Anathema Rain

1. Весна была уже в самом разгаре, природа окончательно сбросила зимние оковы и резво наверстывала упущенное. Вся Эрданнская долина в считанные дни зазеленела и расцвела, воздух наполнился ароматом трав и цветов, птицы нестройным хором праздновали свое возвращение с южных зимовий и из эльфийских лесов, в которых никогда не шел снег, стаями перелетали с дерева на дерево и дрались за какое-нибудь насекомое, место для гнезда или просто какой-нибудь занятно выглядящий прутик. В траве совсем рядом с дорогой шныряли мелкие грызуны, раскапывая корешки и корнеплоды, провожали любопытными взглядами путешественников, а особо смелые пытались подкрасться к путникам, расположившимся на привал, и что-нибудь стащить. Животные здесь не опасались человека — в Эрданнской долине была запрещена любая охота, кроме как на монстров, да и то ей занимались лишь лицензированные охотники, одобренные властями Эрданна. У этого города не было необходимости в собственной гильдии авантюристов, местный Департамент Инквизиции обеспечивал достаточную защиту для горожан и гостей города. Внушительная белокаменная крепость Аркадия возвышалась над городом и долиной, словно наблюдая за ними со склонов Каменной Чаши — так назывался горный кряж, огибающий долину. Шпили ее башен соперничали с вершинами гор по высоте и терялись в облаках. От массивных ворот в город каскадами спускались две каменные лестницы, их симметрично расположенные марши сходились на нескольких широких огороженных площадках, украшенных статуями древних воителей, святых или ангелов, скверами и скамьями, чтобы поднимающийся или опускающийся путник мог отдохнуть, ибо вход в крепость-монастырь располагался высоко. Часть города также находилась на склоне горы, ближе к ее подножью. В Высоком Эрданне жили и работали представители многочисленных религий этого мира, располагались храмы, кельи монахов, приходские школы. Две нижние площадки крепостной лестницы, которые находились на территории Высокого города, выполняли роль площадей и кроме прочего были оборудованы скверами, фонтанами и постными харчевнями. В Нижнем городе кипела вполне обычная светская жизнь во всех ее проявлениях а также находился административный центр, который решал те вопросы, которые Инквизиция, заправлявшая делами в городе из штаба в крепости, не считала входящими в свою юрисдикцию, коих оставалось не так уж много. Главная городская площадь, носившая имя основателя крепости Святого Гидеона, служила основанием лестницы в Аркадию. Площадь разграничивала Верхний и Нижний районы города и на ней располагались главный городской храм Эрис, телепортационная станция, культурные заведения вроде исторического музея или библиотеки, а также городское отделение Инквизиции, а в центре находился монумент, изображающий самого Гидеона и окруженный небольшим сквером. Обычно в жаркий полдень здесь не было много народу, люди предпочитали тенистые парки, если хотели отдохнуть на свежем воздухе, но сегодня на площади было многолюдно. Почти во всех храмах шла служба, горькая и печальная, совершенно не сочетающаяся с весенней погодой. На днях в Эрданн пришли ужасные вести об уничтожении Бракса мобильной крепостью Разрушитель и сегодня по всему городу проводились панихиды по погибшим. У многих жителей в Браксе жили родственники, друзья или знакомые, так что людей в храмах было много, а после службы они еще некоторое время не торопились расходиться, делясь друг с другом горем потери. Когда в храме Эрис смолкли последние молитвы, вместе с остальными прихожанами из него вышел несколько неприглядного вида человек, по видимому, только недавно проделавший неблизкий путь, — дорожный плащ был давно нечищен, лицо заросло жесткой щетиной, а отросшие волосы спутались и потеряли свой цвет. Он шел медленно, угрюмо глядя себе под ноги, снятую шляпу он так и не надел обратно, неся в безвольно висящей руке в опасной близости от брусчатки. Он направился прямо к центру площади, где расположилась группа молодых людей, постаравшихся скрыться от яркого солнца в тени монумента. — О боги, Жора, — сокрушенно покачал головой один из них, который, в свою очередь, за своей внешностью следил куда лучше. Во всяком случае, прибыв в город, он первым делом помылся и переоделся. — Как тебя в таком виде вообще в церковь пустили? Георгий только хмуро отмахнулся, облокотился на небольшое декоративное ограждение, достал из-за пазухи флягу и сделал большой глоток. Его собеседник неодобрительно вздохнул. — Оставь, Бриан, — вмешался другой парень, самый юный из всех. Однако, несмотря на возраст, Утер вел себя куда строже и сдержаннее остальных и как никто другой понимал, что сейчас чувствует его друг, — как-никак, он потерял единственное место в нашем мире, которое мог назвать домом. — Скайтир замолчал, вспоминая собственный детский кошмар, главная причина которого была теперь уничтожена, как он надеялся, окончательно. Стало ли ему легче? В некотором роде — да, вот только рана в его душе так до конца и не зажила, оставив после себя заметный шрам. Но так или иначе, он смог это пережить, он получил свою месть, и настало время выполнять свою часть уговора с Эрис. Утер мог помочь Георгию справиться с его горем, и будь у него хотя бы два-три дня, он был уверен, что смог бы помочь ему восстановиться, но… Он в очередной раз проверил содержимое своей дорожной сумки — запечатанное послание было на месте, хоть и поистрепалось от долгой дороги. Церковные дела не терпели отлагательств, они и так задержались слишком долго. Донесение из Бракса, несомненно, было важным и нужно было как можно скорее доставить его по назначению, а это означало покинуть друзей на неопределенное время. Норио и его подруги промолчали. Все, что можно, уже было сказано накануне вечером и сегодня утром, добавить им было нечего. К тому же, у них были свои дела и, после небольшой паузы, они переключились на них. — Идриль, ты правда не хочешь, чтобы мы пошли с тобой? Этим утром мечник и волшебница не узнали свою подругу. Привычный охотничий костюм, который она носила и в дороге, и в городе, и на квестах, она сменила на длинное платье и перчатки до локтей, волосы были собраны, а осанка стала прямой и строгой. Идриль преобразилась из простой авантюристки в дочь благородной семьи. Эльфийка обессиленно вздохнула — этот разговор они проводили далеко не в первый раз. Она уже давно собиралась покинуть группу и собиралась это сделать уже в Арканретии. Потом, после осады Глендвина, она хотела отправиться с караваном дальше на запад, в сторону Мириадора, а не идти со всеми через Дуварр, но ее уговорили дойти до Эрданна, где была телепортационная станция и она могла быстро добраться до дома. Сомнения еще одолевали ее, когда она проходила через ворота Города Всех Конфессий, но та же газета, что повергла Георгия в депрессию, поселила в ее сердце сильную тревогу, граничащую со страхом. Ее родина, эльфийское королевство Нуандайн, стояла на грани гражданской войны, и Идриль чувствовала, что она должна быть там, с семьей, чтобы любой ценой остановить это безумие. В конце-концов, частично ответственность лежала и на ней, как на вероятном наследнике влиятельного семейства Капуреция, одной из сторон конфликта. Ситуация в Нуандайне была крайне нестабильной, и ей не хотелось обременять друзей лишними проблемами. И больше всего она надеялась, что один ее знакомый эльф не станет лезть на рожон, хоть и понимала, что это невозможно, и он скорее всего думает также, как она. А еще ее очень беспокоила внезапная пропажа брата. Еще в Акселе он постоянно путался с мутными