадьбу, а сам приступил к подготовке к охоте на духа, который по какой-то причине ополчился на представителей одного семейного клана. Но до ставшего обыкновенным времени нападения возможного призрака ещё было далеко, поэтому он решил эти часы скоротать за другим более мирным занятием. Шэнь Цинцю достал из своего мешочка цянькун стопку книг и приступил к чтению. За таким досугом быстро пролетели часы и наступило время отхода ко сну. Однако запуганные люди, которым было не ведомо проснутся ли они после очередной ночи сна, не торопились расходиться по домам и укладываться спать. По прошествии дней и недель с начала всей этой неопределённости и страха, время отхода ко сну всё больше и больше откладывалось, дойдя до степени, когда люди бодрствовали по полночи, вынужденно посвящая такие сладкие тихие часы никому не нужным, но в виду обрушившегося на них нежданно-негаданно лютого террора необходимым ночным бдениям. Тем не менее как бы они не старались принимать бодрящие вещества и закалить свои души, но устройство человеческого организма таково, что обходиться совсем без сна человек просто не способен. Это правда, они старались не спать или спать совсем мало, бодрствовали по полночи, а некоторые самые выносливые и упрямые — сутки или две, а днём вместо привычной кипучей деятельности все плелись как сонные мухи, но не спать совсем не получалось даже у самых стойких. Как бы там ни было раз не получалось не спать совсем, представители клана Яо старались как могли хотя бы сократить время для сна уже давно отбросив даже необходимый минимум, не тратя на это обязательное для здоровья занятие больше четырёх-пяти часов, а некоторые и того меньше. Уже одно это делало очевидным для стороннего наблюдателя, в каком ужасе находился весь клан, и какая тревога снедала души всех и каждого здесь. Если так продолжится они рисковали окончательно подорвать своё здоровье или даже впасть в безумие не хуже навеваемого яростным демоном. Хоть Шэнь Цинцю и пришлось ждать дольше, чем можно было бы предполагать, но его ожидание вскоре окупилось. Отчаявшимся представителям клана Яо пришлось наконец угомониться и разойтись по своим спальным местам. Сам Шэнь Цинцю всё так же сидел в своей комнате удобно полулёжа на кушетке и с книгой в руках. А все его приготовления сводились к установке формации, отслеживающей некие эманации инь-ци, вот только не простой энергии инь, что так же могла принадлежать демону или какому-то демоническому зверю, но более узконаправленной: инь-ци, воспроизводимая условно разумной не совсем живой формой существования, по-иному — духом или же призраком. Это правда, узконаправленная формация была применима только к определённым, конкретным вещам, в данном случае эманациям, и в связи с чем-то в более широком смысле была бесполезна, но в том-то и вся прелесть этой штуки: если ты знаешь однозначно с чем именно имеешь дело, то подобная формация просто незаменима, так как она способна отслеживать даже мельчайшую духовную активность какого-то конкретного вида или подвида живого или не очень существа. Хотя надо признать, у этого великолепного вспомогательного средства охоты на преступника обладателя ци были и свои слабости. Конкретнее, существовали такие сущности, против которых данное средство было абсолютно бесполезным. Чего далеко ходить, один из подобных существ по странной иронии судьбы в данный момент так же находился в этом же городе, и имя ему Демон Кровавого Безумия. Это, если, конечно, полученная информация не ошибочна и город терроризирует именно он. Сон с опозданием, но опустился-таки на «неспящий» клан Яо, к поискам виновника всеобщего ужаса было уже всё готово: формация была установлена, осталось только её активировать. По идее, ученики должны были уже вернуться, чтобы приступить к своей миссии, но что-то их было не видно. Шэнь Цинцю ранее отпустил учеников, чтобы они смогли хорошенько отдохнуть и набраться сил перед началом ночной охоты на бушующего духа. Всё же никто из них ещё не сформировал золотое ядро, да что там большинство даже фундамент ещё построить не успели, кроме самого старшего из парней, поэтому ученики ещё нуждались в каждодневном сне для отдохновения, не в состоянии без него обходиться. Однако