Anathema Rain

1. С каждым днем снежный покров становился все глубже, черные стволы и ветви деревьев все больше скрывались под белыми шапками, создавая великолепную контрастную картину зимнего пейзажа, который так любят все дети — кто откажется от веселого перебрасывания снежками или покатушек на ледяных горках? Кто не устраивал себе персональный снегопад, пиная деревья, не валял друзей в снегу? Зима — волшебная пора года, время веселья и праздников в кругу семьи с горячими напитками и блюдами на столе. Но не для меня. Увеличивающаяся глубина снега лишь раздражала, собачий холод пробирал до костей, а покрытые снегом деревья я воспринимал, как личных врагов. Приговоренный к исправительным работам, я был вынужден работать на лесоповале — рубить деревья, обрубать им ветки, таскать это добро с места на место, распиливать, складывать в штабеля… Вместе с такими же, как я, арестантами, ютиться в провонявшем потом деревянном бараке, который отапливался только дыханием находящихся в нем людей. Руки горели от мозолей, все тело ломило от напряжения, давно не мытая голова жутко чесалась, не говоря уже о боли, поражающей ее несколько раз в неделю, напрочь отбивающей аппетит, который и без того был не ахти от вида и запаха варева, которым нас кормили. Как же так вышло, что вместо выполнения поручения, выданного мне перед перерождением, я мотаю срок за воровство и бомжевание? Все до обидного просто и банально — в новый мир меня десантировали в чем был, без документов и каких-либо денег вообще, не считая арбалета, и уж тем более без дальнейших инструкций. Мне пришлось самостоятельно обходить город в поисках каких-нибудь ключевых мест и слава местным богам, что при перерождении мне в голову записали местную грамоту, иначе максимум, что меня ожидало бы — звание местного дурачка, лопочущего что-то на непонятном для всех языке. После короткого разговора с местными торговками последние, осмотрев мою одежду и арбалет, направили меня в гильдию авантюристов — охотников на монстров и сокровища. Решив, что с чего-то надо начинать, и что так я лучше познакомлюсь с новым миром, я пошел по указанному адресу. Как же я ругал себя спустя время, какими же словами поносил идиота, стоявшего чуть ли не на пороге храма, куда мне изначально и надо было, и развернувшегося в последний момент только из-за слов старушки, продававшей овощи. Уже в самой гильдии меня ждал неприятный сюрприз — для регистрации в качестве авантюриста нужен был взнос в размер 200 эрис, местной валюты. Много это или мало, я еще не знал, т. к. в карманах у меня не было ни гроша, и только отправившись на заработки я понял, как крупно я попал. Само устройство на работу для меня оказалось проблемой из-за моих низких социальных навыков, так что первый день я просто шатался по городу, присматриваясь к местам, где приняли бы человека без какой-либо квалификации. Попытка заработать на монстрах обернулась провалом — первый же волк дернул обратно в чащу леса, унося с собой один из тринадцати болтов, прилагавшихся к арбалету. Да, все верно, мое оружие действительно могло ваншотать нечисть, только вот собственно нечисти вокруг Акселя — так называется город, в котором я очутился — почти не водилось, а на остальных монстров оно работало, как обычный арбалет, да еще и с нестандартным калибром, то есть, даже пополнять боезапас мне было неоткуда, разве что, заказывать болты отдельно, что явно выйдет дороже покупки обычных. Дальше — хуже, работа нашлась только на стройке городской стены, и платили мне, как обрыгану без образования, сущие гроши, которых хватало лишь на оплату ночлежки и перекус раз в день. Разумеется, в таких условиях ни о каких накоплениях не могло быть и речи. Ко всему прочему, по ночам на меня накатывала тоска по дому и ломка по компу и интернету; осознание того, что обратно я уже не вернусь, никогда больше не прикоснусь к чему-то знакомому, привычному вызывало желание свернуться в клубок и взвыть, а когда я вспоминал, что мне и возвращаться-то уже некуда, тоска усиливалась настолько, что слезы сами наворачивались на глаза. Промаявшись так дня три, от голода и отчаяния я окончательно слетел с катушек и пошел на преступление, даже толком не продумав, что делать, что только усугубило мое положение. 