Anathema Rain

1. Западное побережье Скалистого континента, омываемое теплыми течениями Диких Вод, практически полностью покрыто пляжами, лагунами, тропическими рощами и имеет множество удобных для судоходства бухт. Это и есть Прайнскрайт — страна курортов. Здесь сходятся многие торговые пути, как наземные, так и морские, и в обычное время здесь всегда много путешественников, купцов, моряков, отдыхающего и просто кочующего народа, и все они, проходя через Прайнскрайт, что-то приносили с собой. Каждый гость, побывав здесь, оставлял какую-нибудь частицу своей родины, которая оседала в местном вечно вращающемся калейдоскопе, смешиваясь с тысячью других частиц, дополняя постоянно расширяющуюся контрастную многоцветную картину. Племена побережья, туземцы Диких Вод, люди севера и юга Скалистого континента, эльфы, дварфы, зверолюди и даже путешественники с других континентов — все они оставили свой след в генетическом и культурном коде местного населения, стекаясь сюда со всего мира. Удобные порты, приятный климат и неиссякающие денежные потоки сделали эту тропическую страну привлекательной целью для разного рода пиратов и захватчиков, что и показали события полувековой давности. Когда объединенные армии Скалистого континента окончательно разбили войска туземцев Диких Вод и изгнали из этого мира их демонических предводителей, у самого Прайнскарта армии практически не осталось, так что соседнему Нуандайну не составило труда забрать его под свое влияние. Поэтому даже несмотря на то, что Прайнскрайт считается независимым государством, авторитет эльфийских семей здесь достаточно значим. Эльфы находятся на втором месте по распространенности после местных аборигенов, постепенно смешиваясь с ними, так что нуандайнцы, даже те, кто не принадлежит к «чистокровным» семьям, относятся к местным жителям с эльфийской кровью несколько снисходительно, называя их «полуэльфами», ибо в их жилах течет настоящий коктейль. Да и сами по себе «джунглевые» эльфы сильно отличаются от своих по большей части горделивых, чопорных и величественных «лесных» сородичей. Загорелые, черноволосые, крепко сложенные и просоленные океанической водой и воздухом, они любили веселье, яркие одежды, витиеватые татуировки и зажигательные танцы, а вину предпочитали разнообразные коктейли на основе перебродивших фруктов. Улсиннская Дельта на территории Прайнскрайта довольно быстро расширялась почти в два раза, количество и размеры островов в Савинте увеличивались, плавно переходя в архипелаг Касаланан, который повторял форму русла реки и словно продолжал ее, изгибаясь к югу. К северу от дельты была преимущественно торговая область, там располагались банки, биржи, купеческие гильдии, в прибрежных городах находились таможни, грузовые порты, склады, доки для ремонта кораблей. Кроме того, здесь было все для отдыха серьезных гостей при деньгах, вроде богатых отелей, ресторанов и казино, эдакий тропический Элроуд. Южная же часть, включая архипелаг, была полностью посвящена другому источнику доходов станы — туризму, в этой же части располагалась и столица Салила, в данный момент закрытая на карантин. Неизвестная эпидемия не просто больно ударила по бюджету и репутации Прайнскрайта — она проделала в них огромную кровоточащую дыру. Туристический поток был перекрыт, в страну никого не впускали, уже прибывших выпускали только после длительного наблюдения и обследования, такая же ситуация была и на торговых направлениях, которые почти все были закрыты. Иностранцам не до отдыха — они пытаются покинуть страну и как-то здесь протянуть, ведь привезенные с собой деньги рано или поздно закончатся, а с работой были проблемы даже у местных. Так же, как и в Улсинне, здесь густо расцвела преступность — спекулянты, мошенники, контрабандисты и просто воры и грабители. Стало опасно даже просто передвигаться по улицам, не говоря уже о междугородних поездках, так что Дариусу и его спутникам следовало соблюдать осторожность и привлекать как можно меньше внимания. — Что это, черт бы тебя побрал, такое? — на всю улицу возмущался Керан, тряся за шиворот официанта чудом еще не закрывшегося небольшого ресторанчика и тыча ему в лицо принесенную им бутылку. Еще в Улсинне он и Идриль были встречены инквизитором и после недолгих уговоров решили присоединиться к нему, тем более что путешествовать им предполагалось скрытно, а в этом деле лучше было полагаться на многочисленные связи Дариуса, чем давить таможенников авторитетом своих громких фамилий. И вот, преодолев границу и добравшись до Тикуры, небольшого городка в южной части Улсиннской Дельты, они как раз собирались было обсудить дальнейший путь в столицу, вот только Монтелетто имел неосторожность заказать к завтраку вино. — Ты оглох? Ты что принес, скотина? — В-вы же сами спросили лучшего вина… — Я вижу, что это вино, мать твою! Ты знаешь, который сейчас час? Ты утро от вечера отличаешь вообще? — Д-да, господин, сейчас около десяти часов утра… — Так на кой ляд ты притаранил «Верде Канзорию», которое пьют исключительно за ужином? — П-простите, господин, я сейчас принесу другое… Если желаете, у нас есть «Аффаригора» или «Кантестелла Селвамаре»… — А-а-а! — в ярости Керан схватился за свои волосы. — Да ты рехнулся, что ли?! Что за бред ты несешь? Ты не видишь — за столом дама сидит и царит дружеская атмосфера? Так какого хрена ты советуешь вино для деловых переговоров? Ты вообще, что ли, в вине не разбираешься? И ты после этого смеешь звать себя эльфом? — он подергал официанта за ухо. — Поди, уши у тебя накладные? Решил посмеяться над моим утонченным вкусом? — Нет, клянусь Вам… — Короче, все с тобой ясно. Веди меня туда, где вы храните вино, сам выберу! Это просто кунсткамера какая-то, честное слово! — Кто-нибудь вообще понял, о чем они говорили? — спросил Бриан, с опаской поглядывая на дверь, за которой скрылся Монтелетто. — Ни слова, — ответил Утер. — Керан всегда был щепетилен в вопросах винного этикета, — со вздохом ответила Идриль, — и требовал того же от других. — А он точно не выдумывает это все на ходу? — подозрительно поинтересовался бард. — А то что-то я не помню, чтобы он был таким переборчивым в Акселе. — Он буквально наизусть знает все созданные эльфами сорта вина, как их хранить, как подавать и в каких условиях употреблять. А в Бельзерге он вино вообще не пил, он не доверяет человеческим виноделам. — Вот тебе и незаметность, — проворчал Дариус, которому было все равно, что и когда пить. — Теперь точно по всему городу слухи поползут об эльфийском снобе. Он не мог просто промолчать? — Нет! — резко заявил вернувшийся Керан, неся в руках новую бутылку. — Поверить не могу, у этих дикарей все сорта свалены в одном помещении, словно овощи какие-то! Еле нашел что-то более-менее подходящее к ситуации, надеюсь, хоть не скисло еще, а то кто их знает… — он сел за стол и принялся откупоривать бутылку. — Я просто не могу доверять эльфу, который не разбирается в главном напитке нашего народа, не могу и все тут. — Нам ты тоже, значит, не доверяешь? — Вы — не эльфы, с вас и спроса нет, — отмахнулся Монтелетто. — Потому что никто, кроме нас, вино делать не умеет. Пиво, эль, ром — это у вас получается сколько угодно, но только не вино. Без обид, но я скорее выпью деревенского самогона на сосновой табуретке, чем притронусь к вину, сделанному круглоухим. — Ладно, давайте уже завтракать и думать, как нам до столицы добраться, — Дариус взялся за вилку. — Стоять! — рявкнул Керан, вытаскивая пробку. — Раз у нас к завтраку вино, то завтракать будем по всем правилам! — Да твою жеж!.. Дай пожрать нормально! За этой сценой пристально наблюдали из окна гостиницы напротив. Молодой человек в легком кожаном доспехе и голубом плаще осторожно выглядывал из-за шторы, рассматривая эльфов и их спутников. — Смотри-ка, Санни, информация от нашего информатора оказалась верна. Остроухие детишки и правда добрались сюда в поисках противоядия. Правда, они не одни. — Кто с ними? — тихо донеслось из полумрака комнаты. — А пес их знает, какой-то мужик и два пацана… — он присмотрелся внимательнее. — Не Инквизиция? А то они последнее время уж слишком активничают. — Да вроде не похожи… А, плевать, все равно в расход пойдут. И я уже даже знаю, с кого начну, — последнее предложение он чуть ли не прорычал. — Смотри не заигрывайся, Энник. Этого Тосси нужно защитить во что бы то ни стало. Хоть он и мерзкая тварь, но все же важен для планов нашего господина… Сюда идут. Щелкнул замок на двери и в номер вошла горничная с охапкой свежего белья. «Странно, — подумала она, осматривая пустую комнату, — вроде бы после последней уборки окно мы закрывали». 