Anathema Rain

1. Это было странно. Место выглядело знакомым, как будто Георгий уже бывал здесь, уже шел по этим коридорам, мимо этих дверей, в которые стучались люди, порой выглядящие крайне растерянными и напуганными. Как будто он уже видел работников этого учреждения, говорил с ними… по крайней мере, с некоторыми. С другой стороны, Желудев краем сознания ощущал что-то неестественное, что ему здесь находиться не следует. Он все никак не мог вспомнить, где именно находится и что здесь делает, но почему-то продолжал уверенно идти по коридору, будто знал, куда и зачем. Все это было очень похоже на сон, но при этом все — звуки, запахи, тактильные ощущения — все было слишком реальным и отзывалось в разуме, резонируя с какими-то старыми, почти забытыми воспоминаниями. Это ощущалось, как дежа-вю, но почему-то Жора был абсолютно точно уверен, что уже был здесь. «Дальше по коридору, через три двери, слева, будет лифт, мне нужно наверх, а там…» И действительно, пропустив нужное количество дверей, он нашел лифт. Георгий машинально нажал на кнопку вызова. Да, определенно, он бывал здесь, но когда? Как он вообще сюда попал? И зачем? — Э-эй, придержи лифт! Совсем молодой паренек в спортивном костюме, по виду японец, бежал по коридору, Жора придержал двери, позволив ему вскочить в кабину. — Спасибо! Мне на два этажа вверх… Первый раз? — вдруг поинтересовался паренек. — Что? — Да, не все сразу осознают произошедшее. А я вот уже привык… — Ты о чем? — спросил было Георгий, но вдруг осознание вспыхнуло в его голове. Он вспомнил и где он, и как сюда попал. Все звуки разом приглушились, будто пробиваясь сквозь вату, время словно замедлило свой ход. Будто завороженный наблюдал он за черной тенью, медленно плывущей меж деревьев. — Ах да… В темноте вспыхнули два огонька. Тень придвинулась ближе, гипнотизируя взглядом. Хотелось крикнуть, схватиться за топор, но было уже поздно. — Я же ведь… Черная молния метнулась вперед. В свете костра сверкнули бритвенно-острые когти. Он даже не успел ничего осознать, когда вдруг оказался на земле. Последнее, что он помнил — страшная жгучая боль в груди и хищный оскал животного, похожего на пантеру. — …умер. 2. — Мрачноватое местечко, — поежился Жора. — Путь на Глендвин не зря называют «Тернистым», — отозвался Утер. — Здесь почти все живое ведет хищнический образ жизни. Путь и впрямь выглядел колоритно. По краям дороги росли толстые лозы, ощетинившиеся шипами и зубастыми цветками. На земле под цветками валялись птичьи скелеты, недвусмысленно намекающие на рацион питания местной флоры. Устремляясь вверх, лозы плотно переплетались друг с другом, сильно перекрывая солнечный свет, что только добавляло мрачности окружению. Меж шипастых побегов то и дело пробегали ящеры, защищенные крепкими колючими панцирями, охотясь на разнообразных насекомых, от одного размера которых по спине троицы путешественников пробегал холодок. Благо, жуки не проявляли агрессии, неторопливо ползая по растениям, острыми челюстями срезая еще не распустившиеся бутоны и собирая капли влаги с лоз. Бриан попробовал было разрядить атмосферу музыкой, но в этот раз звуки его скрипки лишь нагнали еще больше тоски и настроения не улучшили. Георгий, обычно гуляющий по обочинам в поисках интересных растений, теперь старательно держался середины дороги, нервно посматривая на оккупировавших растения членистоногих. Когда деревья стали понемногу разбавлять шипастую поросль, а пение птиц и суета белок разбавили звуки копошения насекомых и ящеров, стало немного легче. Но все же высокие черноствольные деревья продолжали затенять кронами дорогу и общая мрачность никуда не делась. — Утер, — спросил бард паладина, угрюмо шагающего впереди группы, — ты говорил, что до Глендвина по этой дороге два дня максимум? — Да. Мы должны прибыть на место завтра во второй половине дня. Если я правильно рассчитал. — А если неправильно — то три и больше? Боги, ты же не хочешь сказать, что нам придется ночевать в этом лесу? — Придется. Бриан горестно застонал. Георгий тихо выругался. — Чего вы боитесь? — спросил Утер, будто речь шла о небольшой поездке за город. — Разведем костер, будем дежурить по очереди всю ночь и все будет в порядке. — Да ты сам боишься, — заметил Жора, — вон, скукожился весь. — Это от холода! Я паладин Эрис, я ничего не боюсь! — От жеж мелкий упрямец, — заворчал травник. — Обязательно ему пешком идти. — А кто виноват, что мы должны были спешно покидать город? — моментально вспылил паладин и Георгий тут же сник. Некоторое время они продолжали идти молча, напряженно оглядываясь по сторонам. — Утер, скажи, — заговорил вдруг Бриан, — здесь все вокруг — хищники, так ведь ты сказал? — Ну да, а что? — А почему тогда нас никто не атакует? — Почем я знаю? — раздраженно ответил паладин. — Возблагодари Эрис и продолжай идти! — Хороший