Глава 6. Миссия: «Два в одном»
6 апреля 2021 г., 22:40
Нет ничего на свете, из чего нельзя было бы сделать вывод. Надо только знать, как взяться за дело. Льюис Кэрролл
Город Хэчжоу был одним из четырёх ближайших городов от хребта Цанцюн, хотя следует сказать, что он был самым удалённым среди них, а также наиболее крупным. Хэчжоу, являясь центром одной из самых значимых провинций страны, был богатым и процветающим — жизнь в нём так и кипела. Вернее, так должно было быть, но почему-то наших героев по прибытии встретили лишь пустынные улицы: казалось, всякая жизнь замерла в этих местах. Шэнь Цинцю с учениками прямиком направились к месту, откуда и поступила просьба о помощи, точнее одна из них: это был дом губернатора провинции — самое большое и роскошное здание во всём городе; заявка была подана от лица старшего сына главы семьи. Вторая просьба принадлежала главе ассоциаций кузнецов. Само задание заключалось в следующем: уничтожить некую враждебную сущность, которая вот уже больше двух месяцев терроризировала весь Хэчжоу и близлежащие деревни. Неизвестная тварь повадилась насылать приступы ярости на людей, которые в состоянии бешенства были готовы крушить всё и вся, проливая кровь не только других горожан, но даже собственных членов семьи. Некоторые после содеянного приходили в себя и ужасались тому, что натворили во власти одержимости, другие сходили с ума, а были и такие, кто так и не сумел избавиться от наведённых чар, навеки оставаясь во власти кровавого безумия. Вторых держали связанными в ожидании помощи от Цанцюн, а вот последние убивались из самозащиты. В данном случае отличить одних от других не всегда правильно удавалось, поэтому случалось так, что пропускали очередную огромную опасность или же появлялись лишние жертвы… Стоило признать, что борьба с этой напастью была отнюдь не лёгким делом для горожан: чем больше одержимый находился во власти безумия, тем сильнее и выносливее он становился, практически входя в состояние берсерка. Но все старания побороть данное бедствие своими силами оказались бесполезны потому, что со временем такие случаи лишь учащались, приобретая всё более сокрушительные последствия и совершенно нешуточный размах. Однако это было далеко не всё. Этой же неведомой твари вменялось в вину и совершенно иное по своей сути злодеяние. В этом втором случае так же были жертвы, неизвестный преступник так же оставался в тени, не действуя напрямую, но вот результат был несколько иным. Насколько становилось понятно из отчёта, направленного в хребет Цанцюн, тёмная сущность погружала в сон свою жертву или просто ожидала, пока оная самостоятельно отойдёт в царство сна и затем наносила удар, убивая её без каких-либо симптомов. Примечательным было то, что сильный здоровый человек без всяких видимых причин просто-напросто умирал во сне. Не были найдены какие-либо следы насилия или иные улики. Создавалось впечатление, что жертвы просто теряли жизненные силы по неизвестной причине, словно тёмная сущность их просто выпивала, дожидаясь сначала возможности пока жертва не окажется в своём самом расслабленном и беззащитном состоянии — во власти сна. Самым тревожным во всём этом было то, что в том же письме о помощи, письме, которое исходило от кузнеца, говорилось, что это не первый случай, когда город посылал мольбы об избавлении. В течение последних двух месяцев они посылали кого-нибудь с сообщением о бедственном положении, в котором они оказались не менее десятка раз. Просто эти просьбы, как оказалось, не достигали адресата, а посланники пропадали без вести, больше никогда не возвращаясь в родной город… Эти два последних послания, отправленные почти одновременно, дошли до хребта Цанцюн лишь чудом. Но вот письмо из усадьбы губернатора было первым за всё время, и это несмотря на то, что в письме том отчётливо указывалось — первые пострадавшие в их резиденции появились приблизительно в то же самое время, что и в городе. И если горожане жаловались лишь на приступы яростного безумия, то сын главы усадьбы объединял эти два дела и сетовал на то, что нет спасу всему городу от этого неведомого монстра. Это было подозрительно. Не только то, что город и усадьба жаловались на разные вещи, но больше всего заставляла задуматься