Воплощение

Сумирэ прихлебывала зелёный чай из бирюзовой кружки. В хрупких ручках она казалась неуместной — куда лучше подошла бы изящная чашечка. Орихара, ее брат, всегда думал об этом во время чаепитий. А ещё он испытывал страх. Микото Сумирэ поставила кружку, поправила сиреневые ленты и пристально посмотрела на братишку. На столе, крытом белоснежной скатертью, стояло блюдо с горячими пирожками. Начинка оставалась неизвестной, сестра упорно отказывалась раскрывать тайну, пока любимый брат не оценит ее кулинарные таланты. — Ешь. Брюнет убито вздохнул и с опаской протянул руку, памятуя, что сестренка однажды додумалась приготовить пирожки со жгучим перцем. Это она всеядная и с уникальными вкусовыми рецепторами, невосприимчивыми ни к чему. А он больше тяготеет к обычной пище. Надо сменить тему, ведь на повестке дня важный вопрос. Уж заставила она его поволноваться! — Почему ты так поступила? А если бы он применил силу? Ты подумала о последствиях? — Аято Цукимикада — виновник появления фантома. Я дала ему коснуться себя, чтобы убедиться. Орихара вздохнул и откинулся на спинку. — Я только за это выбил бы ему пару зубов. — Сумирэ двинулась, и парень взглянул в её полный тяжёлого неодобрения глаз. Опешил: — Да-да, это слишком грубо. Что будем делать? Ухмыльнулся про себя. И пирожки забыты, и расследование сдвинулось с мертвой точки. Магическое чутьё сестренки безошибочно привело к призывателю. Опасных фантомов не должно быть в их городе. — Спросим, как и зачем вызвал, и будем исходить из этого, — пожала плечами та. — А если он не помнит? — Тогда сложнее. Пойдём на обыск. — А вдруг выкинул? Сумирэ снова пожала плечами, налила ещё чаю и потянулась к пирожкам. Орихара незаметно повёл носом, пытаясь определить начинку в разломанном изделии. Ноль. — Будем изгонять жесткими и опасными методами. Это на крайний случай. Орихара со вздохом откинулся на спинку стула. — А если он специально? — Тогда разрешаю тебе выбить ему зубы. И попробуем по списку сначала. Внимание Орихары натянулось, как струна. — Многовато переменных. Не проще сразу его убить, чтобы ослабить фантома? Микото наградила его презрительно-насмешливым взглядом. — Проще, но сначала поговорим. Хочешь — врежь ему заранее. И ешь уже пирожки, а то остынут. Она обиженно прикусила губу и заморгала голубым глазом, не скрытым повязкой. — Съем, съем, — Микото обреченно взял пирожок. — Стоп! Не сори на скатерть и на пол. Я только ее постирал и пропылесосил! Редкий серебристый смех Сумирэ зазвенел в комнате. *** — Столько народу… Цукимикада со вздохом пробирался сквозь заполонивших коридор школьников. Конечная точка весьма проста — туалет. По ушам стучали набатом голоса. Не поднимало настроение и то, что Тома дулся из-за вчерашнего. «Никогда бы не подумал, что он так обидится…» И главное, причину того скотского поведения не объяснишь. Почему? Да потому что самому не до конца понятно! Кто поверит в опасность девушки-сталкера с повязкой на глазу и с куклой в руках? А ведь картина складывается престранная. Родители… Погибли месяц назад. Его ошибка не выходила из мыслей, что в конечном итоге вылилось в кошмары. Неделю назад. Как раз появилась эта сталкерша. Не хотелось считать себя пациентом мест для душевнобольных… Он думал сам разобраться. Может, причина не в нём? Поговорить, опасной девчонка не выглядела. Вот только что за итог вчерашнего — морок, от которого потемнело в глазах? Толпа прижала его к окну, выбив все мысли. Невольно окинув территорию с высоты четвёртого этажа, Аято похолодел. У ворот стояла она, та самая. Разница лишь в том, что одета в синее платье, напоминающее одеяние монашки, и кукла сменилась. А, ещё ленты сиреневые вроде и банты пышнее. Сбросив наваждение, Цукимикада поспешно ушёл дальше по коридору. Сейчас ничего не выйдет, слишком много свидетелей. В туалете никого не было. Стены и пол, покрытые желтым кафелем, несколько кабинок с белыми дверями, краны со старыми раковинами и соответствующий неприятный запах да мусорное ведро — все детали типичной картины. Цукимикада зашёл в одну из кабинок, вышел через пять минут. Настроил воду в умывальнике, тщательно помыл руки. Брызнул холодную воду на лицо — смыть настроение от того, что увидел из окна. В маленькое прямоугольное зеркало на него смотрел взъерошенный школьник с уставшим лицом. Не найдя новых изъянов в обычном отражении, Аято повернулся к выходу. И замер. У стены стоял его отец. Не такой, как приходившая в кошмарах окровавленная мать. Не такой, как после аварии, а вполне целый. Будто живой. Это пугало. Отец мёртв. Совсем мёртв. Аято не был суеверным, но верил только в то, что видел. У «отца» абсолютно чёрные глаза. Цукимикада пискнул и вцепился в дверь кабинки, чтобы