вопрос, кстати, — пробормотал Георгий, — Не вышло бы так, что местных хищников спугнуло что покрупнее… — Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? — шепотом спросил Бриан, чуть отстав от Утера. — Кто-то за нами наблюдает, это как пить дать, — подтвердил Жора. — А как ты понял? — Слух у меня отменный, — все так же шепотом продолжил бард, — и я уже не первый раз слышу какое-то шуршание в траве… Ну, оно выделяется на фоне общего шума… В общем, кто-то… или что-то за нами идет. — Ну спасибо, блин. Так я хоть мог бы списать все на свое воображение… — Неужели он и правда ничего не боится? — бард кивнул на паладина. — Боится, конечно, вон как его трусит. Молодой еще, выпендриваться любит, вот и не хочет признаваться. Так они и шли весь день, лишь сделав небольшой привал днем, чтобы отдохнуть и перекусить, хоть окружение и не особо способствовало хорошему аппетиту. Бриан постоянно оглядывался и прислушивался, Жора брызгал кругом разнообразными репеллентами, надеясь отпугнуть насекомых, а может, и кого покрупнее, и даже вечно храбрящийся Утер сейчас выглядел подавленным и весь съежился, отчего выглядел еще меньше, чем обычно. А к вечеру стало еще хуже из-за опускающихся сумерек. В и без того плохо освещенном лесу стремительно темнело, зато громкость и ассортимент звуков все росли. А когда Бриану показалось, что он увидел, как вдалеке за деревьями промелькнуло что-то черное, то он едва не лишился чувств. Перспектива ночевать в таком месте все больше выглядела сумасшествием и Георгий уже сто раз успел пожалеть и раскаяться в своих необдуманных действиях, из-за которых им пришлось спешно покидать город не дожидаясь пассажирского каравана. Внезапно, Утер остановился. — Стойте! Тихо! Кажется, нам повезло, — громко зашептал он, делая знак остальным говорить потише. — Что такое? Дом лесника? — также зашептал Жора. — Не совсем, но близко. Видите? — он указал куда-то в лес. Присмотревшись, травник заметил что-то белое, свисающее с ветки. — И что это? — Не видишь, что ли? Это заяц в силок попал. Хорошо, что он зимнюю шерстку не успел сбросить, иначе бы мы не заметили… Вон там еще один висит… И еще… — Охотники? — с надеждой спросил Бриан. — Ну-у-у… почти. Видишь ли, из людей никто в здравом уме здесь не охотится, так что, скорее всего, это гоблины, и неподалеку должен быть их лагерь. — Не понял. Поясни, — попросил травник. — Ну смотри — люди, как я и сказал, здесь не охотятся, другие разумные расы тоже, остаются только монстры, вроде орков или демонов. Но орки не охотятся на мелкую дичь, они едят много, демонов тут не водится, значит, это гоблины, которые не столь прожорливы. А раз силков много, то и самих гоблинов тоже — значит, где-то тут из лагерь. Там и заночуем! — А что, гоблины славятся своей гостеприимностью? — Не особенно. Поэтому нам придется их выселить. Не переживайте, это слабые монстры, практически не опасны. — Не опаснее бракских зайцев? — ехидно поинтересовался Георгий, но все же последовал за Утером. Бриану ничего не оставалось делать, кроме как последовать его примеру. Впрочем, рассудил он, лагерь гоблинов хоть и не гостиница, но все же лучше, чем ничего. Лагерь обнаружился буквально через пять минут поисков. Возможность провести ночь в хоть каком-то подобии убежища, а не просто на голой земле посреди леса значительно приободрила путников, и даже паника у Бриана почти прошла. Он вновь достал скрипку, готовясь сыграть что-нибудь ободряющее, Утер и Георгий поудобнее перехватили свое оружие. Нанося яд на лезвие топора, Жора вдруг вздрогнул. Ему показалось, что где-то на периферии угла обзора что-то шевельнулось. Он стряхнул оцепенение и оглянулся, внимательно осматривая лес, но больше ничего не увидел. Грянули первые боевые аккорды, Утер влетел в лагерь, раскидывая гоблинов направо и налево. Бриан со скрипкой наперевес шел следом, Жора прикрывал его, раздавая удары тем монстрам, что пытались зайти с тыла. — Следите за шатрами! — крикнул Утер. — Мало ли кто там спрятался! И действительно, из ближайших палаток в путников полетели дротики. Бриан зашипел от боли, чудом не сбившись с ритма. — Спокойно! — ободрил его Жора. — Целебной мази хватит. Утер! — крикнул он паладину. — Может палатки того? Нахрен? — Хорошая идея, только все не валите! Спать-то нам где-то надо! — ответил паладин, раскручивая молот. На него двигался особо крупный экземпляр, ростом почти с невысокого взрослого, неуклюже помахивая дубиной. — Так, Бриан, отложи-ка скрипку на секунду и держи это, — травник достал несколько мешочков. — Это «перцовка», очень раздражающая и болючая штука, кидай в шатры, а я прикрою. Мешочки один за другим полетели в палатки, откуда тут же стали выбегать зеленокожие карлики, неистово вопя и протирая глаза, некоторые развалились из-за того, что гоблины заметались от боли прямо внутри. Троица путешественников стала держать