заявка от губернаторской резиденции лишь в единственном экземпляре, отправленная спустя несколько месяцев после начала террора. Когда Шэнь Цинцю и ученики высадились у ворот поместья, их сразу же препроводили в главную залу, где их уже ожидали хозяин дома и его сыновья. Однако, приглядевшись, это заблуждение было тут же развеяно. Второй молодой парень был на самом деле не так уж и молод: об этом свидетельствовали нечитаемый взгляд далеко не неопытного юнца и сформированное золотое ядро. Следовательно, он никак не мог быть сыном губернатора, а каким-то другим родственником: наличие родственной крови в этих троих было очевидно по неуловимому сходству, которым всегда отличаются представители одной семьи. Все трое были вежливы и принимали высоких гостей радушно, но, чем дальше, тем большее подозрение овладевало сердцем Шэнь Цинцю, особенно после слов губернатора произнесённых по завершении всех церемоний приветствия. — Бессмертный мастер Шэнь озарил своим присутствием наш дом, — начал хозяин дома, подобострастно улыбаясь. — Мы рады принимать культиваторов секты Цанцюн. Это великая честь для нашего скромного жилища! Однако, боюсь, что благородные заклинатели зря проделали такой путь, этот маленький случай совершенно не стоит внимания уважаемых культиваторов. С таким тривиальным делом мы бы и сами могли справиться. — Что ты такое говоришь, отец… — попытался высказаться, видимо, старший сын, перу которого и принадлежал призыв о помощи, но затем он осёкся и, исправившись, сказал уже совсем другое. — Я имею в виду, что, раз благородные господа уже проделали такой длинный путь, им всё же стоит взглянуть на все имеющиеся улики и помочь нам распутать это дело, чтобы их путешествие не оказалось напрасным. — Теперь, когда мы здесь, вам не о чем волноваться, — сказал Шэнь Цинцю, играясь со своим веером и лениво осматриваясь, даже не потрудившись поднять взгляд на хозяев дома. Казалось, он был полностью увлечён этим процессом. — Секта Цанцюн разберётся с этим вопросом. Шэнь Цинцю успешно сделал вид, что совершенно не заинтересован этим делом в то время, как исподтишка наблюдал за всеми в комнате и уже составил некое представление. — Этот старик от лица своей семьи и всего города выражает признательность старейшине Шэню и секте Цанцюн за помощь, — голос губернатора источал мёд и потоку, а выражение лица — радость и признательность, но вот в глазах основательно поселилась тревога. — Уже одно ваше появление — сущая радость… — Ну что вы, пока рано благодарить, — отозвался Шэнь Цинцю будто бы рассеянно. — Мы ещё ничего не сделали. С этими словами Шэнь Цинцю развернулся и по всему было видно, что он вознамерился уйти. Повелитель Цинцзин уже успел составить мнение обо всех участниках этого короткого разговора, посему делать здесь было больше нечего. Шэнь Цинцю лишь слегка помедлил в ожидании проводника, который проведёт его с учениками к предоставленному на время расследования жилищу. Как заклинатель и предполагал, быть провожатым вызвался сам старший сын. — Отец, старший дядя, Жунъюань проводит уважаемых гостей, — проговорив это молодой парень поклонился и сразу устремился к выходу. Шэнь Цинцю с провожатым шли во главе маленькой процессии, ученики же замыкали шествие, следуя за ними тихим бесшумным хвостиком. По дороге владыка Цинцзин с Яо Жунъюанем поговорили касательно всего этого дела, но никакую новую информацию парень предоставить не сумел. Но за разговором они достигли их нового жилища — Шэнь Цинцю и ученикам был предоставлен отдельный двор. На подступах к дому сын губернатора попрощался и ушёл, а представители Цанцюн стали обустраиваться на новом месте, прежде всего позаботившись о нуждах своего мастера, после чего им всем было поручено расспросить жителей усадьбы и простых слуг на предмет может кто-то из них вспомнит нечто новое или его версия событий будет не соответствовать уже известной картине преступления. Ребята сразу же отправились выполнять задание, и когда последний из них, Ло Бинхэ, унёсся быстрее ветра, торопясь, чтобы потом успеть на кухню и как можно скорее приготовить припозднившийся обед для своего Шицзуня, Шэнь Цинцю позволил себе немного пуститься в размышления. Яо Жунъюань, старший сын Яо Сюэхэ, очевидно