По кусочкам собери мое сердце и оставь его себе

      После матча шумиха на стадионе не утихала, как и монотонные гудки на смартфоне Рэй, тщетно пытающейся дозвониться до Джека. Она села с краю трибун, чтобы после игры незаметно улизнуть домой, но от глаз Яна она скрыться не смогла. Прямо под конец первого тайма он, принеся своей команде победные два очка, крикнул имя Ливингстон и указал в её сторону… Нужно ли говорить, что это обозлило и рассердило её и вызвало стыдливый румянец на щеках?       Во время перерыва они случайно пересеклись, но Рэй была уверена, что парень специально искал её среди толпы. Ян будто нарочно не стал упоминать некого «Джека», с которым она должны была прийти, и сосредоточился лишь на том, что «она пришла на игру ради него одного». Тогда Ливингстон учтиво промолчала, заранее скидывая СМС маме и успешно убеждая её в том, что после игры «она вместе с подружками поедет на девичник», пока парни устраивают свою «брутальную и чисто мужскую тусовку». И её мама в это поверила.       — Господи, Джек… — в очередной раз выругалась она, завершила так и не начавшийся вызов и включила режим «в самолете». — Офигеть просто. Как обычно, самый ответственный момент… Господи! — она зарылась руками в волосах и вздрогнула, когда вокруг неё заревела толпа — матч был окончен. — Ян победил…       Рэй начала судорожно искать пути отступления, но чувство долго, очень не вовремя в ней заигравшее, не дало ей уйти оттуда. Она заключила пари, и она, проиграв, должна была выполнить обещанное. Всю жизнь Рэй старалась избегать подобных споров и пари: не только из-за их некомпетентности, но и из-за её честности перед собой. Вот только уважение к себе в этом споре она потеряла.       — Приветик снова, — протянул подошедший сзади Ян и крепко обнял её за талию, кладя голову на плечо и вдыхая сладкий запах её волос и одежды.       Рэй от неожиданности вскрикнула, но этим ещё сильнее привлекла всеобщее внимание и тут же об этом пожалела. В ответ Ян лишь рассмеялся, развернул её к себе, как какую-то куклу или игрушку, и, по-хозяйски положив руки ей на бедра, грубо поцеловал. От шока и возмущения и из-за его физического превосходства Ливингстон не могла сопротивляться. Ей хотелось плакать от беспомощности в тот момент, и этот поцелуй, жадный, прерывистый и с привкусом его дурацкой клубничной жвачки, вызвал у неё одно лишь отвращение.       Она постаралась отогнать от себя все неприятные мысли и подыграть Яну, однако это было не так-то просто: его грубые руки скользили по её талии и бедрам, сильней их сжимая, а поцелуй был слишком требовательным и не позволял ей расслабиться… Но Рэй, вспомнив об обиде на Джека, нашла в себе выдержку и дополнительные силы: её руки плавно легли ему на плечи, поглаживая взъерошенные волосы на затылке, и она нарочно пододвинулась к нему, животиком и грудью прижимаясь ближе…       Но когда до неё донеслись щелчки фотокамер, а везде замигали яркие вспышки, она отстранилась и испуганным взглядом осмотрела толпу. Но среди них были не только подростки обеих школ и их родители. Местный телеканал приехал подвести итоги этого матча, а так как Ян был капитаном выигравшей команды, у него хотели взять небольшое интервью. Матч между двумя этими школами проводился каждый год и был чуть ли не самым значимым событием в городе, если не считать летнего фестиваля, и оттого внимание к нему было соответствующее.       — Давай, блистай своей улыбкой, я подожду тебя у машины, — недовольно фыркнула Рэй, видя, как сквозь толпу к ним приближался любопытный репортёр и оператор.       — И как мне быть уверенным, что ты не сбежишь? — Ян притянул её к себе за руку и ядовито улыбнулся.       — Я ведь всё ещё здесь. Неужели этого не достаточно? — но она не успела договорить, прерванная репортёром, что каждое воскресное утро сообщал всему городу о последних новостях.       — А вот и капитан команды «Luber», что уже второй год подряд одерживает победу! — распинался репортёр, подходя ближе к подросткам и подзывая к себе низенького мужчину с камерой. — Привет, Ян и… — он похлопал парня по плечу и кинул заинтересованный взгляд на девушку рядом с ним.       Ян перехватил его микрофон и подошёл поближе к камере, возбуждённый после игры, довольный своей победой и чересчур наглый по своей природе.       — Это Рэй Ливингстон. Моя девушка. Девушка победителя! — последнее слово он крикнул, и его поддержала толпа, в то время как сама Рэй хотела провалиться сквозь землю от смущения и испанского стыда.       