к этому времени они должны были уже вернуться. Тем не мнее их не было, и Шэнь Цинцю видел тому только одну причину. Незабвенный призрак клана Яо совсем обнаглел! Не то, чтобы Шэнь Цинцю не просчитывал подобную возможность. Наоборот, он на неё даже надеялся и, стоит признать, готовился заранее. Отправляя учеников на короткий отдых во имя лучшей подготовки, он между тем рассчитывал проверить духа, узнать, как тот станет действовать. Шэнь Цинцю хотел знать, теперь, когда заклинатели здесь по его душу, о чём призраку не может не быть известно, как он станет действовать. Существовало лишь три варианта развития событии: Первый, дух затаится до лучших времён, надеясь переждать такой опасный, но, к счастью для него, непродолжительный визит угрожающих его благополучию доброхотов. Второй, призрак даже не подумает остановить свою деятельность, всё ещё бесстрашно продолжая нападать на представителей клана Яо, как ни в чём не бывало, стремясь, если ему суждено погибнуть, захватить с собой как можно больше людей. И третий, он может попытаться напасть на самых заклинателей. Отсюда уже проистекали ещё два отдельных варианта: с целью навредить или нет. Последний вариант был самым маловероятным. Но тем не менее именно так в конечном счёте и случилось. Однако каждая из трёх возможностей было напрямую связано с мотивами и итоговым результатом, к достижению которого стремится данный дух. Из этого происшествия Шэнь Цинцю немало почерпнул и многое понял. Как он и думал, всё было не так-то просто в этом деле. И от того более интересно. Ещё интереснее, чем он изначально думал. Разумеется, Шэнь Цинцю ни в коем случае не стал бы рисковать здоровьем и тем более жизнями своих учеников. А ради одной лишь маленькой проверки, с целью получения некой информации, которую и другими способами было возможно достать, и подавно. Просто так было быстрее и, кроме того, любой риск был исключён с самого начала. Не было почти никакого шанса, что призрак совершит это нападение с какими-то опасными для жизней вовлечённых заклинателей целями. Это было бы слишком глупо с его стороны. Что хуже — самоубийственно. Однако Шэнь Цинцю, конечно же, не уповал на одну только милость неизвестного призрака, на его дружественные намерения или благородство и уж тем более разумность со стороны призрачной материи, отнюдь. Всё дело в том, что Шэнь Цинцю был подготовлен ко всему. Совершенно ко всему. Он раздал специальные талисманы мальчишкам, но не удовлетворившись этим для пущей страховки ещё и установил на них особые маячки, которые тут же предупредят его, если ученикам будет что-то угрожать и в этом случае Шэнь Цинцю тут же пришёл бы на выручку. Что касается талисманов, это были сильные защитные талисманы, которые заработали бы уже только от убийственного намерения кого-то рядом находящегося, не говоря о направленном на них вредоносном воздействии. Даже если бы нападавшим был кто-то весьма могущественный, сравнимый с культиватором, сформировавшим золотое ядро, талисманы могли бы продержаться какое-то время, давая ему возможность примчаться сразу, узнав, что они заработали через собственный главный объединяющий талисман, с которым связаны малые четыре. Так что с самого начала не было никакой угрозы. Однако, хотя вмешательство призрака было непреложным фактом, но убивать или как-то вредить ученикам он и не пытался. Об этом свидетельствует отсутствие всяких тревожных признаков со стороны талисманов и маячков. Из этого следует только одно — призрак старается привлечь внимание заклинателей. Вернее, одного конкретного заклинателя, того, кто в ответе за миссию и имеет право принимать решения, среди простых учеников единственного настоящего, состоявшегося культиватора — самого Шэнь Цинцю. Что ж, Шэнь Цинцю милостиво позволит духу привлечь его внимание, как и заманить к себе, тем более что он уже имел приблизительное представление о местонахождении призрака в данный момент. Даже заранее кропотливо установленная формация оказалась не у дел, совершенно не понадобившись. Дух был столь любезен, что с готовностью сообщил о своём местопребываний самолично. Шэнь Цинцю направился прямиком к месту расположения боковых спален. Именно там разместились его ученики — в комнатах, предназначенных