2. Несчастный полуобгрызенный каравай, который лавочник побрезговал брать обратно, помог немного разрядить обстановку в камере при моем знакомстве с новыми соседями, а вот арбалет, разумеется, конфисковали и я мысленно с ним распрощался. Никакого другого имущества у меня и не было, только одежда, в которой я прибыл, и пара медных эрис. Угостившись относительно свежим хлебом, мои сокамерники объяснили мне, что я, мягко говоря, круглый дурак, если думал пересидеть надвигающуюся зиму в теплой камере на казенных харчах, просто обокрав лавочника. За такое и в «лучшие» времена сажали максимум на пару недель, а нынче в тюрьму и подавно лучше не попадать — работать заставляют. Некая дворянская семья Альдарп расширяет поместье и, чтобы сэкономить на работниках, сгоняет на стройку, лесоповал и каменоломни арестантов, которым и платить не надо, миску похлебки давать время от времени, чтоб с голоду не дохли, и будет с них. Несмотря на то, что они не угадали истинную причину моего ареста, про свой нервный срыв я им рассказывать постеснялся. Так или иначе, они оказались правы. Рассмотрение моего дела было быстрым, а точнее, его не было вовсе — судья попросту выслушал лавочника и стражников, вынес мне приговор и дело с концом. После чего заставили облачиться в убогую тюремную робу, конфисковав до кучи еще и мою одежду, окончательно разорвав мою связь с прежней жизнью, а на руку надели магический браслет, не позволяющий отходить от специального тюремного «маяка» дальше определенного расстояния, исключая всякую возможность побега. Потянулись унылые дни рутинного отбывания наказания. Подъем рано утром, скудное варево на завтрак, потом колонна арестантов во главе с тюремщиком, несущим «маяк», топала на участок, который нужно было освободить от деревьев, работа до обеда, на который давали ровно тоже самое, что и утром, и опять работа до вечера. Четкого времени отбоя не было, работа заканчивалась только тогда, когда намеченный участок был полностью вырублен, стволы деревьев очищены от веток и сложены в штабеля, так что бывало и так, что мы задерживались до поздней ночи, но утром нас всегда поднимали в одно и тоже время. Иногда приходилось грузить срубленный лес в повозки, которые отвозили его на стройку. Разумеется, ни о каких выходных и больничных и речи не шло, людей заставляли работать до полного изнеможения, и нередко наши трудовые будни разбавлялись рытьем братских могил. Очень часто на лесорубов нападали монстры, и заключенным приходилось защищать себя самостоятельно; надсмотрщики, конечно, тоже отбивались, но на арестантов обращали внимание только тогда, когда угроза была достаточно высокой и была опасность потерять кучу бесплатной рабочей силы. Особенно тяжело приходилось при появлении так называемых Безмятежных и Альраун — растительных монстров, принимающих облик девочек и женщин, пытающихся очаровать грубых зэков жалобными или обольстительными речами. Суровая необходимость расправляться с ними сильно била по психике особенно впечатлительных людей. Молодые арестанты долго колебались, встречая Безмятежных, но хлысты тюремщиков быстро приводили их в чувство, и они, обливаясь слезами и посылая проклятья в сторону Альдарпа и его родственников, рубили привлекательные растения. Бывалые же расправлялись с монстрами как можно скорее, угрюмо, стиснув зубы, не дожидаясь дополнительного стимула от надсмотрщиков. Альраунэ были куда опаснее, они быстро понимали, что их сладкие речи не приносят плода и просто начинали ловить и душить дровосеков лианами. Впрочем, нам было, чем ответить, как-никак, в руках у нас были топоры, лопаты и прочий инструмент, и мало-помалу, участок за участком, лес редел и монстры отступали. А мои проблемы, тем временем, только росли. Какое-то время я надеялся, что отбыв срок, я все-таки найду более-менее нормальный заработок и наскребу на регистрацию в гильдии авантюристов. Но буквально в первые же дни я понял, что эта дорога для меня теперь, скорее всего, закрыта, и виноват в этом лишь я сам. Ведь вырубая лес, мы разрушали