Но всем всё нравилось, и она решила немного подыграть им, чтобы все от неё хоть на минуту отстали. Подбежав к Яну, она выхватила его микрофон, уверенно улыбнулась и произнесла:       — И я подожду Яна в его крутой тачке, пока он рассказывает вам секрет своего успеха. Чао, — прощание у неё получилось грубое и скомканное — она просто спешила скрыться от чужих глаз.       На этот раз Ян не стал её догонять и лишь проводил привычной самодовольной ухмылкой, пока её силуэт совсем не потерялся в толпе.       Рэй прекрасно помнила номер и марку машины Яна и даже помнила, как ей управлять, вот только возвращаться в её салон ей не очень-то хотелось. Она остановилась неподалёку от заставленной парковки — на небольшой поляне перед главным фасадом школы, куда все ученики выползали на переменах. Плюхнулась на неё, достала из рюкзака термос с чаем и отпила немного. Впервые в жизни ей захотелось, чтобы в термосе было что-нибудь покрепче.       — Нет, нет, я за здравый смысл, — прервала она свои мысли и уставилась на румяное небо, уже покрывшееся россыпью тусклых звёзд. — За что я такая честная? Клянусь, если я встречу Джека, убью его…       В ту же секунду позади Рэй возник кто-то, и его тень от жёлтого света фонаря растянулась и полностью закрыла её. Она испуганно взвизгнула, метнулась в противоположную ему сторону и тяжело задышала. И даже то, что этот «кто-то» оказался Джеком, её ничуть не успокоило. Скорее наоборот.       — Серьёзно? Это ты? — не отрывая от него возмущённого взгляда, она поднялась с травы и поспешно убрала термос в рюкзак, радуясь, что не пролила на себя его содержимое.       — Я всё объясню, Рэй, — строго и настойчиво заговорил Джек, и со стороны стадиона послышался смеющийся голос Яна и его друзей.       Ливингстон повернулась к студентам, потом снова к Джеку, и видно было, что принять верное решение в тот момент ей было сложно. Но Клайн решил всё за неё и одной силой мысли перенёс их на середину того самого моста рядом с новыми жилыми кварталами. Девушка испуганно вздрогнула, теряя дар речи и робко поднимая плечи, потом оценивающе осмотрелась и остановила взгляд на Джеке — он тщетно попытался изобразить спокойствие и подобающе улыбнуться.       — Не говори только, что у тебя есть какие-то сверхъестественные способности. Вот только не надо сейчас, окей? Мы не в комиксах «Marvel» и не в «The Boys». Мы, черт возьми, и не в моих комиксах тоже… — под стать Джеку она попыталась приподнять уголки губ, но они предательски задрожали.       В ответ парень медленно кивнул и выдержал с ней напряжённый зрительный контакт, но остался стоять там же, будто боясь спугнуть её любым своим неосторожным движением. Но Рэй не так испугало наличие у него супергеройских сил, как то, что он, обладающий этими силами, был в неё по уши влюблён. Сколько фанфиков она прочитала про Питера Паркера, сколько историй сама придумала и сколько комиксов видела, где девушка, встречающаяся с парнем с необычными способностями, была главной целью антагонистов-злодеев. Да, это было первое, о чём она тогда подумала.       — Господи… — она плюхнулась на ограждение мостика, снова достала термос и допила его содержимое.       — Я всё объясню, правда… — начал он, но Рэй, плотно закручивая крышку, выставила раскрытую ладонь перед собой, как бы прося его подождать с оправданиями.       — Давай я сама догадаюсь.       — Ты не сможешь. К тому же, это всё очень серьёзно.       — Ещё лучше. Проблемы вселенского масштаба, да? — с издевкой предположила Рэй, до сих пор обиженная на него. — Конечно, может, там ещё и другие миры замешаны? Боги какие-нибудь?       — Я только что умер, Рэй. Я буквально только что вернулся сюда. Пожалуйста, послушай меня, — он подошёл к ней поближе, на что она сама резко вскочила на ноги и тем самым быстрее сократила расстояние между ними.       — Локи? — засмеялась она, но, увидев на его всегда добродушном личике серьёзность, замолчала и отступила назад. — Прости… Хотя, за сегодняшнее должен в большей степени извиняться ты, — они вновь пресеклись взглядами, но теперь более снисходительными и усталыми, и напряжение между ними утихло. — Я просто… Я могу во всё это поверить, так как видела, как ты телепортнул нас… — она начала размахивать руками. — Да и вообще я всегда верила, что существует что-то такое. Неожиданно было с этим встретиться. Хотя, меня должно было насторожить то, как мы с тобой встретились.       С облегчением вздохнув, Джек сел на каменное ограждение, поставил локти на колени и постарался настроиться на важный разговор, начало которого Рэй повернула совсем не в ту сторону, в которую ему хотелось бы. Однако, его радовало то, что она с относительным спокойствием приняла всё это.       — Чего молчишь? Давай рассказывай, как на самом деле этот мир устроен и кем ты на самом деле являешься, — она села рядом с ним и дружески пихнула его плечом, как бы позволяя ему расслабиться. — Я как в сериале «Netflix», серьёзно. Весело… Боже, — Рэй истерически посмеялась, прикрывая рот ладонью.       — Кстати, о нём.       — О Боге? Или о «Netflix»?       — Именно. О Боге. Он собирается уничтожить этот мир. И все остальные миры он уже уничтожил. Я, Сэм, Дин, Кас и Смерть пытаемся его убить. И пока у нас это не очень хорошо получается, — выпрямившись, Джек немного посмотрел на неё, но очень быстро отвёл взгляд, будто стесняясь её любопытства.       — Занимательно, что ж… И ваш «семейный бизнес» на самом деле это… Что? — она вопросительно изогнула одну бровь, чуть наклоняясь и пытаясь вновь поймать его растерянный взгляд.       — Дин и Сэм с детства охотятся на всяких вампиров, оборотней, призраков и демонов. Долгая история. И я не их брат. Они мне даже не родня, — он поджал губы, стараясь улыбнуться, и повернулся к ней, совсем не пытающейся скрыть свои нетерпение и заинтересованность. — Мой отец Люцифер. Собственно, именно поэтому у меня и есть эти способности, — он раскрыл ладонь, и на ней появилось несколько её любимых конфет в не помятых новеньких фантиках. — Ты, наверное, проголодалась? — Рэй недоверчиво взяла пару конфет, а все остальные тотчас же испарились.       — «Люцифер», который…       — Падший архангел, Король Ада, Дьявол… Что ещё? Да, это он. И он мёртв, к счастью, — по одному лишь тону можно было догадаться, что парень по-настоящему не любил своего отца, а Рэй вообще предположила, что это он убил его. — Ты ведь не боишься меня из-за этого? — он повернулся к ней с максимально наивным и доверчивым выражением лица. — Это никак на мне не отразилось. Правда. Пожалуйста, не бойся меня…       — С чего бы вдруг мне бояться? Нас ведь не определяют наши родители. Но не убивай никого из моих бывших, хорошо? — она развернула сиреневый фантик и уплела за щёку целую конфету. — Какими бы ужасными они не были…       — Ты такая непосредственная, — он радостно улыбнулся.       — Я просто привыкла к тому, что жизнь, черт, такая непредсказуемая… Просто капец! — они вместе посмеялись, и она, прикрывая рот, наконец, доела конфету. — Что ещё важного тебе нужно мне сказать? Если не хочешь углубляться в подробности, то они не так уж и важны. Тезисами, может, есть ещё что-то добавить? Весь мир в опасности, да? Мы все умрём? Хотелось бы знать дату что ли, — понимая, что сказала глупость, Рэй смущённо опустила взгляд.       — Если Чак… Мы так Бога называем. Если он всё-таки уничтожит этот мир, то вы об этом даже не узнаете. Никто об этом не узнает. Но пока что он ждёт чего-то от Дина и Сэма… А ещё я не могу рассказывать тебе наш план. Думаю, понимаешь почему, да? — она закивала. — А насчёт даты…       — Я же пошутила, — Рэй достала из кармана жвачку и съела пару мятных «кирпичиков».       — Это произойдёт очень скоро, если мы не остановим его. Я должен был сказать тебе это. И вообще, нам лучше было не встречаться. Сегодня я умер. И я знал, что это произойдёт. И всё равно… Я не мог не помочь тебе и просто пройти мимо.       Рэй заботливо взяла его за руку и проницательно заглянула в его серо-голубые глаза, то ли благодаря, то ли успокаивая его. На Джека из-за столь пристального взгляда девочки накатил румянец, и он робко улыбнулся ей. «Не бойся, ты справишься, я рядом», — будто говорил её нежный взгляд и соответствующее выражение лица.       — И прости, что я не смог прийти на матч.       — Да, но ты ведь в этом не виноват, — она нервно усмехнулась. — Так, ладно, смотри, там ещё закат, — Рэй вскочила на ноги и подняла голову к небу. — Недалеко есть холм. Рядом с парком. Ты можешь нас туда… «Телепортнуть»? — в ответ Джек озадаченно нахмурился, будто представляя себе это место, и уже через мгновение они оказались там. — Господи! Смотри, как красиво! — она радостно завизжала, прикрывая рот ладошками и по-детски подпрыгивая на месте. — Никто не сможет украсть моё сердце, потому что это уже сделали закаты.       Постояв там пару секунд, она обернулась в поисках хорошо знакомой ей лавочки и быстренько к ней подбежала, незаметно выбрасывая жвачку в пустой мусорный бак рядом. Ничего не говоря, Джек последовал её примеру — именно этого Рэй и добивалась, а потому сразу же заулыбалась. Он был для неё предсказуем, но это не умаляло её интереса к нему.       — Мы знакомы с тобой всего недели две. Может, две с половиной. Честно, я не считала. Май всегда быстро пролетает… — она тяжко вздохнула, опуская голову и позволяя фиолетовым прядкам закрыть её лицо. — Не верится, что мы стали так… Близки? Может, как-то… И ещё я думаю, что всё из-за того, что ты… антихрист?       — Нефилим. Так точнее. Но как это связано? Я не понимаю.       Девочка снова засмеялась, и её непосредственный смех не мог его не успокоить. И он никак не мог понять, почему она так на него действовала. Он знал, что был влюблён в неё, но о побочных эффектах влюблённости он мог только догадываться — подобный опыт был у него впервые. Всё ему нравилось, но многое было непонятно. Однако, у Джека не было ни времени, ни желания углубляться в физиологию человеческих чувств — ему хотелось ощутить это всё на себе.       — Я как-то говорила, что ты не такой, как другие парни. Может, помнишь. И теперь я поняла почему. И это в лучшую сторону, ты не думай, всё хорошо. Ты гораздо проще, добрее… — она вдруг удивлённо вскинула брови, вспоминая, кем являлся его отец, но не стала лишний раз упоминать его. — Ты по-другому смотришь на мир. У тебя нет этих дурацких предубеждений и стереотипов, навязанных с детства. Если честно, ты немного не вписываешься в общество, потому что… Как бы это объяснить? Ты морально, ну, на духовном уровне выше людей, — Рэй громко хлопнула ладонями по коленкам. — Вот, что я думаю. Теперь, наконец, всё сходится.       — Тебе бы сочинение на эту тему написать… Со всеми аргументами, ну, как ты и говорила. Итоговое. Как ты его сдала, кстати? — неожиданно вспомнил Джек, откидываясь на спинку разноцветной лавочки.       — А ты как думаешь? На «отлично», — похвасталась она, гордо вскидывая подбородок и оттого же звонко смеясь. — Ещё я думаю, что ты такой, потому что прожил очень много среди людей и поэтому видишь нас насквозь, — резкое изменение в лице Джека не ускользнуло от неё. — Я сказала что-то не то?       — Да, потому что я живу на Земле всего пару лет.       — А всё остальное время, где ты жил? В другом мире? На другой планете? — её карие глаза с едва заметными фиолетовыми тенями засверкали любопытством.       — Нет, я вообще живу всего два с половиной года. А нет, подожди, — он подсчитал что-то на пальцах и продолжил. — С этой работой совсем забыл про свой день рождения. Он был на днях… Да, я живу на Земле всего три года. Так точнее, — Джек внимательно проследил за её реакцией: она пару секунд тупо смотрела в одну точку, потом закрыла лицо ладонями и отвернулась. — Что?       — Да, ничего, — они одновременно посмеялись. — Но я всё равно буду думать, что ты мой ровесник… С прошедшим, кстати, — с её губ слетел громкий вздох, и это смутило её же. — Вот теперь думаю, что должна тебе подарок. Но понимаю, что… Я иногда забываю, что миру-то грозит опасность. Не думала, что всерьёз скажу это когда-нибудь. Задумываешься об этом и понимаешь, что… Типа, я столько всего ещё не сделала. Понимаешь? Не хочется умирать в семнадцать, — от этих слов по её коже пробежали мурашки, и она обхватила свои предплечья, будто пытаясь согреться. — Да что я тут страдаю, в самом деле? Я ведь даже ничего для спасения мира не делаю. И от меня ничего не зависит. А зачем волноваться о том, что от тебя не зависит, да?       — Ты боишься смерти, да? — уточнил Джек, готовясь её успокаивать, но она отрицательно покачала головой.       — Я в любом случае когда-нибудь умру. Мы все когда-нибудь умрём. Я не боюсь смерти. Я боюсь, что это «когда-нибудь» наступит слишком быстро, и я не смогу сделать всё, что я хотела, — она нарочно выдержала паузу, переводя на него взгляд. — Ну, например, поцеловать тебя сейчас…       Он первый подался ей навстречу, заводя руку его за волосы и аккуратно их поправляя, потом коснулся её губ своими и взял её ладонь, медленно соединяя пальцы, как в их первый раз, тогда, на мосту. Солнце освещало их своими последними сиреневыми лучиками, и когда они отстранились друг от друга, оно уже полностью скрылось за горизонтом, оставляя после себя алую тонкую полоску.       — Ну, тебе стало легче? — у неё на щеках от улыбки появились едва заметные ямочки. — А так? — он протянул руку вдоль её спины и, обхватив за талию, притянул к себе, позволяя положить голову на плечо. — Так легче? Всё будет хорошо. Мы со всем справимся… — он помолчал немного, опустил голову и поцеловал её в макушку, повторяя какую-то сцену из фильма, просмотренного на досуге. — И спасибо, что так… спокойно на всё отреагировала. Самым ожидаемым исходом для меня было…       — Не думай об этом. Этого ведь не случилось, — Рэй слегка повозила головой по его одежде, будто поглаживая, и хихикнула. — Хорошо, что ты сказал об этом сейчас. И именно сегодня. Потом было бы поздно.       — Да, и ты уже заблокировала мой номер.       — Ну, не начинай. У меня было оправдание!       — Да-да, конечно.

