Anathema Rain

1. По обширной поляне посреди горного леса, давно лишившейся большей части своего травяного и цветочного ковра и покрытой сухими прошлогодними листьями, хвоей, шишками, обломанными ветками и щепками, сновали туда-сюда невысокие широкоплечие и бородатые фигуры. Дварфы, а это были именно они, перетаскивали на своих плечах здоровенные бревна, происхождение которых недвусмысленно указывали свежие пни на опушке, где активно работали топорами их сородичи. Добытый лес стаскивался к центру поляны, где стоял небольшой двухэтажный сруб, которому плотники укрепляли стены, а вокруг в срочном порядке возводился частокол. Работали как можно быстрее, стараясь успеть до заката как можно лучше укрепить одинокий охотничий домик и его пристройки. И хотя все — лесорубы, носильщики и плотники — истекали потом и валились с ног, поскольку работали с самого утра, работа не прекращалась, ибо все понимали — каждая плохо закрепленная доска, каждая щель в стене сруба может сегодня ночью стоить кому-нибудь жизни. Ради выживания охотники на время превратились в дровосеков и строителей. Внутри дома также кипела работа — женщины раскладывали оружие, боеприпасы для арбалетов и луков, готовили зажигательные смеси и бомбы, вели учет медикаментам и усиляющим препаратам, а также, разумеется, готовили еду и грели эль — даже перед лицом опасности дварфы не теряют своего отменного аппетита. — Навевает воспоминания, — пробормотал Георгий, наблюдая за лесозаготовительными работами. — Волки? — спросил он у часового. — Волки, — угрюмо ответил тот. — Что в сумках? — Вещи, провиант — все для похода через горы. У меня еще немного снадобий всяких… — Лекарь, что ли? — Нет, начинающий алхимик-авантюрист. Мы инквизиторские аколиты, — добавил Жора, предъявляя бумагу, данную Утером когда-то в Браксе, — и сейчас на задании. — А чего таким странным путем идете — охотничьими тропами, а не по Рохдасскому тракту? — Торопимся, поэтому пошли напрямик. — Придется задержаться, этой ночью вы так и так далеко не уйдете. — Ничего, это плановая остановка. Убедившись, что Георгий и Дерра не представляют угрозы, часовой направил их к главному егерю, старому седому дварфу со шрамами через все лицо и черепом какого-то диковинного животного на шлеме, который сейчас распоряжался плотницкими работами по укреплению позиций. — Так, товарищи, — тот перешел сразу к делу, — лес валить умеете? — Приходилось, — Желудев вспомнил свои первые месяцы в этом мире. — Да запросто! — хвастливо ответила Дерра, хватаясь за секиру. — Э, лучше не надо! — придержал ее руку Жора, увидев, как искрится лезвие. — А то ненароком убьешь кого-нибудь. И ману лучше поэкономить, чую, ночка буде та еще. — Да и негоже это — рунным оружием лес рубить, — вставил дварф. — Ла-адно, — ворчливо протянула Акралех, откладывая топор, хрустя пальцами и разминая руки, — тогда помогу с бревнами. — А… — начал было егерь, но затих, наблюдая, как девушка без особых усилий помогает работникам поднять поднесенное бревно на вершину внутренней стены частокола. Жора тем временем отправился на опушку к лесорубам, где был тут же приставлен бригадиром к молодому дварфу помогать обрубать ветки. — Ха, эти листья я узнаю из тысячи, — алхимик сорвал несколько листочков с только что поваленного дерева и тут же сжевал. — С лесного каренника, можно сказать, моя алхимическая карьера и началась. — Только это горный, — ответил его напарник. — Мы его в пиво добавляем. — Для бодрости? — А то! Выпьешь кружку — и усталость как рукой! Так можно хоть всю ночь гулять. Только привыкаешь быстро, так что ты с этим поосторожней. Когда солнце коснулось горизонта, рубку остановили. В чаще среди деревьев уже мелькали тени и блестящие точки — волки были близко, вот только их вожаков пока не было видно. Рабочие дообработали уже поваленные стволы, подтащили их к срубу и укрылись за частоколом, заканчивая укрепление всех стен постройки. Единственный проход был наглухо заделан, по всему периметру частокола торчали остро отточенные колья, точно такие же колья окружали окна и наружные двери. Из досок был сооружен настил, опоясывающий ограду изнутри, стоя на котором дварфы могли защищать внешний периметр, отбивая нападение зверей как в ближнем бою, так и поливая их болтами, метательными топорами, сулицами, бомбами и горючим маслом. Будь у обитателей охотничьего дома больше времени, плотники соорудили бы и башни, но от этой идеи пришлось отказаться. Во избежание возгорания все горючие и взрывчатые материалы, кроме алкоголя, были вынесены во двор, внутренняя линия обороны полагалась лишь на стойкость самих осажденных, крепость их рук и остроту их клинков. Да и горючие материалы предполагалось употреблять с умом, поскольку возгорания леса никто не хотел. Впрочем, такой вариант развития событий тоже рассматривался на случай, если ситуация окажется достаточно критичной. Закончив подготовительные работы и выставив новых часовых уже на стене, дварфы принялись ужинать и держать совет одновременно. Такой уж они народ — куда лучше усваивают информацию вместе с пищей. А обсудить было что: странное поведение волков было замечено еще весной, но тогда никто не воспринял это как серьезную угрозу. Как и в Бельзерге, зима в горах выдалась суровой и снежной, весна при этом была куда холоднее, чем обычно, так что нападения хищников на фермы и поселения никого не удивили. Но время шло, весеннее оживление наполнило Орднорские склоны живностью, а нападения не прекращались и даже участились. В лесах стали пропадать охотники, лесорубы, некоторые шахтеры не добирались до шахт. Приходилось выделять больше бойцов для охраны отар, поскольку за овцами они приходили уже не по одному, а по двое-трое. С открытием торгового сезона начались атаки волков на торговые караваны. Тем не менее, орднорцы не слишком обращали на происходящее внимание, объясняя это тем, что в этом году просто волки слишком расплодились, и увеличивали охрану торговых путей и шахт, даже пытались вручную регулировать численность хищников, устраивая рейды в леса. Шерстяная угроза их не пугала, куда больше их беспокоили расплодившиеся в северных горах кобольды, постепенно отрезающие Орднор от Элроуда. И только с наступлением лета, когда начались организованные атаки целых волчьих стай на поселения и когда следопыты стали докладывать о целых армиях этих зубастых хищников, собирающихся в отдаленных ущельях и постепенно перемещающихся к обжитым территориям, дварфы наконец зашевелились и стали изучать наступающую угрозу. — Огромная стая сейчас движется на восток, к Рохдасскому торговому тракту, — вещал главный егерь, которого путешественникам представили, как Торгота. — Дунрат и близлежащие поселения уже предупреждены, но выстоят ли они против такой кодлы — еще вопрос. Помимо этого были замечены передвижения волков и в соседних регионах. С севера пришла тревожная весть — большая стая направляется к поселку Шахрза и Удгарну… — Плохо, — пробормотал Георгий, — нам как раз туда и надо. — …Насчет юга, — егерь посмотрел в сторону новоприбывших, — Вы пришли из Тардука, путники? Как там обстановка? — Тардук отбился, — ответила Дерра, — пока что. Стая была относительно небольшой, две дюжины особей. — Плюс, в самом поселении было организованное ополчение, да и купцы были все при оружии, — добавил Жора. — Если Дунрат и Удгарн не выстоят, — сокрушенно сказал старый охотник, — это уже не будет иметь значения. Весь юг Орднора будет захвачен этими тварями. Еще и эти чертовы кобольды… — Вы ведь уже знаете, что у них за вожаков Белые Волки? — уточнила Дерра. — Да, и нам даже удалось убить нескольких и разогнать их стаи, — ответил один из следопытов, — но с тех пор они стали умнее — держатся позади обычных волков, используя их как живой щит. Вообще, странно это все — Белые никогда до этого не набирали стаи из обычных животных, да даже от других монстров-волков они держались особняком. — Говорят, — задумчиво добавил другой, — среди стай волков видели одного… Здоровенный такой, размером с дом… Глаза сверкают, что твое горнило в Рох’Дасе, зубищи с дварфа длиной, а то и больше, и сам воздух рядом с ним замерзает. Может, это их главный вожак? — Наличие такого могучего монстра кое-что бы объяснило, — ответил Торгот, — но сам я ничего подобного не видел, так что не могу судить… — Я видел, — хмуро отозвался один из охотников, чернобородый с густыми, сдвинутыми к носу бровями, дварф, — месяц назад, когда начались первые организованные нападения. Шахтерский поселок, в котором я тогда остановился, едва отбился. И пока звери бросались на нас, полные слепой ярости, их вожак стоял вдалеке и просто наблюдал. Я пальнул было в него, но он ушел и скрылся в тумане. С тех пор я за ним охочусь. — Думаешь, он стоит за всем этим, Даролин? — Больше некому. Такого мощного магического присутствия я у волков никогда не видел. — Что ж, будем надеяться, однажды твой болт найдет свою цель… Итак, с наступлением темноты на Дунрат пойдут полчища волков, и пойдут они мимо нас. Нашими силами остановить их у нас точно не выйдет, но что мы можем, так это привлечь достаточно внимания и оттянуть на себя часть этой стаи, чтобы хоть немного облегчить участь тех, кто встретит этих тварей после нас. Нынче ночью намечается славная охота! — провозгласил егерь, поднимая кулак. — И уж я-то совершенно точно не собираюсь становиться чьей-то там добычей! Торгот Камнеслед, главный егерь Дунратских лесов, сегодня поохотится на славу, и уж если суждено, то умрет с обагренным кровью оружием в руках! Вы со мной, братья? Собрание дружным ревом поддержало своего предводителя, потрясая в воздухе кулаками, мечами, топорами, а кое-кто даже вилками и кружками. — Бриана бы сюда, — вполголоса сказал Жора, когда Торгот продолжил свою вдохновляющую речь, — такой материал для баллады пропадает!.. Но горный народ, как оказалось, прекрасно справлялся и без бардов — когда речь была окончена и волнение поутихло, собрание затянуло веселую песню на своем родном языке, топая в такт ногами и звякая ложками и кружками. Только сейчас Георгий обратил внимание, как мало их здесь