для слуг, сам же Шэнь Цинцю занимал единственные хозяйские покои предоставленного в их распоряжение временного жилища. В первой комнате духа не оказалось, однако догадка Шэнь Цинцю сразу же подтвердилась. Ученики спали крепко. Слишком крепко, чтобы этот сон можно было считать нормальным. Они не проснулись даже когда Шэнь Цинцю откупорил флакончик, наполненный новым изобретением Му Цинфана, специальным средством, которое может разбудить даже впавшего в кому, а вдохнувшему неспящему человеку придать бодрости на несколько дней кряду. Словом, это средство имеет свои противопоказания и не очень приятные отрицательные последствия, но сейчас не о том речь. Этот призрак был гораздо сильнее, чем Шэнь Цинцю рассчитывал, и обида его эти мощные силы породившая и регулярно подкрепляющая всё больше, тем самым усиливая, также была гораздо сильнее, чем он мог предположить. Ему не следовало отпускать учеников на отдых. Если бы этот дух действительно преследовал какие-то злые намерения в отношении юных культиваторов, они все уже были бы мертвы... А сам Шэнь Цинцю ничем не смог бы тому помешать. Он просчитался! Непросительно оплошал... Покинув комнату с мирно спящими учениками, Шэнь Цинцю направил свои стопы к следующей. В каждой комнате ученики расселились по двое. Поэтому осталось проверить только вторую спальню, которая была расположена как раз по коридору напротив этой. Разумеется, он не прогадал. Призрак действительно нашёлся как раз-таки в следующей по счёту комнате. Кинув беглый взгляд на глубоко спящих мальчишек, Шэнь Цинцю неопределённо хмыкнул. Конечно же, дух должен был избрать местом своего расположения именно эту комнату, ведь как раз в ней проживал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю давно заметил странную закономерность: если что-нибудь начинало происходить там, где поблизости находился этот мальчишка, то он так или иначе оказывался в это вовлечён. За те полтора года, как Шэнь Цинцю приблизил этого ученика по настоянию Линь-эр, он имел возможность в этом неоднократно убеждаться с завидной регулярностью и это при том, что сам намеренно не интересовался. Что-нибудь происходит на пике Цинцзин, в окрестностях или даже Байчжане? Без Ло Бинхэ не обойтись. Это стало истинным постулатом: знай Шэнь Цинцю загодя, о точном месте ночлега Ло Бинхэ и он первым делом наведался бы туда уже заранее имея представление, где именно должен твориться полный хаос. Вот и ещё одно подтверждение этого непреложного факта. — Дух, зачем ты так настойчиво звала меня? — Шэнь Цинцю сделал несколько шагов в направлении призрака некогда молодой женщины, небрежно обмахиваясь веером. — Что ж, как ты того и хотела, тебе удалось привлечь моё внимание. Не будем терять время. Говори. Этот мастер тебя внимательно слушает. Вся его изысканная невозмутимая манера держаться, неторопливая скользящая походка и безмятежное выражение лица, наряду со спокойным разговором, приличествующим стать вступительной частью, началом к длинной мирной беседе навевали мысли о лёгкой прогулке в парке, а не об охоте заклинателя за нечистью, которой изначально этому мероприятию и предполагалось быть. Полупрозрачная молодая леди опешила. О подобном она могла лишь надеяться, но совершенно не рассчитывала увидеть в действительности. Растерявшись, она вдруг не нашлась как отреагировать и даже позабыла загодя заготовленную проникновенную речь. Пока впечатлительный призрак приходил в себя, Шэнь Цинцю вытащил шёлковый платок и смахнул воображаемую пыль с одной из бамбуковых табуреток, расположенных вокруг небольшого круглого столика в дальнем конце комнаты, после чего грациозно уселся и посмотрел в сторону отчего-то вдруг утратившей лишь недавно проявленную такую завидную настойчивость собеседницы. Повелителю Цинцзин наскучило ждать, когда же этот трепетный призрак с нежными чувствами наконец вспомнит о госте, которого так настоятельно сама же зазывала, и приглашающе постучал сложенным веером по рядом находящейся второй табуретке. Призрачная дама опомнилась и, подплыв к указанному месту, уселась таким образом, чтобы оказаться напротив заклинателя. Шэнь Цинцю же ничего не стал говорить лишь устремив цепкий воспрошающий взор на этого смелого