обратился к секте Цанцюн за помощью по собственному почину. Его отец не только узнал о произошедшем лишь постфактум, но был абсолютно против участия в этом деле Цанцюн или кого-то постороннего. С этой стороны становилось понятным, почему больше нескольких месяцев с начала убийств никто из усадьбы и не думал просить о помощи. Что касается третьего человека в комнате, то он оказался не сыном хозяина дома, а братом. Он так же был культиватором — старейшиной одной из множества мелких незначительных сект. Если Шэнь Цинцю не ошибается, его одежда явно указывает на принадлежность к секте Тяньюй. Из этого можно сделать окончательный вывод, что глава семьи пытался обойтись без стороннего вмешательства собственными силами. Именно поэтому и был вызван старейшина секты Тяньюй, приходящийся ему старшим братом. Но, как видно, Яо Сюэмо оказался бесполезен и ничем не смог помочь, именно поэтому старший сын и обратился к Цанцюн. Им явно есть что скрывать… Сам Яо Жунъюань либо не знает ничего касательно этого вопроса, либо не считает чем-то слишком опасным для семьи и именно поэтому он привлёк сторонние силы. Либо же он может желать раскрытия какой-то тайны, и это всё сделано намеренно. — Интересно, — Цинцю задумчиво постучал сложенным веером по ладони. После того как трапеза, представлявшая собой ни то поздний обед, ни то ранний ужин завершилась, а палочки были отложены, Шэнь Цинцю призвал всех учеников, сопровождающих его в этой поездке, и, дождавшись, пока они рассядутся по местам, задал вопрос: — Что вы думаете об этом деле? — Ученик считает, что здесь должен быть замешан какой-то демон, — убеждённо высказался самый старший из присутствующих здесь мальчишек. — Это не обязательно может быть демон, но и враждебный дух или даже, возможно, какой-нибудь демонический зверь высокого ранга, — эти слова принадлежали второму по старшинству из ребят: он явно пытался ткнуть в небо на авось, вдруг и вправду угадает и что-нибудь из сказанного здесь окажется со смыслом, а хитрость оправдает себя. Ну, в данном случае его расчёт был верен. Это мог быть либо демон, либо демонический зверь, либо дух, к подвиду которых принадлежали как сохранившиеся эманации некогда живого существа, не сумевшего уйти с миром, или сильная воля, оставшаяся после смерти какого-то могущественного заклинателя обрётшая некую форму и цель, так и призраки с полтергейстами. В своём списке он упустил лишь умертвия и другого рода ожившие трупы, которые и правда в этом деле никак не могли быть замешаны. Шэнь Цинцю лишь хмыкнул, спрятав сардоническую ухмылку за веером от такой явной хитрости ученика. Остаётся лишь догадываться, настолько ли этот ученик прост, чтобы сказать что-то лишь для того, чтобы сказать и этим снять с себя долг и всякую повинность, или же он принимает своего мастера за идиота. Третий из старших парней посмотрел на второго с укором и неуверенно пробормотал, что согласен со старшим учеником. — Раз это существо выкидывает такие разномастные трюки, то здесь точно замешан демон, кто ещё? Будь это демонический зверь или тем более призрак, они бы действовали по единой схеме, но у нас тут серьёзные различия, — подытожил свою мысль доводами её подкрепляющими старший из парней — Е Лянтао, поглядывая на поддержавшего его парня с лоснящейся от довольства физиономией. К этому времени на лице Ло Бинхэ отчётливо проглядывало нетерпение — как самому младшему ему надлежало ждать своей очереди. Он явственно углядел насмешку учителя (хоть тот и хорошо это скрыл) над умственными потугами этих троих и сам еле удерживался, чтобы не посмеяться над ними или не взглянуть свысока — Шицзуню это не понравится. Ло Бинхэ уже не терпелось показать себя. Он не сомневался, что его выступление будет во много раз лучше его шисюнов. К тому времени, когда Шэнь Цинцю наконец перевёл на него взгляд своих раскосых изумрудных глаз, приглашая высказаться, Ло Бинхэ уже чуть не подпрыгивал от нетерпения. Ему не терпелось показать учителю, чего он стоит, что он не зря провёл эти годы на Цинцзине и многому научился, в отличие от этих бесполезных бездарностей. — Ученик думает, что всё не так просто, — говоря это, Ло Бинхэ старался усидеть на месте и сохранять достойные позу и манеры, придавая голосу