***

      Домой они возвращались практически молча: сначала вдоль пустой дороги с холма, где яркий розовый закат перешёл в холодную кобальтовую ночь, потом по тихому парку. Там они задержались подольше и, наконец, заговорили. Будто кроны этих деревьев могли скрыть их от чужих любопытных глаз, развязывая язык и заставляя быть искренними. Будто всё, что будет сказано в этом парке, останется там же.       — Я так не хочу домой, — она остановилась, обхватывая его ладонь двумя руками и делая по-детски умоляющее выражение. — Мне можно гулять сегодня до утра. А ты, как я понимаю, никуда не спешишь…       Джек подошёл к ней ближе, перехватывая её ладони и улыбаясь. Они тихонько соприкоснулись лбами, смотря друг другу в глаза, и улыбка обоих сменилась на трепет и лёгкую тревожность в лице. С одной стороны их освещал жёлтый фонарь, с другой — серебряное лунное сияние, пробирающееся в парк со стороны речушки. Сомненье в лице парня смутило Ливингстон, и она нежно поцеловала его, словно стараясь с поцелуем забрать все его беспокойные мысли.       — Я должен спросить у тебя кое-что.       — М-м-м, — с любопытством протянула Рэй, не отходя от него ни на шаг. — И что же?       — Вряд ли тебе это понравится, — Джек подался чуть назад, переводя взгляд куда-то вверх, будто ища поддержки. — Почему ты стояла на мосту тогда? Я пытался найти ответ, но… — его голос дрогнул. — Не нашёл. Мне кажется, что ты скрываешь что-то очень важное. И я боюсь, что это что-то тревожит тебя и сейчас? Ну, понимаешь, к чему я? Не хочу снова затрагивать эту тему, но приходится. Я должен знать, что с тобой сейчас всё в порядке.       — Боже, — по её коже пробежали мурашки, а сердце испуганно колыхнулось в груди, словно боясь не выдержать тяжесть воспоминаний. — Ладно…       Ливингстон отпустила его руки, обхватила свои предплечья и поправила лениво свисающий сзади рюкзак. Клайн почувствовал себя виноватым и негромко выругался. И всё ждал, когда она поднимет на него глаза, полные слёз, и увидит, как сильно ему было стыдно за этот вопрос. Но они не могли двигаться дальше, не отпустив прошлое.       — Не буду строить из себя Ханну Бейкер и записывать «историю моей жизни» на чертовы кассеты.       Рэй тихо посмеялась и поправила передние прядки так, чтобы они не закрывали лицо. Потом осмотрелась в поисках лучшего места и остановилась на поляне — той самой, где они ели роллы после утомительной поездки в другой город. Проследив за её взглядом и ходом мыслей, Джек пошёл следом. И когда он приблизился, девочка кинула на траву рюкзак и с вздохом улеглась следом. Клайн с лёгким недопониманием сделал тоже самое, но более аккуратно. И из-за полумрака вокруг они не заметили, что трава вокруг потеряла свою свежесть и потускнела. Как и все растения, до которых Джек дотрагивался.       — Я стократно извиняюсь, что…       — Ты должен знать по имени всех скелетов в моём шкафу, это не обсуждается. Ты прав, я не должна такое скрывать, — она удивилась своему уровню доверия, и это на некоторое время остановило её. — Начнём. Я же говорила тебе про нашего тренера? Которая девчонок тренирует… Ну, всё началось с неё. С РПП. Расстройство пищевого поведения. И упавшей самооценки… Из-за неё я, наверное, и стала такое доверчивой. Чёрт знает, — Рэй легла на бок, поворачиваясь к нему и робко закусывая нижнюю губу. — Я правда не хочу это вспоминать. Как ножом по сердцу, но… Весь опыт важен. Наверное, да? Он создаёт нас.       Джек повернулся к ней, приподнимаясь на локтях и не находя слов для извинений. Но они Ливингстон были не нужны.       — Потом, в общем, я познакомилась с Яном. Ты, может, даже видел его сегодня, когда «забирал» меня. Когда-то я была по уши в него влюблена, но боялась, что ему не понравлюсь. И, как это обычно бывает, была до жути наивная. Просто… — Рэй заметила на его лице смятение, отвела взгляд и снова перевернулась на спину. — Но он согласился со мной встречаться, когда я ему предложила. Однако, как потом оказалось, ему было плевать. Это так глупо. Он ведь хотел использовать и бросить, но всё никак не бросал. Хотя, нельзя было даже понять, что мы встречались. Он ведь ничего толком не делал.       Рэй начала вспоминать все те моменты, когда она, сидя у окна, ждала ответа от Яна, а потом, так и не дождавшись, плакала. Или когда он, договорившись с ней о встрече в кафе, не приходил туда, по забывчивости или наглости уйдя гулять с друзьями. И даже тогда Ливингстон, по уши в Яна влюблённая, оправдывала его и продолжала верить в любовь. Однако это не могло продолжаться вечно — она устала жить в мучительном ожидании и недосказанности. Эти отношения, которые и отношениями-то назвать было сложно, выматывали её и причиняли только боль. Она потеряла веру в человечество и в любовь, казалось, навсегда.        — Тогда я его бросила и постаралась забыть… И обещала себе не влюбляться больше, потому что это слишком больно. Потому что это не зависит от тебя, — её взгляд был устремлён вверх, на звёзды, виднеющиеся сквозь чёрные силуэты пышных деревьев. — Зачем я тебе это всё рассказываю? Боже, я себя накручиваю. Я просто ступила и доверилась… Каждая вторая девчонка проходит через это.       — Ты догадываешься, что я хочу сейчас сказать? — Джек поймал её взгляд, сохраняя невозмутимость в лице. — Это ведь всё важно. Каждая история важна.       — Да… — Рэй приняла сидячее положение, начиная задумчиво перебирать пальцы и браслеты. — В общем, потом Чарли, мой брат, напомню, начал надо мной издеваться. Родителям я сказать не могла. Что им скажешь? Они до сих пор думают, что я божий одуванчик, — её голос дрогнул, но она постаралась скрыть это за смехом. — Его чертовы дружки всё только усугубили. У меня на лбу как будто было написано: «Бывшая Яна». И всё. Все в школе как с цепи сорвались. Каждый день одно и то же. Нет, в школе надо мной не издевались и не били. Просто как бы случайно упоминали его, спрашивали что-то. Даже пытались подкатить, прознав про мой непростой «характер». Ничего такого, чего бы не делали с другими девчонками. Скоро я стала им не интересна, и все обо всём успешно забыли, — она громко выдохнула, снова поправляя волосы. — Но самой такое сложно забыть. И вот потом, когда я возвращалась домой с одной из вечеринок, меня нарочно встретил Ян. Неожиданно, да? Несколько месяцев прошло. Он тоже там был. Дурацкие вечеринки, знаешь. Никогда на них не ходила, а тут пошла…       — Зачем он это сделал? Я не понимаю.       — Чтобы извиниться за всё и сказать, что он на самом деле любит меня. Но было слишком поздно, потому что он стал для меня человеком, из-за которого вся футбольная команда считала меня доступной девчонкой. Ян рассказал им, видимо, немного больше, чем следовало. И ты даже не представляешь, как легко переписки или видео могут распространяться в школе.       — Что ты ему ответила? Он сделал тогда тебе что-то?       — Тогда нет. Ничего… А я ответила ему, что уже не люблю его. И это правда и сейчас. Поздно он, короче. И меня всё это так взбесило, что я захотела начать всё заново, — Рэй закрыла лицо руками, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. — А теперь я понимаю, что могла столько всего упустить. Черт, у меня ведь столько планов на будущее. Это было очень опрометчиво. Нужно же жить дальше. Даже если прошлое так и тянет к себе. Но я, правда, не знаю, как… Стараюсь, но каждый день в школе — настоящий Ад. Ну, может, не самый настоящий, но очень на него похоже. Сложно, в общем.       — Я просто не понимаю, как ты после всего можешь доверять людям. И мне в том числе, — он поднялся вслед за ней, отводя взгляд на их размытые тени на траве.       — Потому что все, увидев меня там, посмеялись бы и подтолкнули вниз, — она представила тот момент в самых красках и замолчала.       Вот она, заплаканная и уставшая, стоит на ограждении моста и смотрит вниз — на мелкие камешки, преграждающие путь холодной воде, на дикие обрывы с обеих сторон… А сзади старшеклассники смеются и фотографируют её. Она испуганно поворачивается к ним, плача и щурясь от вспышек, но Патрик со своей лукавой ухмылкой толкает её вниз.       Его грубые прикосновения она не забудет никогда — с тех самых пор, как на той вечеринке, предзнаменовавшей встречу с Джеком, Патрик прижал её к стенке. Тот день отрывками всплыл у неё перед глазами: то, как он заговорил её, уводя наверх, как толкнул к книжному стеллажу и посмеялся, и как потом Ян грубо отдернул его назад. Прямо как в той комнатке отдыха в школе пару дней назад. Эта сцена преследовала её.        И она знала, что Ян делал это не из чувства справедливости или добродушия — он просто был ревнивым собственником, скрывающимся за милым парнем в модной жёлтой кофте. Но даже Ян, препятствуя насилию, сам совершил бы его в любой удобный момент. Этого Рэй теперь и боялась.       — А ты протянул мне руку. Оказался в нужное время в нужном месте, — она попыталась улыбнуться. — Теперь ты понимаешь, почему я так хотела прогнать тебя и почему так боялась…       — Подростки такие жестокие, — Джек тяжко вздохнул. — А Ян больше не появлялся в твоей жизни? — он произнёс это чуть строже и настойчивее, чем следовало бы.       — Только не убивай его.       — Если ты просишь, то не буду.       Ливингстон тогда замялась: было ужасно стыдно рассказывать об их споре, условия которого ей уже не хотелось выполнять, даже несмотря на ноющее в груди чувство долга. Она боялась: Ян знал, где она жила и где училась, куда ходила за конфетами и где пряталась от посторонних глаз. Он мог настигнуть её в любой момент. Но даже под этим страхом — страхом преследования — Рэй не могла пересилить себя и упомянуть тот несчастный спор. И она единственное, что ей оставалось, — соврать.       — Ян был на матче. Мы пересеклись, поговорили немного. И я теперь боюсь, что он может начать «сталкерить» меня. Он очень импульсивный и непредсказуемый, поэтому…       — Тебе не стоит его бояться. Я не допущу…       — Но ведь ты же не всегда рядом, Джек, — в ответ парень взял её за руку. — Ты не можешь быть рядом всегда. А я не чувствую себя в безопасности в этом гребаном мире. Я боюсь ходить вечером одна, боюсь, что в школе могут начать стрельбу, боюсь, что попаду в аварию. Черт, кажется, я слишком проблемная, да? Забудь…       — Рэй.       — Джек, ты должен сейчас спасать мир, а не мою менталку. Ты не должен разгребать все мои проблемы. У тебя есть дела поважнее. Я только сейчас понимаю, что всё это было ошибкой. Мне нравится с тобой, но… Видишь? Я не могу забыть прошлое. И даже, если я забуду всё по щелчку, то не буду собой. А я не хочу терять себя. Замкнутый круг, — Рэй задумчиво помассировала лоб. — Слишком сложно. Я точно не дождусь будущего. Мир не становится лучше…       — И ты думаешь, я осуждаю тебя за что-то? За то, что с тобой случилось так много плохого? Это ведь не делает тебя плохим человеком.       — Я думаю, что ты достоин чего-то лучшего. А я постоянно ною. Постоянно говорю о своих проблемах. Любой наш разговор — разбор полётов. Я тебя уже, наверное, достала этим. Прости. Я уже не человек, а проблема.       — Нет, Боже, нет. Ты говоришь об этом, потому что тебе это важно. Потому что тебя это беспокоит. Ты просто очешуенная девушка, Рэй, и я хочу тебе помочь решить всё. Можно же жить иначе. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Чего ты боишься? Что ничего не получится? Всегда есть выход. Не стоит останавливаться на полпути, — Джек наклонился к ней и сжал её руку чуть сильнее, не желая отпускать Рэй одну в этот жестокий мир.       — Я уже нашла выход. И даже была готова. Но ты меня отговорил, — она грубо отдернула руку, рывком поднялась на ноги и накинула на плечо рюкзак. — Помнишь, я говорила, что не хочу, чтобы этому миру приходил конец? Я сорвала. Если мира не будет, то не будет и боли, — и Ливингстон поспешила в сторону дома, чувствуя, как румяные щеки обожгли холодные слёзы.       — Рэй!       — Джек, — громче перебила она его, оборачиваясь. — Пожалуйста, оставь меня одну. Я напишу тебе позже.

***

      Пока Дин с Сэмом пытались решить вопрос об исчезновении подружки альтернативной Чарли Брэдбери, Джек с Кастиэлем пытались решить вопрос о скором исчезновении всего этого мира. «Детка» была умело припаркована у невзрачного дома такого невзрачного района — всё походило на самое обыкновенное дело, с которыми Винчестеры раньше справлялись на раз-два. Но это всё было иллюзией. Как и безмятежность, застывшая в этом маленьком городе на севере Канзаса. Как и счастье на лицах ничего не подозревающих прохожих. Как и тишина, повисшая над миром, и эти лёгкие порывы летнего ветра, что колыхали распустившиеся верхушки деревьев.       Они вчетвером были обречены: Джек, Кастиэль и братья Винчестеры теперь были врагами и для Бога, и для Билли, и для Пустоты. Врагами без плана, надежд на будущее, союзников и козырей. Но, несмотря на это, всё своё свободное время, каждую минутку затишья перед бурей, влюблённый Джек тратил на то, чтобы увидеть Рэй и узнать, всё ли у неё было в порядке. Это было для него важнее Конца Света. И он перестал стыдиться своей любви, а замечания Винчестеров по этому поводу стали для него обиднее.       Но после небольшой ссоры в парке Джек так и не осмелился ни прийти к ней, ни позвонить, ни даже написать. Вот уже четырнадцать с половиной часов прошло с того момента, как они в последний раз разговаривали. И Джек оттого чувствовал себя не только ужасно виноватым, но и ужасно одиноким. Рэй была ясным лучиком света в его адски тёмной жизни, полной боли, потерь и разочарований.       