сидит. Даже с учетом стоящих снаружи часовых их было всего десятка два против целого полчища зубастых, хищных, жадных до плоти тварей, и все же, ни тени страха не видно было в их глазах, а наступающую ночь и грядущую битву они встречали с нескрываемым энтузиазмом. На улице понемногу темнело, волчьих теней становилось все больше и они мелькали все ближе к поляне. Однако же еще больше их было в глубине леса, где они слились в однообразную шевелящуюся серую массу, которая постепенно подбиралась к импровизированной лесной крепости. Дварфы понемногу заполняли стену, держа оружие наготове, часть их вооружилась арбалетами и поднялась на второй этаж. Георгий и Дерра решили воспользоваться тем немногим оставшимся до атаки временем и принялись готовиться к бою. — Нечасто можно увидеть рунное оружие в руках не-дварфа. Часто бываете в Дымящих горах? — спросил Торгот, разглядывая секиру девушки. — Я там живу… жила когда-то. Один… хороший знакомый сковал это для меня. — Три больших руны, окруженные малыми письменами для стабильности и совместимости, самый основной тип рунного зачарования. Малые руны образуют имя «Спокликт Хугг»… «Верность» для привязки к владельцу, усиленная, «Накопление» для зарядки клинка маной и… «Дуэль». Хм… — Что-то не так, дед? — подозрительно спросила Акралех. — Да нет, дело ваше, — ответил егерь, кладя перед собой свой меч, на клинке которого также были выгравированы три руны, — просто обычно авантюристы, если им удается договориться с мастерами рун, просят «Охоту» для усиления против монстров, как у меня, например. Говорите, в Дымящих горах жили? Не у подножья, а прямо внутри? — Дед, ты к чему клонишь? Да, я не авантюрист, как бы это не секрет. Сейчас я аколит Инквизиции. — Мне просто любопытно — почему дракон с неприязнью к роду человеческому спокойно путешествует вместе с представителем этого самого рода? — спросил Торгот, указывая на Георгия, рисующего что-то в своей записной книжке. — По долгу службы? — Сама не знаю, — немного подумав, ответила девушка. — Странный он какой-то. Даже после того, как узнал, кто я на самом деле, не изменил ко мне отношения… Похоже, он даже не боится. А что, так заметно, что я дракон? — Я, душа моя, охотник старый и глаз у меня наметанный, человека от человеческой личины отличить могу враз. Ну а дварфы Дымящих гор не очень-то жалуют чужаков, человекам всяким да эльфам нужно очень постараться, чтобы заработать их доверие и дружбу. А вот с драконами у них взаимовыгодное соседство — народ они простой, за богатством да ювелиркой не гоняются, посему драконов не беспокоят, а те и рады, что никто их сокровища не трогает. Да что я вам рассказываю, вы, барышня, и сами все знаете. Только вот дракона-инквизитора я впервые вижу. — Времена такие, дед. — Это верно, времена нынче неспокойные… Георгий, тем временем, решил наверстать упущенное в изучении алхимических навыков. Просмотрев свою карту авантюриста, он остановил свой выбор на «Ритуале преобразования». По сути, этот навык объединял все то, что он уже разучил и использовал на практике, только более эффективно, но при соблюдении некоторых условий. Первым, конечно же, было наличие необходимых ингредиентов, вторым — алхимический круг. Для простейшего ритуала этого было достаточно, более продвинутые же, вроде тех, что изменяли молекулярную структуру сырья, то есть, например, превращали свинец в золото, требовали уже философского камня — особой руды, такой же редкой и дорогой, как манатит. Жора решил на месте испробовать новоприобретенный навык, изготовив старую добрую «перцовку» по новому методу, для чего достал книгу по алхимии, взятую еще в библиотеке Эрданна, и которую из-за постоянной занятости до сих пор еще ни разу не открывал толком. Найдя в книге схему простейшего алхимического круга, он перенес ее в свою записную книжку, но, разложив на столе ингредиенты, задумался. С кругом или без, алхимик тратит ману на все свои навыки, а ведь у него ее не так много, как у магов. Что если использовать природную ману? Собрать ее тем же «Сбором», ведь чем она не ингредиент? И полистав книгу еще немного, он наткнулся на схему круга, позволяющего собирать ману для ритуала прямо из окружающей среды. Он уже взялся было за перо, но едва оно коснулось бумаги как чья-то рука остановила его кисть. — А вот этого делать не надо, — прозвучал чей-то строгий голос. Георгий поднял глаза и увидел, что рядом с ним стоит тот самый часовой, что встретил их с Деррой у леса, и неодобрительно качает головой. Желудев уже было испугался, решив, что или алхимия для дварфов — табу, или он использует какие-то запрещенные ингредиенты. Он уже хотел было начать оправдываться, но смог выдавить из себя лишь «Почему?». В ответ дварф перелистнул страницу и ткнул в параграф, отмеченный большим восклицательным знаком. «Данный метод следует применять с большой осторожностью, находясь в изолированном помещении, желательно в одиночестве, — прочитал Георгий, — поскольку при сборе слишком большого количества природной маны или при большой длительности ритуала из-за низкой ее концентрации в окружающей среде образуется так называемая область магической пустоты, что может вызвать у окружающих острую магическую недостаточность. Кроме того, в подобных областях ослабевает или полностью перестает работать магия, а волшебные и зачарованные предметы теряют свои свойства. В природе существуют магические пустоты, образованные естественным путем, в которых погибло немало неосторожных путников. Потеряв связь с естественным источником маны, они ослабевали и не могли выбраться из опасной зоны, погибая от голода и жажды…» — Вы разбираетесь в алхимии? — спросил он дварфа. — Нет, просто знаю, что молодежь любит нос свой всюду совать, вечно пробовать что-то новое и экспериментировать, да токмо ума у вас, молодых, не хватает, ежели даже главу до конца прочитать не можете. А всякие магические-алхимические эксперименты надобно проводить подальше от народа, — заворчал тот. — Сейчас бы уложил спать всех ребят, то-то потеха была бы! — Простите, — сказал смущенный Георгий и отложил перо. Ману все же придется использовать свою, но эксперимент нужно довести до конца. В конце-концов, это же просто травы. Положив в круг необходимые эксперименты, алхимик представил все то, что он проделывал с ними для создания «перцовки». Круг и травы засветились слабым синеватым светом, стали менять свою форму и через несколько секунд на бумаге лежала горка знакомого порошка. Тут Георгий похолодел и задержал дыхание, поскольку ему только сейчас пришло в голову, что может произойти, стоит ему неудачно дыхнуть или пошевелиться и рассыпать порошок на окружающих. Аккуратно поднеся небольшой мешочек к кругу, он «собрал» в него «перцовку» и только тогда облегченно выдохнул. С экспериментами на сегодня решено было закончить. А снаружи уже был слышен волчий вой и боевые кличи дварфов, зазвучал охотничий рог. Пока основная масса хищников помчалась дальше на восток, часть стаи все же обратила внимание на сруб, таивший за своими стенами жестковатое, но питательное дварфийское мясо. Деревянная крепость была окружена и атакована сразу со всех сторон. Словно повинуясь чьей-то неслышной команде, первая волна зверей бросилась прямо на колья, раздался жуткий вой умирающих животных, а по их спинам уже бежали следующие волки, которых встречали мощными ударами топоров, булав и клевцов и плотным обстрелом со второго этажа. Не успели бойцы отбить первую атаку, как из леса показалась следующая, только теней и огоньков злобных голодных глаз в лесу за их спинами меньше не стало. Уже через несколько минут стало очевидно, что вкопанные наспех колья больше не приносят никакой пользы — они были плотно покрыты телами зверей из первых волн и теперь служили тварям удобной лестницей. В ход пошло масло горючее масло, огонь взметнулся яркой ослепляющей и обжигающей стеной и зубастая волна отшатнулась, моргая и зализывая ожоги. Но передышка оказалась недолгой. По земле заклубилась поземка, бревна стали покрываться инеем, а затем и льдом, препятствуя распространению огня. — Белые Волки творят магию! — Проклятье! Кто-нибудь видит их? — В темноте ничерта не разобрать! — Смотрите внимательнее, их белая шерсть должна выделяться! — Да где же они? А с одной стороны сруба уже образовывалась ледяная горка с выступами. Нащупав слабину, скрывающиеся в лесу монстры сконцентрировали на этом направлении основные магические силы, не давая развести огонь. По ледяной лестнице снова начали взбираться волки, но тут в них полетели бомбы. Взрывы разломали лед, на место которого тут же полилось горючее. Но осаженные понимали, что так дальше продолжаться не может и пока не будут убраны вожаки, их ледяная магия будет продолжать свою работу. Внезапно на лесом пронесся маленький болт, вспыхнувший где-то между деревьями. Тут же за ним полетело еще несколько крупных, и крупный волк, у которого под грязью угадывалась белая шерсть, взвыл и растянулся на земле, приведя окружающих его хищников в замешательство. — Вспышка на два часа, даю осветительный, — невозмутимо сообщил Георгий, поглядывая на инквизиторский датчик магической активности и хронометр, и выстрелил болтом с нанесенным фосфорецирующим раствором. Стрелки на указанном направлении проследили за полетом импровизированного факела и, выцелив самую крупную цель, нашпиговали ее болтами. Второй вожак подпрыгнул, опрокинулся навзничь и больше не шевелился. — Теперь я точно уверен, что кто-то их контролирует, — сказал Торгот, — иначе гордость не позволила бы им вываляться в грязи даже ради маскировки. Знать бы еще, кто… Он поспешил наверх, в стрелковое гнездо. Второй этаж сруба, в отличие от первого, разделенного на кухню и общий зал, был меньше по площади и представлял из себя единое помещение с окнами во всех стенах, что давало обороняющимся хороший обзор и широкие возможности для обстрела наступающих, хоть изначально и не предполагалось, что жилище будет выдерживать осаду. Посередине за столом стоял алхимик, склонившись над приборами, и указывал цели для атаки. Рядом с ним лежала его сумка травника и