2. Договорившись за завтраком проверить, какие есть пути из Тикуры в Салилу, ребята разделились. Телепортационных станций в Прайнскрайте еще не было, поэтому следовало найти достаточно безопасную и желательно быструю альтернативу. Дариус еще надеялся добраться до столичного отделения Инквизиции не привлекая слишком много внимания и по возможности не вмешивая посторонних. Вместе с эльфами он отправился проверять станцию грифонов, а Утер с Брианом пошли искать повозку напрокат. Тикура походила на Улсинну планировкой, разве что была меньше размером, так что фуникулеров здесь не было, зато некоторые улицы были куда живописней, во всяком случае, в курортном районе. Даже обычная гостиница могла походить если не на белокаменный дворец, то на особняк богатого дворянина уж точно, и хоть местные жители не стеснялись использовать природные материалы, вроде пальмовой и красной древесины, тем не менее, дворы и улицы утопали в зелени, а многие здания были окружены аккуратными газонами и садиками, украшенными плодами скульптурного и топиарного искусства. Ребятам предстояло добраться до части города, располагающейся на южном берегу Савинты. В отличии от Улсинны здесь кроме подвесных были и крепкие каменные мосты, но их было мало и предназначены они были исключительно для транспорта и наездников, что означало необходимость преодоления нескольких подвесных мостов. Кроме того, нужно было спуститься на «средний» уровень города, поскольку только оттуда были пешеходные мосты на берег, где находились торговые кварталы и наверняка была станция для караванов или что-то в этом роде. По пути они разговорились о последних событиях. — Слушай, — обеспокоенно спросил Бриан, — а мы не заразимся? Все-таки, в центр эпидемии направляемся. — Обязательно, — утвердительно кивнул Утер. — И уже, скорее всего, заразились. Так что нам нужно как можно скорее добраться до отравителя и вытрясти из него противоядие. — Чего-то такого я и ожидал, — пробормотал бард. — Не переживай, если я правильно понял показания барона, то болезнь проявляется далеко не сразу, в зависимости от силы организма у человека есть от пары недель до месяца, прежде чем хворь даст о себе знать. — Осторожно! Парни обернулись. В нескольких метрах за ними на тротуар грохнулся кусок крыши приличных размеров, разбрызгивая вокруг куски черепицы. — О боги! — и Утер бросился туда. — У нас, вообще-то, задание, — возразил было Фабриццио, но его спутник его не услышал. Вздохнув, бард пошел следом. Подойдя к месту происшествия, он услышал жаркий спор двух мужчин, судя по всему, владельца здания и его работника. Свой спор мужики сопровождали обильной жестикуляцией и крепкими выражениями на нескольких языках. Исходя из их слов, крыша давно нуждалась в ремонте, да только время на ее починку все никак не находилось. — Похоже, просто старая черепица была, — сообщил Утер Бриану. — Чудо, что никто не пострадал. — Хорошо, что мы пройти успели, — бард поежился, представив, как на него падает этот обломок. — Ладно, пошли уже. — А что за хворь такая? — спросил Бриан, когда они продолжили свой путь. — Серьезная штука, как я понял. Ослабевает весь организм, да так, что человек ни двигаться, ни есть толком не может, а яркий свет и громкие звуки причиняют ему боль. Правда, со временем чувства постепенно притупляются и отмирают, а на лице выступают гнойные наросты… Мимо них медленно проезжал экипаж какого-то богатея, как вдруг одна из лошадей недовольно заржала, затрясла головой, встала на дыбы и бросилась в сторону тротуара. Утер с Брианом отскочили и коляска с грохотом и треском разбиваемой витрины въехала в магазин. Поднялся шум-гам, богатей и владелец магазина сцепились в словесной перепалке, пока кучер охаживал животное кнутом по бокам, стараясь заставить его сдать назад, собралась толпа зевак… — Ну и беспокойный же городок, — недовольно проворчал Утер. — В Эрданне и то потише, при том, что он больше. — Ну так там за порядком есть кому следить, — ответил бард. — С Инквизицией-то, поди, не забалуешь. А тут страна свободных нравов и пониженной ответственности. Не так, конечно, как в Арк… ну ты понял где, но все же. Они подошли к переходу на следующий остров, за которым уже виднелся берег. Внезапно окно над ними резко распахнулось и на ребят полетели осколки стекла и стоявшие снаружи горшки с цветами. Утер едва успел оттолкнуть Бриана и закрыться рукой, отбив кулаком летящий прямо ему в голову горшок. — Ах, божечки! — запричитала женщина, выглядывая из окна. — Вы не ранены, ребятки? Мне так жаль! — Мы в порядке, — ответил Утер, — а что случилось? — Сквозняк налетел, представляете? Ни с того ни с сего! Ох, беда какая… — Знаешь, Утер, — задумчиво сказал Бриан, — давай-ка вернемся к Дариусу. — Ты чего? У нас все-таки задание. — Да вот неспокойно мне, не нравится это. — Да просто неблагополучный город, вот и все. Ты в трущобах Глендвина не бывал, там подчас еще хуже бывает. Пошли уже, если кто вздумает напасть — отобьемся! — Ты-то отобьешься… Нет, мне все-таки это не нравится… Женщина говорит правду, я это слышу в ее голосе и интонации, но вот что-то не дает мне… Утер, подожди! Берсерк уже шагал по подвесному мосту и Бриан побежал следом. В этот момент мост затрясло и закачало, словно в шторм. — Утер, назад! — закричал бард, бросаясь к товарищу, но было уже поздно. Утер оступился, потерял равновесие и полетел вниз, а следом и Бриан. Фабриццио, можно сказать, повезло — он не успел далеко пройти по мосту, поэтому быстро приземлился на склон, отделяющий «верхний» район от «среднего», и сполз по нему прямиком на кучу тряпья и мусора. С трудом поднявшись, весь в царапинах и ссадинах, пошатываясь и держась за голову, он первым делом подумал: «Слава Грации, я скрипку с собой не взял». Затем он вспомнил про Утера и поковылял вдоль моста, с которого они упали, через рынок к ротонде, стоящей на краю скалы, молясь про себя, чтобы его друг благополучно приземлился. Берсерка он так и не нашел, однако от ротонды шел еще один мост, у которого были сломаны несколько досок, образуя дыру. Глянув вниз, Бриан увидел воды Савинты и маленькую белую фигурку, гребущую к берегу. «О, хвала богам, он жив! — подумал он, но тут же спохватился. — Так, нужно срочно спрятаться!» Еще наверху он краем уха несколько раз слышал странный звук, как бы порыв ветра, но какой-то… фальшивый. Он не сразу обратил на это внимание, но после инцидента с лошадью и окном он вдруг осознал, что этот же звук звучал за мгновение до этих событий, и перед тем, как упала крыша, он тоже его слышал. Кто-то творил магию воздуха, чтобы напасть на них! Он хотел было сообщить Утеру, но неизвестный враг не дал ему это сделать, расшатав мост. И сейчас он наверняка направляется вниз, чтобы убедиться в их смерти. Скрипки при нем не было, но зато когда-то давно, на дороге из Глендвина в Дуварр он купил у одного из купцов замечательную свистульку варикенской работы. Вернувшись к груде мусора, смягчившей его паление, выудил какую-то тряпку и обмотался ею. Проскользнув за прилавками, он вышел к ротонде, решив притвориться уличным музыкантом. — Ты кто? — кто-то грубо схватил его за плечо. Бриан испугался, подумав, что враг уже нашел его. Но был всего лишь какой-то нищий, облаченный в такое же вретище, как и сам бард. — Я спрашиваю, ты кто? — Я это… просто мимо шел. — Нет! — хрипло отрезал оборванец, тыкая пальцем в свистульку, которую Фабриццио держал в руках. — Ты музыкант! — Я… что? — Ты музыкант, я музыкант, — тут оборвыш показал свой бубен, — и они музыканты, — он показал на группу таких же бедно одетых людей, расположившихся между ротондой и лестницей, ведущей вниз, — и мы здесь играем. А ты чужой, тебе играть здесь нельзя! — О боги, — тут до Бриана наконец дошло, что происходит, — ребят, я вовсе не собираюсь отбирать ваш хлеб, мне просто нужно… — Нужно ему! Думаешь, раз с верхнего города выбросили, так можно в любом месте встать и играть? Нет! Иди договаривайся с главным, который тут улицами заправляет! Где он тебя поставит, там и будешь играть! А тут наше место! — Ладно, я понял, — нужно было что-то быстро придумать. Фальшивый ветер пока не было слышно, но пока Бриан не знал внешности своего врага, нужно было как-то скрыться из виду. — Вообще-то, так даже лучше… Могу я с вами немного поиграть? — Вот чудак человек! Говорят тебе — иди к… Тут бард вздохнул и потянулся за пазуху. Достав несколько серебряных монет, он вложил их в руку уличного музыканта. — Пожалуйста, — глядя собеседнику в глаза со всей серьезностью попросил он, — мне нужно побыть здесь некоторое время. Нищий взвесил монеты в руке, оценивающе окинул взглядом самого барда, приметив под его тряпьем вполне приличный костюм, осторожно глянул по сторонам и едва заметно кивнул. — Так бы сразу и сказал. Пошли. «О Грация, — подумал Фабриццио, вплетая в музыку магию, усиленную «Групповым исполнением» — пусть Утер услышит мою музыку и она придаст ему сил!» По улице тем временем быстро, но уверенно, шел молодой мужчина в легком доспехе и плаще с копьем в руках. Притворяясь обычным авантюристом, он не хотел привлекать лишнего внимания, но люди, завидев на плаще символику культа Аксис, сами отворачивались и притворялись, будто не замечают его. Он подошел к ротонде, где уже собрались зеваки, рассматривая происходящее внизу, у подножья острова. Какой-то шутник даже попросил у стоящих рядом музыкантов «слабать что-нибудь бодрое, там внизу движуха намечается!» и над рекой зазвучал бодрый боевой запил. «Подумать только! — Энник старался не выдавать клокочущий внутри гнев. — Никогда бы не подумал, что встречу это мелкое отродье здесь. Я был уверен, что его казнили или что-то в этом роде! Что ж, видимо, эрисовым псам в этом мире прощается даже убийство верных последователей истинной богини!» Он хорошо помнил тот день, когда какой-то пацан напал на его братьев по вере в Эрданне. Сам он едва выжил, отделавшись синяками и парой переломов, а вот несколько его друзей были забиты насмерть. А хуже и возмутительнее всего было последовавшее за этим актом терроризма и нетерпимости так называемое «разбирательство», где верующим припомнили какой-то замок Йоджер, какое-то предательство и вообще выставили все так, будто церковь Аксис сама виновата в случившемся! Энник и до этого последователей плоскобогини за людей не считал, а после этого случая и вовсе возненавидел лютой ненавистью. Он хорошо запомнил, как они обращаются с истинно верующими, а еще лучше — лицо того пацана. И вот, спустя несколько лет, чуть подросший, но несомненно, тот самый ублюдок нарисовался в поле его зрения. «Это не может не быть провидением Аквы, — подумал он. — Плевать на этого Тосси, я, Энник, паладин великой