и, видимо, сильно отчаявшегося духа, понукая продолжить или скорее начать с чего-нибудь. На момент смерти это была ещё молодая женщина, не старше двадцати пяти-двадцати шести лет, зачёсанные в высокую причёску волосы указывали на замужний статус, а элегантные дорогие одежды и довольно массивное золотое с рубинами буяо в волосах недвусмысленно намекали на состоятельность и определённый статус этой особы. У Шэнь Цинцю уже были некоторые представления как о личности призрака, так и о причине побудившей её искать внимания заклинателей. Однако он предоставил самой женщине возможность высказать наболевшее. — Хоу Юэ благодарит мастера Шэня за проявленное участие и готовность выслушать беды этой скромной женщины, — проговорила с видимым достоинством призрачная госпожа и, слегка поклонившись уважительно, сложила скромно руки на коленях, готовясь и дальше рассыпаться в благодарностях и превозносить мудрость и великодушие названного мастера Шэня. — Эта Юэ и помыслить бы не посмела, что ей на пути повстречается такой великий человек и прекрасный даос, как мастер Шэнь. Мудрость культиваторов Цанцюн воистину безмерна, таланты несравнимы и доброта безгранична. Хоу Юэ навсегда сохранит в сердце проявленную милость бессмертного мастера. Эта Юэ лишь надеется, что хотя бы в следующей жизни она сможет отплатить за эту неоценимую помощь. Ваше великодушие… — Ближе к делу, — оборвал Шэнь Цинцю дальнейшие комплименты и бессмысленные словоизлияния. У него не было терпения выслушивать многочасовые пустые похвалы, да и ученики не могли так долго находиться в таком неестественном состоянии: а вдруг это опасно! Вернее, конечно же, это опасно, но может статься, что одно только нахождение в таком пограничном состоянии, даже без намеренного злостного влияния установившего чары, может привести к непоправимому — к смертельному исходу. Поэтому ему ничего не оставалось, как забыть о всякой вежливости и даже проявить грубость. — Как этот мастер понимает, госпоже этого гостеприимного дома требуется какая-то помощь, поэтому вы столь настойчиво и привлекали к себе внимание. Вот на этом и сосредоточимся. В какой именно помощи нуждается благородная леди? Перебитая на полуслове призрачная госпожа застыла с открытым ртом, как выброшенная на берег рыба, но затем поспешно взяв себя в руки, выпалила единым духом: — Я прошу справедливости у бессмертного мастера Шэня. Шэнь Цинцю совершенно не удивила такая осведомлённость насчёт личности как всей их маленькой группы, так и лично его самого со стороны призрачной материи. Похоже, она живо интересуется всеми делами поместья Яо и тем более возможными посетителями-культиваторами, имевшими шанс оказаться представителями одной из известных сект. Ведь именно этого она с самого начала и добивалась! Привлечь кого-то значимого из большой секты. — И какого рода справедливости ищет госпожа Хоу? — тут же посерьёзнел Шэнь Цинцю, когда разговор затронул важную тему. — Но сначала хотелось бы удостовериться, той «напастью», что бушевала в этом же семействе по славам старых слуг примерно пятнадцать лет назад, также были вы? — Ничто не способно укрыться от глаз достопочтенного даоса, — вздохнула тяжело прямо как живая Хоу Юэ. — Это и впрямь была я. — Я так понимаю в этот раз все ваши преступления не просто так кажутся бессистемными, — полуприкрытые веками глаза Шэнь Цинцю блеснули опасным светом. Впервые за эту встречу призрак Юэ почувствовала исходящую от него угрозу по отношению к себе и с трудом сдержала дрожь несуществующего тела. — Жертвы случайны и имеют целью лишь привлечь какого-то сильного культиватора из крупной секты, не так ли? Всех тех, против кого у госпожи Хоу были реальные претензии, она убила ещё пятнадцать лет назад. Но потом по какой-то, скорее всего рукотворной, причине утратив силы госпожа впала в многолетний сон и проснулась лишь недавно, чтобы сразу же продолжить начатое — уничтожить главного виновника, причинённой обиды, которого не смогла убить тогда и даже сейчас не в силах навредить. Как можно предположить, у этого человека есть определённые способности или некий предмет, который защищает его от ваших поползновений. Именно поэтому леди Хоу и была вынуждена обратиться столь оригинальным способом за