оборону рядом с самым крупным шатром, предположительно, принадлежащему гоблинскому вождю, который прямо сейчас пытался отбить свое имущество назад, нанося один удар за другим, которые, впрочем, с легкостью отражались паладинским молотом. — Эй, а ничего, что нас окружают? — снова взявшись за скрипку, нервно спросил Бриан. — Да все в порядке, главное — их вожака завалить, — отозвался Утер. — Ты играй давай. Улучив момент между атаками, паладин провел жесткий встречный удар молотом прямо в нижнюю челюсть вождя и, не давая ему опомниться, принялся охаживать его лицо со всех сторон, завершив серию ударом сверху по голове в прыжке. Гоблины истошно заверещали, заметались, побросали оружие и бросились наутек. — Видали? — Утер был очень доволен собой. — Ничего сложного. — А они точно тебя испугались? — осторожно поинтересовался Бриан. — А ты что, кого-то еще здесь видишь? Георгий хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Желая осмотреть поле боя, он оглянулся… и снова заметил движение где-то за деревьями. Всего на миг, боковым зрением, но он точно был уверен, что там что-то есть. Это ощущение неминуемой, но невидимой опасности не давало ему покоя, мешало сосредоточиться, наводило панику. И тут он увидел. — Да я просто вспомнил кое-что… — неуверенно начал бард. Все звуки разом приглушились, будто пробиваясь сквозь вату, время словно замедлило свой ход. Будто завороженный Георгий наблюдал за черной тенью, медленно плывущей меж деревьев. — Разве обычно лесных гоблинов… — голос Бриана донесся откуда-то издалека. В темноте вспыхнули два огонька. Тень придвинулась ближе, гипнотизируя взглядом. Хотелось крикнуть, схватиться за топор, но было уже поздно. — …не сопровождает Убийца Новичков? Черная молния метнулась вперед. В свете костра сверкнули бритвенно-острые когти. Он даже не успел ничего осознать, когда вдруг оказался на земле. Последнее, что он помнил — страшная жгучая боль в груди и хищный оскал животного, похожего на пантеру. — Жора! 3. Это было крайне невежливо. Да что там, это было просто-напросто хамство! Этот наглый гайдзин вломился без очереди и без приглашения в мой кабинет, пока я занималась важными божественными делами! Из-за него я чуть не поперхнулась чипсиной и совершенно точно не сверзилась со стула ногами вверх, растеряв свое божественное величие, совсем нет! Так мало того, он посмел просить меня об еще одном воскрешении! Разумеется, ни о чем таком не могло быть и речи: ему уже был дан один шанс на новую жизнь, и больше не полагается, а то, что он бездарно его потратил — это уже его собственные проблемы, что я и попыталась ему объяснить. Но он упорно пытался найти лазейку, употребляя такие смехотворные аргументы, как «Ну мне очень надо» и «Этого не повторится», что только позабавило меня, все-таки, не каждый день увидишь смертного, пытающегося торговаться с самой богиней. Исчерпав свое красноречие, он замолчал, о чем-то задумавшись. — Кстати говоря, — вдруг вспомнила я кое о чем важном, — при перерождении я выдавала тебе особую божественную реликвию, попрошу вернуть. Вещь казенная, знаешь ли. — А, да, — рассеянно отозвался он. — Я ее продал. — Что??? — моему возмущению не было предела. Ну это уже просто богохульство какое-то! Ну теперь его точно ждет особая божественная кара! — Я голодный был, — он пожал плечами. Нет, каков наглец, а? — Нет, если вам очень надо, то я могу вернуться и забрать ее… — Ну уж нет! Ишь, хитрый какой, думал меня обмануть? Нетушки, умер — так и отправляйся в загробную жизнь. И вообще, некогда мне тут с тобой возиться! — Десять часов смешных нарезок наводнений сами себя не посмотрят. — Ну что ж… — он рассеянно огляделся и вдруг его взгляд упал на телефон на моем столе. — Разрешите буквально один звонок? — не дожидаясь ответа он сгреб аппарат со стола и снял трубку. Ну-ну. Кому, интересно, он собрался звонить? Решил нажаловаться на самую справедливую богиню? Или попытать счастья у других богов чтобы переродиться в другом мире? Ха-ха, ну попробуй, неудачник, в любом случае, в моем чудесном мире тебе уже делать нечего, звони, куда хочешь… Эй, откуда ты знаешь, что номер диспетчерской написан на задней панели телефона? Уж не подумал ли ты, жалкий смертный, что я постоянно его забываю? Это просто смешно, конечно же нет… — Алло, диспетчерская? Будьте добры, соедините с Чернобогом. Скажите, это Георгий Желудев, по одному интересующему его вопросу… Спасибо. Что? Какой-такой Чернобог? Что это за чудик со странным и совсем не жутким именем? Это же просто мелкий божок из его отсталого племени, или откуда он там родом, верно? Ничего опасного, правда? — Алло, здравствуйте, это Георгий… Да, я. Видите ли, тут такая оказия — я тут немножко умер… Да, такие дела, и из-за небольших бюрократических нюансов не могу вернуться к выполнению вашего поручения… Нет, я чего звоню — если я вам