Джек знал — их «блестящий» план провалился и больше они ничем не могли помочь этому миру, а потому он не видел будущего. Снова, но в совершенно другом амплуа. Вот, совсем недавно Клайн был готов к смерти ради спасения человечества, и даже встреча с Рэй не смогла бы его остановить… Тогда он хотел умереть героем. А теперь его и Винчестеров ждала позорная смерть неудачников, проваливших идеально подготовленный и обговорённый план.       Он до сих пор был жив и не знал, что с этим делать. Казалось, чем больше он живет, тем больше неприятностей происходит. Ссора с Рэй и исчезновение охотников из альтернативной реальности стали тому подтверждением.       — Как ты себя чувствуешь? — и снова этот обеспокоенный вопрос от Кастиэля.       — А что ты хочешь услышать? — Джек не заметил, что на заботу ангела ответил раздражённостью и обидой.       — Ничего утешительного, я полагаю.       — Дин с Сэмом ещё делают вид, что всё можно спасти, но… Нет. Нам остаётся только ждать, когда Чак щёлкнет, чтобы уничтожить мир. И у нас осталось так мало времени, а я сейчас без дела стою здесь, пока… — он замолчал, поднимая на Кастиэля виноватый и испуганный взгляд. — Пока Рэй в обиде на меня. Она знает, что миру конец и что я буквально восстал из мёртвых, но я не стал говорить ей, что всё так плохо.       — Ты не прав.       — Почему, Кас? У меня от сил осталась какая-то жалкая горстка. Я сейчас не сильнее тебя. Не в обиду, хорошо? И как я смогу помочь миру вот так? — Джек развёл руки в стороны. — Я должен был умереть. Я был готов к этому, — он невольно вспомнил слова Рэй об их встрече на мосту и замолчал. — Не все люди должны жертвовать собой, но я должен был. По-другому быть не могло. Теперь всё стало только сложнее, Кас.       Ангел ничего ему не ответил, перевёл взгляд на дом, в окнах которого мелькали охотники и рыжеволосая Чарли, и помолчал немного, давая напряжению между ними утихнуть. Но эта тишина, на самом деле кричащая об их бессилии, стала для Джека последней каплей и рассердила его ещё больше. Он не мог держать это всё в себе, хоть и знал, что Кастиэль не сможет понять его терзаний.       — Кас, — обратился парень к ангелу тихим дрожащим голосом. — Если бы я тогда умер, то сейчас мне не было бы так больно. Я бы тогда ничего не чувствовал, не существовал бы больше. А сейчас… Я знаю, что всё когда-нибудь закончится, но от меня это уже не зависит. Это больше не подвластно мне. И я боюсь именно этого, — он сел удобнее на капот «Импалы», зная, что Дин не станет ругать его за это.       Слишком много общего было у Джека с Рэй, чтобы он сам этого не заметил. Но их жизни были такими разными по своей значимости: её жизнь — зёрнышко в бесконечном поле, а его — едва ли не всё это золотое поле. Но они оба переживали одну и ту же драму, один и тот же конфликт…       — Мы всегда находили выход. И сейчас мы все находимся в «подвешенном состоянии». Главное — не прекращать бороться, Джек.       — «Бороться», — задумчиво повторил он, отводя взгляд и понимая, что вчера вечером едва ли не то же самое сам говорил Рэй.       — Я могу представить, из-за чего ты сейчас переживаешь. Ты боишься потерять тех, кого любишь, — они вдруг пересеклись взглядами, и Кастиэль по-отцовски положил руку ему на плечо.       — Они единственные, кто у нас есть, — продолжил Джек, и его голос стал немного уверенней.       — Я рад, что ты жив.       Парень почувствовал, как мурашки волной покрыли всё его тело. Это ощущение было реальнее любого другого. Прямо сейчас он жил, и ему нравилось это. Однако эту безмятежность, в которой постепенно зарождалась надежда, прервали выбежавшие из дома Винчестеры. Чарли среди них не было, зато была тревога, злость и… Отчаяние. Они не могли предотвратить неизбежное. Не в этот раз.       — Чарли исчезла.       — У нас на глазах, черт возьми! — выругался Дин, подхватывая слова брата.       В тот же миг на перекрёстке столкнулись две машины — за ними опустевший велосипед упал на тротуар, качели на детской площадке опустели, а грузовик, направлявшийся к ним, врезался в фонарный столб и покосил его. Тишину в городе заглушили звуки сирен и бьющегося стекла. Но этот хаос, опустившись на них словно по щелчку, также быстро исчез, становясь незаметным монотонным шумом.       — Все исчезают… — растерянно прошептал Сэм, одновременно с остальными осматриваясь по сторонам.       Тревога заколотилась в груди Джека, не давая вздохнуть: он замер на месте, чувствуя, как холодная дрожь закралась под одежду и страхом сковала каждую мышцу. Голоса Винчестеров и Кастиэля смешались для него с воем попавших в аварию машин — он слышал лишь учащённое биение сердца. Уголки глаз и нос предательски закололо, и Джек опомнился:       — Рэй…