естественную среду обитания монстров, лишая, таким образом, авантюристов их законного заработка, что, разумеется, приводило их в ярость. Альдарпы прекрасно об этом знали, более того, они как раз и хотели очистить свои владения от монстров, а заодно и «избавить» Аксель от этого «беспокойного народца». Авантюристы бесились от бессилия, ведь они ничего не могли сделать влиятельной дворянской семье, державшей весь Аксель и его окрестности в своих руках, поэтому их ярость перенеслась на менее социально защищенные цели — на нас, простых исполнителей чужой воли. Чуть ли не каждый день они устраивали протестные демонстрации неподалеку от мест проведения лесоповальных работ, поносили нас, желали нам всяческих лишений и смерти, требовали немедленного прекращения уничтожения леса. Напрямую вредить нам они не могли, разве что кидаться камнями, а если охранники их прогоняли, то они всегда возвращались. Особенно среди протестующих отличалась одна рыжеволосая пигалица, которая обладала просто невероятно отвратительным высоким визгливым голосом. Она практически не затыкалась и неоднократно пересекала черту разумного, бросаясь в заключенных заклинаниями. Доставалось, разумеется, и мне. Впервые это произошло на первой неделе моего заключения. Как я уже упоминал, от непривычно высокой нагрузки на организм меня поначалу часто преследовали приступы головой боли, часто сопровождающиеся тошнотой, особенно обостряясь к вечеру. В такие вечера я просто отдавал недоеденный ужин соседу и уходил бродить по лагерю насколько позволял браслет в поисках относительно чистого снега для облегчения боли и места, где можно проблеваться, после чего обычно приходило небольшое облегчение. И вот в один из таких вечеров я и «познакомился» с местными «борцами за сохранение природы». Я стоял рядом со штабелем, на который за день нанесло заметную снежную шапку, сгребал снег и прикладывал его к пульсирующему раскаленному виску. В нормальных условиях я бы побрезговал тащить в рот всякую гадость с улицы, но теперь я был готов на все лишь бы облегчить свое состояние, поэтому пару ледяных освежающих горстей я таки заточил. Заодно я старательно пытался извлечь наружу скудное содержимое моего желудка. За этим занятием я не заметил компанию авантюристов и не успел увернуться от камня, прилетевшего мне точно в больной висок. Я едва не потерял сознание и еле удержался на ногах, едва успев ухватиться за штабель, зато меня наконец вырвало. — Гвин! — раздался укоризненный крик. — Что? — о боги, этот голос просто режет мозг. — Чего ты жалеешь этого отброса? Это ведь из-за него у нас проблемы с работой! Из-за таких, как он, мы сейчас сидим без денег и должны ходить на квесты поздно ночью!.. Еще даже вечер не закончился, сраная ты принцесса. Кстати, вы что, крысите квесты у своих коллег? Ну-ну. — Я ведь уже говорил тебе, их просто используют, — судя по голосу, увещевать ее пытался совсем молодой парень. Я постепенно пришел в себя и решил глянуть, кто это там такой великодушный. Настроение у меня было препаршивое и очень хотелось послать кого-нибудь на три знаменитые русские буквы. Рыжую пигалицу я опознал сразу, она уже приходила на акции протеста пару раз, к тому же, ее одежда, наполненная кричащими оранжевым и красным, сильно выделялась на однородном черно-белом зимнем фоне, а вот ее спутников, парня и девушку, я видел впервые. Девушка с луком в руках ничем примечательным не выделялась, ее строгий темно-синий охотничий костюм не резал взгляд, и сама она держалась спокойно и слегка надменно. Парень же, в свою очередь, несмотря на вполне вписывающийся в окружение доспех, все же показался мне выбивающимся из общей картины, и пока я восстанавливал нормальное течение мыслей и тайком восхищался его титанической выдержкой, я все пытался понять, что с ним не так. — Заткнись! Как ты можешь их защищать? То, что они заключенные, никак их не оправдывает, они сами виноваты в этом! Что мешало им жить честной жизнью, а? Что мешало им просто найти работу?.. Как говорится, если ты бездомный, то просто купи дом. — Эй, обстоятельства могут сложиться по всякому!.. — парень все пытался успокоить свою спутницу, и