сумка с болтами, на которые он, не глядя и уже отработанными движениями, наносил яды. Стрелки время от времени подходили за новыми боеприпасами и, при необходимости, корректировали его, если он допускал погрешности при считывании показаний. За «двенадцать часов» в данный момент было принято направление, с которого наступали основные силы волков — запад. — Хитрые твари сегодня, начальник! — сообщил один из охотников. — Маскироваться научились. — Видел. Только это не они такие умные, а тот, кто их сюда привел. Знать бы еще кто. Что по показаниям? Есть что-то необычное? — Никак нет, тащ главный егерь, — ответил Георгий не отрываясь от датчика, — все вспышки магии более-менее одинаковы по силе, ничего выделяющегося. Простите, — он поднял свой арбалет. — Семь часов! Поберегись! — и снова выпустил осветительный заряд. — Должно что-то быть. Что-то достаточно мощное, чтобы не просто управлять Белыми Волками, а именно подавлять их волю и гордость. Продолжай наблюдение. — Эге, — раздалось вдруг с восточной стороны, — а ведь они уходят. — Я бы так не сказал, — ответил Торгот, проследив за животными. — Скорее, они продолжили идти на Дунрат, как и собирались изначально, решив, что потери здесь бессмысленны. Вот только в покое нас оставлять не собираются — взгляните! После потери нескольких вожаков волки снизили интенсивность атак и заклинаний. Когда контроль спал среди растерянных хищников началась неразбериха: не понимая, что происходит, напуганные огнем и кличами дварфов, они стали метаться туда-сюда в попытках сбежать и даже кое-где сцепились между собой. Оставшимся Белым Волкам удалось частично восстановить контроль и порядок, но некоторым зверям все же удалось уйти. После этого большая часть стаи действительно помчалась на восток, догоняя основные силы, но все же у сруба их оставалось еще много. Отступив к деревьям, они образовали плотное кольцо чтобы осажденные не смогли преследовать их сородичей и ударить им в тыл. На некоторое время поляна затихла. — Ну и что теперь? — спрашивали дварфы друг друга. — Они чего-то ждут, — сказал Торгот, оглядывая лес, — не хотят нас отпускать. — За деревьями их будет труднее достать, — сухо заметил чернобородый дварф, — а болты у нас не бесконечные. — Можно попытаться выйти к ним и прорвать кольцо… Плохо то, что мы не можем точно сказать, сколько их там. Может статься, что нас захотят разделить и загрызть отдельно друг от друга. Интересно, как долго они так собираются сидеть? Дичь-то они здесь всю либо сожрали, либо распугали, не будут же они… Даролин, на что это ты смотришь? Охотник, к которому обратился егерь, не ответил, а лишь молча указал куда-то на запад. — Ой мать… — послышался голос Георгия. — Двенадцать часов, что-то ОЧЕНЬ мощное… И сигнал становится сильнее! Словно примерзнув к месту, Торгот вглядывался в чащу леса. Там, за деревьями, всего на мгновение он увидел то, что стоящий рядом с ним Даролин видел отчетливо — огромный волчий силуэт. Белые Волки сами по себе были большими монстрами, в полтора-два раза крупнее своих животных сородичей, но размеры этой твари… Всего миг егерь смотрел на монстра, достававшего макушкой до вершин деревьев, а потом его силуэт скрыла густая белая пелена, все разрастающаяся и поглощающая деревья одно за другим. Торгот подпрыгнул, словно его окатили кипятком. — Стрелки вниз! — скомандовал он, после чего высунулся из окна и рявкнул: — Все внутрь, живо! Забить окна! Выполнить последнее указание при всем желании дварфы не успевали. Наспех заколотив окна парой досок, они помчались в сторону кухни, где в подвале в печь уже закидывалась усиленная порция топлива и дров. Стена бурана налетела на сруб, почти полностью похоронив его под толщей снега. Однако плотники хорошо поработали днем и крепость затрещала, но устояла. Дверь в кухню была сорвана с петель и вход в подвал завалило снегом. В темноте, разгоняемой только огнем печи, раздалось недовольное ворчание бородачей, пытающихся открыть дверь: — Ну замечательно. — Как теперь выбираться? — Копать, видимо, придется. — Эй, тут кирка лежит, можем туннель проложить! — Ну и куда? — Ну… Куда-нибудь! Подальше от волков… — Так, а ну разойдись! — гаркнула Дерра, перехватывая секиру поудобнее. — Дерра, ты что собралась… — обеспокоенно спросил было Жора, но тут девушка размахнулась и выпустила накопленную энергию из клинка в сторону двери. Полетели щепки, поврежденные доски рухнули под тяжестью снега и выход был открыт. Акралех выскочила первой. — Ву-ху!.. Ох, мать!.. Волки никуда не делись, хоть их количество значительно поуменьшилось, и сейчас активно раскапывали сруб. Их таинственный предводитель решил не церемониться и снести досадное препятствие на пути своей армии одним махом, им же оставалось добить выживших. Вот только эти самые выжившие сдаваться не собирались. Сражаться в глубоком снегу было неудобно, но у Дерры не было особой надобности в передвижении. Выбравшись из кухни в общий зал, она просто стала лупить перед собой магическими лезвиями, располовинивая туши хищников. Вылезший вслед за ней Торгот послал из своего меча ударную волну, которая проникала в самые тела волков, ломая им кости и разрывая внутренние органы. Теми же волнами он немного разметал навалившийся через окна снег. Выкопавшись, наконец, из-под снежного завала и избавив по пути свою крепость от зверей, дварфы с удивлением обнаружили, что лес вокруг них пуст и все волки со своими вожаками ушли, зато вернулась зима и все деревья стояли укутанные в белые шубы. Дерра, проворчав «Чет капец холодно», вернулась в подвал, после чего печь каким-то образом стала топить жарче. Тем не менее, расслабляться было рано, необходимо было очистить сруб от снега и хорошенько его протопить, а для начала развести хоть какие-нибудь костры, поскольку температура воздуха значительно понизилась. — Гляди-ка, — Даролин указал куда-то в лес. Торгот присмотрелся и вновь увидел огромного волка, направлявшегося куда-то на север. — К Удгарну идет, падлюка, — егерь сокрушенно покачал головой. — Сам-то город хорошо укреплен даже в мирное время, но если эта тварь провернет там тот же фокус… — Пальнуть бы в него, — задумчиво проговорил Георгий. — А толку? — отозвался Даролин. — Убить его нам нечем, да и попасть практически невозможно — хоть туша у него и здоровая, но угловой размер на таком расстоянии слишком мал. Да и болт не долетит, начальная скорость не та. — А если ее увеличить? — спросил Жора, доставая из сумки болт. — Убивать-то, может, сейчас и не надо, мне главное — попасть. На этот болт нанесено зелье ускорения, которое увеличит скорость, а значит, и дальность его полета. Я проверял на камнях и своем арбалете — это работает. Зелье изготовлено из ингредиентов, растущих только в Нуандайне или Туанской степи, а значит, мне или любому другому травнику или алхимику с навыком «Поиск ингредиентов» в случае чего будет проще его обнаружить, поскольку здесь ничего подобного не растет. Раз уж я все равно иду в ту же сторону, что и он, это может оказаться полезным. — Собираешься выйти с ним один на один? — скептически усмехнулся охотник. — Ну почему один, у меня напарник есть. — Ладно, давай сюда свой болт. Если твое зелье и правда работает так, как ты сказал, то теоретически я могу в него попасть. — Уверены? — Даролин — лучший стрелок из находящихся здесь, — сказал Торгот. — Если кто и попадет с такого расстояния, то только он. — Да и негоже провожать такого важного гостя с пустыми руками, — добавил Даролин, доставая свое оружие — массивный арбалет, ложе которого было украшено головой грифона. Дварф тщательно прицелился в бредущего на горизонте волка, почти не дыша. Едва он спустил тетиву, болт сорвался с места и, лихо завертевшись, понесся вперед, разрывая воздух. — Попал, — отметил егерь, наблюдая, как монстр остановился на мгновение и оглянулся, после чего продолжил путь. — Кажись, по дороге он дерево пробил. — Что это было, парень? — поинтересовался Даролин. — Чего его так завертело? — Я нанес зелье особым способом, в форме спирали, чтобы в полете придать снаряду вращение, — ответил Жора. — Вращающийся с высокой скоростью болт лучше сохраняет свое положение в пространстве, а значит, летит точнее. Проверял когда-то опытным путем. — Теперь, значит, собираешься его выследить с помощью своего этого навыка поиска трав? А что будешь делать, когда найдешь? — Да я… — смутился алхимик. — Это чтобы случайно с ним не встретиться. Извините. Торгот расхохотался, Даролин только усмехнулся. — На север идете, говоришь? — Да, в Рох’Дас, а то и дальше. — Ну так я с вами пойду. Сперва до Удгарна, чтобы поглядеть, как там дела идут, а там видно будет. Уж больно запал в душу мне этот волчара, никогда раньше таких не видел. На поляне уже разгорались костры, наиболее крепкие и наименее уставшие дварфы активно работали лопатами, выгребая снег из сруба, и даже раненые не желали оставаться в стороне, вызвавшись поддерживать огни. Кто-то притащил из леса тушу Белого Волка, ее освежевали и принялись готовить на костре. В отличие от обычного волчьего мяса, наполненное магией тело монстра имело куда более приемлемый вкус, а еще значительно улучшало состояние здоровья и повышало параметр «Атаки» у авантюристов. К счастью, в подвале был еще достаточный запас дров и хвороста, иначе его пришлось бы искать в засыпанном снегом лесу. Не обошлось и без печальных находок: из-под снега достали шестерых дварфов, не переживших эту ночь, четверо пали от волчьих клыков, двоих завалило снегом и они погибли от удушья и обморожения. Похоронить их пока не представлялось возможности, поэтому их сложили на доски, покрытые волчьими шкурами и сложили рядом все их облачение и оружие. Проводив их в последний путь грустным звуком рога и кружкой эля, горный народ продолжил работу по восстановлению своей маленькой лесной крепости. Утром Торгот первым делом отправил несколько отдохнувших дварфов из наиболее быстроногих на восток — узнать, что с Дунратом и не нужна ли им помощь. Тут же засобирались и Жора с Деррой на север, а вместе с ними отправился и Даролин, пообещав егерю дать знать о ситуации