Anathema Rain

1. Город был мертв. Тишина и пустота — вот чем теперь встречала гостей некогда многолюдная и шумная столица Прайнскрайта. Ни человека, ни зверя, ни даже монстров не было видно на улицах и площадях города, лишь брошенные повозки и кареты, опустевшие лавки и рестораны, разбросанные ящики и разломанные прилавки выхватывал взор из ядовитой пелены — те жители, что успели покинуть Салилу, бежали без оглядки, наскоро похватав только самое ценное. Густой туман еще и приглушал звуки, хотя слушать все равно было особо нечего, лишь ветер иногда скрипел незапертыми дверьми и ставнями, шатал вывески и гонял хлопья этого самого тумана. Заглянув в окна, можно было убедиться, что те, кто не успел покинуть город, встретили поистине ужасный конец. Скелеты, застывшие в самых разнообразных позах, покрытые истлевшими тряпками, красноречиво свидетельствовали об их судьбе. Одни лежали на кроватях, укрытые тем, что осталось от одеял и простыней, другие лежали рядом, у их изголовий, кто-то лежал прямо на полу, кто-то стоял на коленях перед алтарями, некоторые группами забились в угол, прижавшись друг к другу, чей-то скелет прижимал к ребрам кости поменьше, рядом с некоторыми лежали недвусмысленные свидетельства того, что они не стали дожидаться мрачной и болезненной кончины… Множество таких же мертвецов лежало и на улицах, их руки тянулись к границе города, попадались и целые тележки, полные костей — то были последние несчастные, пытавшиеся покинуть Салилу. Как будто мало было болезни, уродующей тела жуткими язвами, так еще и трупы стали источать этот самый зеленый туман, распространяя болезнь еще больше. Бегство из города началось еще когда все выжившее правительство и городская администрация перенесли свою деятельность на север Прайнскрайта, но когда концентрация трупных испарений увеличилась, выяснилось еще одно их страшное свойство — они быстро растворяли кожу и плоть живых существ. Чем больше заболевало людей, чем больше их умирало, тем гуще становился туман и тем быстрее его жертвы находили свой конец. С некоторой долей цинизма можно утверждать, что последним умершим повезло больше, чем первым — всего за пару недель концентрация трупной кислоты в воздухе стала такой густой, что растворяла тела всего за несколько минут, тогда как в начале эпидемии больные мучились неделями. В считанные дни жизнь в Салиле полностью прекратила существование, а смертоносная пелена стала понемногу расползаться дальше. Город был мертв и это не было метафорой. Тем удивительней было бы для случайно попавшего сюда путника после всего увиденного все-таки заметить движение на крышах домов. Трупные испарения были очень тяжелыми и стелились по земле, больше всего концентрируясь в пределах одного этажа, наверху же хозяйничала лишь таинственная хворь и странные существа, что ловко цепляясь за выступы своими длинными цепкими конечностями с гибкими крепкими когтистыми пальцами передвигались по верхним этажам зданий, где остатки жителей пытались спастись от кислотных испарений. Тот, кто их создал, явно не заботился о внешности, отдавая предпочтение функциональности и эффективности. Они должны были четко, быстро и тщательно выполнять свои задачи, оставаясь в недосягаемости кислотного яда на улицах, а их мышление было развито ровно до той степени, когда существо способно осознавать нестандартные ситуации и ставить в известность создателя, проще говоря — осуществлять наблюдение за территорией. Их хозяин даже не озаботился тем, чтобы предоставить им нормальную одежду, все они были завернуты в тряпки, впрочем, прикрывать им было особо нечего. Они не были монстрами, нежитью, потусторонними тварями или демонами, впрочем, их происхождение нельзя было назвать обычным или нормальным. Во всяком случае, назвать «людьми» почти квадратные куски плоти, ползающие, словно пауки, по стенам и собирающие то, что осталось от жителей и гостей Салилы, умерших на верхних этажах, не поворачивался язык. Пока существа копались в трупах на верхнем уровне города, его улицы также не остались без внимания, их постоянно патрулировали ожившие доспехи и каменные големы, способные круглые сутки без устали маршировать по брусчатке, всегда готовые атаковать незваных гостей. Несмотря на свою неживую природу, долгое пребывание в отравленной кислотной среде сказалось и на них — броня кое-где проржавела, глыбы покрылись трещинами и эрозией, но пока в недостаточном количестве, чтобы негативно сказаться на функциональности бездушных стражей логова отравителей Прайнскрайта. В данный момент около десятка доспехов и големов толпились у причала, явно ожидая прибытия яхты, о чем ребятам доложила Идриль, осматривавшая всю эту мрачную картину, напряженно вглядываясь в пелену с помощью «Дальнего взора». Несмотря на плохую видимость, она все же смогла рассмотреть иссохшие скелеты на земле, а также бегающих по крышам вполне здоровых существ. Заметив, что концентрация тумана куда гуще внизу, и сопоставив это наблюдение с характером повреждений стражей и отсутствием таковых у обитателей крыш, она догадалась о его разрушительной силе и теперь отряду предстояло не только как-то высадится на берег, но и сразу же забраться как можно выше. Подгоняемая волнами «Матини» полоснула бортом о стоящий на якоре фрегат. Ухватившись за канаты, остатки экипажа и пассажиры яхты стали взбираться на борт. Несчастную официантку приходилось чуть ли не тащить за шкирку, настолько она пребывала в прострации после пережитого шока. Капитан, как и полагается, покинул свое судно последним, грустно проводив его взглядом. Все еще пребывающего в бессознательном состоянии Дариуса повесили ему на спину, связав руки и ноги. Взобравшись на фрегат, Пагун тут же вскарабкался по вантам на верхушку грот-мачты, где уже сидели эльфы и вглядывались в туман. — Ну и что дальше? — поинтересовался старый моряк. — Есть идеи, как выбраться отсюда на берег, не спускаясь в эту зловонную муть? А то я, кажется, уже начинаю чесаться и терять волосы. — Я бы могла запустить стрелу с леской в здание порта, — ответила Идриль, — и без особых проблем перебраться туда. — Рад за вас, ваше благородие, а нам-то что делать? — в этот момент со стороны берега донесся приглушенный грохот, в тумане что-то вспыхнуло. — А это еще что было? — Яхта уничтожена ожившими доспехами, — доложила охотница. Пагун горестно застонал. — Отсюда, правда, не могу толком разглядеть, чем именно, что-то похожее на баллисты. — Наверняка поживились в арсенале Инквизиции, — высказал догадку взобравшийся на мачту Утер, — там можно найти много необычного оружия. — Я пойду с Идри, — заявил Керан. — не нравятся мне эти плотяные пауки. А вот остальным лучше остаться здесь и вообще попытаться выйти в море, подальше от города. Если… Когда найдем противоядие, то обязательно как можно скорее доставим его на борт. — А как же найти врача для учителя? — удивился Скайтир. — Да там, походу, уже нет никого живого, — махнул рукой Керан. — В любом случае, тащить его в пропитанный ядом город — это гарантированная смерть. Да и вы уже неважно выглядите, — добавил он, услышав кашель Бриана, и поежился, глядя на проступающие симптомы болезни — на коже его спутников уже кое-где проступали пока небольшие, но четкие язвы. — Только не вздумайте чесаться! — предупреждающе вскинул руку Монтелетто, заметив, что некоторые потянулись пальцами к язвам. — Некоторые из моих слуг так себе кожу содрали. Почти всю целиком. Кроме язв и кашля на людей накатила слабость и тошнота, у Бриана усилился приступ морской болезни и он сидел