там больше не нужен, то… Ну, это понятно… Да… Ну, так получилось… Ну, не досмотрел, виноват… Я понимаю… Да, хорошо, буду… Ну да, у нее, где ж еще… Спасибо, — он протянул мне аппарат и трубку. — Это вас. Ну знаете! Я такого не потреплю! Что еще за «выполнение поручений» за моей спиной в моем же мире? Я богиня, или где? Ну, я сейчас этому Черноблоху все выскажу, я этого так не оставлю, я покажу ему, как вмешиваться в мои дела, я покажу ему, кто тут бог, я!.. Я бессильно наблюдала за тем, как несносный гость наконец покидает мой кабинет через круг перерождения, после чего собралась и взяла себя в руки. Не будет же богиня моего уровня кататься от отчаяния по полу, выть и дрыгать ногами, подвергая себя риску потерять всякий божественный вид перед каким-нибудь случайно заглянувшим в мой кабинет человеком! Да точно, ничего такого не произошло!.. Вот только… Ну почему, почему? Почему все Боги Смерти такие жу-у-уткие?! Когда он заговорил со мной, в кабинете будто стало темнее и температура понизилась. А ведь он даже не угрожал, просто попросил, и говорил вроде спокойно, но бли-и-ин! Как же это было страшно, у меня до сих пор мурашки, как вспомню… Но конечно же, я согласилась на его просьбу вовсе не из-за того, что немного испугалась, вовсе нет. Я же богиня, кого мне бояться? Я сделала это просто из уважения к старшим, вот и все. Но телефон я все-таки спрячу. А то развелось, понимаешь, умников со связями. 4. Непонимание. Недоумение. Ужас. Все это пронеслось в сознании ребят, наблюдавших, как их товарищ бросается наперерез ожившей тьме, нацелившейся на их убийство. Угольно-черная шерсть покрывала элегантное, грациозное, но в то же время смертоносное тело большой кошки. Два ярких огня, в которых горела сама преисподняя, гипнотизировали, не давая ни пошевелиться, ни вдохнуть, острые клыки и зубы обещали быстрый, но болезненный конец. На них надвигался сам Рок, воплощение смерти, ночной кошмар начинающих авантюристов, печально известный Убийца Новичков. Первым опомнился Утер. Не успело отброшенное истерзанное тело травника коснуться земли, как он с ревом бросился на Убийцу, обрушив страшный удар молота на его челюсти. На траву упал покрытый кровью клык размером с палец, зверь заскулил, но тут же собрался и ринулся в контр-атаку, вгрызшись паладину в плечо, одновременно пытаясь разодрать его лапами. Но тренировки Силы и Выносливости парня не прошли даром — стиснув зубы от боли, он продолжил наносить удар за ударом по морде чудовища. Тем временем Бриан бросился к телу Георгия. — Черт, черт, черт! — травник не подавал признаков жизни. Конечно, бард мог бы сыграть мелодию, ускоряющую заживление ран, но какой теперь в ней толк, если тот, кому она нужна, ее не услышит! Вытирая слезы, Бриан стал рыться в аптекарской сумке в поисках чего-нибудь целебного, но тщетно — он не имел ни малейшего понятия, где какое зелье лежит и какая трава что делает. — Че-е-е-ерт! — от бессилия он начал колотить землю. Утер выронил молот и вцепился в горло Убийце, повалившись вместе с ним на землю, не обращая внимания на хлещущую кровь. Зверь наносил удары когтями и тряс головой пытаясь сбросить назойливого мальчишку, но тот держался крепко. В конце-концов, зверю пришлось отпустить жертву, и он начал скакать и кататься по земле, чтобы наконец избавиться от маленького упрямца, и наконец добился своего — обессилевший паладин разжал хватку и отлетел куда-то в лес. Обнаружив, что остался один на один с чудовищем, Бриан бросился к костру и вытащил из него горящую ветку. — Ну иди сюда, урод! — в отчаянии закричал он, тыча импровизированным факелом в сторону Убийцы, надеясь напугать того огнем. Зверь поморщился, прикрыв глаза от огня, но все же прыгнул, ориентируясь на запах. Сегодня по его владениям прошли первые люди за долгое время, и он, уставший от мяса гоблинов, не собирался отступать, намереваясь впервые в этом году со вкусом поужинать. Бриан в ужасе застыл от вида голодной озлобленной туши с острыми когтями и зубами наготове и тоже зажмурился в ожидании удара. Но ничего не произошло. Бард лишь услышал сдавленный скулеж. Открыв глаза, он увидел, как Убийцу Новичков держит за горло прекрасное создание, показавшееся смутно знакомым. — Дэвид? — К вашим услугам! — бодро отозвался ангел, подбросив монстра повыше, а затем наподдав ногой, когда тот падал. Раздался неаппетитный хруст, кошачья туша шмякнулась о ближайшее дерево и больше не шевелилась. — Цел? Отлично, — Дэвид осмотрел Бриана, удовлетворенно кивнул и направился к распростертому на земле Георгию. Осмотрев тело, он удивленно присвистнул. — М-да… — Ты можешь что-то сделать? — с надеждой спросил бард. — Ты же ангел! Ты же можешь исцелить что угодно! Ангел скорбно покачал головой и принялся исцелять раны подошедшего паладина. — Только не смерть. Возвращать к жизни не дано даже нам, это божественная