богини Аквы должен исполнить ее волю и отомстить за жизни и поруганную честь братьев по вере!» Энник глянул вниз и скрипнул зубами. Пацан был жив и даже добрался до берега, но его обступили голодные крокодилы. Впрочем, беззащитным он не был и тут же принялся отбиваться своими молотами. «Я должен прикончить его во что бы то ни стало! — подумал культист. — Но нужно быть осторожным, он был не один. Его дружок начал что-то подозревать, а теперь куда-то исчез. Пока не выясню, где он и на что способен, мне нельзя себя выдавать… Но с-сука, как же чешутся руки!» «Мой обет паладина не позволяет мне проливать кровь кого-то, кроме монстров, — продолжил размышления Энник, наблюдая за схваткой. — К счастью, мое зачарованное копье избавляет меня от этой необходимости. Используя заключенную в нем магию ветра я легко могу сбрасывать на врагов веры тяжелые предметы или ронять их самих. И сейчас неплохо было бы сбросить на паскуду кусок скалы, вот только как это сделать незаметно? Если его дружок следит за мной, он может вычислить меня и напасть со спины, ведь для активации магии мне нужно взмахнуть копьем… Я бы мог использовать «Кару», но она тоже довольно заметная, к тому же не убивает цель, а только причиняет боль… — Парень тем временем хорошо держался, к тому же к нему на помощь пришли обитатели нижних пещер-трущоб. Крокодилы было стали огрызаться на них, но быстро обмякли от ударов дубин и кистеней и решили отступить. — Нужно что-то придумать и быстро, иначе он уйдет и мне снова придется искать подходящий момент. Мне бы только махнуть копьем… Знаю!» Энник развернулся якобы чтобы уйти и как бы случайно задел плечом стоящего рядом джунглевого эльфа. — Э, смотри, куда прешь, бестолочь! — сердито рявкнул он и грубо толкнул соседа. Тропическая кровь вскипела и эльф тут же вскинул кулаки, а зеваки тут же переключили внимание на дерущихся. «Отлично, — подумал паладин, размахивая своим оружием, — вниз больше никто не смотрит и я могу теперь спокойно творить магию!» Он почувствовал, как под ногами дрогнула земля, значит, заклинание попало в цель и откололо кусок камня. — Э, слышь, чмошник, не мужик что ли, без копья на разы ссышь выходить? — ругался тем временем его оппонент. — Да он же из этих, из блаженных, гляньте на символы на плаще! Мужик, не трогай его, он же больной на голову! — кричали ему из толпы. — Стражу позовите, пусть они его угомонят. Энник заскрипел зубами, слушая эти оскорбления, но вокруг была территория эльфийских богов и их последователей, славившихся даже большей нетерпимостью к его вере, чем у жителей Бельзерга. Ему оставалось лишь терпеть и следить за тем, чтобы не поранить случайно копьем кого-нибудь. — А давайте его вниз скинем! — прозвучало неожиданное предложение, встреченное с большим энтузиазмом. Под общий хохот толпа подхватила Энника на руки, раскачала и бросила в реку. Падать было довольно высоко и ему пришлось применить магию, чтобы притормозить свое падение и благополучно приземлиться. «Хорошо хоть оружие мне оставили, паскуды! — подумал паладин когда его окружили избитые и голодные крокодилы. Ему ничего не оставалось, как использовать ветер, чтобы оттолкнуть их. — Теперь бы самому выбраться… Это еще что?» — удивился он, взглянув на парня, которого он собирался убить. Тот тяжело дышал, взгляд был затуманен а при атаках он издавал низкое рычание. — Осторожно, парень! — крикнул ему какой-то оборванец, выглядывая из пещеры. — Не попадись берсерку под руку! «Берсерк? Неудивительно. И очень плохо, пока он не успокоится, его ничем не проймешь, даже «Карой». Во всяком случае, он хотя бы не соображает, что вокруг происходит и в случае чего не узнает меня… Кстати говоря.» Энник протянул руку к лестнице, по которой спускался какой-то бродяга в лохмотьях, и того охватило сияние. «Бродяга» заорал от боли и покатился вниз, выронив из рук свистульку. — Думаешь, я не заметил, что зверье напало на меня как только ты играть начал, бард? Решил с помощью «Чарующей музыки» натравить их на меня? — презрительно ухмыльнулся паладин. — Ну, теперь хотя бы можно не прятаться, угрозы ты мне… — в этот момент в него прилетел крокодил, заставив его прервать концентрацию на заклинании и защищаться. «Что произошло? — недоуменно подумал Энник, посмотрев на берсерка, недобро уставившегося в его сторону. — Он же явно в состоянии «Ярости» и окружен противниками, так почему он выбрал целью меня? Может, мне показалось и он просто случайно ударом запустил животное в мою сторону? Или еще один бардовский трюк? Определенно нет, ведь в разгар сражения берсерков ничем не проймешь, даже магией поддержки… А, неважно, — он перехватил копье поудобнее, — я прикончу обоих прямо здесь. Завалю их тушами крокодилов, если их не съедят, то они хоть задохнутся под их массой.» Поднялся сильный ветер, собравшийся в небольшой торнадо, крутящийся вокруг паладина и собирающий в себя воду вместе с ее обитателями. Снова послышалась трель свистульки, но Энник не предал этому особого значения — нет никакого смысла очаровывать тушу зверя, беспомощно летящую в твою сторону со скоростью урагана! Он уже видел, как его живые снаряды один за другим десятками наваливаются на его врагов, полностью погребая их под своей массой… — «Кара»! — внезапно рявкнул он, сбросив наваждение, но было уже поздно. Пока паладин собирал вокруг себя воду, из-за «Чарующей музыки» Бриана он не заметил, как Утер медленно но верно подбирался к нему поближе. Уже когда Энник раскусил подвох, Скайтир оказался в пределах досягаемости его копья и схватился за лезвие. В воду закапала кровь, музыка остановилась. — Утер, ты с ума сошел? — запаниковал Бриан. — Чего ты прямо на копье полез? — Я заметил, что у твоего оружия подозрительно чистое лезвие, — сурово проговорил берсерк, глядя противнику прямо в глаза, — при такой-то черной душе. Ты даже не ранил никого из крокодилов, хотя и был в опасности и был вынужден защищаться. «Обет непролития крови», значит? — Ясно, — процедил сквозь зубы паладин, — а я уж было начал подозревать, что ты только изображаешь ярость. Стоило догадаться, что ты избрал путь «Фанатика», — он мысленно воззвал к своим паладинским заклинаниям, но ни одно из них не отозвалось. Яростно зарычав, он заорал на Утера: — И все-таки, какого черта ты сделал, мелкий ублюдок?! Очевидно же, что это подстава, ты сам напоролся на мое копье, так какого хрена мой обет нарушился?! — Классовая система была создана человеком и поэтому несовершенна, так что ее можно обойти. Оценивая и изменяя твое тело, она никак не затрагивает душу, которая у тебя, повторюсь, черна, как ночь. Уж и не знаю, сколько на тебе грехов… — Уж ты-то мне про грехи не затирай, гавно малое!!! Убийца моих братьев еще учить меня будет! Отправляйся в преисподнюю, где тебе и место, эрисова скотина! Плевать мне на мой класс, я тебя теперь просто прирежу! — с этими словами он воткнул копье в грудь Утера и начал вливать ману в лезвие. —  У меня еще есть зачарование на оружии, так что я просто разорву тебя изнутри! Тебе некуда деваться пока я жму своим весом на копье! — Энник торжествовал. — Ты не сможешь никак слезть в этого крючка! Получай! Мощный вихрь вырвался из лезвия, буквально взорвав пространство перед ним, подняв в воздух тучу брызг. — Утер… — Бриан не мог поверить своим глазам, которые залило не только водой, но и слезами. Ноги подкосились, он упал на колени и стал отчаянно протирать глаза, не желая верить тому, что только что увидел. От этого занятия его отвлек крик ярости и неверия паладина. Проморгавшись, бард с облегчением увидел, что берсерк еще вполне себе жив. За мгновение до высвобождения магии Утер просто сделал шаг вперед, вытолкнув лезвие из спины, поэтому его практически не задело. Крепко схватившись за древко, он обрушил на него удар своего молота, переломив его пополам и оставив в руках противника бесполезную палку, после чего хорошенько прошелся кулаками по лицу и торсу культиста. Когда тот беспомощно обмяк, Скайтир принялся вытаскивать из себя обломок и от вида окровавленного древка и лезвия а также сквозной раны Бриану немного поплохело. Энник тоже не выглядел здоровым, он нещадно потел, тяжело дышал, а в глазах четко читалось отрицание происходящего. — Нет… невозможно… — бормотал он. — Я проиграл… тебе? Эрисовому отбросу? Ни за что! — вдруг рявкнул он, выхватывая свое оружие из рук берсерка. — Я не буду побежден псиной лживой церкви, и уж точно не тобой, убийца! Аква-сама, ваш верный слуга идет к вам! — с этими словами он проткнул себе горло и грохнулся ничком в воду на глазах ошарашенного Утера. Через некоторое время оба друга сидели в ближайшем лазарете. Бриан залечивал ссадины и ушибы, полученные при падении с моста и лестницы, Утеру же понадобилась помощь исцеляющей магии, но в общем и целом он держался бодро, как-никак, он пережил сражение с нежитью под Глендвином и с тенями в Мириадоре, к подобным ранениям он уже привык. — И все-таки, что это было? — поинтересовался Бриан. — Когда мы упали с моста, я сперва перепугался, но потом все же понадеялся на твою выносливость и решил слиться с толпой, чтобы попытаться вычислить того, кто на нас напал, и даже натравил крокодилов на обитателей нижнего уровня, думая, что враг уже там. Я вообще сразу начал подозревать этого культиста, но не был уверен, пока не сопоставил звуки ветряной магии и его размахивания копьем. И даже тогда я не был до конца уверен и под шумок предложил сбросить его в воду, где он окончательно себя выдал. Я попытался тебе помочь, но он, в свою очередь, вычислил меня. Уф, как же это было больно! — Так работает «Кара», паладинское заклинание для наказания за грехи, — ответил Утер. — Я, в свою