По кусочкам собери мое сердце и оставь его себе

      Джек ждал приезда Винчестеров, чтобы сообщить им новости от Билли. Их план менялся с ужасной скоростью, и в нем даже он сам уже запутался: Пустота, Чак, Амара, Билли — Билли, Амара, Чак, Пустота… Ему хотелось скорее покончить с этим хоть как-нибудь и забыть обо всем, как о страшном сне. Он чувствовал, как жизнь утекала у него из рук, не стремясь возвращаться назад.       Обязательства перед охотниками и упавшая на его плечи ответственность, причём, тоже не оправданная, не давали ему дышать полной грудью и затягивали в свою пучину все сильнее. Ему хотелось вырваться из этого плена и, наконец, ощутить себя собой. Вот только Джек ещё не определился, кем же он хотел себя видеть.       Рука снова потянулась к мешочку с конфетами, на которые Рэй его бессовестно подсадила. Сидя на кухне, он вдруг резко оттолкнул от себя стол, перекинул ноги через лавочку и запрокинул голову назад. Ладонями хлопнул по железной поверхности стола, сотрясая его, и встал на ноги. «Что бы я делал, если бы был нормальным?» Первое, что пришло ему в голову, это написать Ливингстон или для начала просто посмотреть ленту «Рекомендаций», чтобы натолкнуть себя на нужные мысли.       Фотографии чужих профилей мелькали у него перед глазами, пестря ретро-фильтрами, брендовой одеждой, милыми животными и эстетичными раскладками. Но случайно выпавшее видео с игрой на гитаре заставило Джека просмотреть его несколько раз. А потом ещё раз. Он зашёл на профиль — увидел нью-йоркскую музыкальную школу, которая также давала частные уроки. Видео оттуда, мелодии, эхо струн притянуло его не на шутку. И ради интереса он написал им, после чего оценил новую фотографию Рэй. Ту самую, где она шла перед ним, внезапно обернувшись в лучах солнца.       До чего же она была для него красива! Мысли о ней пробуждали самые тёплые воспоминания и чувства в его душе. Он видел её незначительные недостатки, но и им не было цены. Да, Рэй была немного эгоистична, да, была недовольна собой, да, иногда говорила что-то несусветное, лишь бы сказать хоть что-то! Но не бывает же идеальных людей, верно?       И думая об этом обо всем, парень вдруг понял, что безоговорочно влюбился. И поначалу даже испугался этого чувства, ведь знал, что ему предстояло вскоре совершить. Но Джеку так нравилось чувствовать себя живым, так нравилось мечтать из-за этой влюблённости! Но это всё должно было прекратиться совсем скоро. «Во благо всего человечества,» — как говорил Кас. И Джеку такой расклад совсем не нравился. Он хотел любить.       — Стоишь тут как статуя в музее, парень, — Дин вывел нефилима из раздумий, положив тяжёлую ладонь ему на плечо.       — Я думаю. Думал. Неважно, — сухо отмахнулся он и отошёл в сторону.       — Ммм, — Винчестер заметил на столе конфеты и фантики. И без спроса тут же съел парочку. — Вкусно… Просто очешуенно.       — А то, — обиженно пробубнил Клайн, но вовремя взял себя в руки и громко выдохнул. — У Билли к вам есть пару слов. Я пришёл только, чтобы сказать это.