в Удгарне и разведать тамошнюю местность. Когда небольшой отряд углубился в лес, он пошел впереди, выискивая ему одному известные тропы меж деревьев и скал, которые позволяли передвигаться по лесу даже в зимний период. Личностью он был молчаливой и скупой на эмоции, направляя больше делом, чем словом. Но все же ему многое приходилось объяснять, поскольку он больше привык путешествовать один либо в компании таких же опытных охотников, как и он сам, так что первое время продвигались они неспешно. Постепенно до «туристов» доходили базовые принципы горных путешествий и они научились понимать некоторые его жесты и поступки и больше не задавали лишних вопросов, когда Даролин вдруг принимался обходить казалось бы ровный участок земли через кусты или вдруг приказывал замереть, куда-то вглядывался несколько минут и только потом продолжал путь. Волков они так и не встретили, да и другой живности здесь практически не было — их либо загрызли голодные хищники, либо они сбежали. Остались только птицы да белки, до которых четвероногим добраться было проблематично, да кроты, глубоко закопавшиеся под землю и пропустившие все веселье. — А среди белок монстры бывают? — полюбопытствовал Жора. — Есть такие, — отозвался охотник, — Белки-Снайперы. Мерзкие надоедливые твари, особливо когда в стае. Кидаются желудями, косточками от ягод, шишками да орехами, да точно в глаз норовят. Зато по ним попасть — та еще наука, больно уж резвые они. В этих лесах они тоже встречаются, так что глаза берегите. Никаких монстров, однако, до самого Удгарна они не встретили и единственными лишениями на их пути были разве что температура, которая и без вмешательства гигантского волка в горах не поднималась высоко, да отсутствие дичи. Даролин надеялся, что после расправы над монстром-вожаком волки разбредутся и животные рано или поздно вернутся в этот лес, и кормил спутников орехами. Через два дня после отбытия из охотничьего дома они вышли на Рохдасский тракт и вскоре прибыли в окутанный паром город. 2. Воздух в Удгарне был гораздо теплее за счет геотермальных источников, образовавшихся за счет циркуляции, выводящей на поверхность горячие подземные воды. Кроме того, близость крупных залежей соли способствовало содержанию в воде многих полезных для здоровья минералов. В таких условиях в городе активно развивался оздоровительный туризм и Удгарнские бани посещали не только дварфы со всего Орднора, но и из соседнего Бельзерга, богатеи из Элроуда и даже из более дальних стран. Конечно, похожие источники были и в Арканретии, что для жителей того же Бельзерга и его соседей было куда ближе, но из-за тамошнего контингента многие, в основном, народ постарше, предпочитали потратить лишние деньги и время, но отдохнуть в более спокойном месте. Также, повышенная температура и богатая минералами почва дали возможность разнообразить местную флору и фауну, хоть и не слишком широко. Например, привыкшие к мягкому климату эндемики Нуандайна здесь приживаться наотрез отказывались. Зато только здесь во всем Ордноре рос эрданнский толстохлебник, главный ингредиент многих сортов пива, подающегося в местных пабах. Ну а к пиву в речках и озерах водилась отменная рыба, в том числе и обладающая магическими свойствами. В общем и целом, кроме телесного оздоровления Удгарн предлагал еще и отдых для души, причем, круглогодично. Разумеется, покой туристов также следовало охранять как полагается, так что пока приезжие дамфбергские инженеры сооружали и обслуживали высокотехнологичные бани и паровые фуникулеры, варикенские каменщики под началом бельзергских осадных инженеров возвели вокруг Удгарна крепкую стену для защиты его обитателей от диких животных, монстров и разбойников. Да так ловко ее расположили, что казалось, будто проходя через ворота попадаешь в другой мир: стена стояла точно на границе холодного горного климата и более теплого удгарнского. — Непохоже, чтобы здесь были трудности с волками, — заметил Жора, когда они подходили к воротам. — В самом деле, — согласился Даролин, — не то, что трупов, даже следов волчьих почти нет. Не добрались еще сюда, что ли?.. — он задумчиво посмотрел в лес. Стражники у ворот также не видели ничего подозрительного, хотя о волчьей угрозе здесь уже все знали и дозоры на стенах и патрули стражи были усилены. Огромного волка тоже никто не видел. — Так, ребятки, тут я вас оставлю, — сказал охотник, когда они преодолели ворота. — Где гостиница, думаю, сами найдете, тут все для заграничных туристов устроено. А я пройдусь по городу, поспрашиваю, может, кто видел или знает чего. Потом пойду на север к Шахрзе. Я должен собрать как можно больше информации об активности волков в этом районе. — Вы хоть когда-нибудь устаете? — спросил Жора, у которого уже все мышцы ломило от напряженного похода по горам и лесам и сна под открытым небом на жесткой земле. — Отдохну, когда время придет. А ты не боись, сходи искупайся и будешь свежий, как огурчик. — Помыться и правда не мешало бы. Хорошенько искупавшись в горячей воде, не только смыв дорожную грязь, но и сбросив накопившееся за эти три утомительных дня напряжение в мышцах, Георгий сообщил своей спутнице, что скорей всего проспит до вечера, ушел в свой номер и завернулся в одеяльный кокон. Дерра же, отогревшись, наоборот, почувствовала прилив бодрости и отправилась исследовать горный курорт. Кое-что ее беспокоило. Чувство преследования вернулось, но не так, как это было с Жорой. Катаясь на фуникулере, она внимательно всматривалась в улицы Удгарна, но ничего особенного не видела, а ветер не приносил никаких знакомых или необычных запахов. Ничего конкретного, только ее домыслы, ускользающие тени на грани сознания, и это немного раздражало. «Может, не стоило его одного в гостинице оставлять, — думала она. — Хотя о чем я, он сам виноват. Идти за собой я его не заставляла. Да я вообще могу хоть сейчас уйти, надо только путь получше разведать… И чего я вообще беспокоюсь? Из-за того, что ли, что он беспокоится обо мне? Да ну, бред…» В городе она снова встретила Даролина, возле почтового питомника горных орлов, он как раз составлял предварительный доклад для Торгота. Обойдя несколько закусочных и пунктов стражи, он не выяснил ничего существенного. Волки действительно стали чаще появляться в лесу за стеной, но попыток нападения пока не предпринимали. Белых Волков видели лишь мельком, а про огромного зверя никто ничего не знал. Зато в последние дни резко испортилась погода, значительно похолодало, по ночам стал набегать густой туман, а прошлой ночью с севера прилетел сильный порыв холодного ветра, поломавший много веток на деревьях. — Что теперь будешь делать? — поинтересовалась Дерра. — Пойду к Шахрзе, погляжу, что там. Местных беспокоит отсутствие вестей оттуда, а ведь в ту сторону направлялась довольно большая стая, не говоря уже о здоровяке. Похоже, в ту ночь он шел вовсе не в Удгарн. — Так сильно хочешь его подстрелить? — Он уже ушел от двух моих выстрелов, и после первого на Орднор обрушилась волна зверья. Теперь я спешу в Шахрзу, поскольку опасаюсь худшего. Третий промах я себе не прощу. Ты меня понимаешь? — Более-менее. Я сама сейчас охочусь и мне промахиваться нельзя вообще… Но что, если он здесь? — Шахрза недалеко отсюда, если я его не услышу, то обязательно увижу — тропа туда идет в гору. И в этот раз буду стрелять наверняка. Твой приятель подал мне превосходную идею как улучшить характеристики болтов. — Если он действительно здесь… — Дерра задумчиво потянула носом воздух. — Ты обязательно об этом узнаешь. Даролин уже было взвалил свой дорожный мешок и арбалет на спину, но тут он обернулся. — Что ты имеешь ввиду? — Поймешь, когда услышишь. — усмехнулась девушка. — Если я, конечно, не ошиблась. Дварф ушел, а девушка, проследив направление ветра, пошла в ту сторону города, куда стекалось большинство воздушных потоков. Ей показалось, что она наконец уловила знакомый запах, который едва-едва чувствовался среди тысяч других, и все же был достаточно чужеродным, чтобы выделяться. Запах был слабым и следовать за ним было трудно и Дерра часа полтора плутала по улицам Удграна, пока не набрела на небольшой паб неподалеку от северо-западных ворот, выходящих к горам. Внутри не было никого подозрительного, просто несколько дварфов и людей угощались пивом. — Я охочусь на Белого Волка, не видали поблизости ничего подобного? — поинтересовалась она у бармена. — Забавно, — последовал ответ, — вы не первая, кто сегодня интересуется подобным. Могу лишь сказать вам то же, что сказал тому охотнику — волков здесь мало, серьезных нападений не было. Хотите добыть монстра — ступайте дальше на север. — Ну ладно, — Дерра принюхалась. Запах здесь был хоть и слаб, но устойчив. Тот, кого она искала, либо находится здесь, либо довольно долго здесь был. — Что-то не так с пивом? — спросил бармен, наблюдая за посетительницей. — Можете не сомневаться, у нас все варится только из самых свежих ингредиентов… — О, нет, ничего такого. Просто мне почудился запах Туанской степи, я как раз недавно там была. — О нет, вам показалось, — рассмеялся бородатый метрдотель, — Нуандайнские растения у нас не приживаются, уж больно они капризные. В пиве все только свое! — Наверное, мне и правда показалось. Видимо, принесла этот запах с собой на одежде. Или кто-то другой принес. — Да вряд ли. Приезжие эльфы не заглядывают в пабы вроде этого, им подавай бохатые рэстораны и шоб все в костюмах да салфэтки на столе лежали. Снобы, что сказать. А у нас тут народ простой, охотники да старатели всякие, от них больше землей и хвоей должно пахнуть. Ну, и выпивкой, разумеется. Покончив с пивом, Дерра вышла из паба и, скрывшись в ближайшей подворотне, принялась следить за выходящими вслед за ней посетителями. Ждать пришлось недолго, вскоре из дверей питейного заведения вышел несколько неопрятного вида мужик, заросший и небритый, куртка была покрыта грязью — похоже, он проделал долгий путь, прежде чем попал сюда. Глубоко вдохнув, он зашагал по улице, немного прихрамывая, и когда он проходил мимо подворотни, Дерра вышла навстречу и как бы случайно