у борта безвольно опустив руки и тяжело дыша, эльфийка-официантка и вовсе лежала без сознания прямо на палубе. Только Утер и Пагун еще держались благодаря своей выносливости и упрямству. — Ну что, капитан, сможете выйти в море? — Не на этом корабле, — покачал головой моряк, — у меня ведь и экипажа-то теперь толком нет. Найду посудину поменьше, может, рыбацкий шлюп какой, мальца к делу пристрою, он вроде крепкий малый… Но смотрите, долго я вас ждать не буду — завтра с утра, как будет подходящий ветер, отправлюсь к соседним деревням, авось да найду какую-нибудь помощь. — Я не согласен! — запротестовал Утер. — Это дело Инквизиции, и как ее представитель, я должен… — Сынок, — прервал его капитан усталым голосом, — вот не надо. Сейчас не время для этого формализма. Твой наставник уже в тяжелом состоянии, так что это дело явно не твоего уровня. — К тому же, кто-то должен защитить выживших, — добавил Керан. — Почему я не могу отправиться с кем-то из вас? — не унимался аколит. — А ты или Идриль остались бы с ними… — По многим причинам. Начнем с того, что эта болезнь куда медленнее действует на эльфов, чем на людей. Мой отец и его слуги проболели несколько месяцев, прежде чем умерли, а в вашем случае и месяца не прошло, как уже первые симптомы проявились. У нас с Идриль куда больше шансов найти отравителя. Да и к тому же ты и сам знаешь, что это для нас личное. Утер хотел было еще что-то возразить, но не смог найти подходящих слов. Найти Анафему он хотел сам, ибо этого требовало его внутреннее чувство долга, но его совесть не позволяла просто оставить обессиленных и беспомощных сопартийцев на одного капитана. Он горестно вздохнул, вытер лицо рукавом и отправился помогать Пагуну с выходом в море. Тем временем оба эльфа, перескакивая с корабля на корабль, подошли достаточно близко к ядовитому облаку. Идриль пустила стрелу с леской в стену здания порта, рядом с окном на самом верхнем этаже и оба эльфа пустились в нелегкий путь. Судно стояло довольно далеко от берега, ветер и качающаяся мачта усложняли передвижение, а в организме эльфов уже стали проявляться первые признаки болезни. Прошло не менее получаса прежде чем они достигли стены, Идриль тут же влезла в окно, а Керан выбрался на крышу. Вблизи существа были еще омерзительнее, чем сквозь пелену тумана: и правда напоминающие каких-то прямоходящих пауков, полностью лысые, покрытые сморщенной кожей, что была вся в рубцах от длительного контакта с отравленным воздухом, широкий рот, в который они отправляли куски тел и глотали не разжевывая, многочисленные глаза без век, таращащиеся в разные стороны, предназначенные для разведки. Впрочем, от ухода в невидимость они помогли слабо и Монтелетто не составило труда перерезать весь их отряд. Осмотревшись, Керан спустился вниз. — Как тебе эти красавцы? — поинтересовался он, кивая на потолок. — Есть мысли, кто бы это мог быть? — Есть пара идей. Начнем с того, что это может быть обычная нежить. Нас уже атаковал один лич, да и в городе орудуют анимированные доспехи. А еще в порту я заметила скелетов с оружием, что само по себе может означать что угодно, но уж больно ровными рядами некоторые лежали, будто кто-то их там специально оставил. Вообще, все это имеет смысл — в такой атмосфере мало что может нормально существовать, разве что нежить да големы, которых вполне могут создавать и некроманты благодаря своей высокой магической силе. — А еще многие ноктюрналы, вроде теневых и потусторонних существ, — добавил Монтелетто, вспоминая бой на корабле. — Да, компания здесь, похоже, подобралась премерзкая, а что хуже всего — мы не знаем точно кто наши враги и сколько их. Ну, зато некромантов, похоже, можно больше не опасаться, раз ты сказала, что скелеты валялись, словно брошенные. — В этом