***

      — Рэй, неужели тебе сложно объяснить мне построение сечений, если ты сама всё понимаешь?       Присев на край стола и отодвинув в сторону занудные книги и тетради, с помощью которых Рэй пыталась написать эссе по истории искусств, одна из её бывших подруг надула большой жвачный пузырь. От громкого хлопка Ливингстон даже вздрогнула, потом исподлобья взглянула на чирлидершу, откинулась на спинку стула и гордо промолчала.        — Вот, смотри, — девушка, её звали Робин, положила на стол тоненький блокнот с каракулями, в котором за весь год было исписано не больше десятка страниц. — Для тебя ведь ничего сложного. Я видела, как ты подобное решаешь в классе.       Все собравшиеся в школьной комнате отдыха, обычно использовавшейся для чтения или выполнения домашней работы, искоса посмотрели на них, послышался недовольный шепот. Рэй стыдливо посмотрела по сторонам: только слушающая музыку Салли возле компьютеров и принтеров не обращала на них внимание. Но громкоголосой и самонадеянной Робин на это было всё равно. Нужно ли говорить, что Рэй такие личности ужасно раздражали?       — Ты знаешь, как это решить?       — Знаю. И что с того?       — Помочь не хочешь?       — То есть, ты считаешь, что я должна делать за тебя домашку по теме, которую ты не поняла из-за того, что весь семестр шлялась по вечеринкам? — Рэй подалась вперёд, указывая на тот жалкий блокнот. — За кого ты меня принимаешь?       — Ой, какая ты скучная. И зануда. Ужас, — Робин театрально вздохнула.       — О, Господи, да не зануда я! Я просто уважаю время, которое потратила на эти знания. А ведь я могла бы как и ты ничего не делать… Когда же все поймут, что ничего так просто не даётся, — Рэй закатила глаза и махнула на неё рукой.       — Зануда и зубрила.       — Я не хочу с тобой больше разговаривать… Окей? — она не успела договорить, как в комнату, минуя оранжевые пуфики с эмблемой школы и два журнальных столика, зашли ненавистные ей спортсмены.       Они пришли за Робин, ведь она была одной из ведущих девушек в группе поддержки, а на носу у «Luber» был серьёзный матч против школы «Queenset». Как уже и говорилось ранее, Рэй не любила спортсменов из-за того, что они буквально захватили эту школу. Устроили настоящую тиранию. И причём их, в отличие от членов студсовета, никто не выбирал. Ни о чем, за исключением спорта, не думающие, грубые, с тупыми шутками они могли опустить любого. И каждый раз, когда они были рядом, Рэй чувствовала себя уязвимой. Нет, она не боялась, она просто хотела держаться от них подальше.       — Клево, конечно… А он то что тут делает? — вслух выругалась Рэй, когда среди старшеклассников заметила высокого баскетболиста с пепельно-белыми волосами в до боли знакомом ей ярко-жёлтом лонгсливе, усыпанном непонятными надписями.       — Ян пришёл тебя навестить, Лив, — съязвил один из спортсменов, чьё имя было для Рэй совершенно не интересно.       — Хватит уже, — устало фыркнул тот парень в жёлтой кофте, Ян.       Он тщетно пытался не пересекаться взглядом со своей бывшей девушкой, в которую до сих пор был влюблён, однако её всегда задумчивые карие глаза, непослушные короткие волосы и независимое выражение лица притягивало. В нем огнём вспыхивала страсть, и он невольно вспоминал её нежные касания, горячее дыхание, запах духов, пропитавший постель…       — Она уже кого-то нового себе нашла, — весело подбадривала толпу Робин, ведь видела, как весь их разговор Рэй нервно проверяла сообщения на телефоне и каждый раз расстраивалась, когда экран блокировки был пуст.       Все засмеялись, похлопывая Яна по плечу и слегка подталкивая вперёд. Тот тактично отвёл взгляд и промолчал, чувствуя разливающуюся по венам ревность. Сейчас должен был находиться в колледже в другом городе, но друзья и тренер пригласили его на последнюю тренировку перед матчем и на сам матч, соотвественно. И Ян с удовольствием согласился, ведь многие теперешние выпускники были его друзьями в прошлом году и остались ими до сих пор.       Рэй единственная из всех понимала, что Ян ни за что бы не пришёл обратно в школу ради неё. Потому что в их последнюю встречу он обещал больше не беспокоить её, как обещала и она. Они разошлись мирно и без криков, но видеть друг друга всё же не хотели. Чем дольше они находились рядом с друг с другом, чем ярче они чувствовали обиду и злость.       — Серьезно? Это правда так смешно? — она снизу вверх посмотрела на захлебывающихся смехом высоких старшеклассников и на более доброго и сообразительного Яна, который своим характером однажды и зацепил Рэй.       