личностями и неблагонадежными компаниями. Они почти не общались, и Идриль так толком и не поняла, почему он решил бежать из дома вместе с ней. У нее было нехорошее и мерзкое предчувствие насчет всего этого. — Я уже говорила вам, эльфы не любят, когда в их дела лезут посторонние. Вы ничем не сможете мне там помочь. — Но… — робко спросила Гвинерис. — Ты ведь вернешься? Так ведь? — Этого обещать не могу. — Ну вот, прямолинейна, как всегда, — вздохнул Норио и грустно улыбнулся. — Могла бы хоть надежду нам дать. И как нам теперь после такого тебя отпустить? — Придется. Я дала своей семье знать, где нахожусь, и они прислали в Эрданн своих слуг, чтобы меня встретить и проводить домой. А зная мою мать, она прислала не кого-нибудь, а профессиональных убийц, чтобы обеспечить мое скорейшее и беспрепятственное возвращение, так что провожать меня не нужно. — Наоборот! — взвился Норио. — Теперь я точно не могу тебя отпустить! Если это и правда убийцы, то тебе одной к ним нельзя! — Ты дурак, что ли? — прервала его Гвин, стукнув посохом по голове. — Хочешь с ее охраной драться? Тогда ты точно все испортишь. — А? Но я… — Пора уже принять неизбежное, — волшебница грустно обняла охотницу на прощание. — Хотя бы пообещай, что будешь писать нам хоть иногда! Идриль провожали взглядами пока она не растворилась в толпе возле входа в станцию. — Ну вот, — грустно сказал мечник, — похоже, придется искать новых сопартийцев. — Эй! — возмутилась Гвин. — А ну не смей терять надежду! И так с утра настроения никакого, ты еще тут депрессию начни разводить!.. Пока эти двое снова начали свою обычную перепалку, Утер поправил сумку на плече и тихо обратился к своим сопартийцам: — Мне тоже пора. Некоторое время мне придется провести в крепости, может, несколько дней, может, пару недель. Постарайтесь не покидать город, пока меня нет, вы можете понадобиться мне в любой момент. И постарайтесь не влезать в неприятности, — он отвел Бриана немного в сторону и продолжил уже вполголоса. — Это твой последний шанс оставить нас. Ты видел, что было в Глендвине, и я не помню конкретно, что случилось в Дуварре, но тот факт, что нам стерли память, говорит о том, что там было что-то ужасное. Пока не дошло до официального оформления, ты еще можешь уйти… Не спеши с ответом, — прервал он барда, заметив, что он хочет что-то сказать, — это серьезное решение и ты должен хорошенько все обдумать… Нет, — он снова оборвал барда на полуслове, — я не выгоняю тебя. Но я и не хочу против твоей воли втягивать кого-либо в что-то подобное. То, чему мы были свидетелями — далеко не самое страшное и опасное, что есть в нашем мире, так что обдумай все как следует, пока меня не будет… Да, и еще, — он покосился на Георгия, угрюмо смотрящего куда-то вдаль, — постарайся привести его в чувство. Ему надо немного развеяться, лучше всего занять его чем-нибудь, чтобы он отвлекся. Гвинерис, тем временем, закончила спор очередным ударом посоха и картинно надулась. Впрочем, Норио особо не переживал, поскольку знал, что она довольно отходчивая. Он хотел уже было предложить угостить ее чем-нибудь, но тут с ним заговорил Георгий. — Скажи, Норио, — спросил он, побулькивая последними каплями пойла в фляге, — ты скучаешь по дому? По своему настоящему дому?.. Да-да, я знаю, ты из другого мира, и я тоже, кстати. Так ты хочешь вернуться назад? Вопрос застал японца врасплох, и он не сразу нашелся, что ответить. — Ну-у, — нерешительно протянул он, — есть немного… То есть, сначала сильно скучал, а потом как-то дела навалились, то да се… Черт, я давно подозревал, что ты тоже пришелец, но я думал, что сюда попадают только японцы… — Нандра — индус, например. Ты же с ним общался? — Не особо, если честно… И конечно же я хочу вернуться! Богиня Аква сказала мне, что я смогу это сделать, если одолею Короля Демонов! А почему ты спрашиваешь? — Мне просто интересно, как другие пришельцы себя здесь чувствуют. Потому что меня ломало конкретно. Я скучал, очень скучал. По родителям, дому, своей комнате… по кампуктеру своему, в конце-концов. Добавь еще, что на дворе конец ноября, холод, голод, антисанитария и полное отсутствие личного пространства — есть отчего впасть в отчаяние. А хуже всего было то, что мне даже некуда возвращаться… Угу, — кивнул он на недоумевающий взгляд Норио, — какое-то пьяное говно по соседству полезло чинить газопровод, утечка, шальная искра — и вот я здесь… Погоди, а ты вообще знаешь, что такое газопровод?.. Ну, в общем, теперь моего дома там, в нашем мире, больше не существует. От этого я чуть ли не выл. Серьезно, я почти кукухой поехал, думаешь, как я на лесоповале оказался? С голодухи и отчаяния я уже не соображал, что делаю, вот и пошел воровать… — уставившись на флягу, он вдруг пробормотал: — Я теперь из-за сопротивления вредоносным эффектам даже нажраться толком не могу, — он обреченно махнул рукой, сделал последний глоток и сунул ее в карман, после чего продолжил: — Ну ладно, когда на свежем воздухе у меня голова немного прояснилась, мне немного полегчало. Окей, думаю, надо жить дальше, как-то обустраиваться на новом месте… Обустроился, блять! — он издал горький ироничный смешок. — Теперь мне снова некуда возвращаться. Походу, судьба у меня такая — мыкаться, как неприкаянному… Пока японец с волшебницей переваривали грустную историю, Утер закончил свой разговор с Брианом, попрощался и ушел в сторону офиса Инквизиции. — Так, — сказал бард, когда берсерк скрылся в толпе, — Теперь мы несколько дней предоставлены сами себе. У меня есть пара идей, чем можно заняться, но сперва нам определенно надо что-то делать с твоим внешним видом, а то на тебя уже стражники подозрительно косятся. — Не, а шо со мной не так? — Что не так, э-э-эм, с чего бы начать? Грязный патлатый небритый мужик в замызганных тряпках с топором за поясом, на лезвии которого странные пятна, этого достаточно? И это я еще про запах молчу. Жора задумчиво понюхал подмышку. — Ну тут да, ты прав. Ладно, пошли. 2. Для простых обывателей Инквизиция — главное пугало еретиков и богохульников, хранители веры и чистоты, и в большинстве ее Департаментов все так и есть, а под грифом «секретно» скрываются разве что масштабы той или иной ереси или некоторые неудобные факты. Но есть отделы, занимающиеся настолько специфичными делами, что вынуждены засекречивать практически любую свою деятельность, ибо враги их так ужасны, омерзительны или настолько находятся за гранью человеческого понимания, что публиковать подобные сведения попросту опасно. Например, сокрытый в глубинах Каменной Чаши Департамент КсеноФонда, чей фасад надежно закрыт крепостью Аркадия. Эта крепость была не просто стражем Эрданна, по сути, это был город сам по себе, независимое образование с собственным управлением, подконтрольным (да и то косвенно) только главному штабу Инквизиции и никому больше. Никакое дворянство, никакая светская знать, даже королевская семья не имели власти над крепостью, а сам Департамент, как и прочие, работал вполне себе самостоятельно. Для обычных людей за белыми стенами Аркадии скрывался Департамент №17, просто еще один оплот охотников на ведьм. На самом же деле, в их юрисдикцию входили все, кто так или иначе попадал в этот мир из других планов существования — демоны, пришельцы и тому подобное. Технически, борьба с Королем Демонов и его свитой также входила в их обязанности, но имелся один нюанс — сам по себе Мао не слишком торопился проводить экспансию и большой угрозы пока не представлял, что позволяло Инквизиции сосредоточиться на более насущных проблемах, но зато из него получилось отличное