тут я понял, чем он отличается от местных. Я встречал не так много черноволосых людей в этом мире, а приглядевшись, рассмотрел характерные для азиатов черты лица, да и голос вполне подходил для озвучки какого-нибудь гаремника. Я даже вспомнил, как богиня, отправлявшая меня в этот мир, говорила, что занимается этим на регулярной основе. Значит, он тоже, как и я, сыграл в ящик, и теперь проживает новую жизнь. Что ж, по крайней мере, ему тоже несладко приходится — прямо посреди фразы его грубо прервали посохом по голове. Вот, кстати, из-за подобных сцен я практически перестал смотреть аниме. Я поднял прилетевший в меня камень и отправил обратно. Разумеется, он ни в кого не попал, ведь сил к вечеру у меня не оставалось никаких, но присутствие свое я обозначил. — Смотри-ка, этот еще не умер, — сказав это негромким, отрешенным голосом, охотница указала в мою сторону. Только сейчас я заметил на ней очки. Стоп, лучник-очкарик? И что у нее с ушами?.. А, ну да, я же в фентези-мире, не стоит удивляться наличию здесь эльфов. — Ты!.. — горячая голова тут же переключила свое внимание на меня, уже мысленно подбирая для меня наиболее обидные эпитеты из своего обширного словарного запаса. — Ох, простите. Я просто нездешний, подумал, что здесь так принято здороваться, — я даже не пытался скрыть язвительный тон. — У нас-то в дерёвне при встрече все «здрасьте» да «добрый день» говорят… — Вот уж действительно необразованное деревенское быдло! Вот чего тебе в твоем хлеву не сиделось, чего ты к нам приперся? — Вообще-то, на деревенщину он не похож, — заговорила эльфийка все тем же размерным голосом. — Бледная кожа и слабые руки выдают в нем человека, не привыкшего к тяжелому физическому труду. Возможно, он из какой-либо разорившейся дворянской семьи. Фраза про деревню и обычаи приветствия была сказана исключительно для того, чтобы с помощью контраста подразумеваемого и выражаемого намекнуть Гвинерис на ее невежливое приветствие и обозначить хотя бы вербальный ответ на ее агрессию, поскольку в физических возможностях он на данный момент ограничен… Осспаде, просто ходячая библиотека какая-то. Ее спутники с синхронным «Э?» на секунду подвисли, переваривая услышанное. Вздохнув, я пришел к ним на помощь: — Если в двух словах, то я обиделся. — Обиделся? Да как ты смеешь вообще рот раскрывать после того, что ты здесь делал? Ты же просто вредитель, паразит, ты и дружки твои бессовестные только портите людям жизнь!.. — Действительно. Вот только ради этого в Аксель и приехал. Вот просто мечта всей моей жизни — приехать сюда и попасть на лесоповал, чтобы насолить авантюристам. Вот все ж только ради вас, и никого другого, «юноша», только ради этого я и здесь… — Какой я тебе юноша, слепой, что ли? — В данной ситуации эта фраза может быть интерпретирована, как намек на отсутствие у Гвинерис гру… — Ах ты!.. — эту фразу охотницы ведьма поняла без перевода. — Гвин! — Сдохни! Ха, похоже, я попал в точку, задев ее комплекс по поводу размера груди. В меня полетел фаербол, но теперь я был готов и он пролетел мимо, врезавшись в штабель древесины. Заметив, что на разборку подтягиваются тюремщики, я начал сгребать руками снег и забрасывать пламя. — Гвин, хватит! Он же тебя просто провоцирует. И этого бы не случилось, если бы ты вообще не начала этот разговор! — Заткнись! Меня бесит, что ты такой добрый ко всем подряд, даже к отбросам!.. — Желудев! — о, кавалерия подтянулась с хлыстами и дубинками. — Какого дьявола тут происходит? Отбой был десять минут назад! Тебе персонально объяснить, что любые разговоры с посторонними запрещены? — А на что это похоже? Я тушу деревья, которые вон та ведьма пыталась сжечь. — Что? Я не… — такой подставы она явно не ожидала. — Опять ты? — заорал надсмотрщик — Все никак не уймешься? Ваша братия уже совсем берега попутала? Имей ввиду, куколка, у меня есть все полномочия, чтобы за твою подрывную деятельность оформить тебе и твоим дружкам место в одним из бараков, нравится тебе такой расклад? Ответ я уже не расслышал, поскольку меня конвоировали обратно к лагерю, а на месте просто втолкнули в барак и я едва не повалился прямо на уже расположившихся на ночлег арестантов. Кстати говоря, именно после этого инцидента рыжая бестия стала кидаться в лесорубов заклинаниями. 