помощью к заклинателям. На этом моменте Шэнь Цинцю на миг прервался, чтобы впервые заглянуть в глаза немолодому призраку, и произнёс с нажимом: — Этот враг госпожи не слуга или кто-то простой, он важный человек. Им может быть только… господин Яо. Если не ошибаюсь, ваш муж. После произнесённых Шэнь Цинцю слов в комнате установилась гулкая тишина. Шэнь Цинцю замолчал, пролив свет на большую часть дела, молчали и два других разумных находящихся в сознании из присутствующих здесь же. Шэнь Цинцю оказался под перекрестьем двух пар глаз: первая пара смотрела испуганно, а другая — благоговейно. Один из них, как уже понятно, был призраком, второй же — пробудившимся некоторое время назад Ло Бинхэ. Когда Шэнь Цинцю вошёл в эту комнату, он, конечно же, провёл над своими учениками те же манипуляции, что и над первыми двумя, хотя, честно говоря, особо и не надеялся на положительный эффект нового продукта Му Цинфана. Е Лянтао и Ван Боцяню данное средство никак не помогло, поэтому было бы наивно всерьёз рассчитывать и полностью уповать на то, что на Лин Фэнцзы или Ло Бинхэ оно скажется лучше. Тем не менее Шэнь Цинцю не мог не попробовать. Зелье Возвращения Утраченной Ясности Разума, как ни удивительно, всё же подействовало, пусть и только на Ло Бинхэ, который пробудился спустя какое-то время, после полученного воздействия. Шэнь Цинцю предполагал, что дело тут не столько в зелье. Это бесспорно, что само зелье оказало некое влияние, но оно скорее всего было косвенным незначительным подспорьем, но уж точно не основной причиной пробуждения. Первопричина же заключалась предположительно в особенности самого Ло Бинхэ, и тогда с малым содействием стороннего фактора, для этого ученика не составило бы большого труда сбрасывание оков воздействия чужого ци и выход из-под чар, подавляющих волю и разум. Этот мальчишка, похоже, обладал чрезвычайно редкой среди человеческой расы ментальной устойчивостью. Если развить подобный бесценный врождённый навык, то любое ментальное воздействие мальчишке будет просто нипочём. Но об этом пока рано говорить. Вот если зелье так и не выкажет негативный эффект в ближайшие дни, можно будет утверждать наверняка… — Мастер Шэнь не ошибся ни в одном из своих предположений, — вымолвила устало после короткого молчания Хоу Юэ. Призрак словно утратил и те немногие краски, что в ней ещё оставались, став ещё бледнее и прозрачнее. — Сказанное вами полностью соответствует действительности, поэтому не буду на этом задерживаться. Назову лишь причину, а подробнее всё это можно будет обсудить и после. — Лучше бы, чтобы эта причина была весомой, — пригрозил Шэнь Цинцю неприкрыто, а глаза его опасно блеснули. — Это единственное, что сподвигнет нас идти по альтернативному пути изгнания призрака посредством содействия в выполнении предсмертного желания или наказания обидчика. В противном случае никогда не поздно вернуться к основному ортодоксальному пути насильственного развоплощения и развеять тебя. — Мастер Шэнь не сделает этого, — тут же взвился призрак, подскочив в почти нарочитом гневе, призванным скрывать приправленный неуверенностью более глубинный всепоглощающий страх. — Вы не посмеете. Если уничтожите меня, ваши ученики, находящиеся под влиянием моей инь-ци также могут умереть. Если бы мастер Шэнь был в состоянии развеять мои чары, он бы не стал здесь со мной мило беседовать. А это значит, что вы не рискнёте. Шэнь Цинцю хмыкнул, разглядев уловку призрака. Хотя ему не было особо дела до ничтожных ухищрений с целью подбодрить себя и укрепить утратившую было уверенность какого-то духа. — Испытай меня, — предложил любезно Шэнь Цинцю, снисходительно поглядывая на призрака. А когда увидел, что Хоу Юэ снова готова поспорить, отстаивая собственную позицию, указал сложенным веером в сторону Ло Бинхэ: — Посмотри-ка туда. Похоже, твои чары не так уж и хороши, ты их слишком перехвалила. Один из моих учеников уже очнулся, разбудить остальных тоже не составит труда. Не превращай в предмет торга оказанную тебе любезность, иначе будет хуже только для тебя. Все твои угрозы бесполезны. У тебя нет ни одного рычага давления. С самого начала мы не были равными сторонами. Именно наша сторона та, у которой все преимущества. Будем мы