очередь, действительно решил прикинуться поехавшим, чтобы ослабить бдительность врага, а сам активировал «Божественную ярость», мою новую способность, которая позволяет мне частично оставаться в сознании и распознавать грешников и нечисть. Вообще, грешников здесь полно, но его черная душа выделялась даже на фоне обитателей пещер-трущоб этого города, да к тому же он еще и напал на тебя. Я даже никак не связывал его с нападением на нас, ко мне просто пришло осознание, что я должен устранить конкретно его, и если бы он вдруг оказался непричастен к нападению, то я конкретно бы так подставился. Понаблюдав за ним, я заметил, что он избегает атаковать напрямую, сопоставил это с «Карой», и понял, что передо мной паладин, давший обет не проливать кровь и решил его обезоружить. Потом, когда я пришел в себя, я узнал его. Помнишь мой рассказ в Глендвине? Видимо, он решил отомстить за тот инцидент. А значит, он из тех, кто открыл врагу путь в Йоджер… Неудивительно тогда, что у него настолько почернела душа, ведь предательство — один из самых страшных грехов, — он вздохнул. — Я-то в своих грехах раскаялся, а он копил их всю жизнь, как и все культисты Аксис, не считая это чем-то плохим… Знаешь, теперь, когда я увидел его душу и понял все это, мне стало их даже в чем-то жаль. — А ведь он мог быть не один, — задумчиво пробормотал бард после некоторой паузы. — Давай-ка все-таки вернемся к нашим и постараемся держаться вместе? — Наоборот, сейчас нам тем более нужно постараться найти самый безопасный путь в Салилу и проверить их все! Если на нас напали уже здесь, значит, наверняка атакуют и в дороге! — Но ты же ранен! — Ерунда, царапина, бывало и хуже. — Ничего себе «царапина»! Ты хоть представляешь, каково это — каждый раз наблюдать, как тебя кромсают? — Пора бы уже привыкнуть, это — часть работы инквизитора, ты ведь и сам это уже знаешь. — Да, — опустил голову Бриан, вспоминая прием у семьи Монтелетто. — Но все равно неприятно, особенно, когда я сам примерно знаю, как это ощущается. — Тебе стоит больше доверять моей выносливости, как сегодня. Если бы ты ринулся меня искать, то выдал бы себя врагу и у него было бы преимущество. — Да… Ха, похоже, мы и правда стали командой, даже несмотря на твою неконтролируемую «Ярость»! Помнишь, как ты ее стеснялся? — Э-это было давно! — смутился Утер. — Но ты прав, хоть наше взаимодействие еще далеко от совершенства, думаю, нас вполне можно назвать «командой»… — он замялся. — Да, без Жоры чего-то не хватает, — согласился бард с невысказанной мыслью. — Сейчас бы он отпустил какую-нибудь колкость вроде «Мы команда экспертов по получению в жбан!»… Интересно, как у него сейчас дела? — Чем бы он не занимался, надеюсь, оно того стоит, — вздохнул Скайтир. 3. — Серьезно? Яхта? — скривился Керан. — Тебе напомнить, как я до Улсинны добирался? — Если есть идеи лучше, то я слушаю, — отозвался инквизитор. Он с эльфами стоял у одного из причалов Тикуры, разглядывая небольшое судно, оборудованное для прогулок туристов. Из-за туристического кризиса обычно многолюдный порт сейчас выглядел куда более пустым и просторным, по сути, сейчас здесь находились лишь сотрудники порта, члены экипажей кораблей да чайки кружили между мачт, не понимая, куда делись такие щедрые на подачки люди. Некоторые даже осмеливались подлететь поближе к матросам, но те либо не обращали на них внимания, либо с руганью прогоняли прочь, поскольку знали — стоит покормить хоть одну и от всей стаи покоя не будет. Кружились птицы и вокруг Дариуса с эльфами, особо нахальные чуть ли не садились им на головы, одна даже попыталась пролезть в дорожные сумки. — Помнится, ты согласился довериться мне и моим связям, ну вот и одна из них, — продолжил Сталлион. — Владелец и капитан этой скорлупки мой давний знакомый, к тому же еще и должник. Ты его по лицу не суди, у бывалых моряков и не такие ряхи бывают после проведенной в море жизни. — Да лицо-то ни причем, моряк как моряк, я о том, что если на нас нападут вдали от берега… — То нам будет некуда деваться? — Дариус беззаботно улыбнулся во все тридцать два зуба. — Что поделать, значит, будем драться с удвоенным усердием. Зато произошедшее на борту можно будет легко скрыть — океан отлично прячет улики. Палубу, если что, отмоем, и никто в жизни не догадается, что произошло и кто мы на самом деле. — Я все же предпочел бы дождаться ребят и выслушать их предложения. Выслушивать, однако, оказалось нечего. После нападения у Бриана развилась паранойя и в каждом встречном он видел врага, а его чуткий слух, улавливающий нотки лукавства в словах извозчиков, только ухудшал ситуацию, так что промаявшись на станции дилижансов полдня они с Утером так ничего дельного не обнаружили. Так что на следующий день утром вся компания погрузилась на борт прогулочной двухмачтовой яхты «Матини» и отправилась в плавание. Вылавировав из запутанных течений Улсиннской Дельты и пройдя некоторое расстояние вдоль архипелага капитан Пагун взял курс на юг. Погода стояла ясная, умеренный морской бриз наполнял паруса и легкое судно рассекало волны легко и изящно, словно парящая в небесах птица. При устойчивой погоде и стабильном ветре до столицы яхта доберется к вечеру того же дня, сообщил Пагун Дариусу, однако прямо к городу подойти не получится — Салила оцеплена и сама по себе находится на карантине как центр вспышки эпидемии. — Что-нибудь придумаю, — как обычно, махнул рукой инквизитор, — твоя задача — доставить нас туда. — Можешь на меня положиться, — усмехнулся капитан, — я Дикие Воды знаю получше плавающих в них рыб! Но, — тут же добавил он, — после этого мы квиты… — Разумеется. — …и чтоб ноги твоей больше не было на моем корабле! — уже серьезно продолжил Пагун. — Я тебе, конечно, бесконечно благодарен за тот случай с каннибалами, но в плавание с тобой больше никогда не отправлюсь! — Да брось, ты же не серьезно? — Абсолютно серьезно. Ты просто притягиваешь неприятности и проклятия… Нет, больше ни за какие деньги. — Похоже, придется спасать тебе жизнь еще раз, — усмехнулся Дариус. — Умоляю, не надо! Меня уже немного трясет от одного нахождения с тобой на одной палубе, не мог бы ты быть так добр запереться в каюте до конца путешествия, чтоб ничего не натворить ненароком? Сталлион только рассмеялся в ответ. — Тебе надо позитивнее смотреть на жизнь. Моряки ведь суеверный народ, так ведь? Вот и не буди лихо, пока оно тихо. — У вас, поди, вся контора так работает — «когда убьют, тогда и приходите», — заворчал капитан, уткнувшись в навигационные приборы. — Еще и детей за собой тащишь, совсем совести нет? — Эти детишки крепче, чем кажутся, и повидали всякого. — С тобой по-другому и не бывает, — только отмахнулся, не оборачиваясь, Пагун. Дариус уже знал, что сосредоточенного управлением судном капитана ничем не проймешь, хоть «Взрыв» над ухом кастуй, так что он оставил последнее слово за ним и решил прогуляться по верхним палубам. Его спутники также разбрелись кто куда в ожидании прибытия на место. Идриль, оперевшись на борт, разглядывала береговую линию. Из-за затворнического образа жизни в детстве наследница семьи Капуреция никогда не путешествовала и по сути, кроме Мириадора и некоторых мест Бельзерга, она нигде не была. До этого в дороге у нее не было возможности осмотреть мир вокруг, так что теперь она жадно вглядывалась «Дальним взором» в новые для нее земли, которые до этого видела только в книгах и на картинах, подмечая мелочи и детали быта курортного государства. Керан же взобрался чуть ли не на самый клотик грот-мачты и разглядывал морскую поверхность. Вообще-то, изначально он искал возможных врагов, но вокруг были лишь чайки да редкие рыбы выскакивали из воды, так что вскоре он просто стал любоваться окружающей его стихией. А вот бедняге Бриану приходилось несладко: это был его первый выход в открытое море и его нещадно укачивало. Цитрусовые и мятные леденцы почти не помогали, так что промаявшись час он попросту пошел спать, надеясь таким образом пережить эту напасть. Каюту ему отвели на теневой стороне судна, так что перегрева можно было не опасаться. Зато Утер, казалось, не замечал качки и с важным видом стоял на носу «Матини», вглядываясь в горизонт. — Может, пойдешь вздремнешь? — предложил ему Дариус. — Боюсь, в Салиле выспаться нам не дадут. — Все в порядке, учитель, — с напускной невозмутимостью ответил аколит. — Я сейчас все равно не усну. — Все думаешь о том культисте? Брось, в самом-то деле, ты ведь давно уже искупил тот грех. — Все равно, вся эта ненависть, направленная на меня… — Утер поежился. — Неприятно. И грустно, на самом деле. — Ну ты даешь! — покачал головой инквизитор. — Только не говори, что у тебя жалость к ним проснулась. — Ну… Разве что самую малость. Какими бы жалкими они не были, это не оправдывает их отношения к богине Эрис. — А он больше ничего не говорил? — спросил вдруг инквизитор. — В смысле? Я все рассказал, как было, что-то не так? — Да просто… Что-то не верится мне, что эта встреча — простое совпадение. — Вы думаете, он может быть связан с нашими врагами? — недоверчиво спросил Утер. — Да вряд ли, даже они не пойдут на сотрудничество с еретиками. — Тем не менее, отметать эту возможность тоже не стоит, мало ли что у этих сектантов в голове может быть. Его могли и просто использовать. Как минимум, ваша драка могла привлечь ненужное внимание… Да ты не переживай, — добавил Сталлион, заметив, как Скайтир потупился, — если по нашу душу кто-то идет, то рано или поздно он себя проявит… Так, это что? — В этот момент от набежавшей волны мальчика качнуло и ему пришлось опереться о борт. — У-у-у, — протянул Дариус, наблюдая за этим, — а ну-ка марш в каюту и спать! — Но я в порядке, правда! — попытался было спорить Утер, но Сталлион был непреклонен: — Бегом, кому говорят! Нечего выпендриваться, если плохо, то так и скажи. Один вон уже откис, не хватало еще тебя потом откачивать. Недовольно бурча, мальчик ушел, а инквизитор еще некоторое время задумчиво стоял на носу яхты, разглядывая кружащих у мачты чаек, после чего и сам отправился на нижнюю палубу. 