3. — Мерзавцы! Вонючие мешки мяса! Я, дух этого леса, покараю вас!.. — А ну, дядя Омар, навались! — Вы что это там делаете с моими лианами?.. — Иээээх!.. Еще узел! — На помощь! — Жора, давай, я держу! Я выскочил из-за ствола дерева, вокруг которого мы старательно вязали узлы из лиан Альраунэ, и поспешил на помощь пойманному ею лесорубу. Подскочив к опутанному с ног до головы бедолаге, я стал остервенело рубить отростки, с помощью которых монстр пытался переломать ему кости, заставив ту взвыть от ярости. Лагерь в очередной раз подвергся атаке особо мощной особи Альраунэ, давно оставившей любые попытки соблазнить его обитателей и приходившей теперь только забирать жизни. После десятка жертв и нескольких калек тюремщики решили взяться за этого монстра всерьез и устроить организованное сопротивление, поэтому сразу же после очередной отбитой атаки, когда цветочный монстр уполз зализывать раны, устроили мозговой штурм. Были временно отменены почти все обычные работы, чтобы бросить все силы на окончательное решение растительного вопроса. Эта Альраунэ оказалась проблемным противником из-за превосходного контроля своих лиан, с помощью которых она без труда ловила и душила работников, весьма резво передвигалась, и даже валила деревья, а еще палила по нам шипами в весьма нескромных количествах. Все это в совокупности лишало всякой надежды приблизиться к ней на расстояние удара, а ведь все, что мы могли ей противопоставить — это топоры арестантов, мечи тюремщиков и пару арбалетов. Нужно было как-то лишить ее хотя бы возможности передвигаться. — Ну, это в принципе, возможно, если привязать ее за лианы к деревьям в разных местах. — Ага, и кто этим займется? Это ж надо прямо ей в лапы прыгать, нашел дурачков! — Да еще что мешает ей развязаться? Видали, как ловко она их гнет? — А если прибить? Собрание обернулось ко мне. — …каво? — Лианы. К деревьям. Ее же шипами. Они же крепкие, будто каменные. — Ну вот сам и пойдешь тогда, — обрадовался начальник лагеря. — Не годится, у нее силища будь здоров, рванется разок-другой и поминай как звали, — заметил кто-то из арестантов. — А как совсем осерчает, то и вовсе дерево вырвет, случаи были. Хм. Вот было бы здорово использовать эту силу против нее. — Ммм, а чисто теоретически… Нельзя ли как-то подрубить стволы, чтобы, когда она рванется, они грохнулись прямо на нее? Это выиграло бы нам некоторое время и позволило бы подойти прямо к ней… Народ уставился на меня, переваривая сказанное. — Ты откуда такой умный? — поинтересовался начальник. Инициативу я проявил, конечно же, зря, потому что и подпиливать стволы деревьев, и заманивать монстра в ловушку, и приводить ее в действие — все заставили делать меня, слава Богу, хоть не одного. Например, мне вызвался помочь дядя Омар, бывалый арестант, мотающий уже третий срок, грузный дядька со спокойным, но немного капризным нравом. В первые недели, когда наступала мигрень и отбивала аппетит, я часто делился с ним ужином, за это он научил меня многим полезным вещам, которые потом пригодились мне на воле. Например, каких листочков нужно пожевать, чтобы прошла голова, какие приложить к ладоням, чтобы мозоли быстрее зарубцевались, а какие кинуть в баланду, чтоб сделать ее более съедобной, как правильно держать топор, как проще избавиться от заноз, где в Акселе найти ночлежку подешевле… В общем, можно сказать, я обрел своего первого друга в этом мире. Рано утром мы как обычно отправились на работу. Пока основная часть арестантов занималась обычным делом, я, дядя Омар и еще группа заключенных занялись подготовкой ловушки. Работая топором, я вдруг подумал о том, что уже второй месяц моего отбывания наказания скоро подойдет к концу, и что голова уже не болит так часто, и что топор чувствуется, как родной… То ли организм постепенно привык к нагрузкам, то ли просто он наконец освободился от той гадости, что я поглощал в своем мире с едой и воздухом, то ли дело в местной атмосфере и еде, не загрязненной той самой гадостью… Я осознал, что начинаю привыкать