непринуждённые и рассудительные нотки. — О, вот как, — Шэнь Цинцю махнул в его сторону сложенным веером, без слов понукая продолжить. — Хотя и тот, и другой вид преступления имеет в своей основе нечто схожее, а именно — воздействие на сознание человека, но между ними есть и различия. Поэтому… — Ло Бинхэ попытался более внятно передать то, что смутило его в этом деле, параллельно своему объяснению начиная всё лучше самому понимать несостыковки в обстоятельствах преступлении. — Поэтому этот ученик считает, что мы имеем дело с двумя преступниками. Сказав это, Ло Бинхэ помолчал ненадолго, пытаясь собраться с мыслями, чтобы выразить все свои сомнения. Ему никто не мешал: Шэнь Цинцю предоставил Ло Бинхэ время на раздумья и возможность облечь в мысли свои смутные сомнения, в это время дегустируя свежезаваренный жасминовый чай, попутно с удовольствием обхватив горячую чашку обеими ладонями, согревая свои всегда остававшиеся прохладными руки, в этот холодный осенний день и того совсем озябшие. Ло Бинхэ с благодарностью посмотрел на него и с готовностью принялся к изложению второй части своих подозрений: — Этот Бинхэ думает… Он думает… — начать-то он начал, но продолжить никак не удавалось: сразу было видно он полон сомнений и боится сказать глупость. Ло Бинхэ посмотрел в сторону Шэнь Цинцю будто искал поддержки. — Ну же, говори, что думаешь. Этот мастер слушает, — одобрительно кивнул Шэнь Цинцю, отпивая чай. Было совершенно неясно к чему относился этот кивок: к словам ученика или к отменно заваренному чаю, но Ло Бинхэ воспринял это, как искомую помощь, и дюже воодушевился. — Этот ученик заметил, что губернатор, как и его брат, нам совсем не рады. Они не похожи на тех, кто нуждается в помощи или желает её получить, — на этот раз без всякой запинки протараторил Ло Бинхэ и продолжил с не меньшим энтузиазмом. — К тому же из опроса слуг стало ясно, что нападения на жертв происходили лишь в ночное время, когда они отходили ко сну. То есть никакого ментального вмешательства могло и вовсе не быть. Если бы убийца мог усыплять своих жертв, то преступления не совершались бы лишь глубокой ночью. Это подтверждает мысль ученика о том, что мы имеем дело с двумя разными преступлениями. Ведь в первом случае ментальное воздействие на жертв несомненно. Из этого выходит… Ло Бинхэ снова украдкой кинул взгляд в сторону Шэнь Цинцю в поисках одобрения и проверки ради, чтобы удостовериться — он идёт в верном направлении. Заметив в его глазах призрачную тень благосклонности, продолжил и дальше развивать мысль: — Если убийца специально ждал, пока жертва уснёт, поджидая удобного времени для нанесения удара, то вовсе не обязательно, чтобы это было какое-нибудь сверхъестественное существо. Это мог быть и человек. Быть может, мы пока и не выяснили, как происходили сами убийства, но это не значит, что не существует никакого способа… Этому ученику кажется подозрительным, что губернаторский сын, да и все в этом поместье, так напирают на то, что это дело рук одной и той же твари нечеловеческого происхождения. А учитывая поведение самих хозяев дома… Может быть… Возможно, что они в этом замешаны. Этот ученик думает, что убийца сам губернатор… Или его брат. Е Лянтао посмотрел на него совсем неприветливо, а второй ученик льстиво подхалимствовал. — Шиди Ло такой умный! Теперь поразмыслив, этот Боцянь думает, что Ло-шиди абсолютно прав. Мне никогда самому и в голову не пришла бы такая мысль. Шиди, прими восхищение этого шисюна! Но Ло Бинхэ было абсолютно всё равно что думают соученики; он не отрывал глаз от бледного и прекрасного, как самый чистый нефрит, несравненного лица своего наставника, жаждая услышать и нуждаясь лишь в его одобрений, всем своим существом желая знать, каковы его мысли на этот счёт: что он думает о сказанном Ло Бинхэ, согласен ли? Ло Бинхэ так старался произвести хорошее впечатление и приятно удивить своего шизуня… Его усилия не должны были пропасть втуне, правда же? Ло Бинхэ от всего сердца надеялся, что у него получилось и он не сплоховал. — Неплохо, — произнёс Шэнь Цинцю как обычно сухим бесстрастным тоном. Одно это: «Неплохо», — в ушах Ло Бинхэ звучало райской музыкой. Может, кому-то могло показаться, что произнесённое Шэнь Цинцю было лишь