4. Время давно перевалило за полдень, наступила та пора дня, когда после сытного обеда тянет ко сну и заскучавший Керан отправился к капитану с важнейшим вопросом — подают ли на этой посудине приличное вино? Пагуна он застал в рубке за работой. — …ветер стабильно умеренный юго-западный с переходом в западный. В ближайшее время значимых изменений в погоде не предвидится, однако наш текущий курс все же требует некоторых корректировок, — как раз заканчивал свой доклад штурман, — поскольку судно дает небольшой крен на правый борт. Таким образом, к месту назначения мы прибудем на час-полтора позже запланированного времени. — Опять, что ли, днище обросло? — проворчал в ответ капитан, после чего обратился к боцману. — Яруф, я думал, его чистили в прошлом месяце? — Так точно. — Разберись там, кто из матросов был ответственен и прими меры. Как вернемся в Тикуру, уж будь добр, убедись, что работа выполнена как следует! И растолкай там Каса, а то он шатается, как умирающий лебедь, еле ноги волочит! — Есть! — Что вам, ваше благородие? — спросил он Керана, когда брифинг был окончен. — Если по поводу прибытия, то сами, небось, слышали — придется задержаться. Капитан Пагун не отличался особым пиететом по отношению к «земным» чинам и званиям, особенно находясь в море, и всегда давал понять своим клиентам и пассажирам, что на земле они могут командовать и хорохориться сколько душе угодно, однако на корабле в открытом море слово самого последнего матроса имеет больший вес, чем любая родословная и титул, поскольку в морском деле он соображает всяко больше тех, кто всю жизнь стоял только на твердой земле. Со стороны его манера речи, не блещущая расшаркиваниями и раскланиваниями, могла показаться неуважительной и даже порой хамской, но знающие люди прекрасно понимали, что это всего лишь забота опытного моряка и результат ответственного подхода к своему делу. Выслушав вопрос Монтелетто он только махнул рукой в сторону кают-компании и снова уткнулся в карты. После такого ответа Керан уже не особо надеялся на порядочный ассортимент, но найдя бар был приятно удивлен разнообразию имеющихся на борту сортов. Пообщавшись с миловидной эльфийкой-официанткой, он взял пару бутылок и отправился на палубу к Идриль. — Все любуешься видами? — спросил он, пристроившись рядом с ней у борта. — Да. Как жаль, что у нас нет времени осмотреть все это поближе… Это не идет ни в какое сравнение с картинами и иллюстрациями в моих книжках. Мир, оказывается, так велик, что даже страшно… — Ты каждый раз так говоришь! — рассмеялся Керан, Идриль же осталась серьезной. — Потому что каждый раз осознаю это заново. Помнишь, как ты вывел меня погулять в лес? До того дня весь мой мир ограничивался высоким забором усадьбы моей матери, который я изучила вдоль и поперек. И тут я узнаю о новых, неизведанных мной местах. Неизвестность пугает, а этот новый мир был еще и больше территории особняка. Однако страх уступил место любопытству, мне захотелось исследовать эти непонятные земли… А потом мы сбежали и мир стал еще шире. — Ха-ха-ха, да уж, я помню, Принцесса-Из-Башни, как ты глазела по сторонам. Как котенок, которого впервые вытащили из коробки, где он родился, с такими большими круглыми глазами. А помнишь, как в Бельзерге ты рассматривала крестьянские сараи и до смерти перепугала этим всех фермеров? А несчастный торговец, который вез нас в Аксель, наверное, до сих пор в холодном поту по ночам просыпается, вспоминая тебя. Бедолага принял тебя то ли за иностранного шпиона, то ли за агента Инквизиции… Хех, иронично вышло. — С тех самых пор мой мир становится только шире и непонятнее. Мы посетили столько разных мест, и каждое новое место настолько не похоже на предыдущее, что мне до сих трудно осознать и уложить в голове все это разнообразие. — Ну, не знаю, как по мне, в Бельзерге все деревни похожи одна на другую, да и тут пейзаж особо не блещет разнообразием. — Ну как же! Посмотри — вон у того пирса, например, крытые лодки стоят, и все разные! Одна накрыта тяжелым полотном, только кое-где видны следы починки, но при этом все равно видны следы ветра и воды, видимо, ее владелец — рыбак осторожный и бережливый. А у другой ткань вся латаная и старая, явно используется давно, а ее владелец скорее всего храбрец, который не боится стихии и населяющих ее существ. Вон там вообще стоит лодка, покрытая сшитым из разноцветных лоскутов полотном, но лоскуты довольно прилично выглядят и даже образуют некое подобие узора, эта лодка явно принадлежит кому-то с фантазией, он может быть и не рыбаком вовсе, а как наш капитан — туристов катает. — Ого! — восхищенно выдохнул Керан. — Твои навыки следопыта — просто нечто! И ведь все это ты умела даже без карты авантюриста… Помнишь, когда мы только прибыли в Бельзерг, как ты выследила доппельгангера? Не самый слабый монстр, надо заметить. — К сожалению, у меня тогда не было с собой никакого серебра, — вздохнула Идриль. — Если бы не объявились Гвинерис с Норио… — О-о-о, эта парочка. Как ты их терпела? Особенно это рыжее торнадо воплей и разрушений? Как она тебя так ловко в оборот взяла, я даже понять не успел. — Мне нужен был кто-то, кто помог бы понять мир людей. Ты ведь тоже был в человеческом государстве впервые, вот я и подумала… — Но выбор, конечно, ты сделала потрясающий, — хмыкнул эльф. — Такая же непутевая аристократка и парень не от мира сего, причем, буквально. — Вот мы вместе этот мир и изучали. — Ладно, — Керан достал из-за пазухи бутылку, два небольших бокала и штопор, — давай-ка лучше выпьем за твое познавательное путешествие! — Разве сейчас подходящее время? — удивилась Идриль. — Для этого вина любое время подходящее, — ответил Монтелетто, разливая напиток по бокалам. — Ну, как говорили наши предки: «Доверься мне и пей». Последнюю фразу он произнес на древнеэльфийском языке, передававшемся в семьях Хранителей Реликвий исключительно от родителей к детям. Уходя, он оставил в руках слегка озадаченной Идрили штопор, поблескивающий на солнце серебристой спиралью. Дариуса он нашел в кают-компании, там же находился и капитан, решивший немного отдохнуть и пропустить стаканчик перед концом рейса и в своей обычной ворчливой манере переругивался с инквизитором, сидевшим там с той же целью. — …К счастью, через пару часов ты отсюда уберешься и перестанешь быть моей проблемой, — сказал он, завершая начатую до прихода Керана фразу, и опрокинул в себя стакан грога. — Поверить не могу, что вообще согласился тебя везти, холера ходячая! — Вечно ты все преувеличиваешь, — беззаботно отозвался Дариус, — ты и плавал-то со мной всего раз, откуда тебе знать, как у меня обычно проходят дела? — Да мне и одного раза хватило, век помнить буду! — добавив к сказанному несколько крепких слов, Пагун вновь взялся за бутылку. — О, сэр Монтелетто, как раз вовремя, — Сталлион наконец заметил вошедшего эльфа. — Третьим будешь? — А я как раз хотел было напроситься, — слегка улыбнувшись ответил Керан. — Только умоляю, без этих твоих лекций о вине, — поморщился инквизитор, — у нас, как видишь, напитки попроще. — В этот раз никаких лекций, — заверил его эльф, — просто предлагаю выпить один сорт, отлично подходящий к текущей ситуации. — Просто выпить? — кисло отозвался инквизитор. — Без дыхательной гимнастики, особых закусок, правильного настроения? Без приседаний-пробежки? Даже без танцев с бокалами? — Именно. Капитан, не прикажете подать бутылочку «Гранд Кьеза»? Дариус вскинул бровь, но промолчал. — Церковное вино?.. — почесал голову Пагун. — Не уверен, зачем вообще храню у себя что-то подобное, популярностью оно не пользуется, мои-то клиенты больше кутить да куролесить горазды… Ну, или в истории вляпываться, — он снова бросил в сторону Сталлиона осуждающий взгляд. Официантка тем временем принесла заказанный напиток и Керан принялся наполнять бокалы. — А если не секрет, капитан, — поинтересовался он, — почему вы называете Сталлиона холерой и надеетесь скоро от него избавиться? Если я правильно помню, он вам жизнь когда-то спас. — Ага, а из-за кого, ты думаешь, моя жизнь вообще оказалась в опасности? Тысяча морских дьяволов и глубинная ведьма! Да я бы предпочел встретить их, чем снова пережить ту вакханалию несчастий, свалившихся на мою грешную голову! — Да всего лишь небольшой рейс в Дикие Воды… — подал было голос инквизитор. — Цыц, окаянный! Говорю вам, ваше благородие — избавьтесь от него при первой возможности, он просто притягивает проклятья и беды! — Я предпочитаю называть это «приключениями»… — снова встрял Дариус, Пагун шикнул. — Хороши приключения, нечего сказать! Хотите знать, что случилось? Извольте! Капитан залпом приговорил свой бокал и начал: — Начало этой истории уже малость с придурью — лет десять назад оказался этот лиходей на моем первом корабле, когда прятался от разгневанного отца какой-то девицы. Нашел я его уже когда в море вышел, тут бы мне его за борт и определить… Ну или в каюте запереть, а опосля уж стрясти полагающееся за проезд и содержание, да дернул меня крабовый черт выслушать его! Посулил, шельмец, «небольшой круиз на двадцать дней, сплавали туда и обратно», чтоб ему пусто было! Наплел, как полагается, — и про горы золотые, и про реки пивные, да про красавиц загорелых. — Можно подумать, я тебя