нельзя быть уверенным, пока мы не узнаем природу оживших доспехов — наполнены ли они обычной магией или чьими-то мертвыми телами, а то и неупокоенными душами. — Зато я могу с большой уверенностью сказать, что один из врагов — алхимик, причем, довольно сильный, — он достал из кармана маленький желтый с черными прожилками шар. Повертев его в руках, эльф выкинул его в окно. — Эти… «паучки» — это же гомункулы! Искусственно выращенные бездушные тела, в которые дополнительно встроили определенный тип поведения с помощью магического предмета, в нашем случае, телепатической яшмы. Уверен, у них еще и сопротивление к отраве имеется… — он закашлялся. — Понимаешь, к чему я? — Из их тел можно было бы попробовать выделить антидот… Вот только никто из нашей компании этого делать явно не умеет, да и Жора вряд ли бы справился на его нынешнем уровне. — Антидот наверняка можно вытрясти и из самого алхимика, откуда-то же это сопротивление взялось. Главное теперь — найти его. Что будет непросто — насколько я понял, весь порт окружен ходячими доспехами, причем довольно плотно, их шаги слышны со всех сторон и не думают утихать. Лич не соврала, нас действительно ждали. А до ближайшей крыши слишком далеко… Если только у тебя не осталось стрел с леской. — Боюсь, мои ресурсы несколько поредели с тех пор, как я покинула свой дом. Большая часть лески у меня еще тогда ушла на схватку с Фириной и сейчас у меня ее осталось всего на несколько ловушек. С другой стороны, он явно знает, где мы, думаю, это можно использовать. Снизу донесся глухой удар. — Что ты там говорила про ловушки? — нервно спросил Керан. — Боюсь, они нам понадобятся. 2. Драконы на Скалистом континенте в последние годы встречались не особо часто, их вотчиной был огромный южный континент, прозванный за это смертными расами Чешуйчатым. Впрочем, мир этот не был еще полностью исследован, поэтому наверняка были еще места, где могли быть обильно рассыпаны гнездовья повелителей небес. Здесь же, на Скалистом, было известно лишь о нескольких логовищах среди Вирхспинских гор, да лет сто назад выяснилось, что Дымящие горы делят между собой закрытый дварфийский клан Мастеров Рун и несколько драконьих стай. Если не считать уничтожения Бларвара, то в последнее время драконы с людьми или эльфами практически не контактировали, во всяком случае, открыто. Поэтому появление крылатого ящера над Нуандайнскими лесами сильно удивило их обитателей, кто-то даже схватился за лук. Впрочем, дракон не проявил никакого интереса к происходящему на земле, ни на мгновение не отклоняясь от взятого им курса на запад, к побережью Диких Вод. Что могло ему понадобиться в зараженной стране, для наблюдателей так и осталось загадкой, над которой, впрочем, они предпочли не ломать голову — лезть в драконьи тайны себе дороже. А секреты у них бывают, порой, самые странные. В данный момент, например, в пасти этого самого фиолетового дракона происходили довольно необычные вещи — молодой человек лежал на боку, прислонившись спиной к одному из зубов, и внимательно слушал тщательно свернутый в шар кожаный мешок, украшенный птичьей маской, попутно делая записи в своей записной книжке. — Неплохо, неплохо, — шелестел мешок. — Хорошо, что ты не забываешь теорию и находишь время для ее повторения. — К сожалению, далеко не все удается применить на практике, Доктор. Ситуации, в которые я в последнее время попадаю, требуют порой крайне специфических подходов. — Да, недостаток свободного времени и спокойного места для практических экспериментов часто сопровождают боевых алхимиков на их пути, к этому стоит привыкнуть, если ты собираешься продолжать двигаться в этом направлении. И кстати, о направлении — каков дальнейший план? — Я думал осмотреться сперва и решить на месте, — неуверенно