Однако она не знала, что за время их расставания он сильно изменился и совсем не в лучшую сторону. Но ей ещё предстояло это узнать.       — Мы хотели зайти за Робин, — Ян указал на девушку, по-хозяйски облокотившуюся на своего парня, капитана команды.       — Да, берете её и идите мячи гоняйте. Не трогайте меня. Мы с вами никогда раньше не общались, и лучше не стоит, — она начала складывать вещи в рюкзак, понимая, что учеба для неё на сегодня закончилась.       — Смотрите, она покраснела, — подначивал всех Патрик, тот самый капитан команды и «затычка в каждой заднице», как говорила Рэй.       — Ян, она всё ещё любит тебя, смотри-ка!       — Я покраснела, потому что вы меня нарочно смущаете. Все вы. И бесите. Одним своим присутствием и тупостью, — девочка залилась краской уже от злости и оттого резко кинула пенал к учебникам в рюкзак.       — Ребят, правда, хватит. Мы с Рэй расстались, ну, и что с того? Хватит, тут не над чем смеяться. Вы правда бесите этим, — Ян постарался привести дыхание в порядок.       Было забавно наблюдать за тем, как кучка старшеклассников доводила и раздражала рослого и успешного молодого человека, который выглядел гораздо старше и вёл себя подобающе. Рэй никогда не могла понять, почему Ян так хорошо общался с ними и до сих пор поддерживал общение. Ян просто никому не говорил, что делал это все только ради тренера, благодаря которому стал тем, кем сейчас являлся. Тренер для группы поддержки была стервой, а вот тренер самих спортсменов был одним из лучших учителей в «Luber».       — О, Господи, что мне сделать, чтобы вы отстали? От нас обоих, — Рэй облокотилась на стол и с вызовом посмотрела на Патрика.       Рэй и не думала отступать. Ей уже порядком надоело избегать спортсменов, и она решила, наконец, поставить их на место. Слишком долго школа терпела их глупые выходки, обидные издёвки и даже избиения, после которых они всегда выходили безнаказанными. Хоть Рэй это особо не касалось, ведь её и команду редко можно было увидеть в одном помещении даже в то время, когда она встречалась с Яном, она всё равно хотела справедливости.       В комнате отдыха и рядом с ней начали собираться ученики, а некоторые даже включили камеры и запустили прямые трансляции в «Instagram». Рэй сразу заметила это, и её уверенность в себе немного пошатнулась. Однако она всё также была настроена решительно. И теперь вместе с мыслями о ненавистном Патрике, она думала о том, как выглядела в кадре.       — Ты всегда им командуешь?       — Даже в постели, а? — подхватил кто-то из спортсменов.       — У-у-ф, она горячая штучка, да, Ян?       — Нет, вы, конечно, можете обсуждать чужой секс, если у самих его не бывает, но… — она нарочно выдержала паузу, слушая гул поддерживающих её учеников. — Робин, у вас с ним всё хорошо в этом плане? — все снова засмеялись, однако это не придало Ливингстон ни грамма уверенности и лишь рассредоточило.       — Такая мелкая, юркая и наглая. Как же ты меня бесишь, Лив.       — Раз уж мы перешли на личности, то ты меня тоже бесишь.       Патрик, неконтролируемый и самодовольный, собственник и абьюзер, был предсказуем настолько, что хотелось смеяться. Он был таким типичным и неинтересным персонажем в жизни Рэй, что иногда ей даже было его жалко. И она прекрасно понимала своё превосходство над ним: хоть и не физическое, но зато умственное и нравственное. А если говорить о репутации… Впрочем, это ещё сыграет важную роль в дальнейшем.       Он рывком подался вперёд, схватился за угол стола и оттолкнул его в сторону, убирая с пути. Рэй с коротким визгом улизнула вправо и уперлась в ряд книжных шкафов, но Ян вовремя отдёрнул Патрика на себя и стал новым объектом его злости. Если бы капитан команды тогда не излил свой гнев на кого-нибудь, очень скоро досталось бы самой Рэй: даже если не в той комнате, даже если вообще не в школе, этот зверь во плоти проучил бы её. Никто никогда не уходил от него безнаказанно.       — Куда ты лезешь! — раздраженно рявкнул Патрик, грубо отталкивая от себя Яна и локтем задевая его нос и щеку.       — Что вы тут устроили? — вмешался директор, прибежавший в комнату отдыха на свист и визги учеников, заглушающие школьный звонок.       Он окинул строгим взглядом всех собравшихся и выделил среди них три фигуры: тотчас же успокоившегося Патрика, наигранно улыбающуюся Рэй в самом центре комнаты и Яна, закрывшего нос руками и склонившегося над лужей крови. Несмотря на полученную травму, последний стойко поднялся и постарался привести дыхание в порядок — перед Ливингстон он хотел выглядеть достойно.       — Все трое в мой кабинет. Живо.