пихнула его в бок, отчего мужик крякнул и согнулся. — Ох, прошу прощения, — якобы раскаиваясь заговорила девушка, — надеюсь, я не сильно вас задела? Незнакомец молча поднял угрюмый взгляд на Акралех, а та продолжала: — Знаете, а ведь одного моего знакомого как-то из арбалета подстрелили, прямо в бок, так он точно также хромал. Мужик выпрямился, но ничего не сказал, продолжая угрюмо разглядывать собеседницу. — С другого конца леса подстрелили, представляете? Смазали болт каким-то раствором из эльфийских трав, знаете, с таким тонким терпким запахом… Мимо них прошагали несколько прохожих и Дерра замолкла, затем ее лицо и тон резко изменились. — Долго еще придуриваться будешь? С травами мой напарник, конечно, придумал прикольно, но от тебя так мокрой псиной несет, что я бы и без них тебя нашла. Мужик оскалился и негромко зарычал, а вокруг его рук стал собираться морозный воздух, образуя когти. — А от тебя — дохлым кобольдом, — наконец ответил он. У Дерры дернулось веко и драка началась. Отбив несколько выпадов ледяных когтей, Акралех провела мощный встречный удар незнакомцу в лицо, отбросив его на пару шагов. Тот рыкнул и выбросил вперед руку, из которой вырвался десяток сосулек, полетевших в сторону девушки. Дерра шикнула: ей не только не удалось увернуться от всех, но еще и элемент холода причинял ей неудобства. Но все же схватка еще только началась, она была полна сил и поэтому снова бросилась в атаку, осыпая противника ударами своих кулаков. Акралех била прямолинейно, полагаясь на точность и резкость удара, не разжимая кулаков даже тогда, когда отбивала выпады противника, тот же, в свою очередь, много двигался, нанося размашистые удары своими когтями, пытаясь перехватить и заморозить руки девушки а также разорвать дистанцию. Пока они обменивались ударами, к ним подбежали стражники. — Эй, какого черта здесь происходит? Драки в городе запрещены! Мужик отреагировал сразу: создав в руке кучу мелких ледышек, он бросил их Дерре в лицо, перехватил ее руки и броском отправил прямо в патрульных. — Кристальная тюрьма! Акралех быстро собралась, перекатом ушла от заклинания и вскочила на ноги. Дварфам повезло меньше и их сковало льдом. Не теряя ни мгновения, Дерра запустила что-то в сторону противника, заставив того скорчиться от внезапной боли и жжения в глазах. Незнакомец зарычал, задрожал и в его облике стали проявляться волчьи черты: волосяной покров увеличился, стала проступать шерсть на коже, появились клыки и уже настоящие когти на руках. Выпрямившись, ликантроп попытался взвыть, но подскочившая Акралех снова провела удар ему в бок, заставив того взреветь от ярости. — Вот тебе и сходил на разведку, — процедил сквозь зубы оборотень, держась за снова открывшуюся рану от арбалета. — Ты раскрыла мой секрет, женщина, и очень меня взбесила. — Зато теперь весь Удгарн знает, что ты здесь. — Нет… Еще нет! — воздух вокруг него стал резко холодеть, мостовая с заметной скоростью покрывалась льдом. — Я еще могу сохранить свой человеческий облик в тайне… если избавлюсь от тебя! — Хм, — усмехнулась Дерра, бросила еще порцию «перцовки», которую она пару часов назад «одолжила» у Жоры, и бросилась бежать. — От меня не уйдешь! — ревел ей вдогонку ликантроп. — Волки видят не глазами, от моего нюха ты не скроешься! Выбежав за ворота, Акралех бросилась в лес. Оборотень мчался следом, не отставая ни на шаг и продолжая морозить вокруг себя землю и воздух. «Нельзя ее упустить, — думал он, — если она расскажет кому-то, как я выгляжу в человеческом обличье, то вся моя диверсионная работа полетит к чертям! Я больше не смогу разведывать обстановку в городах перед тем, как натравливать на них свою армию… Хуже всего то, что меня обнаружили таким дурацким способом… Ну как я мог проморгать тот факт, что несчастный болт мог быть чем-то смазан? Гарлад хоть погиб в бою, а Великого Вожака Волков Сиалгайра хотят загнать, словно зверя… Ну уж нет, черта с два! Такого унижения по отношению к Генералу Короля Демонов я человечишкам не прощу! Мой нюх все еще работает безотказно и даже сквозь мерзкий запах этого порошка я отчетливо чую, где моя добыча! Запах бегущего человека совсем рядом, она пытается скрыться в лесу — я чувствую запах хвои. Но по лесу я бегаю куда лучше любого человека! Я почти нагнал ее, всего один бросок… Вот что-то отлетело в сторону — оно пахнет чешуей, видимо, чешуйчатый доспех. Наверное сняла, чтобы было легче бежать… Поздно!» Он бросился вперед и мощным ударом пригвоздил своими когтями то, что пахло человеком, к дереву. — Ракъхалънудъех! Сказано это было, вроде, и не громко, но звуки этих странных слов разлетелись по всему лесу, отразившись эхом где-то в горах. Оборотень наконец проморгался и с удивлением обнаружил, что держит в руках кожаный плащ, а сама девушка стоит рядом — там, откуда доносился запах чешуи. — Но… как же… ты… Не может быть! — тут только он заметил, как преобразилась Дерра — желтые с черными вертикальными зрачками, проступившая чешуя и наросты, хищный оскал. — Дракон? — Что, видовые предрассудки, теплокровный? — Не кобольд и на том спасибо. На самом деле, это даже хорошо, — довольно усмехнулся ликантроп, — а то я уж было подумал, что у меня проблемы. — Он вдруг раздулся, оброс шерстью еще больше, одежда на нем лопнула и он наконец принял свой настоящий облик огромного белошерстного волка. На его боку был заметен след от арбалетного болта. — Против моей морозной магии тебе не выстоять, — и он выдохнул струю холодного воздуха. Дерра отскочила, откуда-то со стороны города в ее руку прилетела секира и девушка тут же послала в монстра несколько режущих волн. — Думаешь, я просто так от тебя бегала? — спросила она, когда зверь взвыл, оставшись без передней лапы. — Я просто пообещала кое-кому дать знать, если тебя найду! Поэтому и вывела за город! За лесом возвышалась гора, на которую вела узкая извилистая тропа, каскадами поднимающаяся на самую вершину. Где-то на середине пути блеснуло что-то металлическое и буквально через секунду точно в ухо оборотня влетел бешено вращающийся болт. — Так и думала, что он не успел далеко уйти, — отметила девушка, наблюдая, как огромная туша с пеной у рта, шумом и треском ломаемых деревьев валится на землю. Когда Даролин спустился с горы, вокруг волка уже собралась толпа стражников и зевак, весело встретивших меткого стрелка. — Говорила же, что услышишь, — довольно усмехаясь сказала Дерра. — Это верно, драконий язык трудно пропустить мимо ушей. — охотник извлек болт из головы зверя и покрутил в руках. — Жоре спасибо передавай, знатную штуку малец придумал. — Обязательно. 3. Георгий, тем временем, проснулся куда раньше, чем рассчитывал, и куда более бодрым, чем был до этого. Он уже хотел было пойти осмотреть город, но тут вспомнил, что давно нормально не ел и направился в закусочную при гостинице, прихватив книгу по алхимии и новую записную книжку. Старая уже была заполнена полностью, большую часть страниц занимали его травнические конспекты, оставшиеся занимали сведения о странных существах, от монстров и фамильяров до демонов и Забытых Зверей. Георгий не помнил точно, зачем и в какой момент времени ему понадобились эти сведения, и это его беспокоило, конспекты же навевали грустные воспоминания, поэтому старую записную книжку он старался не открывать лишний раз. В новой же он сейчас старательно вычерчивал алхимические круги и их элементы, пытаясь разобраться, как можно воспользоваться своим новым навыком наиболее эффективно. «Ритуал преобразования» не только улучшал уже изученные им навыки, но и дополнял некоторые из них, например, добавив определенные элементы в круг можно было при использовании «Сбора» некоторое время удерживать материал в «собранном» виде, чтобы он не растекался/рассыпался/распылялся пока не понадобится. И пока разум был занят насыщением новой информацией, организм не отставал и, в свою очередь, насыщался чудным стейком из горного осетра. За этими занятиями он не заметил, как в закусочную вошел необычного вида посетитель. Весь закованный в доспехи, которые, впрочем, были хорошо смазаны и подогнаны, не создавали лишнего раздражающего шума и даже не скрипели, не снимая шлема направился прямо к столу Георгия. И только когда совсем рядом с ним раздались звуки сочленений садящегося доспеха, алхимик поднял взгляд на посетителя. Не то, чтобы странствующие рыцари или паладины были прямо-таки редким явлением в этом мире, но все же при входе в таверну или какое-нибудь другое общественное заведение у них было принято снимать хотя бы шлем. Это была норма этикета, показывающая, что посетитель пришел с миром и не ищет драки, ну а при желании лицо можно было и платком скрыть. Не говоря уже о том, что многие из них могли себе позволить доспехи более легкой и удобной конструкции, которая позволяла относительно просто и быстро их снимать и надевать. В полностью консервированном «железном гробу» нынче почти никто не разгуливал, разве что в серьезных военных конфликтах, но уж точно не во время путешествий. Георгий все это уже знал из разных книг, которые он читал в Браксе и Эрданне, поэтому к пришельцу он отнесся с подозрением. — Занято, — буркнул он, возвращаясь к книге. — О, не волнуйтесь, — раздался хриплый низкий голос из-под шлема, — я не займу много вашего времени. Я пришел вас предупредить. Это касается вашей спутницы. Жора все пытался придумать, что б ему такого сказать, чтобы тот отстал, и уже подумывал позвать охрану, но от последних слов незнакомца он забеспокоился. — А что с ней не так? — Ради вашего же блага вам стоит оставить ее. Путь, по которому она идет, ведет лишь во тьму. Она замыслила очень недоброе дело… — Я знаю. И я собираюсь, вообще-то, ей помочь. — Одумайтесь! Пока не поздно, сойдите с дороги погибели, юноша! Вы не понимаете, с кем связались! Это опасная еретичка! — Поверьте мне, если бы она была еретичкой, мне бы сказали… Посетитель стукнул бронированным кулаком по столу, заставив Желудева вздрогнуть и вспомнить, что он, вообще-то, сейчас не готов к бою. — Только ваша неосведомленность не позволяет мне казнить вас здесь же, на месте, как