обманул, — тут уже заворчал Дариус. — Уж чего-чего, а денежек после того путешествия у тебя было порядочно. — А здоровье мое душевное кто мне вернет? Меня, к твоему сведению, уже готовить начали, специями там посыпали, соусом натирали, костер уже разожгли и ножи точили. Если бы не дочь вождя, — тут капитан крякнул, хватаясь за поясницу, — тут бы мне и конец. — А кто, по-твоему, надоумил ее присмотреться к тебе? — Это ты, конечно, молодец, но ты пробовал когда-нибудь удовлетворить двухметровую мускулистую женщину? Я думал, я больше ходить не смогу после той ночи. — Зато какая у тебя теперь жена… — Тоже мне! Для моряка главное — корабль! И что ты с ним сделал? — Ну, технически, это был не я, а тот Генерал… или Капитан?.. Адмирал?.. Кто-то там Короля демонов, чей корабль я тоже потопил… — А сделали бы тогда по-моему, по уму — вообще смогли бы этого боя избежать! Это ж додуматься — одной маленькой шхуной полезть на фрегат и два дредноута! Сама Владычица Глубин Алеора помогала тебе в тот день, иначе я не могу объяснить, как тебе удалось провернуть все те твои трюки и обратить их орудия друг против друга!.. — И все это — из-за одного демонического артефакта, который забыли уничтожить после войны с Дикими Водами… Славные были времена, мы были молоды… — «Были», — съязвил Пагун. — Мои первые седые волосы я как раз тогда и получил. — Слушай, ну я же все-таки служитель Церкви. Это естественно, что наша работа всегда сопряжена с риском. Давайте лучше выпьем еще по одной! — Только быстро, мне уже на мостик пора. — Предлагаю тост в честь богини Алеоры, покровительницы морских путешествий! С этим сортом этот тост особенно символичен. Только троица успела опустошить бокалы, как со стороны бара донесся испуганный вскрик и грохот разбиваемого стекла. В кают-компанию ворвалась бледная перепуганная официантка, перепачканная в чем-то красном. Мужчины повскакивали со стульев, Дариус перехватил девушку и она испуганно прижалась к нему. — Что такое? — прогремел капитан. — Какого морского дьявола тут творится? В этот момент в помещение вошел, пошатываясь, один из матросов. Глаза его остекленели, взгляд был пуст и бессмыслен, ноги едва волочились, кожа неестественно посветлела, а одежда также была залита красной жидкостью, в которой по запаху угадывалось вино. — Кас? — прорычал Пагун. — Ты что, нализался, свинья блохастая? Да я тебя… Яруф! Где тебя черти носят? Яруф!!! Вслед за Касом из бара один за другим вышли еще несколько матросов в том же состоянии. — Да что же это? Бунт? Самоволка? И в какой это гальюн затянуло боцмана? — уже тише спрашивал капитан, потянувшись за кортиком. — Брось, кэп, ты ведь уже и сам все понял, — проговорил инквизитор, пытаясь увести его в сторону выхода. — Это все ты виноват, — зашипел Пагун. — Я знал, знал, что нельзя пускать тебя на борт!.. — Потом ругаться будешь, уходим! Матросы ускорились и попытались наброситься на капитана и пассажиров, но Сталлион подхватил стул и принялся размахивать, словно дубиной, отталкивая наседающих зомби мощными ударами. Выбравшись на палубу, этим же стулом он заблокировал дверь в кают-компанию. — Великолепно, — наконец подал голос Керан, — мы заперты посреди моря на корабле с ожившими мертвецами. Нет, я согласен с капитаном, зря мы по воде отправились. — Не о том думаете, — ответил инквизитор, — сперва надо перекрыть все выходы оттуда, проверить остальных на корабле и приняться за поиски некроманта. — Из кают-компании и бара ведут еще два выхода на нижнюю палубу, — прохрипел капитан. — Но это не поможет, если эти твари здесь не одни, и если я что-то и знаю о нежити, то вполне возможно, что весь трюм уже забит мертвецами. Но какого черта здесь вообще делает некромант? И почему мои парни, еще утром здоровые, вдруг обратились в нежить? — Скорее всего, некромантская отрава. Эти мясники могут работать с любым типом костей и плоти, заразить какой-нибудь стейк или окорок для них не проблема. Твои ребята ели что-то необычное сегодня? — Нет, за их рационом строго следят и сегодня утром увольнительных ни у кого не было. Вся пища из внутренних запасов, ничего лишнего. — Посторонние, незнакомцы к ним подходили? — Кроме вас — никого, — съязвил Пагун. — Задачка… — пробормотал Дариус, нервно оглядываясь. — Что происходит? — обеспокоенно спросила Идриль, подходя к ним. — Нападение некроманта… Так, — инквизитор закряхтел, пытаясь поднять тяжелую крышку люка, ведущего с верхней палубы на нижнюю, — мне нужно вниз… — Нет-нет, — запротестовал Керан, — как раз туда нам нельзя! Нужно оставаться здесь! В этот момент со стороны кормы раздался грохот, двери полуюта слетели с петель и из него полез еще один отряд нежити из матросов и обслуживающего персонала. Капитан и эльфы похватались за оружие, Дариус все же открыл люк и спрыгнул вниз. — Эй, — удивленно крикнул он, — тут никого! Ответа не последовало, поскольку все были слишком заняты схваткой, точнее, отступлением к полубаку яхты. — Может, и правда следовало уйти с палубы? — кряхтел Пагун, орудуя кортиком, скрепя сердце нанося удары своем теперь уже мертвым подчиненным. — Ни в коем случае! Мы должны оставаться… — возразил было Керан, но закончить ему не дали. — Чайки! — Идриль выпустила вверх веер стрел. Птицы и правда вели себя необычно — нисколько не напуганные схваткой, они кружили над палубой словно стервятники. После крика эльфийки и ее выстрела они всем скопом ринулись вниз. Отшвырнув стул, капитан ворвался в кают-компанию, разбрасывая на своем пути наседающих зомби и таща за собой несчастную официантку, эльф принялся выбрасывать замешкавшихся мертвяков в открытое окно, Идриль придвинула стол к двери. — Держитесь ближе к окнам! — указал Керан. — Что бы ни случилось, старайтесь оставаться на свету! — Почему? — спросил капитан. — Пригнись! Чайку-зомби, целившую Керану прямо в затылок, эльфийка сбила на лету, но вслед за первой летела уже почти вся стая. Монтелетто едва успел захлопнуть окно прямо перед их клювами. — Ну и какого черта сейчас происходит?.. Да замолкни уже! — прикрикнул капитан на хнычущую официантку. Закрытые окна птиц не остановили и они снова и снова бились об стекла всех иллюминаторов, оставляя небольшие, но увеличивающиеся кровавые пятна. А за окнами, выходящими на палубу, и вовсе творилось что-то странное — зомби активно кромсали друг друга кортиками, забрызгивая стекла кровью. — От суки, — зашипел Керан, — хотят солнечного света нас лишить. На дверь обрушился сильный удар, взметнув древесную пыль. С потолка донесся топот множества ног и звуки волочения чего-то тяжелого. — Придется запереться в трюме, — вздохнул Пагун, слушая долбежку в дверь и сверху, — верхняя палуба уже потеряна, сюда они пробьются быстро — судно-то гражданское, прогулочное, древесина здесь так, — он постучал по переборке, — для красоты. В трюме стены хоть покрепче будут. Эльф издал неопределенный звук, совместивший в себе яростное рычание и стон безысходности. — Твою мать, а? — сокрушенно сплюнул он, бросив взгляд на уничтоженный бар, залитый вином и усыпанный битым стеклом, после чего бросился за остальными на нижнюю палубу. Скатившись по ступенькам, Пагун чуть ли не нос к носу столкнулся с Дариусом. — Опять ты? — О, живы еще, я уж начал беспокоиться. — Чем ты тут занят? — Организовываю тех матросов, у кого еще не проявилась некромантская зараза. Уж извини, пришлось покомандовать за твоей спиной. Знаешь, что самое странное? Почти вся нежить наверх выбралась, ни в каютах, ни в трюме зомби не оказалось. Капитан бросил мрачный взгляд на собравшихся за спиной инквизитора парней разного возраста и расы. — Даже интересно, как ты понял, что они «чистые»? — Ну, например, Брон — вегетарианец и мяса не ест принципиально. Тощий матрос с наколками на дамфбергском языке слегка поклонился. — Эти двое бородачей сперли бутылку того же вина, что мы пили недавно… — Что?! Куда эта скотина Яруф смотрел? Да я вас!.. На службе бухать? Ворованным вином? Которое для клиентов, а не для вас, морды свиные, грязекопы коротконогие! — Ну не горячись, начальник, — оправдывались дварфы, — вахта-то закончилась, до порта еще несколько часов, а выпить страсть как хочется. Да и не пьет никто это вино, зря, что ли, место занимает? — Вот я с вами на берегу поговорю!.. А он? — Пагун ткнул в сторону последнего «чистого» матроса, молчаливого бельзергца. — Этого я сам угостил, — ответил Сталлион, — и тощего тоже на всякий случай. Когда мы на выход из кают-компании рванули, я недопитую бутылку припрятал, я ведь тоже своего рода вор, как и наш эльфийский мафиози… А где он, кстати? — Не знаю, — Идриль обеспокоенно осмотрелась, — шел прямо за мной. — Он ведь что-то знает, вы заметили? Заранее стал поить нас освященным вином, будто предвидел нападение мертвецов, теперь обращение в зомби нам на некоторое время не грозит. — Думаю, дело не только в нежити, даже не столько в ней, — сказала охотница. — Не уверена, что он вообще подозревал о некроманте. Он весьма настаивал на том, чтобы мы оставались на солнечном свету, очевидно, опасаясь чего-то, что может ожидать нас в тени. Исходя из его намеков, я пришла к выводу, что на нас охотится ноктюрнальный монстр. Врагов на корабле как минимум двое. — И верно, — задумчиво подметил капитан. — Нас ведь буквально загнали под палубу, а вот преследовать почему-то не торопятся… Это что получается, в трюм нам теперь тоже нельзя? — возмущенно добавил он. — Не знаю, как вы, а я лично останусь здесь, — заявил Дариус, бросая взгляд на обклеенные талисманами и расчерченные религиозными символами двери кают по обе стороны носовой части корабля. — И тем не менее, мы должны как-то выбираться наверх, — продолжала эльфийка, — и