***

      Рэй сильно задержалась у директора, ведь её версия как версия порядочной и неконфликтной ученицы должна была стать решающей. С началом разбирательств оба тренера явились к мистеру Чендлеру в кабинет, ведь на кону стоял завтрашний матч.       Такие истории были важны администрации школы только перед крупными городскими мероприятиями, ведь весь учительский состав заботился о школьной репутации. Бои и ссоры в коридорах на протяжении всего года замалчивались, но во время выпускных экзаменов и прочих событий, связанных со старшеклассниками, когда все колледжи в округе наблюдали за школами чуть ли не в режиме онлайн, продолжать это было опасно. Можно сказать, Рэй и Яну просто повезло.       — Если Патрик не будет участвовать в игре, то кто тогда будет капитаном? Вы с ума сошли? — чуть ли не одновременно возмутились тренеры.       — Возьмите Яна на эту роль. Правилами это вроде не запрещается. И пускай для него это будет уроком, — Рэй невозмутимо сложила руки на груди, осматривая окружавших её взрослых.       — У нашей школы есть запасные, — мистер Чендлер оставался также холоден и горд, как и раньше. — Мы сможем заменить потерю ими.       — Если бы вы видели, как играют эти запасные, вы бы не были так уверены, сэр, — пожилой директор осуждающе посмотрел сначала на девочку, а потом на тренеров, которым ничего не оставалось, как согласиться с вышесказанным и кивнуть. — Нос ему не сломали — играть может.       — Объективно, — замялся мистер Чендлер. — Я подумаю над этим.       — Тогда я свободна?       Мужчина кротко кивнул и отвел взгляд, и уже через секунду Рэй выскочила из коридора и хлопнула дверью. Она поспешила выйти из школы до того, как о завтрашней замене узнает Патрик и Ян. Впервые за последние пару часов её настигла тревога, смешанная со стыдом и грустью. Ливингстон уже считала подкинутую директору идею насчёт состава команды самой глупой вещью, что она когда-либо говорила, как и все остроты, брошенные Патрику на виду у десятка камер.       Выбежав на свежий воздух, она достала телефон и от неутешительных уведомлений громко простонала: дюжина человек отметили её в «Instagram-stories», приложив отрывок той злополучной сцены, снятый с самых разных ракурсов. Её «Direct» тонул в новых сообщениях, и не все они были приятными. Однако одно из них заставило её взвизгнуть прямо на улице, прижать телефон к сердцу и прокрутиться вокруг своей оси: @JacKline: «Встретимся сегодня? У нашего места, как обычно. Когда тебе угодно? Я почти целый день свободен.»       Она уже начала отвечать ему, как вдруг сзади послышались монотонные тихие шаги — кто-то спускался с лестницы и остановился прямо рядом с ней. Быстро сунув телефон в карман, девочка схватилась за ручку рюкзака и резко повернулась, ожидая увидеть разъяренное лицо Патрика или кого-нибудь из его дружков. Она уже была готова бежать и даже дёрнулась в противоположную школе сторону, но всё обошлось.       — Это была моя идея. Я это предложила поставить тебя вместо Патрика завтра, — оправдалась она, отводя взгляд от Яна и тревожно поглядывая на экран смартфона.       — Прости за сегодняшнее.       — Да, спасибо, извинения приняты. Окей? — Рэй было сложно стоять с ним в такой близости, поэтому она сделала осторожный шаг назад. — Ты ведь ещё что-то хочешь сказать, да?       — Хоть ты мне тогда всё и объяснила, я просто не понимаю… Почему? — Ян заставил её вспомнить последний раз, когда они говорили наедине.       — Между нами уже ничего не может быть. Совсем ничего. И я не хочу начинать заново. И возвращать все на свои места. Нужно было яснее выражать свои чувства. Или не начинать встречаться, ещё ничего ко мне не чувствуя.       — Но ведь это ты…       — Да, это я предложила встречаться. А ты, блин, должен был отказаться, раз тебе тогда было на меня плевать. Черт, я не хочу вспоминать прошлое. Я уже тебя отпустила, понимаешь? — от каждого её слова Яну было в сто раз больнее, чем от удара Патрика. — Я не виновата, что ты по-настоящему влюбился в меня только после того, как мы с тобой расстались, — выдерживая паузу и глядя на нежно розовеющее небо, она походила немного из стороны в сторону. — Я к тебе уже ничего не чувствую.       — Хорошо, могу я тогда попросить тебя кое о чем? В последний раз, так сказать.       — Валяй.       — Придёшь завтра на матч? Раз уж ты стала виновницей моего участия в нем.       — У меня уже есть парень. Я приду только с ним. И если ты со своими дружками захочешь затеять драку или ещё чего, то я прокляну вас всех и когда вы умрёте, как-нибудь оскверню ваши могилы. Вот как.       — «Как-нибудь»? Интересно, — нарочно переспросил Ян, обожая её столь бурную фантазию и громадный словарный запас.       — Да, я ещё не придумала, — она уверенно улыбнулась, перенося вес с носков на пятки и обратно.       — Мне всегда нравилось твоё чувство юмора.       — Без подкатов, хорошо? Есть грань. То, что было между нами, сейчас никак не должно отражаться. Постарайся просто отпустить это все. Как в «Холодном Сердце», отпусти и забудь, — если бы Рэй в своё время кто-нибудь дал такой совет, её жизнь сложилась бы иначе.       — Ты так говоришь, будто тот период в твоей жизни был самым ужасным. Ну, спасибо, что ж. Приму к сведению.       — Я так не говорила, — с наигранной обидой заявила она и, думая о своей следующей фразе, не смогла не усмехнуться. — Секс был офигенный, окей? Правда. Если тебя этот вопрос так волнует. И, пожалуйста, не надо сейчас этих брутальных пацанских «давай повторим» и прочего, — эта фраза ей ещё аукнется.       — Так, ты придёшь завтра?       — Я приду и не одна, учти это, — Рэй с необъяснимой уверенностью говорила об этом, то ли пытаясь похвастаться и показать бывшему своего нового парня, то ли тупо боясь сказать «нет».       — Ты так в этом уверена? Что-то мне не верится… — эта любовь к азарту к Яну перешла от спортсменов, для которых он был жизненно необходим.       Рэй ненавидела, когда в её словах, особенно, в её обещаниях сомневались. Она считала это грубейшим оскорблением, которое только могли ей нанести. Уж слишком сильно ей хотелось казаться независимой и взрослой в глазах окружающих.       — Если завтра ты не увидишь рядом со мной Джека, то… — она на секунду задумалась, слишком поздно осознавая свою ошибку и уже не имея возможности забрать слова назад. — То после матча я поеду с тобой куда угодно, — она указала на его машину темно-синего цвета. — Я правда не хотела играть на твоих чувствах, но…       — Сойдёт. Мне нравится, — он лукаво улыбнулся, как никогда раньше не улыбался. — А если этот твой Джек придёт, то я навсегда отстану от тебя и в «Luber» больше не появлюсь.       — По рукам. Можешь уже прощаться со школой и всеми своими дружками.       — Конечно, а после этого я пойду и куплю нам на завтра чего-нибудь покрепче. Помнится, ты не любила пить. Меня это всегда бесило. Придётся полюбить. Так просто от меня не отделаешься.       — Ага, удачи…       Именно в тот момент их хорошее отношение друг к другу, с которым они расстались, перешло в скрытую ненависть и соперничество, как это обычно бывает у бывших. Каждый был уверен, что победит завтра и добьётся своего. Это желание показать друг другу, как же им хорошо после расставания, затмевало принципы и прежние убеждения. Идя домой, Рэй уже жалела о заключённой сделке, но скорая встреча с Джеком возвращала её жизни краски.