пособника ереси! Да будет вам известно, что Адриан, за которым она охотится — святой пророк церкви Тиамат государства Брай-Дур! Дошло до вас наконец? Берегитесь! Если вы покинете этот город вместе с ней, если вы посмеете вмешаться в дела нашего святого государства, нашей церкви, на вас падет священная кара! Я, как паладин Тиамат, предам вас казни еретика! Резкий угрожающий тон пришельца изрядно перепугал Георгия, но оставлять последнее слово за каким-то проходимцем он не захотел. Запустив руку за пазуху, он вытащил листок, когда-то выданный ему Утером, и, стараясь придать голосу твердость, заявил: — Адриан приговорен к казни как еретик и опасный преступник Департаментом 17 Межконфессиональной Инквизиции. А про вашу церковь я слышу впервые, я даже вашего представительства в Эрданне не видел, так что… — Я все сказал, — паладин резко встал, — и надеюсь, вы меня хорошо услышали. С этими словами он вышел. Георгий кое-как покончил с трапезой и отнес свои записи и книгу обратно в номер. Настроение было испорчено и продолжать занятия не хотелось. — Что-то случилось? — спросила его Дерра по возвращении. — Выглядишь так, будто лимон куснул. — А, — тот махнул рукой, — какого-то психа встретил. Ты знаешь такое государство — Брай-Дур? Девушка презрительно фыркнула. — Придурки те еще. Мнят себя избранными богини Тиамат и не признают других богов смертных. Все драконы над ними ржут, потому что самой Тиамат на них вообще насрать. А что? — Да приперся какой-то хрен в консервах, назвал тебя еретичкой и пригрозил казнить. Дерра зависла секунды на две, потом прыснула, а затем и вовсе громко расхохоталась. — Ты серьезно? — вытирая слезы спросила она. — Интересно, он не сказал, за что? — За Адриана. — Чего бля? — драконица резко посерьезнела. — Он типа ихний пророк. — Чег… Пф-ха-ха-ха-ха-ха! — она расхохоталась еще сильнее и вдруг резко остановилась. — Так, стоп, серьезно? Так и сказал? — Жора пожал плечами, Дерра нахмурилась. — От же с-суки, а? У них была всего одна задача, и все равно они умудрились обосраться. Я даже не знаю, мне ржать или злиться. Зато я теперь хотя бы примерно поняла, как к Адриану реликвия попала. Ты можешь себе представить — к ним приперся какой-то левый хрен с горы, наплел им, что он типа пророк, и ему поверили! Да еще и реликвию отдали, которую им строго-настрого запретили не то, что давать кому-то, а самим ее трогать или даже смотреть. Ну по-любому же так все и было! Ну, ну дегенераты, что я могу сказать. Как он выглядел-то хоть? — Говорю же, типичная «консерва». Весь в броне, даже шлем не снимает. Сейчас так никто не ходит, так что если что, найти его не должно быть проблемой. Вот только что-то мне кажется, искать его не придется, он сам нас найдет. — От не хватало еще. Придем в Рох’Дас, надо будет к Корви заглянуть, пусть сообщит нашей королеве, что брайдурцы по-королевски обосрались… Не, я все-таки думаю разозлиться, из-за этих блаженных у меня сестра теперь в рабстве, а может быть, уже и не она одна. Надеюсь, что нет, иначе у нас будут проблемы… Ладно, я спать, а то денек был тот еще. Завтра отправляемся дальше, там уже немного осталось. Даролин сказал, что можно срезать прямо на север через Шахрзу, там, правда, холодно щас, волчара тот здоровый надул прошлой ночью, зато волков теперь можно не бояться. — А сам Даролин с нами не пойдет, что ли? — А он уже не торопится. — В смысле??? И Дерра принялась пересказывать ему события этого дня. 4. Как и Удгарн, поселок Шахрза обладал для Орднора значительной ценностью, также благодаря богатым минеральным залежам. Но, в отличии от горного курорта, главной статьей доходов этого поселка стала добыча и реализация поваренной соли, добывающейся как шахтным, так и самосадочным способом из ближайшего соленого озера. Один только этот поселок обеспечивал солью не только весь юг Орднора, но и частично покрывал нужды столицы и даже продавал соль на экспорт в Бельзерг. Такие соледобывающие поселки пополняли казну горного государства не хуже искусных кузнецов, которыми славился Орднор, и посетив один из них Сиалгайр больно ударил по дварфийскому кошельку, так что не удивительно, что его гибель стала большим событием в Удгарне. Голову пронесли по всему городу, а затем вручили, как трофей, охотнику, сразившему зверя, а шкуру пустили на сувенирные ковры. Кроме того, решено было собрать экспедицию в Шахрзу для очистки ее от снега и восстановления добычи белого золота. Дерра не собиралась ждать, пока эта экспедиция соберется, так что уже на следующий день после битвы они с Жорой направились в поселок сами. Потратив по неопытности полдня на восхождение, они теперь с недоумением разглядывали почти полностью засыпанное снегом плато, усеянное аккуратными сугробами. Только соленое озеро, которое к тому же было несколько теплее окружающего воздуха, не было сковано льдом, лишь несколько небольших льдин плавали по его поверхности. — Потрясающе, — поежился Георгий. — Оттает это добро еще не скоро. Как думаешь, выжившие здесь есть? — Если бы были, мы наверняка бы их уже увидели. Давай-ка раскопаем какой-нибудь дом с краю и передохнем немного. — Видимо, все же придется Шахрзу обходить, уж больно снег глубокий. — Все равно выйдет быстрее, чем по тракту. И чего они его таким извилистым сделали? — проворчала Дерра, затем глубоко вдохнула и выпустила поток пламени в сторону одного из крупных сугробов, по всей видимости скрывающего под собой дом. — Интересно, может, кто-то остался внутри землянок… — предположил было Георгий, но вдруг из-под тающего в огне снега показался странный предмет. Раскопав его, они увидели, что это молот, а продолжив раскопки, поняли, что держит его замерзшая насмерть женщина-дварф. На ее лице отпечаталась отчаянная решимость, а руки сжимали оружие в полной готовности к бою. Раскопав еще несколько маленьких сугробов, они нашли других жителей поселка, как мужчин, так и женщин разных возрастов, и все они были вооружены и обращены лицом в сторону юга, откуда пришел Сиалгайр. — В Шахрзе жило не так уж и много дварфов, — грустно сказала Дерра, разглядывая братскую снежную могилу, — и на защиту своего дома вышли они все. Если бы здесь оставались выжившие, они бы точно выкопались и дали бы знать о себе в Удгарн. К сожалению, у нас нет времени их всех хоронить. Придется воспользоваться их гостеприимством, боюсь только как бы не замерзнуть ночью. — Это ничего, главное — печь разжечь. Такая снежная шапка отлично хранит тепло, так что замерзание нам точно не грозит… Ты тоже это слышишь? — Ага. — ответила девушка, доставая секиру. — У нас гость. Хрустя снегом под сабатонами и скрипя сочленениями своего доспеха, преследователь и не думал скрываться. Он держался прямо и гордо, сжимая в руке обнаженный меч с длинным пилообразным лезвием. — …И настигну я грешников, и свершит правосудие над ними клинок мой во исполнение воли Ее, святой и непогрешимой, — бормотал паладин. — Да падет гнев Ее на отступников, забывших корни свои и патронов своих, и да предстанут они перед судом Ее… — Ыгх, — Дерру передернуло. — Ну и ересь. Ты это сам сочинил, поехавший? — Ко всем своим грехам, падшая, ты только что добавила еще один! Как смеешь ты насмехаться над священным писанием церкви Тиамат? — Ох… — она приложила руку ко лбу. — Что ты, мать твою, несешь? — Лучше не трать силы, — сказал Георгий, разминая руки. — Если он такой же, как придурки из секты Аксис, то разговоры тут не помогут. — Да, пожалуй, ты прав, — перехватив оружие поудобнее, они бросились на фанатика, скрестив с ним клинки. Длина лезвия позволяла тому держаться немного на расстоянии и отбивать атаки обоих топоров. Дерра напирала всей своей мощью, Жора благодаря зелью рефлексов вертелся, как уж на сковороде, все время стараясь зайти противнику в тыл, но тот оказался превосходным фехтовальщиком, без труда парируя все те немногие выпады, разученные алхимиком в Эрданне и выдерживать натиск драконихи. Георгий даже пытался импровизировать, вспоминая уроки фехтования в Мириадоре и пытаясь применить их с топором в руках. Но беспокоил его не уровень мастерства паладина, а то, что нанесенный на клинок его топора яд не работает. Не то, чтобы алхимик тщился пробить доспех, но облачка разъедающего порошка, вспыхивающие непосредственно рядом с забралом, должны были возыметь хоть какой-то эффект, но вместо этого просто испарялись. Фанатик, тем временем, видимо, решил перейти в атаку и сделал широкий круговой взмах, заставив обоих своих оппонентов отступить. Отскакивая назад, Дерра размахнулась и послала в него режущую волну, но она всего лишь разбилась о доспех. — Бесполезно, — прохрипел паладин, — никаким грешникам не одолеть защиту моих благословенных зачарованных доспехов. Вам не коснуться тела святого воина Тиамат! — Меня щас стошнит, честно, — устало пробормотала драконша и тут заметила, что алхимик стоит у края обрыва и делает ей знаки бровями, будто на что-то намекая. Увидев за его спиной гладь соленого озера, располагающегося как раз на дне обрыва, Дерра догадалась, что он задумал и с новыми силами бросилась в атаку, удвоив напор. — Почему вы, грешники, всегда такие упрямые? — продолжал вещать фанатик. — Почему до самого конца не желаете отречься от своей тьмы? И ты мало того, что посмела задумать святотатство, так ты еще и вовлекла в свои сети несчастную душу!.. — Ой, стяни забрало, слушать невозможно! — раздалось у него за спиной и на его колени сзади обрушился удар. В то же время, отведя клинок, Дерра всем телом толкнула его спереди, заставив опрокинуться навзничь и проехаться на спине к обрыву по свежему катку. Пока драконша занимала внимание паладина, Жора за его спиной активно превращал снег в лед с помощью «Преобразования» и круга, нанесенного прямо на перчатку. Сейчас он сидел, приложив эту самую перчатку ко льду, в то время как фанатик использовал свой меч, чтобы затормозить. — И это все? — насмешливо прохрипел он, пытаясь встать. — Дерра, руби! — крикнул Георгий. Сконцентрировав ману в лезвии, Акралех обрушила его на то место, где только что сидел алхимик. Раздался хруст и кусок скалы отломился и вместе