разобраться с монстром до заката, пока солнце не сядет полностью. Иначе некроманту вообще ничего не придется делать — ночью ноктюрналы особенно опасны. — Есть мысли о том, что за существо это может быть? — спросил Пагун. — Пожалуй, да, — ответил Дариус вместо Идрили, оглядывая присутствующих, — и теперь я сомневаюсь, стоит ли вообще открывать рот и обсуждать наши планы действий. Потому что враг, скорее всего, уже здесь. Он может быть в этом самом коридоре. Он может быть тобой, он может быть мной, он даже может быть… — Доппельгангер, значит? — прищурившись, уточнил капитан, сжимая кортик покрепче. Все обменялись подозрительными взглядами. «Все же, рано мы начали действовать, Санни. Следовало дождаться заката.» «Выбора не было, Дего, этот остроухий засранец как-то раскусил мое присутствие. Ничего, главное, что ты согнала всех вниз во тьму и уничтожила запасы церковного вина. А из серебра у них только столовая утварь, хе-хе, и с собой они ее не взяли.» «И что теперь? Среди них инквизитор, дернешься и тут же схлопочешь святой магией. Еще бы час и эта проблема вообще бы не стояла. Причалить они бы все равно не успели бы, я об этом позаботилась, налепив массу зомбированных моллюсков к днищу яхты.» «Ничего, главное — не выпускай их наверх, а здесь я справлюсь. Деваться-то им некуда.» «Ты нашла тех, кто убил Энника?» «Ох… Да.» «Что-то не так?» «Они находятся в пассажирских каютах, но на дверях барьеры.» «Непроходимые?» «Да в том-то и дело, что нет. Недостаточно сильные, чтобы меня сдержать, конечно, но и недостаточно слабые, чтобы я легко их пробила. На это потребуется время и я скорее всего привлеку их внимание, так что надо подержать их внизу до захода солнца. Тогда уже не будут иметь значения ни барьеры, ни это сраное вино, из-за которого я не могу толком брать тела под контроль. Постарайся, если что, не слишком их калечить, я хочу забрать себе тело барда, уж очень он миленький.» «Ты серьезно?» «Хочу немного расслабиться после задания, что такого?» «Живые…» «Ой, вот только не говори, что тебе не нравятся наши с тобой приватные моменты!» «Я делаю это только для того, чтобы удовлетворить твои смертные желания и помочь сконцентрироваться на работе.» «Какая ты скучная… Кстати, спасибо, что убрала того эльфа, уж больно он был пронырливый.» «В смысле? Среди моих зомби его нет… И среди просто трупов тоже.» «Ой. А где же он тогда? В трюме его нет!» «Спокойно, наверное, он просто ушел в невидимость, обычная способность класса вора или ассасина.» «Но я бы все равно засекла его разум! Угх, это все из-за этого дурацкого освященного вина, не могу сосредоточится!» «Продержись еще немного, солнце уже почти у горизонта. Из трюма моя армия их не выпустит. Где ты сейчас?» «Где-где, в единственном существе, в котором я могу комфортно находиться!» — Все куда хуже, господа, — раздался голос из темноты, заставив слушателей нервно оглядываться, — эта тварь куда опаснее. У нас ее называют «Ниларга», «Ночной Бич», вы же можете знать ее под именами «Воплощенный Кошмар», «Сумеречная Дымка», «Ползущая Тьма»… — «Ведьма Снов»… — пробормотал Дариус. — «Кожекрад», — испуганно прошептал матрос-бельзергец и осенил себя символом Эрис. — Господин Монтелетто, а вы, собственно, где? — поинтересовался капитан. — Может, покажетесь? — Благодарю покорно, мне так спокойнее. — Зато нервирует нас, — скрипучим недовольным голосом заметил один из дварфов. — Как раз меня вам бояться и не стоит. Ниларга не сможет захватить контроль над кем-то, кто находится под каким-либо святым эффектом. Точнее, может попытаться, но ей будет очень неприятно. Так что пока вино не выветрится и не наступит закат — вы в относительной безопасности. — А мне все же интересно, как это тебе удалось засечь ее присутствие? — поинтересовался инквизитор. — Ну я все-таки подольше вас живу, неоднократно охотился на этих тварей. В какой-то момент начинаешь подмечать некоторые детали, мелочи, которые не бросаются в глаза, которые нужно именно искать, поскольку нужно знать, что искать. Незначительные отклонения в поведении одержимых, лишние движения или наоборот, неподвижность в определенные моменты, едва заметный нездоровый блеск в глазах, почти незаметное изменения цвета кожи, ритма дыхания, тембра голоса, даже осанки… — Все это действительно используется для поимки кожекрадов? — недоверчиво спросил один из матросов. — Абсолютно верно, — ответил Сталлион. — Именно по таким мелочам, на которые обычные люди не обращают внимание, опытный охотник или сыщик легко опознает доппельгангера, оборотня или шпиона. В конце-концов, идеально притвориться кем-то другим попросту невозможно… Разве что с помощью богов, — добавил он, вспоминая недавний случай в Мириадоре. — Можно подумать, вы прям достоверно знаете о привычках моих ребят, — кисло заметил Пагун. — Даже я сейчас не скажу, кто из них ведет себя необычно. — Да, в принципе, этого и не требуется, — улыбнулся Дариус и повернулся к Идрили. — Ну, уже нашли нашего клиента, полагаю? — Верно. Она сама себя выдала, когда потупила взор на словах о блеске в глазах и украдкой осмотрела себя, когда Керан упомянул цвет кожи… — А еще она не пила с нами и подозрительно косилась на двери кают… Куда же вы, дорогуша? — инквизитор крепко ухватил дернувшуюся было официантку за локоть. — Я-я не понимаю, о чем вы говорите! — залепетала перепуганная девушка. — М-мне страшно, пустите! Я не знаю ни о каких кожекрадах!.. — хныкала она, повиснув на руке Сталлиона. — Это легко проверить, — холодно ответила Идриль, приближаясь к ней и доставая штопор. — Не переживай, убивать тебя я не собираюсь, только небольшая царапина, — с этими совами она резко выбросила руку вперед, слегка проткнув кожу девушки. Официантка дернулась от боли, зашипела и вдруг заорала не своим голосом. В трюме на мгновение стало будто бы темнее, но угольно-черную тень, метнувшуюся к дварфу-матросу заметили все. — А-а-а! — завопил бородач. — Она во мне! Она во мне! Охотница не оборачиваясь метнула штопор через плечо и новый вопль огласил трюм. Ниларга принялась скакать между телами, стараясь запутать преследователей. Откуда-то из темноты в людей и дварфов полетели ножи и вилки. — Хватайте серебро! — раздался крик Керана. Расчет эльфа оказался прост, но эффективен: раны серебряными столовыми приборами, которые он стащил в каюте капитана, наносились несерьезные, однако для ноктюрнального монстра были болезненней раскаленной кочерги, к тому же, почти все, находящиеся в трюме, все еще находились под эффектом церковного вина. «Дего, на помощь!» «Успокойся, до заката всего ничего…» «Тебе хорошо говорить! Знаешь, как серебро жжется? А эта остроухая засранка умудряется пырять меня во время прыжков!» «Ладно, я разбавлю вашу компанию парочкой мертвяков… Санни? Санни, отзовись!» Официантка хлопнула себя по уху, где мгновение назад висела неприметная серьга с дешевым на вид камушком. — Так-так, — бормотал про себя эльф, вертя в руках украденный брюлик, — воровское чутье меня не подвело. Это же телепатический черный янтарь. Действует недалеко, но достаточно чисто. И если я найду еще один… В этот момент на двери, ведущие на верхнюю палубу, обрушились тяжелые удары, дерево затрещало и сломалось, толпа медлительных зомби понемногу стала просачиваться в коридор между каютами и падать через палубный люк. Матросы похватались за кортики, продолжая при этом держать ножи и вилки и поглядывать по сторонам. — Похоже, другого варианта нет, — вздохнул Дариус и принялся стучать в дверь каюты. — Утер! Выходи, нужна твоя помощь!.. Дверь открылась и на пороге каюты показался заспанный и удивленный Бриан. — Эм-м… А что происходит? — Черт, неужели я перепутал… Бриан, берегись! Предупреждение запоздало. С торжествующим визгом черная тень бросилась к барду и впиталась в него. Тот даже не успел толком понять, что произошло, как его разум заволокла темная пелена. — Никому не двигаться! — рявкнула ниларга. — Его тело в моей власти, а господин инквизитор явно не желает, чтобы… Договорить ей не дал труп матроса, прилетевший откуда-то из темноты коридора и сбивший барда с ног. — Я вас услышал, учитель! Белая молния заметалась по коридору, молоты разбрасывали нежить во все стороны, не оставляя мертвякам малейшего шанса хотя бы задеть парня. — Нужно убрать шторы! — инквизитор бросился внутрь каюты Бриана, но не успел. — Довольно! — завопила ночная тварь, пытаясь выбраться из-под массивной туши. Она могла бы вселиться и в мертвое тело, но уж очень брезговала и к тому же сейчас была несколько на нервах. — «Вселить ужас!» Все живые почувствовали эту темную ментальную волну. Ноги подкосились, руки ослабели, плечи опустились. Утер выронил молоты, задрожал, схватился за голову и упал на колени. Его разум снова наполнили картины из его детства, осада Йоджера, заполонившая улицы нежить, гибель матери… Похожие ужасы сейчас переживали все, и сильнее всего досталось капитану с инквизитором, чей богатый жизненный опыт сейчас только подпитывал кошмары. Идрили показалось, будто она заперта в пустой холодной каменной темнице в полном одиночестве. — Дего, я знаю, что ты это видишь и слышишь, добивай их уже! — завопила тварь, выбираясь из-под трупа. Прихватив его кортик, она бросилась к застывшему инквизитору, намереваясь разделаться с ним как можно скорее. Зомби навалились на остатки экипажа, впиваясь зубами в их тела или нанося удары кортиками. Боль вернула многих в чувство, но оружие уже выпало из рук и отбиваться было нечем. Пришел в себя и Дариус, но было уже поздно — клинок сидел в его спине по самую рукоятку. Чувствуя, как жизнь уходит из него, он все же успел сделать еще два шага к окну и схватиться за штору, прежде