почесал затылок Георгий. — Но для начала неплохо было бы найти остальных ребят из нашего отряда, правда, ума не приложу, как их искать. У западного конца Вирхспинского кряжа Дерра высадила «пассажиров» на одной из вершин, а сама улетела на разведку. С горы уже был виден океан, побережье с пляжами и тропическими лесами и выделяющаяся на их фоне большая грязно-зеленая клякса. — Я так понимаю, это Салила и есть, — проговорил Георгий, вглядываясь в это мутное облако. С того момента, как он получил и расшифровал «Сообщение», прошли почти ровно сутки и вышли они довольно насыщенными. Беспокойная ночь, перелет к Аркадии, долгие допросы и еще один перелет уже к Прайнскрайту — если бы не зелья бодрости, которые он варил и улучшал еще с тех пор, как был простым травником, сейчас бы он попросту свалился бы без сил. — Да, — подтвердил Доктор, возвращая себе привычную «гуманоидную» форму. — И я вижу, что все еще хуже, чем я ожидал. Прибрежные воды определенно отравлены, а это означает конец не только судоходства и туризма, но и всего морского промысла, который обеспечивает жителей Прайнскрайта пищей и материалами. Похоже, мне придется здесь надолго задержаться, работы будет куда больше, чем я предполагал изначально. Просто излечить людей будет уже недостаточно, потребуется очищение воды, земли и воздуха, чтобы туда вернулась жизнь и восстановилась экосистема, — древний алхимик покачал головой. — Боюсь, Прайнскрайт не скоро оправится от этого удара. — И не только он, — вздохнул Желудев. — Я ведь правильно понимаю, что на морские пути, идущие через эти порты, завязана значительная часть экономики всего континента? — Верно. Удар был нанесен мастерски, его последствия будут даже хуже, чем если бы, например, Аркадия все же пала. Нам стоит поторопиться, чем быстрее мы избавимся от виновников этой трагедии, тем лучше. А пока наша подруга на разведке, предлагаю тебе осмотреться, — он указал на поляну, полную разнообразных горных растений, — и пополнить свой арсенал. Дерра тем временем облетала окрестности Салилы, стараясь не приближаться слишком близко к зеленому туману, и внимательно всматривалась в происходящее внизу, надеясь обнаружить знакомые силуэты. В данный момент нюх не мог ей помочь практически ничем, настолько резким был запах трупных выделений, что на его фоне различить остальные было непросто. Разглядеть что-либо в этой мгле, правда, тоже не было легкой задачей, тем более что наступал вечер. И тем не менее, Акралех заметила и патрулирующие доспехи и «пауков»-собирателей и дым, поднимающийся из порта. Но больше всего ее внимание привлекло одно здание в городе, окутанное черной пеленой, явно служащее собирателям сборным пунктом, поскольку беспорядочно копошащиеся и передвигающиеся небольшими группами «паучки» сходились и расходились в этой точке. Ветер донес до слуха Дерры тихую грустную мелодию откуда-то с юга. Окружающие Салилу деревни были так же пусты, как и столица, поэтому звуки скрипки оказались для драконши несколько неожиданными. Тут она вспомнила про Бриана и полетела на звук, надеясь все же обнаружить их с Георгием общих знакомых. Источник музыки находился где-то в деревушке, располагавшейся на берегу небольшой бухты у подножья невысокого горного массива, плавно переходящего в Вирхспинский кряж. Покружив над хижинами и не обнаружив каких-либо признаков жизни, кроме нескольких запахов, в том числе знакомых, она приземлилась за пригорком и выковыряла языком из-за дальнего зуба небольшой дорожный мешок. Осмотревшись, она зажмурилась и сжалась, ее тело стало быстро уменьшаться и менять форму, а спустя несколько мгновений среди скал стояла голая девушка. Вытряхнув из мешка свою одежду, Дерра наскоро нацепила на себя штаны, сапоги, рубашку и плащ, после чего