пугало для простолюдинов. Поскольку он был известен человечеству почти от начала времен, скрывать его существование было бессмысленно, зато ему можно было приписывать все те странности, что происходили в мире помимо него. Простой народ не слишком разбирался в сортах нечисти и охотно верил слухам, которые с подачи агентов Инквизиции распускали члены культа Аксис. Король Демонов бесился, конечно, но агенты свое дело знали хорошо, поэтому КсеноФонд был в безопасности, а с сектантами даже Мао не хотел лишний раз связываться. Огромная лестница служила лишь в качестве связующего звена для паломников или обитателей крепости с городом, объем грузоперевозок по ней был небольшим. В просторных пещерах и протяженных коридорах старых и почти выработанных серебряных шахт удобно расположились многочисленные залы, кельи, святилища, корпуса Инквизиторской Академии, казармы гарнизона, а также многочисленные подсобные хозяйства и ремесленные мастерские. В недрах горы было много источников свежей чистой воды и выходов к высокогорным садам, лесам, озерам и пастбищам горных коз и овец. Таким образом, Аркадия полностью обеспечивала себя как пищей, так и многими необходимыми вещами вроде мебели, инструментов или оружия. Кое-что из того, что производилось внутри крепости, спускалось в город, но массовой торговли между Эрданном и Аркадией не было, а значительная часть экспорта крепости шла на благотворительность. Единственное, чего здесь не было, это собственного монастырского хлеба и пива, которые приходилось завозить из городских пекарен и пивоварен, — высоко в горах попросту не было условий для выращивания местных зерновых культур. Конечно, были заменители, вроде плодов горнохлебника с грубоватой мякотью, имитирующей хлебный мякиш, которые можно было печь, но при этом перегон в алкоголь был под строгим запретом не только в Аркадии, но и в Эрданне — уж больно крепким получалось варево. Зато плоды толстохлебника, растущего внизу, в долине, и обладающего похожими свойствами, в больших количествах продавали дварфам, чьи торговые караваны частенько заглядывали в Эрданн даже зимой — холодов они не боялись, горы преодолевали легко, а крепкий эль очень уважали, так что отношения с горным народом всегда поддерживались на высоком уровне. В случае же осады, эта лестница была едва ли не единственным путем вражеского войска в крепость и отлично простреливалась сверху, а с других сторон подступиться было почти невозможно из-за нагромождения крутых гор, так что опасаться защитникам нужно было лишь летающих противников и дальнобойную магическую артиллерию. Впрочем, обе эти проблемы частично возможно было решить отрядами профессиональных стрелков-арбалетчиков, чьи модифицированные арбалеты били куда дальше и точнее любых охотничьих и даже армейских моделей империи Дамфберг, которая славится своими технологическими чудесами — в Департаменте Разработок сидят лучшие умы человечества (и далеко не все из них родились в этом мире) и свой хлеб они едят не зря. По заказу КсеноФонда они регулярно улучшают существующие и разрабатывают новые модели арбалетов, а все до единого солдаты Аркадии ежедневно упражняются в стрельбе из них и тщательно следят за исправностью и чистотой своего оружия, будучи всегда наготове отразить любую атаку. Также и маги регулярно отрабатывают заклинания на дальних дистанциях и атаки движущихся летающих целей. А в глубине горы, под толщей породы, за покрытыми освященным серебром герметично закрывающимися дверями в каменных саркофагах скрываются тайны — потусторонние, непонятные, чуждые этому миру, рожденные за его пределами и попавшие в него в результате ошибки или злого умысла. Здесь находится сердце крепости — штаб Департамента КсеноФонда. Меньше половины персонала Аркадии имеет доступ к сокрытым здесь тайнам и чудесам, далеко не все обитатели вообще знают, что именно хранится здесь. А посмотреть здесь есть на что. Образцы тканей чужих существ, пришельцев, демонов, части их тел, чучела в полный рост и даже живые особи, тщательно запертые и с величайшей осторожностью исследуемые. Неведомые артефакты чужеродного происхождения, назначение которых до сих пор не известно. Пробы воды, почвы и воздуха с мест, где прорывается ткань мироздания и незнакомый мир частично проникает в этот. И масса бумаг, где тщательно задокументированы встречи с пришельцами, их внешность и повадки, расположение и описание мест межпространственных аномалий и исследований их влияния на ткань мироздания, наблюдения за аномалиями и неизвестными артефактами и открытия, сделанные на их основе. А также целая масса досье на «гостей» из других миров, в чьих руках оказалась сила, сравнимая с божественной. Анти-Анафемский Отдел — наименее секретный из всех в Департаменте, его деятельность скрывается только от простых обывателей. Гости из далекой «Земли» были давно изучены и во многом оказались похожи на местных жителей, и главной угрозой, исходящей от них, были Божественные Реликвии, выдаваемые Аквой всякому, кто проходит процесс перерождения в этот мир. Гости попадают в этот мир часто незрелыми, не готовыми к серьезной ответственности и не способны правильно распорядиться полученной силой, поэтому, к сожалению, нередки случаи, когда реликвии начинают использоваться самым примитивным образом из возможных — для утоления собственных прихотей, что почти всегда несет прямую угрозу безопасности не только его окружающих, но и мирового баланса вообще. Папки с делами «Слабоумный Изобретатель» и «Золотая Лихорадка» не дадут соврать. Посему, этот отдел занимается контролем и регуляцией деятельности «гостей», оставляя в покое, но под наблюдением, относительно безобидных, и нейтрализацией и ликвидацией особо опасных индивидуумов, избравших путь греха и преступлений. Такие грешники получают название «Анафема», а их реликвии надлежит как можно скорее конфисковать и вернуть обратно в обитель богов. То же самое касается и реликвий погибших «героев», дабы исключить их попадание в чужие руки. К сожалению, этот мир еще только продолжает развиваться, и даже сейчас, спустя столетия после основания Инквизиции, даже с текущими наработками в сфере хитроумных магических и технологических приспособлений, даже с помощью Департамента Информаторов все потребности КсеноФонда покрыть невозможно, и в мире обычно всегда находится пяток-другой реликвий, которые в любой момент могут осесть в неправильных руках, и даже так это считалось «в пределах нормы» и Департамент вполне с этим справлялся. Но в описываемый период времени список «неучтенных» реликвий был критически высок. Многие «гости» пропали из поля зрения, а кто-то погиб при невыясненных обстоятельствах, и ни одна их реликвия так и не была обнаружена и возвращена на небеса. Кто-то явно открыл на них охоту и хотел собрать у себя как можно больше. Тщательное расследование многого не дало, кроме того, что действует определенно группа лиц по предварительному сговору. Мотив был предельно ясен — с силой, которую даруют эти реликвии, которая зачастую даже не оригинальному владельцу давала поразительные возможности, можно было легко диктовать свою волю по всему миру. Была поставлена задача любой ценой найти пропавшие реликвии и покарать преступников, решивших воспользоваться их силой. И вот теперь в руках главы штаба КсеноФонда наконец оказался документ, который мог позволить накрыть если не всю банду разом, то большую часть уж точно. Дело было крайне важным для всего Департамента, и едва начальник Анти-Анафемского Отдела узнал о содержимом закрытого пакета, доставленного Утером, мальчика