не упасть. Бьющийся в груди крик не мог вырваться наружу, будто кто-то зашил парнишке рот. Ноги стали ватными и словно приросли к полу, руки дрожали, язык присох к нёбу. Краны сами собой открылись, с холодным журчанием потекла вода. Аято в страхе оглянулся. «Я сошёл с ума?..» — Цукимикада, ты не рад видеть отца? Вода почему-то скапливалась в раковинах и текла через край. На полу растекались лужи. Невольно возникла мысль: а почему никто не заходит? Цукимикада все бы отдал, чтобы вошёл хоть кто-нибудь и развеял этот кошмар наяву. «Отец» медленно приближался, протягивая руку. Цукимикада физически ощущал, как холодные пальцы живого мертвеца вот-вот коснутся его. Чуял трупный запах и влажную изморозь того дня. На лице «отца» сияла добродушная улыбка. На «сына» смотрели две бездны. Как будто это было реальностью. Вот только это не могло быть ею. Собрав волю в кулак, Аято сорвался с места, вылетел из туалета и помчался прочь. Спину жёг пустой взгляд. В ушах шелестело брошенное напоследок: — Куда ты, сынок? «Что происходит? Что со мной?» Кто ему даст ответы? *** Убедить медсестру, что ему плохо, не составило труда. После свидания с мертвым «отцом» Цукимикада действительно выглядел не очень, и его без проблем отпустили домой. Тома сразу растерял всю свою показную обидчивость, принял активное участие в проводах до дверей класса и пообещал заглянуть на днях. Аято впервые чувствовал благодарность за заботу и волнение. Окина тонул в осенней красоте. Деревья сменили зелёные уборы на пестрые и яркие, пусть и теряющие всю свою красочность при дожде. Ныне стояла солнечная погода, золотая осень, как на картине Левитана. Вчерашний сине-бирюзовый день, казалось, был сном. Солнечные лучи разжигали краски на листве. Под ногами неприятно шлепали лужи и кашица из опавших листьев. Цукимикада не замечал этого. Он быстро двигался к семейному кафе дяди Мураты и тети Суо. — Родители… Почему я был таким дураком?.. Стоп! Цукимикаду прошиб холодный пот. Он судорожно полез в глубокий карман штанов и выудил немного смятую фотографию. Тело окатило тёплой волной облегчения. Не потерял. *** — Цукимикада, ты точно не устал? Из школы звонили, сказали, плохо почувствовал, дома встречайте, а ты раз — и к нам пришёл! Вот чудеса чудесные! Суо с улыбкой поправила длинные каштановые кудри и унесла грязные тарелки на кухню. Рабочий день семейного кафе «Фиаль» подходил к концу. Полоска горизонта окропилась, круглые столики опустели, официантка и повар ушли домой, а Аято вместе с опекунами убирался. На его долю выпало собирать вилки, ножи и ложки, тётя несла все крупное, не доверяя посуду племяннику после того, как тот споткнулся и разбил пять тарелок вдребезги. Дядя же все это мыл. В душе Цукимикады витала надежда, что труд поможет отвлечься. Про случай в туалете он умолчал. В психушку не хотелось. А он явно близок к этому. Он думал составить план действий, найти зацепки и получить ответы. На память почему-то приходили детективы об Эркюле Пуаро, которые он одно время обожал. Картина складывалась престранная. Цукимикада постарался пройтись по списку с добавлением новых деталей. Повертев начало, его прошиб холодный пот. А что если та девчонка что-то знает? Незадолго до прихода «отца» он видел ее. Тогда он не придал значения, но сейчас готов поклясться, что она смотрела прямо на него. Да и неспроста она начала шпионить одновременно с началом кошмаров. Тут явно есть связь. И ещё тот толчок… И «отец» в школе был явно реален… Взяв очередной прибор, Цукимикада машинально взглянул на вход — и обомлел. Там стояла она. То же «монашеское» синее платье, кукла и повязка на глазу. В воздухе электрическими разрядами затрещало напряжение. Девушка не двигалась, а после пошла направо. Аято метнулся на кухню, прокричал, что друг просит о помощи, и ему нужно идти, получил в ответ короткое «Ладно!» и вылетел из кафе. Сознание поглотило одно желание — правды. Все тело напряглось, в мозгу билась мысль: «Где эта девушка?». Цукимикада судорожно осматривался по сторонам и расплылся в победоносной ухмылке: она стояла у автомата с напитками. Как будто ждала его. Перехватив взгляд Аято, она кивнула, махнула рукой и скрылась в переулке. — Приглашаешь за собой? — Цукимикада вновь усмехнулся. — Так даже лучше. Поговорим спокойно. И сделал шаг в ту сторону. Но тут же ноги стали ватными при одной мысли: а что если снова будет кошмар, как в туалете? Аято помотал головой, стряхивая наваждение, и глубже вдохнул, а после — выдохнул. Понял, что прихватил с собой из кафе столовый нож. Но так даже лучше. Надо побороть страх. Он хочет узнать ответы. Сталкерша неспроста показалась здесь, неспроста зовёт. Она что-то знает. Надо только решиться. И он решился.