***

      От майской грозы, за несколько минут настигнувшей город, они спрятались в «Game Pass» — магазинчике с комиксами, видеоиграми и современными художественными принадлежностями: маркерами, скетчбуками, лайнерами и баллончиками с краской. Этот магазин был ценнейшим в городе для всех подростков, и часто там можно было встретить кого-нибудь из старшеклассников. Вот только хозяевам этого магазина нравились далеко не все посетители.       Было там такое место, куда пускали только «избранных», — маленькая подсобная комнатка для персонала с Wi-Fi, диванчиками, бесплатными конфетами и клубничным чаем. Пахло там всегда приторно сладко. Рэй часто пряталась в подсобке от непонимающего её внешнего мира и прочих проблем.       В этом магазине работали близнецы Блоум, её хорошие друзья, по совместительству женатые на двух сёстрах и имеющие по одному ребёнку каждый. Со стороны — такие солидные молодые люди, успешно устроившиеся в жизни, а на деле — весёлые и беззаботные парни, обожающие свою работу, хип-хоп и развлечения. Один из них, Зак, сидел вместе с Джеком и Рэй и ждал, когда вскипит электрический чайничек. Он был розового цвета, и каждый раз это веселили Ливингстон.       -…И тогда мы приехали в логово этих сектантов. И это логово было не сараем на окраине города и не заброшенным производственным помещением. В фильмах такое часто встречается. Выследить их, кстати, было довольно просто. Но наши методы слежки я не могу разглашать…       — Как у всех федералов, у тебя, наверное, есть стирашка памяти? — Зак облокотился на краешек стола, потом достал из миски с конфетами парочку и кинул подросткам прямо в руки. — Что мешает тебе ей воспользоваться?       — Я не взял её с собой. Забыл, — этот каламбур улыбнул всех.       — Да-да-да, а что дальше то было? — Рэй зашуршала фантиком, сгорая от интереса.       — Ну, мы зашли туда с заднего хода. Это было подвальное помещение больницы.       — И пахло там, наверное, соответствующе.       — Трупами, да? Кровище…       — Фу, Зак, я же ем! — Рэй брезгливо сморщилась и кинула в Зака фантиком.       — Скорее, там пахло просто лекарствами и хлоркой, — уверенно продолжал Джек. — Это был не морг. Так вот, там послышались голоса. И я тогда узнал один из голосов — это была та самая девушка из участка. Она прикрывала их всё это время, — Рэй быстро проглотила конфетку, не отрывая внимательных глаз от Джека, сидящего на укрытом пледом диване напротив.       — Это было очень предсказуемо, — Зак пожал плечами.       — Ну, предсказуемо или нет, но эти сектанты там какой-то обряд проводили. Они уверяли, что похищенная… А это была какая-то девушка из цветочного, как потом выяснилось… Она, по их мнению, была потомком Гитлера. Того самого. В ней текла его кровь или что-то такое. Бред же!       — Какие же тупые иногда встречаются люди.       — Главное, чтобы у них не было оружия. Тогда они безобидные.       — Но пистолеты у них были, поэтому началась перестрелка, — Джек с первых фраз вжился в роль рассказчика: его лицо меняло выражение с каждым новым поворотом сюжета, он активно жестикулировал и старался приукрасить историю описаниями, и получалось у него это замечательно.       — И это тоже похоже на фильмы про «MIB»… Когда выйдешь на пенсию, иди в сценаристы. Столько денег на твоих сюжетах Голливуд заработает!       — А что дальше? Вам пришлось стрелять на поражение? — не унималась Ливингстон.       — И драться тоже. К ним подоспели их дружки. И все они постоянно кричали что-то на немецком и говорили о нацизме.       — Наверное, было эпично, — Зак отхлебнул немного горячего фруктового чая, чей аромат заполнил комнату.       — Так, подожди, а сколько их там всего было? Те двое, девушка из участка, а ещё? Подмога? А вас всего трое? Убийственное трио, черт возьми. Засними как-нибудь.       — Нас было четверо, а не трое. Был ещё Кас. Это друг нашей семьи, он тоже агентом работает. Но на задания выходит не часто. Он больше по теоретической части, — Джеку уже не нужно было долго подбирать слова и стараться улизнуть от каверзных вопросов, ведь он полностью вжился в роль агента Клайна, младшего брата Сэма и Дина, ещё более суровых федералов.       — И вы всех убили?       — Не всех. Только двое из преступников погибли. Остальных мы обезоружили и отвезли в участок. А та девушка из цветочного, над которой эксперимент проводили, погибла в больнице от недостатка крови. Но эти сектанты сейчас отбывают пожизненный срок.       Джек не успел договорить, как в тёплой уютной комнатке раздалась любимая мелодия Ливингстон. Посуетившись, она достала почти разряженный телефон и недовольно вздохнула, когда на экране высветилось имя контакта.       — А сейчас вы услышите, как каждый день меня пилят предки, — натянуто улыбнувшись, она ответила на звонок и включила громкую связь. — Привет, мам, я жива, цела, трезва и сейчас нахожусь в тепле. Отчёт окончен?       — Рэй, прекрати уже свои шутки, — возмутилась её мать, и Зак с Ливингстон еле сдержали смешок. — Ты хоть на время смотрела? Уже пол-одиннадцатого, это во-первых. А во-вторых, мне на работу днём звонил мистер Чендлер. Ты стала причиной драки. Как это понимать? Мне следовало бы тебя наказать. Может, придёшь домой и объяснишься?       — Спасибо, что поинтересовалась, пострадала я в драке или нет. Со мной всё хорошо, и эта заварушка меня не касается… Я вышла сухой из воды, мам.       — Рэй Ливингстон.       — Да что? Мне идти домой? Я сейчас в «Game Pass», а на улице гроза. Ничего страшного не случится, если я посижу здесь ещё полчасика. Зато не промокну под дождём и не заболею…       — Дождь уже закончился, выгляни в окно, — окон в той каморке не было, поэтому все присутствующие лишь пожали плечами. — Иди домой прямо сейчас и попроси Зака или его брата тебя проводить.       — Я могу тебя проводить, — на радость своей девушке Джек вовремя спохватился, и её лицо засияло благодарной улыбкой. — Мне не сложно, — он нарочно говорил шепотом, чтобы мама Рэй его не услышала.       — Как будто Заку своих забот не хватает, мам. Меня проводит Джек. Не спрашивай сейчас о нем. Я тебе сама все расскажу, когда приду, окей? — она кинула на Клайна задумчивый многозначительный взгляд.       — Я уже начинаю волноваться за тебя, — женщина, наконец, завершила звонок, и её дочь смогла с облегчением выдохнуть как и все остальные в комнатке.       — Вы слышали её, — Рэй резво поднялась с дивана, схватила с подушек рюкзак и лениво закинула его на плечо.       Закрыв магазин и кассу, Зак проводил их до поворота и свернул в старый жилой квартал, где дома его ждали дочка и жена. На улице немного похолодало и запахло сыростью, а с пышных деревьев иногда падали скопившиеся на листьях дождевые капельки. Небо почти очистилось от туч, а потому Джек и Рэй даже без фонарей могли хорошо прогуляться и не заблудиться. Они нарочно выбрали долгий путь через парк и тот новый жилой квартал, чтобы оттянуть расставание ещё на чуть-чуть.       Было поздно, в домах по обе стороны от них уже не горел свет, а Рэй продолжала говорить и смеяться во весь голос. Попавшийся им на пути работник местной библиотеки, пожилой мужчина в старом свитере и с толстым котом на руках, отругал их, и они притихли, но совсем ненадолго.       — Сделай руку вот так, — девочка показала Джеку раскрытую вверх ладонь. — Покажу кое-что. Нет, я не собираюсь гадать…       — Ладно, — недоверчиво протянул он и сделал тоже самое.       Со счастливой улыбкой Рэй вложила свою руку в его, соединила пальцы и, пересекшись с ним удовлетворённым взглядом, продолжила идти дальше. Пока она увлечённо рассказывала о чем-то, глядя вдаль окутанного туманом парка, Джек не сводил внимательных голубых глаз с неё. Не описать словами, сколько всего тогда он чувствовал. И он старался даже не думать о том, что совсем скоро ему придётся навсегда покинуть её и погибнуть ради спасения всего мира.       Но как сказать об этом Рэй?       — Осторожно…       Не отпуская его ладонь и опираясь на неё, Ливингстон ловко поднялась на бортик моста и неловко замялась. Вид оттуда ночью был совсем не так красив, как во время заката или рассвета. «Нужно сводить его вечером на холм. Завтра же, после матча… Точно, матч», — вдруг вспомнила она и резко остановилась в самой высшей точке моста.       — Эм, что-то случилось? — смотря на неё снизу вверх, Джек изогнул одну бровь.       — Да, тут такое дело. Меня заставили завтра пойти на школьный матч, чтобы набить трибуны зрителями. Пойдёшь со мной? Одной просто скучно, а ведь потом отчитают, — Рэй прикусила нижнюю губу, стараясь голосом не показывать свою неуверенность. — Ну?       — Если только меня не вызовут снова спасать мир от каких-нибудь психов, — за этой фразой скрывалась нотка правды. — Ну, это было бы круто. Пойти на матч в смысле. Я как-то пропустил эту часть школьной жизни.       — На самом деле это не так интересно, как это показывает «Netflix». Но мне всё равно нужно придти. Мистер Чендлер обязательно родакам позвонит, если кто-то пропустит «самое важное событие года для нашей школы», — она изобразила голос надменного директора и засмеялась. — Ну, тебя ждать завтра?       — А во сколько?       — В три часа дня. У стадиона за красными трибунами, окей?       — Угу.       Девочка заулыбалась от радости и продолжила весело шагать по кирпичному бортику моста, размахивая руками подобно ребёнку. Потом ускорилась и сбежала вниз, заставляя и Джека сорваться с места. А когда заграждение кончилось, она резко обернулась и поставила вторую руку ему на плечо. Парень заинтересованно вскинул брови, лишь гадая, что ещё можно от неё ожидать. Присев на корточки, чтобы спрыгнуть, она почти поравнялась с ним, как и их слегка встревоженные влюблённые взгляды.       Только ночной ветер смог вывести их из забытья.       Рэй улыбнулась, отпустила руку Джека впервые за последние пятнадцать минут, обвила его шею и поцеловала. От неожиданности он сначала хотел отдалиться, но потом расслабился и влился в поцелуй. Не отпуская парня, она подалась вперёд и почувствовала его тёплые руки на талии, сокрытой под толстовкой. Ловко её поймав, Джек больше не мог оторваться от её мягких губ и убрать руки с талии. Её промокшие кроссовки уже давно коснулись плитки, но расходиться они не собирались. Каждые пару секунд Рэй ловила вздохи парня, расплывалась в робкой улыбке и вновь и вновь целовала его. Пальцами она перебирала пряди его пшеничных волос…       Шум брызг, велосипедный звонок и бледная маленькая фара оторвали их друг от друга, разрушая всю романтичную атмосферу и возвращая их к реальности. Оба тотчас же повернулись к незнакомцу и зажмурились, стараясь разглядеть его. Велосипедист, что каждый день проезжал здесь целый марафон, помахал им рукой и тихо усмехнулся и уже совсем скоро исчез в чарующей темноте парка. Через секунду он услышал их смех и оттого тоже рассмеялся. «Вечер у сорванцев явно удался».       — Господи, пойдём быстрее, а то меня родители убьют, — их руки вновь соприкоснулись.       — Я не понимаю, почему ты так… Почему тебе так не нравится то, что твои родители о тебе заботятся? — Джек пожал плечами, следуя за ней и стараясь скрыть выступивший на лице румянец, впрочем, это не получилось и у неё.       — Одно дело постоянно раздражать звонками и требовать хорошо учиться, чтобы «устроиться в будущем», а другое — по-настоящему заботиться. Они просто не хотят, чтобы я приносила им проблемы. А в старших классах это стало ещё заметнее.       — И что для тебя тогда значит настоящая забота? Твои родители, наверное, переживают за тебя.       Рэй выдержала напряжённую паузу, опуская взгляд и поправляя невесомый рюкзак за спиной. Говорить о родителях ей всегда было больно.       — Я не знаю, что такое, когда за тебя по-настоящему переживают, — Джек нашёл своё отражение в её словах. — Если бы они переживали за меня, мы бы с тобой не встретились. Они многого не знают и знать не хотят. Может, они даже любят меня, но они просто не умеют эту любовь выражать, — Рэй разорвала их рукопожатие и развела руки в стороны, после чего сложила их на груди и округлила спину. — Если они были не способны выражать любовь и просто хотели о ком-то так «заботиться», то завели бы собачку какую-нибудь, не знаю, а не детей.       Джек вдруг почувствовал, что расстояние между ними стало больше, и захотел поскорее это исправить и в добавок высказать Рэй свою поддержку. Скользнув рукой по её тёплой толстовке, он остановил ладонь на её талии и осторожно притянул к себе. Казалось, именно этого она и ждала, ведь сама поспешила прижаться к нему и положить голову на плечо.       — Ты всегда рядом. Это успокаивает, — прошептала Рэй и сразу же засмущалась. — Спасибо, блин.       — Я всегда буду рядом.