в конечном итоге оказывать тебе услугу или нет, зависит исключительно от нас и нашей доброй воли. Так что не зарывайся. Глаза Ло Бинхэ, на которого сейчас был устремлен ставший совсем потерянным взгляд призрачной леди, сияли ярче солнца. Он с воодушевлением пылко смотрел на своего учителя ни на миг не отводя свой взор, а восхищение в его глазах граничило с преклонением, даже пожалуй, далеко переступив эту грань. Для учителя нет ничего невозможного или сколько-нибудь трудного! Он сумел разбудить Ло Бинхэ, сумеет и других. Этот призрак слишком никчёмен. Хотя её трудно винить. Шицзунь чрезвычайно силён. В этом всё дело. Ничего удивительного, что она утратила всё своё присутствие духа и сдулась прямо на глазах. А что она ожидала, вздумав противостоять самому повелителю Цинцзин?! Она сама навлекла на себя эту беду. Ло Бинхэ даже стало немного жаль её. Лишь чуть-чуть. Между этим жалким духом и уважаемым наставником всё же слишком большая разница. Она должна была думать раньше… Тц, в её-то возрасте не понимать как велик мир и что за чертой девяти небес есть ещё небеса. Похоже, все её годы были потрачены зря. Этот призрак совершенно бесполезный. К счастью для Хоу Юэ, она не слышала мысли этого ученика, иначе её дух был бы полностью сломлен, а воля двигаться вперёд уничтожена. Хотя уже от одного взгляда на этого паренька ей делалось не по себе. Однако Шэнь Цинцю всего этого не видел, поглощённый своим блефом, исподтишка наблюдавший сквозь полуопущенные пушистые ресницы за реакцией Хоу Юэ — удалось ли её убедить, а вследствие подавить. Если так, теперь только Цанцюн тут сможет говорить с позиции силы, что выгодно для самого Шэнь Цинцю. Хоу Юэ была старым призраком. Она существовала в этом мире в виде призрачной материи без малого двадцать лет: после своего возникновения призраку требовалось время на своё проявление и вхождение в силу — как минимум пара лет. И пусть после пробуждения от спячки, в которой она пробыла пятнадцать лет, госпожа Хоу ещё не полностью восстановила свои силы — о последнем свидетельствовало возможность воздействия на живого человека с целью вытягивания из него жизненных сил лишь когда тот находится в самом слабейшем состоянии, во время сна — однако суть её от этого не изменилась. Вся опасность призрака, проведшего в мире смертных больше десятка лет прежде всего заключалась в его энергии инь. Подобного рода инь-ци была очень стойкой. Однажды попав в тело живого человека избавиться от неё было трудно. Существовали некоторые способы, призванные побороть эффект влияния: через какое-то время и определённые трудности, они помогали развеять неживую энергию. Однако если дух развеивался в то время, пока его инь-ци ещё присутствовала в теле живого человека, то спасти его было практически невозможно. Нет, здесь тоже существовали некоторые методы, которые могли помочь достичь в данном деле успеха, но шанс был невелик… А всё, потому что надо было действовать очень быстро. Тем не менее выведение из организма чужеродной, больше того — неживой ци было делом небыстрым. Это только в том случае, если призрак не попытался отомстить перед своим развоплащением, а вот, если же он вспомнил о своих заложниках, то шансов на спасение не оставалось никаких. До полного угасания псевдосознания, призрак мог направить свою энергию в теле жертв на полное поглощение. То есть не вытягивать из них жизненно важной энергии постепенно для собственного поглощения, дабы в каком-то смысле культивировать свою силу и повышать собственную жизнеспособность, а вырвать всю энергию жизни единым махом, чтобы развеять перед смертью. Поэтому все угрозы Шэнь Цинцю были не более чем блефом — показной бравадой, призванной обернуть то полностью проигрышное положение, в котором они находились в выигрышное, а собственную уязвимость превратить в преимущество. Но, как бы то ни было, призрак этого не мог знать. Именно это давало возможность на успех столь безнадёжной затеи. Шэнь Цинцю просто не доверял какой-то нечистой силе и не собирался позволять ей оставаться безраздельным хозяином положения. А учитывая сомнения и тревогу, что всё больше проявлялись на лице мёртвой женщины, постепенно переходящие в полную безнадёжность, авантюра Шэнь Цинцю