привилегия. Только боги смогут вернуть его. Вам остается только молиться. Примите мои сожаления. Без лишних слов Утер опустился на колени и достал инсигнию. Бриан стянул с головы свой берет и закрыл глаза, вполголоса прося у известных ему богов милосердия. Что-то громко захлопало крыльями над их головами, Утер недовольно поднял взгляд. Прямо над ними на ветке сидел крупный черный ворон и лукаво посверкивал глазом в их сторону. Что-то не понравилось паладину в этой птице. — А ну кыш, падальщик! — зло зашипел он. — Нечего тебе тут делать! — Утер, ты чего? — недоуменно спросил бард. — Не нравится мне эта птица, — недовольно косясь на ворона ответил паладин, — от нее веет тьмой и смертью. — Кар! — вполне отчетливо и несколько насмешливо отозвалось пернатое, почти не двигаясь и явно чего-то ожидая. — Вообще-то, — в голосе Дэвида слышалось легкое недоумение, — это такой же посланник богов, как и я… Уж не знаю, зачем он здесь, но явно не просто так. Видите, он что-то принес, — только сейчас ребята заметили свисающие с ветки две небольшие бутыли и какой-то амулет в клюве птицы. — Лучше выслушать, что он скажет… — Вот так бы сразу, — хрипло заговорил ворон. Он на мгновение разжал лапы и бутыли шлепнулись на землю рядом с телом. — Здесь в одной бутыли мертвая вода, в другой живая. Окропите молодца мертвою водой — раны его и затянутся, окропите живою — и пробудится молодец ото сна смертного, будто от простого. Смотрите, не перепутайте. Да, и тару потом верните, казенная она. — Я ему не доверяю, — упрямо заявил Утер, — он посланец смерти! — Дело ваше, — невозмутимо ответил пернатый. Похоже, он привык к подобной реакции. — У нас нет другого выбора! Он попытался защитить нас, и я собираюсь сделать все возможное, чтобы вернуть его! — возмутился Бриан, поднимая бутыли и рассматривая их. На одной была белая метка, на другой — черная, все было просто. Он откупорил бутыль с черной меткой и вопросительно уставился на ворона. Тот кивнул. — Утер, он такой же, как и я, — мягко заговорил Дэвид, увещевая своего друга, — мне же ты доверяешь? — Но ты-то служишь Свету и богине Эрис, а он… — паладин все еще колебался. — Не нравится мне все это. Тем временем, бард уже вовсю брызгал мертвой водой на тело Георгия и вдруг удивленно вскрикнул. Страшные раны стали затягиваться буквально на глазах. — Всю воду лей, — прокаркал ворон, — там все точно отмерено. Покончив с мертвой водой, бард откупорил живую. А еще через минуту Георгий закашлялся и открыл глаза. — Здрасьте… И давно я так лежу? — О, слава богам! — облегченно вздохнул бард. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил паладин. — Как новенький, даже спать не хочется, — ответил травник, поднимаясь и потягиваясь, — Зато хочется жрать… Эм, здрасьте, а вы кто? — обратился он к ангелу. — Ах да, и верно. Я Дэвид, хоть мы раньше и виделись, но так и не познакомились. — А, так это ты вытащил меня тогда, в горах? Спасибо, — Жора машинально протянул руку для рукопожатия, ангел улыбнулся и пожал ему руку. — Да без проблем! — А воскрешение тоже?.. — Не, это уже к нему, — ангел указал на ворона. — Тару верни, — ворчливо каркнул тот, поеживаясь, — а то пора мне. У вас тут свежо, как бы кости не застудить… Да, вот еще что, лови! — и он сбросил вниз амулет. — Подарочек от Чернобога, носи на здоровье!.. и мои соболезнования, — добавил он вполголоса, забирая бутыли и улетая. Георгий рассмотрел амулет перед тем, как его надеть. Он был вырезан из небольшого куска дерева с нанесенным черной краской изображением треугольной руны, напоминающей череп животного. Оглядываясь, он заметил труп Убийцы Новичков и вздрогнул. Тогда он не успел толком осознать произошедшее, но сейчас он вспомнил острую боль, зверский оскал и гипнотизирующий, жаждущий крови взгляд, и ему стало страшно. Он ощупал себя там, где только что были раны, отметив, что шрамы все же останутся, тряхнул головой, чтобы отогнать неприятные мысли, и пошел помогать ребятам, еще не пришедшим в себя от случившегося, устраиваться на ночлег. 5. За ночь путников больше никто не потревожил, гоблины так и не вернулись, а всяких насекомых Жора, вызвавшийся дежурить первым от прилива бодрости после воскрешения, тщательно отгонял репеллентами. Пока его не сменил Утер, травник рыскал по всему лагерю, копаясь в брошенных вещах бывших его обитателей, но так ничего путного не нашел — только грязные тряпки, ржавое оружие, доспехи были малы и почти полностью деревянные и никаких ценностей. Сплошной мусор, одним словом. Наступил новый день, и, разогнав тьму, лучи солнца заодно прогнали тревогу и напряжение, и даже увитый шипастыми лозами лес больше не казался мрачным. Позавтракав, ребята продолжили свой путь. Лес понемногу редел, и наконец они вышли на открытое пространство. Земля по обе стороны дороги обильно поросла терновником, кое-где на кустах