утешением или выброшенной для бездомной собаки ненужной ему самому костью, но Ло Бинхэ к этому времени знал, как драгоценны слова признания учителя и как трудно их получить. Они как редкий жемчуг, заработать который чрезвычайно трудно, и тем более ценный как раз потому, что не каждому даётся. Учитель был скуп на похвалу, но если всё же говорил что-то подобное, то одно его слово было ценнее тысячи пусть даже самых цветастых слов кого-то другого. Ло Бинхэ был так рад! Больше того — он был абсолютно счастлив. Но нельзя было отобразить это на лице: в последнее время Ло Бинхэ старался, подражая этому бесподобному бессмертному, небожителю, что лишь по странному стечению обстоятельств или собственной прихоти вдруг оказался временным гостем, бесценными гостем, царства смертных — своему учителю всегда сохранять на лице холодно-отстранённое выражение, поэтому Ло Бинхэ всё боролся и боролся, чтобы совладать с собой, хоть это оказалось не очень успешно. Ло Бинхэ старался, всячески не давая непрошенной улыбке расползтись по всему лицу, но уголки губ, непослушные его воле, всё равно чуть-чуть приподнялись в слабой полуулыбке. — Ты прав, преступник не один и тот же, — произнёс Шэнь Цинцю, наливая в чашку новую порцию чая. — Этот ученик прав и в другом, нам здесь не рады. У семьи губернатора явно есть свои тайны, по крайнее мере, у старшего поколения. Однако, это вовсе не означает, что убийства — обязательно их рук дело. Они ответственны за случившееся, но ответственность, как и вина, не всегда бывают прямыми. Иногда они принимают опосредованное значение, но от этого не становятся меньше. Тут дело немного в другом. — Ученик был просвещён, — все четверо сказали в унисон сложив руки в уважительном жесте и поклонившись. Шэнь Цинцю махнул рукой небрежно, призывая отставить церемоний, а затем продолжил: — Существует вероятность, что мы имеем дело с не упокоенным озлобленным призраком. Это непохоже ни на происки демонического зверя, как выразился Ван Боцянь, ни даже на насланное или каким-то иным образом подцепленное проклятие. Нападения слишком уж произвольные, а жертвы не имеют ничего общего между собой кроме того, что они работники поместья Яо. Раз это существо промышляет лишь в данной усадьбе и уже некоторое время, будь это демон к этому времени его бы обязательно кто-нибудь да заметил. Тем более, что, учитывая явные недостатки сил, это должен был быть демон самого низшего ранга. Шэнь Цинцю повертел в руках чашку, несколько раз аккуратно проводя крышкой по фарфоровой горловине, словно задумавшись о чём-то, после чего снова заговорил: — Мы имеем дело либо с только-только проявленным духом, либо с лишь недавно пробуждённым по тем или иным причинам от спячки и ещё не вошедшим в силу древним призраком. И он определённо имеет что-то против членов семьи Яо. Что касается первого случая, Е Лянтао не ошибся — это происки демона. Однако, этот демон не так прост. Судя по имеющейся информации, это один из древних ментальных демонов, а конкретно тот, кто может воздействовать не столько на мысли, сколько на эмоции жертвы, приводя его в ярость, переходящую со временем в абсолютное неистовство и следом безумие. Неспешно смочив горло глотком чая, Шэнь Цинцю вернулся к прерванной теме: — В старые времена такие демоны были истинным бичом человечества. Ужасным было уже само воздействие на жертву, ведь чем дольше влияние на неё демона, тем меньше шанса вернуться в исходное состояние рассудка, но худший результат — всё это имело своей целью устраивать кровавые бойни. Именно таким образом демон и питается: посредством эманаций безумия своих непосредственных жертв, но больше от ужаса и боли тех людей, на которых совершаются нападения посредством его инь ци. Этот вид демонов называли Демонами Кровавого Безумия или Демоны Наведённого Заката Сознания, а по-простому: демоны ярости. Демоны ярости не так сильны, как их современники, демоны снов, но по своей сути гораздо ужаснее. Воздействие демона снов ограничено как количественным фактором, так и обстоятельствами, ведь, как известно, оное нападение невозможно при бодрствующем сознании, но того же нельзя сказать про демонов ярости. Удивительно, что демон такого калибра появился в этом городе, на самом деле поразителен