тут же под конвоем привели прямо на секретное совещание магистров. В то, чем занимаются другие отделы, Скайтир был посвящен лишь поверхностно, в самые недра крепости допущен не был, и многих людей на совещании увидел впервые. В течении нескольких часов его подвергали настоящему допросу — от него требовали как можно подробнее вспомнить, когда, с кем и о чем он говорил, а также какие события происходили с ними в дороге, почему был выбран столь странный путь и как происходила вербовка его аколитов. Особенно их интересовали события, связанные непосредственно с Анафемами и их ликвидацией, а также личность Георгия, как представителя «гостей», и судьба его реликвии. Также они интересовались Норио, но о нем Утер знал очень мало, поскольку они почти не общались. Впрочем, узнав о его мягком характере, магистры быстро потеряли к нему интерес. На вопросы мальчик старался отвечать как можно подробнее, основывая ответы на собственных наблюдениях и рассказах своих сопартийцев. Он не понимал, что он сделал не так, поскольку в голосах магистров часто проскакивало откровенное недовольство, атмосфера в зале совещаний давила на него и он, несмотря на всю свою выдержку, был напуган, хоть и старался этого не показывать. Совещание было окончено и, как было видно по лицам, далеко не все его результаты пришлись руководству по душе. Утера, все так же под конвоем, отвели в Отдел Дознания, заперев в допросной и оставив одного еще на час. Все это время он провел в молитвах к Эрис и размышлении о своей дальнейшей судьбе. Паладин или берсерк, он все же был еще ребенком, и многие вещи воспринимал слишком близко к сердцу. Вообразив, что по незнанию он допустил какой-то страшный проступок, он все время молил Эрис о прощении и милосердии. Он настолько серьезно укрепился в этих мыслях, что был готов принять любую кару вплоть до казни и стал готовить свой дух к новой встрече с богиней, чей светлый облик вселял успокоение и прогонял страх. И когда дверь допросной открылась, и в ее дверях Утер увидел вовсе не палачей, он даже был самую малость разочарован, но в то же время удивлен и немного обрадован. В допросную вошли лишь двое — сам магистр Теодор, руководящий Анти-Анафемским Отделом, и старый знакомый в своем неизменном весьма потертом плаще, который стирался хорошо если раз в месяц, вечно небритый и неунывающий… — Учитель Дариус! — воскликнул пораженный Утер, но тут же спохватился и собрался, — прошу меня простить, отец Теодор, я не ожидал… — Ха-ха! — ответил веселый инквизитор. — Он самый! Дариус Сталлион к вашим услугам! А ты, Утер, совсем не изменился! Такой же зануда, как и раньше. Как ты только выдержал общение с этими старыми пеньками!.. Ох, прошу прощения, отче, я не имел ввиду вас, конечно же… — Дариус, сын мой, — устало, но строго прервал его магистр. — Не забывай, что мы собрались здесь, чтобы провести серьезный разговор, — с этими словами он запер дверь и произвел несколько манипуляций над магической приборной панелью. Допросные строились таким образом, чтобы максимально изолировать любые исходящие из них звуки, дабы процесс дознания не мешал работе соседних отделов. Их стены дополнительно оборудовались зачарованиями, позволяющими довести звукоизоляцию до совершенства. Подобным образом строились также залы секретных собраний, например, или исповедальни, не позволяя лишней информации утечь наружу. Но эти зачарования были необходимы далеко не всегда — Департамент Дознавателей, он же Департамент 101, готовил и поставлял в другие департаменты не только палачей, способных выбить показания даже из каменного голема. Куда чаще их коллеги нуждались в следователях, психологах и кадровых специалистах, которых вышеупомянутый Департамент растил в своих стенах на совесть. Дознавателей учили прежде всего разбираться в людях, читать их мысли, написанные чертами лица, жестами, привычками, предпочтениями и неприязнями, видеть сквозь их тело прямо в душу и предсказывать их действия. Хорошо узнав человека, раскрыв его слабости и страхи, можно провести допрос таким образом, что и причинять боль не придется. Аколиты Департамента 101, что были способны добывать информацию даже без непосредственного контакта с людьми, обычно после обучения переводились в Департамент Информаторов на должность сборщиков информации. Другие, развившие в себе способность к экстраполяции и вычислениям вероятных событий, оседали в Департаменте Аналитики, чтобы своими трудами освещать дальнейший путь Инквизиции. Те, кто хорошо разбирался в людях, были нужны в любом отделе Инквизиции, потому что отлично справлялись с вербовкой новых кадров. Ну а те, кто обладал навыками дедукции и развивал чутье, направлялись в «полевые» Департаменты, как обычные, для борьбы с еретиками, так и специфические, вроде КсеноФонда. Конечно же, Департамент Дознания не был единственным источником новых специалистов, но уж точно не являлся логовом исключительно мясников и извергов, как о нем иногда говорили в народе. — Итак, — продолжил магистр, завершив наложение изолирующих зачарований, — теперь, когда мы в самом безопасном месте крепости, мы можем поговорить о важных вещах более серьезно. Должен сказать, Утер, ты держался весьма достойно для аколита. Твоя выдержка и стойкость тебе еще понадобятся. Я приказал привести сюда тебя, так как после всего, через что ты прошел, чтобы добраться сюда, ты имеешь право знать, что ты нес, а также твоего учителя, поскольку, во-первых, он поручился за тебя, а во-вторых, дело «Богохульников» с этого момента ведет он. — Ого! — отозвался Дариус. — А что на это скажут остальные магистры? Не думаю, что это решение было принято единогласно в мою пользу. — Это решение принял я сам, поскольку… Скажем так, нам сейчас не помешает ваш творческий и нестандартный подход к расследованиям. Обычно, я осуждаю ваши методы, но, боюсь, Инквизиция нынче закоснела, стала консервативной и весьма предсказуемой в своих действиях, умному человеку не составит труда просчитать наши дальнейшие шаги, а вот от вас можно ожидать буквально что угодно. Участники беседы расселись за одним из столов и отец Теодор достал то самое донесение. — Итак, прежде, чем я начну, — обратился он к учителю и ученику, — что вам двоим известно о «Богохульниках»? — Немного, — ответил Дариус. — Ни точной численности, ни конкретных целей, ни где они прячутся. Только знаю, что они очень заинтересованы в разного рода реликвиях и редких магических предметах, а также почти все рядовые члены их банды вооружены зачарованным оружием. Реликвии, видимо, достаются тем, кто рангом повыше. — Я почти ничего не знаю об этой банде, — задумчиво проговорил Утер, — но когда я нейтрализовал Шерон, в ее шайке она одна владела реликвией, остальные разбойники были вооружены обычным оружием. Полагаю, они могут прибегать к помощи наемников, когда не хотят обращать на себя внимание. — Дознаватели в Браксе неплохо поработали… — Теодор раз за разом перебирал листы, перечитывая некоторые моменты. — Как жаль, что случилась эта трагедия с Разрушителем, я бы хотел допросить ее лично или отправить непосредственно в Департамент 101, возможно, удалось бы узнать больше… Отправить своих людей в Аксель было весьма умно, ведь новые «гости» появляются именно там… — Так что выяснили дознаватели? — поинтересовался Дариус. — В основном, информация довольно общая, но это уже что-то… Скажи, Утер, во время твоего путешествия ничего подозрительного ты не замечал? Кроме того, что ты рассказал на совещании, ничего не произошло? — Нет, клянусь вам… — Хорошо. Возможно, они еще о тебе не знают, закрытые послания