виднелись ягоды. — Они ядовитые, — заметил Утер, увидев, как травник собирает их в свою сумку. — Я догадался. Может, что-нибудь из них сварю. — Ты бы осторожнее был, — занервничал бард. — Знаешь, каково это было — наблюдать твою смерть? Больше никогда так не пугай, ладно? — Осспаде, Бриан, успокойся уже. Мне вот тоже неприятно постоянно вспоминать свою смерть. — Ой, извини… — И все-таки… — задумчиво спросил Утер. — Как и кого ты уговорил вернуть тебя? Ты говорил с Эрис? — Нет. Скажем так, мне помогли. Один ныне забытый бог моего народа, — Георгий покрутил в руках амулет. «Навник», кажется, так называлась выгравированная на нем руна. — Выкинь эту гадость, — ворчал паладин. — У меня от нее мурашки по коже. И предчувствие плохое. — Еще чего. Божественными подарками не разбрасываются. — Да неужели? — кисло спросил Скайтир. — А напомнить тебе, куда ты дел дар Аквы? — Это другое, — парировал Жора, — у меня была уважительная причина. Утер только рукой махнул. Спорить с Георгием он находил утомительным, уж очень упрямым тот был. И вечно норовил все по-своему сделать. Время шло к полудню, путешественники ни шатко ни валко преодолевали остаток пути, шпили города уже виднелись на горизонте, как вдруг сзади раздались испуганные крики и ржание. К ним стремительно приближалась одинокая повозка, подскакивая на всевозможных неровностях и поднимая клубы пыли. Глаза возницы были полны искреннего ужаса. — Берегитесь! — закричал он поравнявшись с ребятами, и не останавливаясь помчался дальше. Через некоторое время из леса показалась еще одна телега, несущаяся с той же скоростью, но ее возничему повезло меньше — пытаясь маневрировать, он завалил телегу на бок и полетел на дорогу. Парни бросились к нему. — Вы в порядке? — Что случилось? — спросил Утер. — На караван напали… Чудовище… Режет всех… — Чудовище? Убийца Новичков? — Опять? — Бриан понемногу начал паниковать. Георгий нервно захихикал, доставая топор. — Нет… — пытаясь отдышаться, ответил торговец. Бриан помог ему встать, а Георгий с Утером попытались поставить телегу на колеса. — Что ты там везешь такое? — кряхтел от тяжести Жора. — Да ничего особенного, — придя в себя, ответил возница и тоже взялся за повозку. — Строительный и кузнечный инструмент, рыболовные снасти, спецодежда, кухонная утварь… Ничего такого ценного, да оно и не жаждало наживы, оно пришло убивать… Поставив телегу на колеса, возничий уселся на землю и схватился за голову. — Наш караван ехал в Арканретию… — забормотал он — А Джерроу возьми и предложи — а давайте к святошам в Глендвин заскочим, крюка дадим, но ничего, зато подхалтурим чуток… Я, говорит, знаю, что у них можно хорошо продать, а что прикупить, чтобы в Арканретии хорошо сбыть… Вот и свернули на Тернистый… А там — он… Борнеу первый сбежал, и правильно сделал… Я за ним… А Джерроу и еще трое наших так там и остались… Подхалтурили… — А кто — «он»? — поинтересовался было паладин, но торговец не выдержал воспоминаний и заплакал. — Э-э-э… — неуверенно протянул Жора. — Парни, кажись, это оно. На них из леса надвигалось черное облако. Казалось, будто к ним течет сгусток тьмы. Утер и Георгий приготовились к бою, Бриан принялся успокаивать возницу. Облако подплыло поближе и приняло гуманоидную форму. Теперь перед ними стоял высокий мужчина, закутанный в черные тряпки, лицо закрыто черной маской, глаза черными окулярами. В скрещенных на груди руках он держал два черных серпа, покрытых свежей кровью. Торговец, увидев его, затрясся и тихонько завыл. — Вот так удача, — прошелестел незнакомец, — кроме жалких торгашей я встретил авантюристов. Похоже, сегодня я все же развлекусь, насладившись танцем битвы и напоив свои клинки кипящей кровью… — Ты еще кто? — то ли с недоумением, то ли с отвращением спросил Георгий. — О, кажется, я знаю, кто это, — сказал Бриан. — Один из региональных квестов. Он в розыске в этом регионе, я объявление в Варикене видел… — Я тень надвигающегося Рока! Я фантом, поедающий души! Я дым погребальных костров! Я вестник смерти!.. — Еще один, — скривился Утер. — …Я несу погибель на лезвиях своих клинков! Я!.. — тут он сделал драматическую паузу. — …Рипер! Повисло неловкое молчание. Потом Жора прыснул, Утер скривился еще больше, а Бриан только горестно вздохнул. — Чувак, серьезно? — Что-о-о за?.. — О боги, это звенящая пошлость даже по меркам деревни Повелителей Грани*. Рипер, кажется, смутился. — Вы смеете смеяться? Смеяться в глаза самой смерти? Смеяться, чувствуя ее дыхание на своем лице? Жора расхохотался, а Утер закрыл лицо руками. — Прошу, пощади, — утирая слезы попросил травник. — А-а-а, почему от этого стыдно мне? Прекрати немедленно! — и паладин бросился на ниндзю. Молот прошел сквозь тело Рипера, не причинив тому никакого вреда — он просто обратил часть себя в дым. — Бесполезно, — прошелестел он, — такими жалкими атаками не задеть