уже сам факт его появления, ведь считается, что этот род демонов уже давно вымер. Услышав про демонов ярости, которые, по сути, представляли собой древних могущественных представителей демонического вида и наряду с демонами снов, являющих собой сильнейших ментальных демонов, ученики выглядели совсем пришибленными. В их душах поднялись волнение и трепет от одной мысли, что придётся иметь дело с таким существом, но больше всего преобладали страх и сомнения — они не верили, что со своим уровнем смогут иметь дело с таким архаичным монстром, надеясь лишь на старшего заклинателя. Это правда, учитель был с ними, он был силён и со своими знаниями мог придумать способ борьбы с этим созданием, но сами ученики ещё не достигли того уровня культиваций или понимания наряду с мастерством, чтобы иметь дело с таким монстром. Тем более, что не стоит забывать: они сейчас были на миссии, а такие мероприятия в первую очередь призваны для учеников показать себя и чего они достигли в период учения, набраться опыта и отточить навыки. Дело как раз в этом… Для простой миссии, тем более что для большинства она была ещё и первой, эта конкретная была слишком сложна и опасна! Однако, это всё не касалось Ло Бинхэ: в его душе не было ни грамма сомнений или тем более страха, а лишь один голый азарт, нетерпение показать себя в деле, чтобы заслужить признание и, возможно, ещё и похвалу учителя, и безграничная вера в возможности своего Шицзуня. Его глаза сверкали от предвкушения, тело же было трудно сохранять в неподвижности, словно он был готов лишь по команде наставника в любой момент вскочить и взяться за дело. От глаз Шэнь Цинцю, разумеется, не укрылась реакция как этого своего нового приближённого ученика, так и остальных. Он лишь неопределённо хмыкнул, а затем сменил тему, переходя к конкретике: — По идее, вечернее и ночное время лучшее из возможных для нашего дела, но проверка и перепроверка не будут лишними. Существует вероятность, что случайно или намеренно нас могли ввести в заблуждения, и в таком случае мы не только можем встретить непредвиденную опасность, но и что хуже — по незнанию загубить всю миссию. Спешка, как и недостаток информаций, тем более — дезинформация ни к чему хорошему привести не могут. Посему нам лучше самим всё проверить и поговорить с как можно большим числом горожан во избежание вышеперечисленных неожиданностей. Этот учитель надеется, что ученики запомнят этот урок. Ученики вновь выразили свою благодарность наряду с заверениями, что запомнят полученный урок на всю жизнь. — Учитель, мы собираемся отправиться сейчас, чтобы получить как можно больше сведений от возможных свидетелей? — спросил Ло Бинхэ с ожиданием во взгляде, чуть ли не приплясывая от нетерпеливого желания, как можно быстрее приступить к делу, как только Шэнь Цинцю замолчал, снова обратив всё своё внимание на чашку с чаем. — Разве этот учитель только что не говорил о том, что спешка до добра не доводит? — с этими словами сложенный веер в нефритовой руке опустился ученику на лоб — удар был не сильным, но, тем не менее, довольно ощутимым. Ло Бинхэ лишь слабо ойкнул, приложив руку к пострадавшей части, но почему-то его щёки пылали огнём, а глаза ярко сверкали. С легким прищуром посмотрев на странную и совершенно неуместную реакцию этого мальчишки, Шэнь Цинцю продолжил. — Уже почти наступили сумерки, а в это время суток при таких реалиях вряд ли горожане будут гореть желанием с кем-то пообщаться, мы скорее всего вообще не сможем их встретить на улице, если учесть, что и днём мало кто выходил; а вздумай мы прийти непосредственно в дом к кому-нибудь, нас могут даже не впустить. Мы, конечно, можем настоять и в результате добиться своего, но никакой пользы подобное насильное гостеприимство нам принести не сможет. Поэтому лучше пойти на расспросы при свете дня, то есть завтра с утра. — Учитель мудр, — отозвались все ученики: Ло Бинхэ с восхищением, остальные же — с облегчением. — Кроме этого дела есть ещё и другое. Посмотрим, как поведёт себя преступник сегодня ночью — повлияет ли знание о том, что мы здесь. Сказав это, Шэнь Цинцю поднялся, взмахнув рукавом, и отошёл к окну, казалось, полностью погрузившись в созерцательное любование красотой заходящего солнца.