ведь отправляются из отделения в отделение довольно часто. — Или они хотели, чтобы Утер привел их сюда, — мрачно отозвался инквизитор. Старый магистр вздохнул и положил листок, что держал в руках, на стол, после чего нервно забарабанил пальцами. — Я сам об этом думал, — он покачал головой. — В конце-концов, в наших секретных хранилищах содержится довольно больше количество предметов иномирного происхождения и документации по ним. И если они действительно позволили взять Шерон ради того, чтобы проследить за дальнейшими событиями и таким образом попытаться узнать, где именно… Утер все понял и похолодел. — Святой отец, — начал было он, — клянусь, я… — Сын мой, — прервал его Теодор, — я ни минуты не сомневался в твоей верности Эрис и нашему делу. Твоей вины здесь нет, и свое поручение ты выполнил как и подобает достойному служителю церкви. Тем более, что реликвий-то у нас и нет, они все незамедлительно передаются Пантеону. Скажи мне одно: ты доверяешь своим знакомым? Особенно… Бриану? — Да! Георгий и Норио являются посланцами богов, к тому же, пришествие Георгия было предсказано самой богиней Эрис! Остальные также не давали повода для подозрений… и почему вы выделили Бриана отдельно? — Ты ведь сам сказал, что он появился неожиданно и ты завербовал его совершенно случайно. Тогда ты мог не обратить на это внимания, но сейчас это не кажется тебе странным? — Отец Теодор, — вмешался Сталлион, видя, что мальчик уже начинает исходить потом и немного трястись, — позвольте, я сам познакомлюсь с ребятами и проверю их. Я не спорю с тем, что ваши подозрения оправданы, но все же, давайте не будем делать поспешных выводов и сеять рознь там, где нам в первую очередь необходимо укреплять взаимодействие. — Да-да, вы правы, Дариус, — вздохнул магистр. — Прошу меня простить, сын мой, — обратился он к Утеру, — но в таком серьезном деле нельзя ни в чем быть уверенным. Я буду молить Эрис и других богов о том, чтобы мои подозрения не оправдались, а пока нам всем нужно быть осторожными. Некоторое время тебе, Утер, нельзя покидать пределы крепости. Более того, никто не должен знать ни слова из того, что мы здесь говорили и еще будем говорить. Дариус, я полностью полагаюсь на вас и ваш опыт. И еще кое-что: похоже, ваша встреча с той девицей была не случайна. Вам придется приобщить ее к делу. — Это как? — удивился инквизитор. — А вот теперь слушайте, — Теодор собрал бумаги по порядку и приготовился читать, — и слушайте внимательно… 3. Донесение не сразу легло на стол отца Теодора. На получение пропуска в отделении Инквизиции, подъем по лестнице и улаживание формальностей ушел целый день, ночь Утер провел в своей аколитской келье, а на следующее утро его вызвали на совещание. Еще полдня ушло на тайный разговор в допросной, и только к вечеру этого дня Дариус и Утер наконец освободились. Скайтир должен был некоторое время оставаться внутри крепости — на тот случай, если за ним, все же, кто-нибудь следил. Был у него и веский повод для этого — оформление отчета и доклада о произошедших событиях, которые будут занесены ему в счет практических занятий, наверстывание лекций, которые он пропустил из-за того, что слишком задержался, и подготовка к экзаменам. С головой окунувшись в эту аколитскую рутину и общаясь с собратьями по Академии он окончательно стал выглядеть, как обычный инквизитор-курсант, что должно было сбить с толку вероятных соглядатаев, если бы они проникли за стены крепости. Тем временем, Дариус, отправив несколько засекреченных запросов в разные Департаменты и выяснив у Утера, кто его друзья, как выглядят и где их найти, к вечеру четвертого дня, если считать со дня прибытия берсерка с группой в Эрданн включительно, приоделся и отправился в город — знакомиться со своими новыми подопечными, взяв с собой свою новую знакомую Дерру. — Ну наконец-то, — ворчала та, — я думала, со скуки помру. За ворота не выйди, от стены не отойди!.. А заняться нечем. — Ничего, скоро скучать нам не придется, — заверил ее инквизитор. Чем же занимались Жора и Бриан все это время, пока Утер сидел в крепости? Сначала бард повел травника приводить себя в порядок. Смыв с себя дорожную пыль и грязь, избавившись от лишней растительности на голове и сменив одежду на более легкие рубашку и штаны Георгий почувствовал себя немного легче, но трагедия все еще тяготила его. Ко всему прочему, снова сильно разболелась рука, которой он в Глендвине схватился за скипетр лича. Сначала он не слишком обратил на это внимание, принял обезболивающее, а в руку втер заживляющую мазь и отправился с Брианом осматривать город, но когда на следующий день боль не только не прошла, но вдобавок рука покрылась темными пятнами и почти перестала слушаться, Желудев не на шутку перепугался, повесил руку на перевязь и пошел искать врача. Первый же лекарь, осмотрев руку, только головой покачал и направил пациента к священникам. В городе, где собраны буквально все религии мира, выбрать оказалось непросто, и Георгий поначалу растерялся, когда увидел, сколько в Высоком Эрданне разнообразных храмов. Но поругавшись по пути с культистами Аксис, он плюнул и пошел в ту церковь, о которой знал хоть что-то, и которая совершенно точно не была церковью Аксис, — он отправился в храм Эрис. — Должен вам сказать, это крайне серьезный случай, — сказал ему священник, накладывая исцеления и благословения. — Вы, простите, чем по жизни занимаетесь? — Авантюрист я. И ученик аптекаря… бывший. — Авантюрист, ясно. Вы когда-нибудь держали в руках проклятые вещи? — Да вот буквально недавно, при осаде Глендвина схватился за скипетр графа… как его там… Гарольда? Нет, не то… — Эрис милостивая! — Георгию показалось, что священник немного побледнел. — Не видел бы вашу руку собственными глазами — ни за что бы не поверил! Ну, тогда понятно, откуда такое сильное проклятие смерти. Да у вас же рука буквально разлагается! — Все настолько плохо? — теперь перепугался и травник. — Все должно быть еще хуже, сын мой, намного хуже! Настолько, что вы сейчас вообще не должны быть живым! Честно говоря, я даже немного в замешательстве, как вам удалось протянуть так долго… И вы говорите, до вчерашнего дня рука вас не беспокоила? — Так и есть. — Тогда это чудо какое-то. В Глендвине, конечно, священники сильные, но не настолько, чтобы полностью снять такое проклятие… — Вы поверите, если я скажу, что руку мне исцелял ангел? — …Знаете, это, наверное, единственное объяснение, почему вы еще живы. До меня и правда доходили слухи о небесном воинстве, прибывшем на помощь глендвинцам в ту ночь… Но тогда это не объясняет, почему проклятие вернулось, — священник внимательно осматривал посетителя. — А расскажите мне, что происходило, когда вы снова почувствовали боль? — Строго говоря, еще накануне до того, как боль вернулась, я почувствовал сильную слабость и рука стала хуже слушаться… Это произошло, когда я прибыл в город и заселился в гостиницу… Впрочем, я смутно помню тот вечер, ибо тогда я старался напиться после того, как газету почитал… — Прошу простить мое любопытство, но не связано ли ваше желание напиться с трагическим известием в этой самой газете? — Да-да, все верно. Видите ли, в Браксе жили… ну, можно сказать, родные мне люди. Мне было очень плохо, да и сейчас… — Хм, упадок духа вполне может быть причиной ухудшения состояния… А скажите мне, — священник указал на амулет на шее Георгия, — что это у вас такое? Я чувствую некую темную энергию, исходящую отсюда, и буду откровенен, мне это не нравится. — Ах, это… Я и забыл о ней. Это символ божества, которому… скажем так, когда-то поклонялся