увенчалась успехом. Это было сущей удачей! Само столкновение с призраком, мало разбиравшимся в возможностях собственного вида, словно было подарком свыше. А обладание Ло Бинхэ такой уникальной способностью к сопротивлению ментальным атакам и маловосприимчивости к ним лишь ещё больше помогла этому изначально гиблому предприятию чудесным образом превратиться в обреченное на успех. — Мастер Шэнь, простите эту скромную женщину, она оказалась недостойна вашей доброты, — скорбно повесила голову Хоу Юэ, почти раздавленная разобщённым, но всё же дуэтом учителя и ученика. — Однако Хоу Юэ просит шанса всё объяснить, надеясь, что после этого почтенный заклинатель поймёт какую обиду она несёт и не откажет в помощи. — Говори, — милостиво разрешил Шэнь Цинцю. — Но прежде, отпусти моих учеников. Лучше тебе самой выпустить их из-под своего влияния. Если же это придётся сделать мне… Шэнь Цинцю не закончил, но лишь один тон произнесённой угрозы встряхнул Хоу Юэ и убедил: в таком случае ничего хорошего её не ждёт, как и всяким переговорам между ними настанет конец. — Не извольте беспокоиться, я сейчас же этим займусь, — пролепетала поспешно Хоу Юэ. Она больше не желала испытывать судьбу. Слово своё призрачная дама сдержала. Через минуту-две все оставшиеся ученики тоже вышли из навеянного дурманного сна. И только когда всё собрались вместе в одной комнате, послушать исповедь духа молодой женщины, переместившись для большего удобства в главные покои, чтобы всем уместиться, Хоу Юэ наконец приступила к своему печальному рассказу. У самых впечатлительных из парней даже слёзы на глазах выступили. История грустного призрака поместья Яо была способна тронуть даже самое чёрствое сердце... Ещё одно примечание к части: «Новая жизнь в новелле и самоназначенная миссия по спасению любимого героя» — это наивная и светлая история без претензии на что-то серьёзное. Насколько наивна эта работа должно быть понятно уже по тому обстоятельству, что попаданка из нашего мира целыми днями занята тем, как спасти Шэнь Цинцю и весь Цанцюн только потому, что она полюбила книжного персонажа и печётся о его судьбе (кстати, этот факт доходчиво отображён уже в аннотации). Она фанатеет от него примерно также, как Ло Бинхэ, который сам фанатеет лишь по установкам канона, и я тут не причём! Героиня может показаться несколько Мэри Сью, но только тем, кто с лёгким сердцем пришпиливает этот титул ко всем, у кого чуть больше сил, чем у простого смертного. Кто может быть настоящим Мэри Сью в книге, где живёт протагонист — Ло Бинхэ, если этот кто-то даже не его возлюбленная? То-то и оно. Он уже такое Сью, что дальше просто некуда. И ведь не только он, не забываем лордов Цанцюн и священных демонов. Силачей тут полно и без нашей попаданки. Точнее, трансмиграторши. Не забываем, что если у неё и есть какой-то талант, то он не совсем её… Если вы ждёте чего-то серьёзного, вам не сюда. Здесь будут ангст моменты и прочее, но во что-то по-настоящему трагическое ничего не перерастёт. А история сохранит свой облик наивного светлого рассказа. По крайней мере так планируется… Кто сказал, что каждый фанфик в обязательном порядке должен быть серьёзным? И ещё одно. У меня сложилось впечатление, что читатели превратно поняли кое-какое обстоятельство. Main character, как говорят англоязычные люди, этой истории вовсе не Шангуань Юйлинь, а Шэнь Цинцю. У меня есть ещё одна работа, где всё повествование ведётся от лица Юэ Цинъюаня, но от чьего бы лица это повествование не велось во всех моих работах главный персонаж исключительно только Шэнь Цинцю. То есть, если даже Юйлинь возьмёт и вернётся в свой мир или умрёт, история на этом не закончится. Это я, к примеру, такого не будет. А здесь это всё действительно более ярко выражено. В последних главах Юйлинь вообще нет, но история-то продолжается… Будь Юйлинь главным персонажем такого бы не случилось и всё передавалось бы от её лица полностью. В конце концов заметьте, это у Шэнь Цинцю намечается маленький гарем, а не у Юйлинь. Юйлинь, по факту, вспомогательное средство для изменения судьбы Шэнь Цинцю, как возрождение после канона или узнавание у оракула о своей дальнейшей судьбе. 😉 Как бы цинично это не звучало, но, по сути, это именно так...