меня. Я — лишь тень, бесплотный призрак… Махай своим молотом сколько угодно, я неуязвим!.. — Заткнись! — Что за позорище, — скорбно покачал головой бард, пока Утер гонялся за тенью. — Подумать только, мы умрем от рук одного из проблемных подростков-неформалов, от которых воротит даже Алых Магов, да еще и одержимого демоном. Это настолько жалко, что у меня даже вся паника прошла, осталось только уныние. — Умрем, ага, щас, — ответил Жора, зачем-то копаясь в багаже торговца. — Не сцать, лучше сбацай что-нибудь боевое. У меня тут есть план. — Ну ладно, — пожал плечами Бриан, — помирать — так с музыкой. — Довольно этой пустой возни! — опять зашелестел Рипер, услышав бодрые аккорды со стороны телеги. — Сейчас ты увидишь, как гибнут твои друзья и познаешь отчаяние! — Нет! — закричал Утер, увидев, куда направляется его противник. Он уже успел оценить остроту его клинков и теперь опасался, что его спутники не переживут этой атаки. Тем временем, Жора храбро вышел вперед, небрежно опрокинув в себя зелье рефлексов. — Эй, смертоносец, сюда смотри, — он продемонстрировал Риперу свой амулет, — знаешь, что это? Это символ божества загробного мира! — Любопытно, — ниндзя замер, разглядывая амулет, — хочешь сказать, ты такой же, как я? Тогда покажи мне на что способен! — и он бросился прямо на травника. Даже с усиленными рефлексами Жора с трудом увернулся от серпов, но зато успешно провел задуманную контратаку. По крайней мере, он так думал. — Что это? Я даже ничего не почувствовал. Ты хоть что-то сделал? — насмешливо спросил Рипер. — Хо, присмотрись внимательнее, — травник продемонстрировал связку пробирок, заполненных черным газом. — Теперь, когда я получил часть тебя, я проанализирую твой состав и создам зелье, что убьет тебя! Ты в моей власти! — О Эрис милостивая! — горестно простонал Утер. — И этот туда же! — Глупец! — расхохотался Рипер. — тебе нужно было отойти подальше! Я легко воссоединюсь с любой своей частью в пределах десяти метров! — с этими словами, пробирки полетели к телу дымного убийцы. — Эх-х, — пытаясь изобразить разочарование, вздохнул Георгий и помахал ниндзе уже пустой рукой, а затем резко дернул ее на себя. Из некоторых пробирок вдруг выскочили пробки, а затем воздух с шумом кристаллизировался, заперев большую часть дымного тела Рипера в ледяной глыбе. — Что такое? — недоумению убийцы, который теперь представлял из себя маленькое облачко, не было границ. — Что ты сделал?.. Ах… леска? — Заметил, наконец? — ответил довольный Жора. — Да, я привязал рыболовную леску к своей руке и пробкам от пробирок, в которых был реагент с очень высокой температурой кристаллизации, спрятав их под пробирками с твоим… газом. Когда ты притянул все пробирки к себе, я высвободил реагент, и теперь большая часть твоего тела заперта и не может двигаться. — Ловко придумано, но… Ты забыл, что я легко могу воссоединиться со своим телом и освободить его, если буду достаточно близко! — Не будешь, — ответил Жора, резко бросаясь к облачку с бутылкой наперевес. Рипер даже охнуть не успел, когда травник втянул его «Сбором ингредиентов» в посудину и со всех ног побежал по дороге как можно дальше от ледяной глыбы. 6. — Тебе обязательно было цирк устраивать? — недовольно ворчал Утер. Последний отрезок пути перед Глендвином троица преодолевала с относительным комфортом — в качестве благодарности за свое спасение торговец согласился подвезти их до города. Бриан наигрывал что-то легкое, а Георгий пытался прикинуть в уме, сколько им полагается за трофеи — клык Убийцы Новичков, запертый в бутылке дымный полудемон-ниндзя и его оружие, выломанное из ледяной глыбы. — Мне нужно было как-то отвлечь его на себя, — пожал плечами Жора, отвечая паладину. — А что, все-таки, произошло? Что ты сделал? Почему он не пытается вылезти из бутылки? — Так в ней концентрированные седативное, снотворное и яд. Он, поди, мертв уже. Впрочем, все же стоит найти священника и попросить у него святой магии, на всякий случай. — А из остального тела новый демон не вылезет? — обеспокоенно спросил бард. — Вряд ли, — беспечно ответил Утер. — Его сознание больше не контролирует ту часть, так что худшее, что произойдет — это парочка злых духов появится, а они легко изгоняются любым более-менее опытным священником… А теперь мне нужно кое о чем вас предупредить насчет Глендвина. Местные жители ненавидят секту Аксис и регулярно вешают ее последователей, что осмеливаются показаться в городе. Так что старайтесь не упоминать в разговорах ни этот культ, ни имя Аквы ни в каком ключе, во избежание недопонимания и неприятностей. — Кстати, да, — подтвердил возница. — С этим аккуратнее, если заподозрят в связях с этими шутами, то если не повесят, так выгонят из города в чем был. Случаи были. Единственное место, где можно относительно спокойно говорить на эту тему — и то, с большой осторожностью — это местная гильдия авантюристов. — Утер, а ты не отсюда родом, случайно? — полюбопытствовал Жора. — Понимаю, к чему ты клонишь, о великий шутник, но нет. Мне здесь самому не нравится, слишком тяжелый дух и слишком много жестокости, что иногда выливается чуть ли не в богохульство. Все же, Аква какая-никакая, а богиня. — Как-то странно это, — задумчиво проговорил Бриан. — Как так вышло, ведь Глендвин расположен очень близко к Арканретии? Разве не должно быть наоборот? — Когда-то так и было, — ответил паладин, — и сам город назывался по-другому. Но потом местные жители за что-то разгневались на сектантов Аксис и выгнали их из города. Это как-то связано с мученицей Гленд, в честь которой городу дано нынешнее название. Подробностей я, увы, не знаю. — Немудрено, — отозвался возничий, — тебе, поди, и не рассказывали, раз молодой еще. А история тут, говорят, случилась премерзкая. Если опустить подробности, то культ Аксис и правда имел большую власть, да такую, что сектанты могли просто забирать людей на улице, тащить в свой храм и там насильно заставлять принимать их веру. А особенно они любили похищать последователей Эрис, которых заставляли публично отрекаться от своей богини, когда угрозами, а когда и пытками. И жила в то время в городе девушка Гленд, ярая последовательница Эрис. Она делала много добра людям, и ничто не могло заставить ее отречься от своей церкви. Глядя на нее, многие верующие также укреплялись в вере, и только благодаря ей церковь Эрис еще существовала в этом городе. Сектантов Аксис это очень раздражало и однажды они похитили ее, намереваясь любой ценой заставить присягнуть Акве на верность, что нанесло бы сокрушительный удар по их идеологическим противникам. Но ни уговоры, ни угрозы не помогли. Тогда жрецы приказали подвергнуть ее пыткам, самым жестоким и изощренным, на которые они были способны. Но ни боль, ни унижения не принесли результата — Гленд все также оставалась сильна в вере и даже молила Эрис о прощении для своих мучителей. Это окончательно взбесило сектантов. Они обрезали ей волосы, вымазали их белой краской и нарядили в платье, для придания схожести с наиболее широко распространенными в народе образом Эрис, а потом… — Достаточно, — мрачно прервал его Георгий. — Кажется, я догадываюсь, что было дальше. Когда горожане узнали о случившемся, они, конечно же, пришли в ярость. — О, сынок, это была не просто ярость. Когда уже бездыханное истерзанное тело Гленд нашли в куче мусора за храмом Аксис, против этой секты поднялся весь город. Прямо во время службы они окружили храм, заколотили его снаружи и подожгли вместе со всеми, кто там находился, а потом нашли и убили всех, кто поклонялся Акве, вместе с их семьями. К сожалению, под горячую руку в тот день попались и многие из тех, кого в секту Аксис привели насильно. С тех пор так и повелось, что всех поклоняющихся Акве без суда и следствия вешают у городских ворот, скоро сами увидите. Тогдашний архижрец хотел было приехать, разобраться, да струсил. — Да уж… — подавленно пробормотал Бриан. — Утер, а что Инквизиция по этому поводу думает? — немного помолчав, спросил Георгий. — Осуждают, но относятся с пониманием. Если я правильно помню, то на каком-то соборе конфессий культистам Аксис попросту запретили посещать этот город, полностью возложив ответственность за последствия на самих нарушителей запрета. Конечно, тем это не понравилось и они теперь на каждом соборе требуют прекратить несправедливые, как они говорят, гонения, да только их никто не слушает. Время уже перевалило за полдень. Утер занял возчика душеспасительными разговорами, а Георгий спрыгнул с повозки и зашагал рядом с ней, над чем-то раздумывая. — Ты чего? — спросил его Бриан. — Опять на растения охотишься? — А?.. А, нет… Просто задумался, а на ходу мне думать легче. — Тебя тоже впечатлила эта история про Глен? — И это тоже. На самом деле, тут другое. — Что же? — Да видишь ли, — негромко заговорил Жора, — как-то раньше я над этим не задумывался — повода особого не было. А сегодня вот не дает мне покоя одна мысль… Утер — паладин, ведь так? Так почему же мы до сих пор не видели ни одного паладинского скилла от него? — Ну, он ведь говорил, что не вкладывался в лечащие скиллы, разве нет? — Даже так, у паладинов должны же быть и другие. И если раньше они и правда были не особо нужны, то вот сегодня, в битве с полудемоном, парочка святых заклинаний была бы очень кстати, не находишь? — Жора, к чему ты клонишь? Ты что, не доверяешь Утеру? Он же наш друг! — Нет, с этим я не спорю. Я о другом… Я о том, что он не тот, за кого себя выдает, и мне интересно, почему. — Хочешь сказать, он на самом деле не из инквизиции? Ты думаешь, он?.. — Да нет же… Георгий немного помолчал, пытаясь подобрать слова. — Я говорю о том, что он никакой не паладин, и мне интересно, почему он это скрывает.