мой народ. Мне сказали, что это он защитил меня от скипетра, когда я за него схватился. — Оч-чень… Очень может быть, — святой старец покивал головой. — Ну, теперь я более-менее вижу картину. Вы сейчас считаетесь последователем этого божества, чей символ спас вас от неминуемой смерти. А поскольку вы не являетесь последователем Эрис, то ее благословения не будут работать в полную силу, поэтому проклятие не исчезло полностью, когда вас исцеляли, и теперь, когда вас постигло сильное душевное потрясение, оно вернулось. И я вам тем более почти ничем помочь не могу, разве только раз за разом оттягивать неизбежное. Мой вам совет — обратиться за помощью к жрецам этого божества или к нему самому. К счастью, в этом городе вы почти наверняка найдете собратьев по вере. — А если не найду? Божество-то старое и ему уже почти не поклоняются. — В крайнем случае, в городе есть капище специально для подобных специфических случаев. Его жрецы помогут с проведением любого ритуала, разумеется, если он не переступает определенные черты. На счет еретичности, думаю, вам беспокоиться не стоит — ваш амулет вполне рабочий и служит доказательством истинности вашего божества, значит, это как минимум не поклонение лжебогам. Поблагодарив священника, Георгий отправился искать Универсальное Капище. Как он и предполагал, оно находилось на отшибе и не пользовалось особой популярностью. Зато рядом с ним снова обнаружились вездесущие проповедники богини воды, которые надоедали хуже проснувшихся после зимы комаров. Желудев хотел было демонстративно смять и растоптать их листовку, но потом решил, что в городе, где уважают все религии, это было бы небезопасно, поэтому он просто молча прошел мимо, не удостоив их даже взглядом. Внутреннее убранство его удивило. При слове «капище», да еще и не посвященное конкретному богу, ему представлялись голые стены, увешанные клетками и кандалами, стремные языческие обряды, залитые кровью алтари и прочие декорации из старой игры «Blood», в которую он когда-то играл. Вместо этого он увидел вполне приличную приемную, с обшитыми деревянными панелями стенами, книжными шкафами и удобным диваном. Персонал также не вызывал ассоциаций с какими-нибудь сатанистами, а жреца, который его принимал, такие домыслы не обидели и даже повеселили. — Да, для большинства людей мы и правда что-то вроде дикарей, хотя мы всего лишь помогаем тем, кто поклоняется специфическим божествам. К тому же у нас всегда присутствует представитель Инквизиции, так что все законно. Между прочим, — добавил он, — к нам часто приходят разные творческие люди, поскольку своих храмов у богини Грации нет. Жора уже слышал об этом и решил как-нибудь привести сюда Бриана. А пока его интересовало только как связаться с Чернобогом. Пока один жрец осматривал навник, другой листал какие-то толстые старые книги. Потратив на исследования около часа, они сокрушенно заявили, что подобное божество практически нигде не упоминается — за всю историю Универсального Капища случаи обращения к этому богу можно сосчитать по пальцам и подробностей не сохранилось. Можно, конечно, поднять более старые архивы или сделать запрос в Департамент Информаторов, но это займет время. — Поэтому, может, вы вспомните какие-нибудь ритуалы, посвященные этому божеству, раз уж вы его последователь? Жора попытался вспомнить все, что он знал о Чернобоге. Древний славянский бог разрушения и смерти, повелитель загробного мира Нави… — Если бог смерти, значит, в любом случае понадобится жертва, — заговорил жрец, перебирая каталог ритуалов. — Тут все темные боги не отличаются оригинальностью. Что-нибудь еще? Череп. Там точно нужен череп. Так, кажется, еще руна… Да, точно, руна Чернобога, похожая на дерево с корнями наружу. — Ну, этого добра у нас на складе хватает. Черепа, ритуальные кинжалы, ферма кроликов для жертвоприношений… Что-нибудь еще? Хм, Явь и Навь, первое слово ассоциируется с днем и бодрствованием (потому что «наяву»), тогда второе, противоположное ему, должно значить ночь и… сон? Тут травник вспомнил, как Чернобог являлся ему во сне, когда он жил в Акселе. Георгий едва не ляпнул это вслух, но тут же остановился. Засыпать в одиночестве в незнакомом месте, да еще и эти культисты, ошивающиеся неподалеку… Как бы не проснуться в ванне со льдом, или еще где похуже. — Да, для этого ритуала мне понадобится еще человек, может, два. Я тогда вернусь позже. — Как вам будет угодно. 4. А Бриан тем временем активно искал места культурного времяпровождения, поскольку гильдии авантюристов в городе не было, монстров в округе практически не водилось, а чем-то заниматься надо было, поскольку иначе худо придется не только Георгию с его горем, но и сам бард опасался одичать от безделья. Впрочем, на время Георгию скучать явно не придется, с его разболевшейся рукой, из-за которой он с утра ушел искать лекаря. Поэтому развлечения пришлось искать самому, для чего Бриан, руководствуясь своим вкусом, обходил почти все театры, концертные и оперные залы, библиотеки и литературные кафе, даже вертепы, словом, все, что было связано со словом «культурный досуг». Из всего этого многообразия нужно было выбрать достаточно стоящие для посещения мероприятия, а солнце палило порядочно, так что он зашел в первую попавшуюся закусочную, чтобы отдохнуть, подкрепиться и привести мысли в порядок. Так уж получилось, что в своих поисках бард сделал по городу большой круг, так что план культурной программы Бриан составлял в таверне «Коготь дракона» неподалеку от гостиницы, в которой они остановились. В своих размышлениях он не заметил, что за ним внимательно наблюдают с соседнего столика, где собралась группа чудно одетых молодых людей. Они переглядывались и перешептывались, всматриваясь в фигуру Бриана, сидящего к ним спиной, и наконец, один из парней встал и как бы невзначай прошелся мимо столика, за которым сидел бард, пытаясь увидеть его лицо. — Ну точно! — громко воскликнул он. — Бриан, старина, это ведь ты! Бард недоуменно уставился на подошедшего, но буквально спустя мгновение он вспомнил его лицо и расплылся в радостной улыбке. — Уэйз! — Ну! — Сто лет не виделись! Так ты здесь? — Да все здесь, — Уэйз указал на свой столик. — Баррель, Офелия, Влад и Джокс Брумсвик. «Железные Личи» снова вместе! Решили погастролировать, сидим вот, выступление готовим. Давай к нам! Бриан тепло поздоровался со своими старыми школьными друзьями и пересел к ним за столик. После всех потрясений и переживаний в дороге ему как раз хотелось пообщаться с кем-то из своего круга, кто бы его понял, тем более, ему было что рассказать. Тем не менее, ему вдруг показалось, что за столом кого-то не хватает. — А где же Йофик? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Клянусь, если он опять залез под стол с чучелом паука… — О, брат, — ответил Джокс, светловолосый парень в очках и легком пиджаке, поднимая палец, словно подчеркивая важность и значительность фразы, — наш юморист в гору пошел, да. Он получил место шута при дворе одного высокопоставленного дворянина, близкого к королевской семье. Казенная форма, кров и стол, царский оклад да премиальные сверху. И все это всего-то за хорошо подвешенный язык. — Ну, не скажи, — возразила Офелия, девушка в ярких разноцветных одеждах и берете, — Йофик ведь не просто хороший шутник. Он умеет отлично прочувствовать атмосферу и подобрать нужные слова для любой ситуации. Сколько раз он выводил нас из депрессии, а? — А Влада так и не смог, — рассмеялся Уэйз, кивая в сторону бледного длинноволосого парня, одетого во все черное. — Снова судишь обо мне по выбору моего одеяния? — с напускной мрачностью ответил тот. — Тебе знакомо такое понятие, как «образ»? — На твой «образ» стражники неодобрительно косятся, если ты не заметил. Но не переживай, если что, мы скажем, что ты из деревни Повелителей Грани, — на это Влад недовольно скривился. — Да я смотрю, вы и без Йофика не скучаете, — заметил Бриан. — Ага. Но без него все равно не то… — Да, жаль, что его нет. Мне бы как раз пригодилось его умение веселить. — А что такое? Случилось чего? — спросил парень крепкого телосложения в простой бежевой рубахе, до этого не проронивший ни слова. Баррель вообще был немногословен, но общее веселье всегда был готов поддержать, как и любое другое общее дело. — Да, но не у меня. У моего друга тут горе случилось, ему бы развеяться… Да, я ж вам еще ничего не рассказал! У меня для вас есть целая история! — А ну, давай-давай! — заговорили ребята. — Рассказывай, чем занимался, когда из дома сбежал! И Бриан принялся рассказывать о своих похождениях, начав с Акселя, поскольку до него ничего интересного с ним не случалось. Повествование затянулось до самого вечера, полностью захватив внимание и дух у слушателей. А когда бард наиграл несколько мелодий, которые он наимпровизировал с напетых Жорой мотивов иного мира, ребята пришли в восторг. — Слушай, так приведи его к нам! — предложил Уэйз. — Это же для нас настоящая находка! Да и он заодно развеется. — Вам так понравились мелодии? — Ну так! Звучат свежо и бодро, то, что надо. Видишь ли, мы, как группа, еще находимся в активном творческом поиске и разработке собственного стиля. Конечно, мы исполняем разные известные классические композиции, и даже пытаемся сочинять что-то сами, но… Как-то еще нет огонька, понимаешь? Искры нет. — Я порой даже не знаю, о чем писать, — пожаловался Джокс. — Кажется, будто все темы уже переложены на музыку и давным-давно спеты. — Я-то могу его привести, — задумчиво ответил Бриан, — вот только он наотрез отказывается петь, хотя я точно знаю, что он напевает разные песни себе под нос, когда с реактивами возится. — А вот это, — хитро ухмыльнувшись, сказал Уэйз, — оставь нам. Йофик, знаешь ли, не единственный во всей Грации, кто знает толк в хорошем розыгрыше. Они договорились встретиться снова в этой же таверне на следующий день во второй половине дня. Бриан возвращался в гостиницу в приподнятом настроении от встречи со старыми друзьями, хоть и немного волновался от того, как пройдет завтрашняя встреча. — О, Бриан! — встретил его Георгий. — Как хорошо, что я тебя застал. Можешь сходить со мной в один храм? 5. — Так, череп есть… Руна есть… Кролика принесли? Ага, вижу, хороший, жирненький… Кинжал тоже здесь? Ага, чудно. Соль… Вижу, насыпьте кругом. — А соль зачем? — От нечистой силы. Мало ли что отзовется на ритуал, как-никак, к богу смерти обращаетесь… Да вы не переживайте, здесь присутствуют традиционные священники. Ну, а теперь, полагаю, дальше вы сами? — Да, — Георгий улегся на матрас рядом с алтарем, — Бриан, жги. — Весьма разумное решение, должен признать, — вполголоса заметил один из жрецов, когда из-под струн скрипки полились успокаивающие звуки колыбельной. — Засыпать лучше естественным путем, иначе можно не рассчитать дозу снотворного и провалиться в слишком глубокий сон. Другой что-то ему ответил, тоже полушепотом. Жора поначалу прислушивался, но постепенно окружающие звуки слились в неразборчивый шум, раздающийся где-то на заднем фоне, заглушаемый его собственными мыслями. Он вспоминал свою новую жизнь, лесоповал, Аксель, Бракс, потом путешествие, как они шли по дороге, через степь, мимо холмов, пещер, гор, как гнались за орками, которые несли хоббитов в Изенгард, как корабль эльфов встретился в море с Летучим Голландцем и Тернер с Леголасом долго удивленно смотрели друг на друга… Потом над ним навис Элронд в одежде магистра Филано и повторял: — Проснитесь, мистер Андерсон, проснитесь… — …да проснись же, отрок! Георгий подскочил на стуле и огляделся. Знакомый кабинет — черепа на шкафу, портрет Горшка на стене, знакомо выглядящий ворон ищется под крылом и лукаво поглядывает в его сторону. И, конечно же, хозяин кабинета — высокий, худой и седой старик, чьи черные глаза пронизывают всего насквозь и заглядывают в самую душу. — Ну и чего тебе надобно, отроче? — поинтересовался Чернобог. — Да у меня вот, — Георгий сокрушенно поднял свою правую руку. — О-о-о, сурьезная штука. И где такую подцепил? Желудев как можно подробнее рассказал о том, что с ним произошло во время схватки с Гарладом и при каких условиях вернулась боль. Чернобог осуждающе покачал головой. — Вот куды ты руки-то суешь, а? Али тебе прошлого раза не хватило? Учти, отрок, — он посуровел, — вечно воскрешать тебя я не собираюсь. Следующая твоя смерть будет последней. Георгию ничего не оставалось, как кивнуть. — А по поводу проклятия… Сниму, конечно, тут делов-то… Вот только мой тебе совет: о мертвых плакать забудь! Им ты уже все одно не поможешь, а себе только хуже сделаешь. Тебе житие дали — вот и живи, распоряжайся как следует… Да кстати, — вдруг спросил он, — я тебя туда послал по просьбе Эрис, ежели не секрет, на что ты ей там сдался? — Какие уж от Вас секреты. Меня приставили к одному паладину с целью собирать потерянные божественные реликвии. — А, ну, это дело хорошее, — и Чернобог вернулся к изучению своих бумаг. 6. Вечерело в Эрданне рано — с запада горизонт закрывала гряда Каменной Чаши, так что каждый закат еще до наступления темноты долину и город накрывало огромной тенью. Вот и сегодня наступила пора приятной вечерней прохлады и на улицы высыпали горожане и гости города, утомленные дневной жарой и необычайно высокой для этих мест влажностью. А когда небо окончательно потемнело и явило миру яркую россыпь звезд, на улицах Эрданна загорелись фонари и в центральных районах началась ночная жизнь города. Вечерние представления, вертепы, аттракционы, в которых любой желающий мог испытать свою силу, ловкость или удачу, открытые допоздна кафе, ну и, разумеется, патрули стражи, которые следили за порядком. — Честно говоря, я думал, что вы захотите взять топор с собой, — сказал Дариус, бодро шагая по брусчатке, — так, на всякий случай. — А чего мне переживать? — ответила Дерра, топая своими сапожищами рядом. — Все равно украсть не смогут, а я и без него не пропаду. Куда мы идем-то хоть? — Нам надо кое за кем зайти. Я пообещал одному своему знакомому присмотреть за его приятелями, уж очень они любят влипать в неприятности. — Тц! Я, вообще-то, к вам на работу пришла устраиваться, а не нянчится с убогими. — Терпение, дорогуша, если хотя бы половина из того, что мне рассказали — правда, то веселье само рано или поздно нас найдет, если мы будем зависать с ними… Кажется, мы пришли, — они остановились перед гостиницей, в которой поселились друзья Утера. Однако на месте застать их не удалось. Консьерж подтвердила, что похожие по описанию молодые люди с именами Георгий и Бриан действительно проживают в гостинице, но сейчас их нет — после обеда они куда-то ушли вдвоем, а когда вернутся не сказали. Никаких проблем они не доставляли, если господину инквизитору угодно знать, разве что прошлой ночью они очень поздно вернулись, причем от них пахло каменным подвалом и кроликами, но больше, увы, консьерж сказать не могла. Дариус и Дерра вышли на улицу. — Замечательно, — уперев руки в боки, инквизитор уставился на ночное небо. — Куда ушли — непонятно, когда вернутся — тоже. Видимо, придется прийти завтра, раз уж бронь с номеров они еще не сняли, то наверняка рано или поздно вернутся, а если