с фанатиком ухнул в озеро. — Ладно, — поинтересовалась Дерра, — что ты сделал? — Превратил снег в воду а потом в лед… — Это я заметила. — …а поскольку превращаясь в лед вода расширяется, то вышло так, что она вгрызлась в породу, расшатав ее. Я еще сосулек добавил там, где ты ударила. — А, так ты не просто уронить его хотел, а вместе со скалой? — Ну, просто столкнуть его тоже было бы неплохо, но он смог затормозить. Но, в принципе, без разницы, главное, что он оказался там, где мне было нужно… — Ладно, пошли вниз. Надо убедиться, что он подох и добить в случае необходимости. Не хватало еще, чтобы он таскался за нами по горам. А лучше свали на него еще кусок. — Слушай, ну это уже зверство… — А что ты предлагаешь, сдать его властям? Ну, удачи дотащить его до Удагрна, если тебе так хочется. Ответить Георгий не успел. Из-под обрыва вылетела цепь, обвила его вокруг талии и резко дернула вниз. Снег на берегу озера и зелье выносливости немного смягчили его падение, плюс он успел собраться перед ударом, но все же приземление вышибло из него дух. Фанатик же, целый и невредимый, собрав цепь обратно в клинок, пригвоздил пытающегося подняться алхимика к земле. — Тебе стоило прислушаться к моим предупреждениям. Отправляйся же на суд к Тиамат, ибо мне уже нечего тебе сказать. Снова трансформировав клинок в цепь, он закинул ее на уступ и с ее помощью легко запрыгнул обратно на занесенное снегом плато. — Тебя, грешница, я буду судить Драконьим судом! — взревел он, снова схватившись с Деррой. — Я, Святой Хлыст Брай-Дура, несу наказание и возмездие во имя Тиамат! — добавил он, попытавшись хлестнуть девушку. Акралех поймала цепь и крепко в нее вцепилась. Не обращая внимания на порезы от впившихся в кожу острых звеньев, она бросила на противника взгляд своих вертикальных зрачков, полный искреннего гнева и презрения. — Драконьим… судом?.. Ты себя кем возомнил, ублюдок, выпердыш лысой обезьяны? — Ее облик менялся на глазах, приобретая характерные драконьи черты. Обнажив ряд острых клыков, она взревела: — У тебя, свиного говножора, повернулся язык угрожать мне драконьим судом?! — Как это возможно? — фанатик был ошеломлен увиденным. — Почему?.. Ты же дитя Тиамат, так почему?.. — Вот теперь ты реально меня выбесил, мразь! — дернув цепь на себя, драконша сбила фанатика с ног, глубоко вдохнула и окатила его пламенем. — Как же так… — бормотал тот, стоя на коленях. Огонь не причинял ему повреждений из-за сильных защитных зачарований, но жар под доспехом чувствовался все сильнее. — Не может быть… Этого не может быть… — его голос задрожал. Внезапно он в ярости ударил кулаком по земле и стал подниматься. — Этого! Просто! Не может! Быть! Хочешь сказать, моя вера ложная? Хочешь сказать, Тиамат не благоволит нашей церкви? Что это мы еретики? — он взревел: — Ложь! Гнусная, богохульная ложь! Ты лишь демон, посланный искусить детей Тиамат и увести их с пути истинного! — он разогнался и ударил Дерру кулаком в грудь, отчего она подавилась собственным пламенем и выпустила цепь. — Заблудшая овца, место которой в стойле! — он снова взмахнул цепью и на этот раз она обмоталась вокруг ее тела, связав руки и впившись в шею. — Нет, суд над тобой должен стать назиданием! Назиданием для всех, кто смеет противиться нашей святой церкви! Георгий тем временем беспомощно валялся на берегу озера. Не в силах пошевелиться, он только прижимал рану в животе и хватал ртом воздух, изо всех сил стараясь оставаться в сознании. Рана еще не болела, но он знал, что когда действие зелий закончится, как тогда в горах возле Бракса, он прочувствует все — боль от ран и падения, истощение, потерю крови и холод. Он вдруг вспомнил Тернистый Путь и Убийцу Новичков. Тогда он даже не успел понять толком, что случилось, а вот в этот раз, похоже, умирать он будет долго. «Ну вот и все, — подумал он. — В этот раз Чернобог мне вряд ли поможет. — он закашлялся. — Видели бы меня сейчас ребята… Черт, без баффов Бриана вообще не круто… Вот Утер наверняка бы это пережил…» Действие зелий понемногу отступало и он уже начинал чувствовать режущую боль в животе. Спина и руки также стали подавать сигналы о повреждениях. «Кажись, сломал что-то… По-любому… — он уставился в небо. — Интересно, что сказал бы мистер Даймсворт, увидев меня в таком положении? Наверняка обозвал бы тупицей, остолопом, необучаемым болваном… Хех…» Он вдруг вспомнил образ своего учителя, сердито распекающего его, как тогда в Браксе. «Черт бы тебя побрал! — ругался образ. — Бездарный мальчишка, уже забыл все, чему я тебя учил? Думай, Жора! Это, что ли, конец твоего путешествия — сдохнуть от вспоротого брюха где-то посередине черти где и свалить всю работу на женщину? Так ты собираешься уйти? Сначала вызвался помочь своей подружке, а теперь оставляешь ее на смерть? Безвыходное положение? Ха! У алхимиков не бывает безвыходных положений, весь мир — их ингредиент, ты просто слишком туп, чтобы это понять и применить это знание на практике!» «Да, определенно, мне стоило лучше его слушать… Вот только… Мне уже не поможет… Моя сумка упала слишком далеко… — Желудев осмотрелся уже затухающим взглядом. — Вокруг только снег… и соль…» Боль и холод чувствовались все острее, а вместе с ними накатывала слабость. «Соль… Белое… золото… О… Хах… Точно… Я вспомнил… Х… ха-ха, — из последних сил он зачерпнул перчаткой снег. — Простите, доктор Даймсворт, я и правда необучаемый кретин.» «Преобразовать» снег в воду, «удержать» ее и «дистиллировать». «Собрать» в другую перчатку немного соленой воды, «смешать» содержимое обеих перчаток… «Должен… успеть… Сука, как же больно!» «Удерживая» приготовленный физраствор в одной руке, другой он кое-как начертил кровью алхимический круг вокруг своей раны. «Так, сейчас примешаю физраствор к моей крови, соберу это дело в кровеносные сосуды, попробую удержать… Только бы тромб не образовать… Так, а теперь ползи!» Со стонами и кряхтением он все же смог добраться до своей сумки с ингредиентами и готовыми зельями, а также предметами первой помощи, представляющими из себя спирт и плотную ткань для бинтов и компрессов. Приняв усиливающие зелья и перевязав рану, Георгий почувствовал себя куда лучше и пошел искать путь наверх — озеро было источником дохода всего поселка, между ними должен быть удобный путь сообщения. — На колени, распутница! — орал фанатик, дергая за цепь. Дерра шипела от боли, но стояла твердо и при возможности пыталась подобраться поближе, чтобы пнуть его ногой. Прилетевший болт оказался для обоих неожиданностью, безумный паладин, в руку которого он попал, даже выпустил свое оружие. — Ты??? — Жора? — Не приближайся, — предостерегающе поднял руку Георгий, — стой, где стоишь. — Ты че, с дуба рухнул? Собрался с ним с одиночку махаться? — Просто доверься мне и не подходи! — Я не могу воспользоваться своим оружием, ибо связал им богохульного зверя, — прохрипел фанатик, подходя к алхимику, — так что тебе я просто сверну шею. — Это мы еще посмотрим! — и Жора бросился в атаку, хлопнув по броне ладонью. — Не пытайся провернуть свои алхимические трюки! Мой доспех зачарован надежно, тебе не удастся с ним ничего сделать! — безумец попытался схватить парня, но тот отскочил и принялся закидывать противника снежками. У Дерры отвисла челюсть. — Ты че, дурак, что ли? — крикнула она, безуспешно пытаясь распутаться. Плюнув, она призвала секиру лезвием к себе. Еще одна рана, но зато цепь оказалась разрублена. Схватив оружие, дракониха оценивающе присмотрелась к схватке. А посмотреть было на что. Фанатик рвал и метал, безуспешно пытаясь прочистить свое забрало от снега, а Жора то и дело кидал ему в шлем новые снежки. В снегу была не только голова безумца, но и его нагрудник, сам он бросался из стороны в сторону, размахивая руками в тщетных попытках изловить алхимика. Тот и сам тяжело дышал, держась за живот, но в руки не давался. Заметив, что Дерра наблюдает за ним, он снова предостерегающе поднял руку, а потом, улучив момент, бросился к пошатывающемуся фанатику. При ударе его перчатки окутало слабое синеватое свечение, снег на доспехе сперва превратился в воду а затем и вовсе впитался в железо. — Руби! — изо всех сил завопил Желудев. Второй раз просить не пришлось, Дерра размахнулась и магический клинок располовинил проржавевший насквозь нагрудник паладина, разломав его на части. Оставшись без защиты, тот заорал и сорвал с себя шлем. — Мать твою, какой же ты урод, — покачал головой Жора. Внешность фанатика и правда была отталкивающей: абсолютно лысая бесформенная голова с костяными наростами, один глаз был больше другого и был полностью желтым, выдающаяся вперед челюсть не закрывалась до конца, поскольку клыки росли как попало и даже прорастали сквозь щеки, также и некоторые кости пробивали кожу в нескольких местах. На груди зияла рана от секиры, из которой сочилась непонятная густая черная жидкость, а внутри пульсировали какие-то опухоли. В некоторых местах вместо кожи тело покрывали «заплатки» из чешуи и общая картина выглядела так, словно в человеческом организме пророс какой-то другой, чужеродный, и они сплавились воедино. Тварь проревела что-то неразборчивое и грохнулась лицом в снег. — Ты как? — спросила Дерра ковыляющего напарника. — Хреново, — простонал алхимик. — А будет еще хуже — он меня к земле прибил. — Говорила же — добей его! Нужно было убедиться, что он мертв… — со стороны лежащего фанатика послышался какой-то хруст. — Ну вот опять… А, — она махнула рукой. — Иди в дом, я тут разберусь. Улучив момент, притворяющийся мертвым уродец раскопал труп какого-то дварфа и вгрызся в него своей кривой челюстью, поглощая замороженную плоть и кровь. Рана на теле стала постепенно затягиваться. — Что ты, мать твою, такое? — раздраженно спросила драконша. Существо подняло голову, человеческий глаз, единственный, который мог что-то выражать, глядел на девушку с искренней ненавистью и завистью. Оно схватило свой шлем и приложило к виску. — Я избранный, — донеслось из шлема, пока тварь шевелила челюстями. Видимо, там был встроен артефакт, способный транслировать мысли владельца, — следующая ступень эволюции. Благодаря жрецам нашей церкви я переступил свою человечность, став на шаг ближе к истинному вознесению под сень нашей истинной богини Тиамат, повелительницы всего этого мира! Вам, ее детям, не понять нашего стремления к… — Когда Тиамат узнает об этом, она не оставит от вашего поехавшего королевства даже пепла, — процедила сквозь зубы Акралех, накапливая ману в лезвии. — Только ты этого уже не увидишь, — с этими словами она принялась неистово кромсать фанатика на части, не останавливаясь, пока вся туша не была разделана на мелкие куски размером не больше ладони, после чего окатила их своим пламенем, зажарив до углей. Только убедившись, что теперь тварь никак не отрегенерирует и не продолжит преследование, она успокоилась и вернулась в раскопанный дом, по пути захватив приглянувшийся ей еще во время схватки цепной меч фанатика. 