чем упасть. Но силы оставили его прежде, чем он успел совершить задуманное, ослабевшая рука предательски разжалась и соскользнула с ткани. — Полюбуйся-ка, что ты натворил! — злорадно хохоча проверещала ниларга, вытекая из тела Бриана. Увидев лежащего Дариуса и свою руку, все еще сжимающую окровавленный кортик, бард оцепенел, задрожал, выронил оружие и упал на колени, обливаясь слезами. Сквозь пелену кошмара наконец пробилось чувство боли — мертвецы принялись за Утера. Стряхнув наваждение и оглядев затуманенным взглядом поле битвы, мальчик увидел лежащее в каюте тело учителя с кровавым пятном на спине. Всего секунда понадобилась ему, чтобы осознать произошедшее, после чего на него накатил новый туман, унося с собой боль и все прочие ощущения. Не темный и жуткий, другой — знакомый и привычный. Слепая ярость, питающаяся его эмоциями, особенность его класса, магическим образом зашитая в его организм. Но пелена больше не ослепляла его полностью — теперь он видел даже лучше, чем в обычном состоянии. Свет Эрис направлял его, и в этом свете он увидел Тьму, стоящую прямо перед ним, чья чернота затмевала даже черствые грешные души моряков и пустые тени мертвецов, резко контрастируя с божественным светом, и эта Тьма вызывала у него лишь одну реакцию — желание убить, уничтожить, очистить, стереть эту ересь. Ниларга не успела опомниться, как сквозь нее пролетел молот, врезавшись в стекло. Тварь завизжала — молот был освящен. Другим, варикенским молотом, он принялся разбрасывать насевшую на него нежить, кроша их тела мощными ударами, чтобы освободиться и добраться до монстра. Рев мальчика, вошедшего в «Ярость Фанатика», привел в чувство Идриль. Осмотревшись, она тоже заметила тело Сталлиона, тянущееся к окну, и тут же вспомнила его последние слова. Зашипела вливаемая в стрелу магия. — Бриан! — рявкнула она, поднимая лук. — О нет, не выйдет! — заверещала ползучая тьма, снова бросаясь к перепуганной официантке, забившейся в угол, но было уже поздно. Бард только и успел, что немного оттащить тело Дариуса, как над его головой пронеслась взрывная стрела, вдребезги разнеся стену каюты вместе с иллюминатором. Последние лучи заходящего солнца, уже частично скрывшегося за горизонтом, ворвались через образовавшийся пролом и дверной проем в коридор нижней палубы, частично разогнав темноту. Раздался леденящий душу вопль — лучи попали на сгусток тьмы, заставив его отчаянно метаться в стороны, пытаясь найти убежище. В панике Санни впиталась в тело первого попавшегося зомби — уже хоть куда-нибудь, лишь бы выбраться, но просчиталась. Уже плохо соображая, что делает, Бриан вытащил защитный талисман из кармана плаща инквизитора и нашлепнул его на мертвеца, заперев монстра внутри, а охотница пронзила его штопором. После чего она, бард и пришедший в себя Утер схватили отчаянно сопротивляющуюся тушу и подтащили поближе к пролому, на свет, и спустя минуту затихающих конвульсий и воплей все было кончено. Последние лучи солнца выжгли ниларгу из этого плана существования. 5. — Надо же, искал некроманта, а нашел лича, — язвительно заметил Керан, скобля серебряным ножиком кусок черного янтаря размером с два сжатых вместе пальца. Используя классовый навык воров, позволяющий искать драгоценности, он быстро нашел искомый камень. Точнее, выбравшись на палубу он сперва несколько растерялся, но когда увидел, как одна из чаек творит магию ветра, то быстро сообразил, в чем дело. Сбив птицу метательным кинжалом, он «Кражей» забрал филактерию, не позволив ей опуститься на морское дно, где лич наверняка нашел бы новое тело. «Бесполезно, — доносился шепот из украденной им ранее серьги, — даже когда вы доберетесь до Салилы, даже если вы найдете источник болезни и уничтожите его, это ничего не изменит. План нашего господина уже идет полным ходом.» — Ты не отвлекайся, — новая царапина пролегла по поверхности камня, — и отпускай своих слуг. Помочь-то тебе уже некому. Пусть и нежить, Дего все же чувствовала дискомфорт от контакта с серебром, как и любая нечисть. Личу ничего не оставалось, кроме как развеивать свою некрозаразу и зомби один за другим безвольно валились на палубу, лишившись своей имитации жизни. «Вы все обречены, — продолжала она. — Вы хотели пробраться в город скрытно, но я позаботилась о том, чтобы ваше прибытие было заметным и громким.» — Я догадался, — мрачно отозвался Монтелетто. — Наполнила паруса свежим ветром, заставила матросов выбросить шлюпки, чтоб нам некуда было деваться, и поднять «чумной» флаг, чтобы у карантинных кораблей был повод открыть по нам огонь… Поди, еще и руль сломала и заставила каких-нибудь зомби-дельфинов наше судно толкать прямиком в порт? «Это были черепахи. Кроме того, я давно отправила сообщение с одной из чаек, так что вас уже ждут. Салила станет вашим последним пристанищем.» — Ну и что у вас там за план? «Узнаешь… Можешь царапать меня сколько угодно, я не предам господина и сделаю все, чтобы помешать вам.» — Боюсь, ты сейчас не в том положении, чтобы кому-то там мешать. Видишь ли, — проговорил Керан с тихой угрозой, поднеся янтарь к лицу, — у меня к вашему отравителю весьма личное дело. Говоришь, он будет нас ждать? Тем лучше, не придется его искать по всему городу. «Как я уже сказала, это бессмысленно. Тосси уже сыграл свою роль и убьете его вы или наш господин — результат не изменится. Ваш поход был обречен изначально.» — Это мы еще посмотрим, — с этими словами он спустился на нижнюю палубу. Едва увидев камень в руках эльфа Утер выхватил его, швырнул на пол и приложил освященным молотом так, что осколки разлетелись по всему коридору. — Эй, ты чего творишь? — возмутился Керан. — Эта филактерия, вообще-то, могла бы пригодиться… — Не стоит, — остановила его Идриль, — он сейчас не в лучшем душевном состоянии. — Что случилось? — Взгляни сам, — она указала на Дариуса, лежащего без сознания на койке. — Ниларга не ушла без боя, как видишь. Я сделала все, что смогла, но моих навыков выживания хватило только на то, чтобы его стабилизировать. Если в ближайшее время не найдем хорошего лекаря или жреца… — А мы его вряд ли найдем, — мрачно ответил Монтелетто. — Этот лич отправила нас прямиком в ад, корабль несется прямо в порт Салилы… А с Брианом что? — спросил он, указывая на сидящего в углу и заливающегося слезами барда. — Последний удар ниларга нанесла его рукой, и он очень из-за этого переживает. — А что говорит Утер? — В том-то и дело, что пока ничего. Ему самому сейчас больно осознавать происходящее. Мне кажется, он даже до сих пор полностью из своей «Ярости» не вышел. — Кто-нибудь еще остался? — Только капитан и эта девушка. Капитан сильно ранен, но еще может сам передвигаться, он как раз отправился на палубу, а эта… — Идриль покачала головой. Эльфийка-официантка, похоже, впала в прострацию от пережитого ужаса и сидела в углу каюты сжавшись в комочек и глядя округлившимися глазами куда-то в пустоту. Сил на слезы у нее уже не осталось и она только время от времени издавала неопределенные звуки, похожие то ли на икоту то ли на стоны. — Нам нужно собрать всех выживших и подумать, как будем сходить на берег. Все механизмы управления повреждены, шлюпок нет, а течение несет нас прямо в центр бедствия… Если бы не раненые, можно было бы попробовать доплыть своим ходом, спрыгнув с корабля. — Судно идет не так уж и быстро, — перебил его вернувшийся Пагун, — на такой скорости нас, в худшем случае, сильно тряхнет, когда яхта сядет на мель или столкнется с пирсом или другим кораблем. Несколько лишних ушибов и синяков ситуацию хуже точно не сделают, в отличие от всего остального… Черт бы побрал, уже второй раз я теряю корабль вместе с командой, эдак со мной и вовсе перестанут ходить в море… — заворчал он. — Похоже, выхода у нас нет, — вздохнул Керан, — остается только ждать прибытия. Он поднялся на палубу и стал смотреть на приближающийся город. Салила была окутана туманом нездорового зеленого цвета, в котором терялись очертания портовых построек, едва-едва проступая неясными силуэтами в отравленной дымке, а городские здания, потеряв четкость очертаний, напоминали возвышающиеся над тучами вершины гор. Порт был пуст и безжизнен, на причалах не были видно ни души и ни одной чайки не было видно в небесах или на воде, не было слышно и большинства привычных звуков, вроде шума толпы, рабочей суеты и голосов прибрежной живности, только волны разбивались о столбы причалов и борта брошенных кораблей, да скрипело дерево этих самых кораблей. Солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом и сумерки усилили и без того мрачное и тягостное впечатление от жуткого тумана, окутавшего столицу Прайнскрайта. Огней в порту не зажглось никаких, «Матини» беспрепятственно проплыла мимо карантинного кольца и присмотревшись, эльф понял, почему никто не попытался остановить их или открыть огонь — экипажи кораблей были мертвы. Керан содрогнулся, разглядывая тела, покрытые язвами и нарывами, вспоминая, в каком состоянии был его отец перед смертью. Хоронили старого Монтелетто в закрытом гробу, поскольку ни одного живого места на его коже не осталось. Причал уже был близко и нужно было помочь раненым высадиться на берег. Эльф уже собрался было спуститься вниз, как его остановила музыка, внезапно донесшаяся с кормы. Бриан водил смычком по струнам, исполняя какую-то трагическую, но эпическую мелодию. Хоть он и смотрел в сторону города, Керан вдруг подумал, что взгляд барда направлен совсем не на Салилу, а куда-то дальше, на восток, а сама музыка резонирует с окружением не только на материальном уровне — бард творил магию. Так, под грустные звуки скрипки, «Матини» вошла в самое сердце бушующей эпидемии.