нет… — Эй, командир, — девушка с интересом прислушивалась к шуму на соседней улице, — кажись там буча. Айда туда, хоть посмотрим, что там такое. Дариус пошел вслед за девушкой в указанном направлении, пытаясь понять, как она умудрилась различить шум драки среди звуков ночного города на расстоянии большем, чем он сам. Впрочем, он тоже скоро явственно услышал рев многих глоток, громко и настойчиво требующих рому. Очевидно, шум доносился из какого-нибудь кабака, вот только никаких признаков драки они пока не заметили. Продолжая прислушиваться, Дерра уверенно подошла к «Когтю дракона» и вошла внутрь. Внутри было многолюдно, все столы были заняты, за стойкой не было свободного места, а официантки сбивались с ног, разнося пиво, эль и тот самый пресловутый ром, которого минуту назад требовала толпа. Все внимание посетителей было приковано к небольшой сцене, на которой собрались музыканты с весьма колоритной внешностью и певец в плаще, похожем на тот, что носил сам Дариус, с горящими глазами и некоторыми другими признаками легкого опьянения пел в магический усилитель: «…В трактир зашел аббат, ну да и шут бы с ним! Если б не странный факт — то, что и шут был с ним! И оглядев людей, пищу сварили всем из шутовских затей и богословских тем!» Внешность певца подозрительно совпадала с одним из словесных портретов, выданных Утером, а поискав в зале, инквизитор нашел еще одно совпадение, сидящее за столиком в полном одиночестве совсем рядом со сценой и потягивающее вино. А со сцены меж тем неслось: «Где? Где пианист? Под роялем спит! У-у-у, у скрипача инструмент разбит! Весь приличный люд превратился в сброд, не унять людей, веселись, народ!»* И народ веселился. Алкоголь лился рекой, закуски сметали со стола чуть ли не мгновенно, посетители хохотали, обнимались и пытались подпевать, стуча ложками и кружками под музыку по крышкам столов. Инквизитор решил еще немного понаблюдать за происходящим, Дерра также не торопилась уходить, одобрительно кивая в такт песне. Тем временем исполнитель, закончив песню и припечатав напоследок резким «Выпили, суки, ром!», обратился к посетителям: — Дамы и господа!.. Спасибо, спасибо, — кто-то в зале крикнул «Давай еще!», его дружно поддержали. — Спасибо, товарищи, вы замечательная публика. Десять минут, господа, десять минут, и мы споем еще что-нибудь! Под одобрительные крики певец и музыканты спустились к своему столику, за которым сидел их друг и тоже принялись за вино. — Это точно они, — сказал Дариус, внимательнее осмотрев Георгия и Бриана. — Ах вот как! Ну так чего ждем? — и Дерра первой стала протискиваться к их столику. Когда они добрались до цели, Жора как раз заканчивал напевать очередную песню, а ребята уже прикидывали, как будут ее играть. — Слушай, — спросил его очкарик, — а не опасно в этом городе про нечисть-то петь? Что Инквизиция скажет? — Н-ну… — задумался Желудев. — Надо будет у них спросить, да. — Инквизиция уже здесь, спрашивайте! — весело гаркнул Дариус, заставив музыкантов подпрыгнуть от неожиданности, что изрядно позабавило Дерру. Инквизитор, тем временем, перешел сразу к делу: — Георгий Желудев, если я не ошибаюсь?.. А вы, значит, — Бриан Фабриццио? — получив утвердительные ответы, он удовлетворенно кивнул и протянул им листок. Это была записка от Утера: «Обстоятельства вынуждают меня надолго задержаться в крепости, посему посылаю вам благословения Эрис и своего учителя, Дариуса Сталлиона, который и принесет вам это послание. Он хороший человек, хоть и легкомысленный, а главное — достаточно открытый и широкомыслящий. Надеюсь, он найдет, чем вам заняться. Держите его подальше от женщин. Бриан, хорошенько подумай над тем, о чем мы говорили. Жора, я жалею, что не могу сейчас поддержать тебя лично, но я надеюсь, что ты найдешь в себе силы и укрепишь свой дух. Он тебе еще понадобится на том пути, который уготовила тебе богиня Эрис. Наилучшие пожелания и всех благословений Эрис. Следите за небесами. Утер Скайтир.» — Ага, так вы, значит, Дариус? — травник и инквизитор пожали друг другу руки. — А вы… — он нерешительно обратился к девушке. — Дерра, — коротко ответила та. — А что, про меня там вообще ничего не написано? — Ну так Утер вас почти и не знает, — пожал плечами Дариус. — Так, — внимательно осмотревшись, Жора поднялся со своего места, — Уэйз, надо еще два стула организовать. — Стульев уже нет, — отозвался Баррель, — сейчас пустые бочонки принесу, а кто-нибудь пока может сесть на мое место. — Так и полный заодно захвати! — крикнул ему вслед Уэйз. — Надо ж за знакомство выпить! Когда встречу разбавили вином, беседа пошла уверенней. Посланники из инквизиции продолжили было знакомство с музыкантами и их музыкой, но тут шум в зале напомнил ему и «Железным Личам», что пора бы уже что-нибудь спеть. Ребята поднялись на сцену, и Георгий запел: «Темный мрачный коридор, я на цыпочках, как вор…» — Странно, — заметил Дариус, — Утер рассказывал, что его друг очень не любит петь. — Терпеть не может, — кивнул Бриан, — поэтому пришлось пойти на хитрость. Ему в вино подлили крепкого коньяка, а ему сказали, что это зелье повышения артистизма. Инквизитор расхохотался. — Ну, в некотором роде, вы не солгали, — сказал он. — И что дальше? — В какой-то момент он просто хлопнул кружкой по столу, сказал: «А пошло оно, если что, скажу — бухой был» и пошел на сцену. Прямо так — в плаще и с повязкой на руке. Там еще тогда местные барды играли, он им что-то сказал, потом взялся за усилитель и такой: «Пэсня про зайцеф!..» А после этой песни уже наши сцену заняли. — А ты сам чего не на сцене? — поинтересовалась Дерра. — Я больше по классике и эльфийским балладам. — Мхе, — скривилась девушка и повернулась к сцене. Ребята пели до поздней ночи, а в перерывах Жора дополнял рассказ Бриана о том, как они познакомились с Утером и добирались до Эрданна, инквизитор рассказывал разные истории и байки со своей работы, а Дерра и Баррель соревновались в армрестлинге. Разошлись только под утро, когда Георгий исчерпал запас знакомых ему песен и стал понемногу трезветь, договорившись встретиться с «Личами» здесь же через пару дней, когда ребята немного доработают новые песни. Что касается посланников Инквизиции, с ними Бриан и Жора должны были встретиться на следующий вечер и наконец нормально познакомиться и обсудить важные вещи. Когда на следующий день Георгий вспомнил, как провел вечер, то долго не хотел выходить из номера, и если бы не запланированная встреча с инквизитором, то и не вышел бы. Встреч и разговоров им предстояло еще много и не один вечер они провели в храме Эрис, беседуя о деле, которое начал Утер. Дариус внимательно изучал своих новых подопечных и присматривался к их поведению, привычкам и действиям, постепенно вводя ребят в курс дел. Много вечеров провели они и в том самом «Когте дракона», правда, Георгий больше не пел и теперь тщательно проверял свои напитки. Впрочем, вокалисты «Железных Личей» Уэйз и Влад прекрасно справлялись и сами, а Джокс уже набрасывал заготовки новых песен в похожей стилистике. Утер тем временем продолжал свое обучение в Академии и о своем путешествии даже в беседах со знакомыми и учителями не говорил ничего лишнего — только то, что ему было позволено магистром Теодором. За занятиями и лекциями дни проходили за днями, апрель подошел к концу и наступил май. Утер, Георгий, Бриан и Дерра занимались своими делами и ждали сигнала к действию, пока Теодор и Дариус продолжали собирать информацию в ожидании хода противника. И все чаще инквизиторы обращали беспокойный взгляд в небеса, словно ожидая нападения из-за набежавших облаков.