5. На Орднор спустился тихий вечер. Занесенное снегом плато не подавало признаков жизни — все его жители погибли, а животные и птицы сбежали перед приходом волков и их ныне мертвого предводителя. Только в одной землянке на самой окраине поселка горел свет. Разжечь печь оказалось делом непростым. За дровами пришлось идти в ту часть леса, что не была тронута снегом, да еще дымоход был снегом забит, благо, огненное дыхание Дерры помогло и здесь. Из Георгия помощника не вышло — едва закончились действия усиливающих зелий он ослабел настолько, что почти не мог двигаться. — Вот же тебя угораздило, — ворчала сквозь зубы драконша, развязывая пропитанную кровью перевязь. — Как оно выглядит? — обессилевший алхимик почти шептал. — Плохо, задеты внутренности, глубокие раны по всей пояснице. Я бы такое ранение точно пережила, но у тебя-то такой регенерации нет. — Я еще и сломал что-то… — Гадство! И врачей, главное, нет! Что теперь, в Удгарн тебя тащить? — Прости… — Заткнись, — расстроенная, Дерра кое-как закончила накладывать новую повязку на раны Георгия и заходила по комнате. «И надо ж было так вляпаться именно сейчас, когда Рох’Дас уже в прямой досягаемости! А за ним и Адриан! Знала же, что не нужно его за собой таскать… Хотя я-то тут причем? Он и сам знал, на что идет! Он сам виноват в том, что с ним случилось… — она бросила взгляд на свой топор. — Виноват ведь…» Покончить с этим прямо сейчас и отправиться дальше. Всего один удар. Она не просто сбросит балласт, это будет акт милосердия. Все же лучше ведь, чем медленно издыхать от кровопотери. Она и раньше это делала, десятки раз, он же просто один из пришельцев… Акралех сжала секиру, посмотрела на лежащего с закрытыми Георгия и вздохнула. Ситуация слишком отличалась от того, что было тогда, с другими авантюристами, в которых она видела просто вооруженных придурков. Рубить надо было еще тогда, в Тардуке, до того, как он заговорил. А еще лучше, еще в Эрданне «случайно» нанести ему повреждения, несовместимые с жизнью. Тогда она еще могла спокойно это сделать, но не сейчас. Не после всего того проведенного вместе времени и откровений в том чертовом гостиничном номере. — Эй, ты там живой? — она потыкала Жору древком, тот открыл глаза и вопросительно уставился на нее. — Ты только не вздумай сознание терять, у меня появилась идея. — Что ты хочешь сделать? — Увидишь. Ты мне лучше скажи, где у тебя тут восстанавливающие зелья? — Есть заживляющая мазь… — Годится. Ты только не молчи, говори со мной. Не вздумай засыпать, понял? Иначе уже не проснешься. — О чем говорить? — Да хотя бы о том, какие алхимические трюки ты использовал сегодня. Дерра достала из кухонного шкафа кастрюлю, набрала в нее снега и вывалила туда же мазь. — …Так я получил физраствор и смешал его со своей кровью, — вещал тем временем алхимик. — Понятия не имею, правильно ли я сделал, может, только усугубил ситуацию, но мне нужно было тогда сделать хоть что-то… — Погоди, ты хочешь сказать, что восполнил кровопотерю просто соленой водой? — Дистиллированной водой с малым количеством соли, да. В нашем мире так и делают. Дракониха тем временем, старательно перемешивала содержимое кастрюли, поставила ее на огонь и закрыла крышкой. — Ну а с доспехом того недоумка ты что сделал? Как ты обошел его защитные зачарования? — Ну, тут интересный момент. Ты знаешь, что такое «магическая пустота»? В которой не действует магия и волшебные вещи теряют свои свойства? Когда я рисовал круг преобразования у себя на пузе, чтобы удержать кровь внутри себя, я добавил еще один контур с элементами, позволяющими брать ману прямо из окружения, создавая тем самым это «пустоту». Поэтому я и сказал тебе держаться подальше, иначе бы ты осталась без маны. Снежками я в него бросался тоже не просто так — я хотел создать влажную среду, в которой любой металл бы проржавел, и как только я увидел, что его шатает от нехватки сил, я предположил, что уже выкачал из окружения всю ману и его зачарованиям теперь неоткуда ее брать. А значит, мои навыки теперь будут работать, так что я «смешал» всю ту воду в снежках на его броне с самой броней, ускорив процесс окисления… Пока он говорил, Дерра достала кастрюлю с растопленным снегом, перемешанным с мазью, потом взяла свою секиру и сделала небольшой надрез на пальце. Всего одна капля упала в воду и она тут же потемнела. Девушка принялась старательно перемешивать то, что у нее получилось. Когда консистенция варева стала более-менее равномерной, она поставила кастрюлю на столик рядом с кроватью, наполнила ложку и поднесла к лицу Георгия. — Что это? — Не имею ни малейшего понятия. Но я слышала, что сильнейшие зелья ваши алхимики варят на основе драконьей крови, так что решила сымпровизировать… — А… — Других вариантов нет, пей давай. Наша кровь помогает нам быстро затягивать раны и даже отращивать новые конечности, так что завтра будешь здоровый. Если только не помрешь, — пробормотала она вполголоса, наблюдая, как Жора поглощает ее «лекарство». Едва Георгий сделал глоток, как тут же заорал «Жжется!» и начал метаться по кровати от боли, пронизавшей его ротовую полость и глотку, к тому же постепенно спускающейся в пищевод. Дерра не успела опомниться, как он выскочил за дверь и припал к снегу, запихивая в рот одну горсть за другой. — Ну ты мне еще тут горло застуди! — недовольно прикрикнула на него девушка и силой затащила обратно, снова уложив на кровать. Тут к ней пришла еще одна идея, и Акралех, достав новую повязку, смочила ее в своем вареве. — Да перестань ты дергаться! — ругалась она, пытаясь сменить перевязку на его животе. — А то к кровати привяжу! Терпи, ты ж мужик! Глаз она в ту ночь так и не сомкнула. Жар разошелся по всему телу Георгия и ей постоянно приходилось охлаждать его, благо, кругом было полно снега. Несколько раз, когда приступы горячки становились особенно сильными, ей снова приходила в голову мысль об избавлении его от мучений, но Дерра гнала их от себя. «Ты только не сдохни там, — думала она. — Если драконья кровь не сожжет тебя изнутри, то наверняка должна залечить все твои раны и переломы» Только к утру он немного успокоился и она, утомленная скорее морально, чем физически, наконец уснула. Когда Акралех открыла глаза, снаружи уже ярко светило солнце. Подскочив, как ужаленная, она бросилась к своему «пациенту», который лежал тихо и неподвижно, не ворочался и даже не стонал. Прислушавшись, она вздохнула с облегчением — сердце билось, причем в спокойном ритме, в отличии от ночи, когда оно колотилось так, будто бы пыталось пробить грудную клетку изнутри. Сняв повязку, Дерра увидела, что раны полностью затянулись. «Ну, похоже, все в порядке, — подумала она, довольная собой и своей выдумкой, — но к целителю ему все же стоит сходить». Самого Георгия разбудил запах готовящегося мяса. Открыв глаза, он закашлял и застонал, вспоминая прошлый вечер и ночь. Сев на постели и ощупывая себя, Жора было задумался, а не приснилось ли это все ему, но спина еще немного ныла, хоть и позволяла двигаться как обычно, а на животе он нащупал серьезный шрам. К тому же его пошатывало, внутри еще чувствовалось слабое жжение, а взгляд немного плыл и фокусировался с трудом. — Проснулся, наконец, — проворчал знакомый голос. Дерра сидела у печи с целой тарелкой мяса и отправляла в рот кусок за куском прямо голыми руками. — Измотал ты меня вчера, засранец, сижу вот, восстанавливаюсь. Как себя чувствуешь? — Ну… — Жора задумался. — Тебе когда-нибудь приходилось терпеть несколько часов кряду перед тем, как отлить? Когда держишься так долго, что внутри все режет и грозит лопнуть, а потом наконец приходит избавление и ты чувствуешь… не знаю, легкость? Пустоту? И слабые отголоски недавнего дискомфорта. Вот как-то так я себя и чувствую… А еще очень хочется жрать. И пить. — Ну само собой, твое тело всю ночь боролось со смертью. Уж и не знаю, что тебя так держит на этом свете, но за жизнь ты цеплялся как мог. Стоять можешь? — Думаю, да. Спасибо тебе… Ауч! Дерра толкнула его кулаком в лицо не сильно, но этого хватило, чтобы повалить его обратно на постель. — Это чтоб не привыкал, — сурово сказала она. — А если снова проявишь малодушие и сомнения, как вчера, — пеняй на себя. Раз уж ты вызвался идти со мной по одному пути, то будь готов убивать в случае необходимости. Я не знаю точно, на что способен Адриан, но раз уж он смог захватить в рабство дракона, то наверняка очень силен и в бою с ним малейшее колебание может тебя погубить. Имей в виду, моя главная цель это спасение сестры, на тебя я отвлекаться не собираюсь. — Прости… — смущенно пробормотал Георгий. Дерра вздохнула. — Иди, приводи себя в порядок, тут у них персональные бани в каждой хате есть. Невежливо, конечно, мародерствовать, но выбора у нас особо нет, да и не пропадать же добру зря, — с этими словами она вгрызлась в очередной кусок баранины. Вымывшись, переодевшись, позавтракав и восстановив силы они продолжили свой путь. Путь от заснеженного плато до ближайшего населенного пункта оказался спокоен и занял всего пару дней. До Рох’Даса оставалось всего ничего — дварфийский торговый путь, тянущийся через весь Орднор извилистой змеей от перевала через Тардук, Дунрат, Удгарн и другие поселения, теперь вел прямиком в столицу.