к чужой среде, что тоска по дому постепенно уходит и что голова занята совсем другим. Например, а чем мне заниматься после освобождения? Дядя Омар говорил, что после первого срока столкнулся с той же проблемой и после недолгих раздумий просто опять попал за решетку. Так же поступали многие арестанты, которые не могли найти себя на свободе. Кто-то был разорившимся дворянином, кто-то был авантюристом и влез в долги, кто-то и вовсе бежал из другой страны по разным причинам… И, как я, они не смогли найти работу. Я думал об этих людях и мне все больше не нравилась такая перспектива, вот только других-то и не было. Я все еще был обрыганом без какой-либо профессиональной квалификации, правда, теперь я умел валить лес, но с такими навыками я смогу устроиться только обратно на лесоповал. Надо было что-то придумать. От этих мыслей меня отвлек появившийся монстр. Если раньше она пыталась скрываться перед атакой, чтобы застать нас врасплох, то теперь она просто яростно перла напролом, поливая нас проклятиями. Охота началась. Было довольно страшно бегать от лиан, особенно зная об их способности ломать кости, и одновременно уворачиваться от шипов, а потом вытаскивать их из стволов деревьев. На всякий случай, с утра я сжевал двойную порцию целебных листочков, снимающих симптомы перенапряжения. Нам нужно было заманить Альрауну на заранее заготовленный участок, потом бегать между деревьями, запутывая ее лианы, вязать из них узлы, а чтобы она не могла развязаться, заодно и прибивать их к деревьям. Увидев, чем мы занимаемся, она взбесилась окончательно и стала дергаться из стороны в сторону, пытаясь освободиться, и еще агрессивнее стала ловить арестантов и разбрасываться шипами. Освободив очередную жертву от ее цепкой хватки, я рыбкой нырнул в снег, уходя от очередного веера шипов, один из которых вонзился в дерево прямо надо мной. С трудом выдрав его, я поспешил обратно к Омару, все еще крепко держащему лозы, не давая их распутать, и начал с помощью шипа и топорища прибивать их к стволу. Тоже самое сейчас происходило по всему периметру поляны, на которую мы заманили монстра, одновременно с этим все остальные арестанты подбежали к месту схватки и приготовились толкать подрубленные деревья. Как только Альраунэ в попытках освободиться снова рванула сразу за все свои отростки, мы всем скопом навалились на деревья, обрушивая всю их массу на противника. Испуганный крик монстра утонул в громком треске обрушившейся ловушки. Не теряя ни секунды, вся толпа сразу ринулась добивать ее с топорами наперевес. Оглушенная и ограниченная в движениях она уже не могла оказать должного сопротивления и через пару минут интенсивной рубки все было кончено. 4. Такие дни, когда приходилось сражаться с монстрами, были особо утомительными, но зато обычную баланду разбавляли растительной пищей, что частично компенсировало затраченную энергию, поскольку части тел монстров содержали в себе остатки их магической энергии. За удачную выдумку меня до конца моего срока, а мне всего-то оставалось пять дней, определили на «козырное» место — на лагерную кухню, чему особенно был рад дядя Омар, ведь я не забыл его советов и наставлений и всегда старался насыпать ему порцию побольше. Близился день моего освобождения и все острее вставал вопрос — что делать дальше? О возвращении на лесоповал не могло быть и речи, хотя тюремщики толсто намекали, что деваться мне больше некуда и рано или поздно я вернусь. Я, в свою очередь, решил, что раз в Акселе мне ничего не светит, значит, нужно перебираться в другой город, и начал выпытывать у других заключенных, какие города есть поблизости, куда можно будет относительно легко перебраться. На основе полученной информации, я сделал выбор и решил при первой возможности попасть в Бракс, город в одном дне от Акселя, в котором, по слухам, не стояла так остро проблема с работой и не было конфликтов авантюристов с кем-либо из жителей. И вот, наступил долгожданный день освобождения. Я попрощался с дядей Омаром и другими арестантами, с которыми делил барак и баланду и направился к лагерным воротам. По сути, моя новая жизнь в новом мире начиналась только сейчас.