направилась к жилищу, из которого доносились знакомые запахи и звуки скрипки. Несколько часов назад небольшой шлюп, чей экипаж состоял лишь из двух человек — капитана и импровизированного юнги, понемногу постигающего азы морского дела — бороздил береговые воды Прайнскрайта. Пагун старательно высматривал хоть какую-то активность на земле, но тщетно. В конце-концов, он принял решение вернуться на взятый еще вчера курс и направил судно к деревушке, где изначально и собирался высадить неблагополучных пассажиров. Всю жизнь проведя на земле, Утер постигал корабельную науку довольно туго, но юнгой был исполнительным и при должном объяснении справлялся со своей новой работой вполне сносно, благо парусное оснащение судна было небогатым. Эльфийка, представленная капитаном как Тари, провалявшись в обмороке всю ночь, наутро чувствовала себя куда лучше, хотя все еще пребывала в шоке от вчерашних событий. В данный момент, немного успокоив нервы найденным в судовой заначке алкоголем, она ухаживала за раненым Дариусом, меняя перевязку, пустив в ход почти все, что нашла в «аптечках», которые когда-то выдал ребятам Жора и время от времени пополнял. Бриан же забился в самый дальний угол, который только смог найти, и угрюмо возил смычком по струнам, вот только судно было маленьким и его музыку было хорошо слышно и в трюме, и на палубе, лишь изредка ее перекрывал кашель кого-либо из находящихся на борту. — Каракатицу мне в тещи, ты бы еще похоронный марш сыграл! — возмутился Пагун, которому надоело слушать этот скрипичный плач. — И без тебя тошно, а от твоей музыки лучше не становится! — Позвольте лучше я, — предложил Скайтир, спускаясь с мачты. — Давай, только быстро, скоро в бухту входить будем. Утер подошел к барду, отвесил ему чувствительный подзатыльник, заставив прекратить игру, и сел рядом. — Знаешь, мне действительно больно видеть учителя таким, особенно после того, как видел его выпутывающимся из самых разных ситуаций, казавшихся безнадежными, и привык к его находчивости и оптимизму. Но с тобой-то что не так? Только не говори, что и правда считаешь себя виноватым в случившемся. — Но ведь… Кинжал в моей руке… — Удар нанесла ниларга, а не ты. — Ты… не злишься? — Да я просто в бешенстве! В бешенстве от всей этой ситуации в целом — от нападения монстра, от раны учителя, от своей беспомощности перед старыми кошмарами… Ну и, честно говоря, пока не «Ярость» не спала, и на тебя злился за то, что не увернулся от нее. Но тут уже ничего не поделаешь — «ночники» куда опаснее обычных монстров и даже некоторых демонов, намного умнее и хитрее, а уязвимы только к определенным типам оружия и магии. Избежать потерь в такой битве практически невозможно, особенно если ты не подготовлен должным образом, что у нас и случилось. Так что да, на тебя я не злюсь, но если тебе правда жаль, если ты хочешь помочь, то лучше сыграй что-то, что улучшит самочувствие окружающих. — Не могу… — Тогда хотя бы не делай хуже, себе в том числе. Прости, что не успокоил тебя раньше, но теперь ты знаешь, что я не… — Дело не только в этом, я… Это просто… не укладывается у меня в голове. Мне никогда не хватало духу поднять оружие даже на монстра, а тут… окровавленный кинжал в моей руке… — он стал судорожно сжимать и разжимать кулаки. — Это страшно. — Страшно? — Да. Это оказалось… проще, чем я думал. Слишком просто. Это меня и пугает. Я ведь видел, что происходит, Утер, видел и осознавал, только сопротивляться не мог. Я ощущал саму рукоять, ее форму и материал, тяжесть ножа, видел, как клинок погружается в тело… — Ладно, я понял, не напоминай! — Я боюсь этого ощущения и еще больше боюсь, что могу к нему привыкнуть. Человек ведь может привыкнуть к чему угодно, верно? А я не хочу к этому привыкать, мне кажется, что тогда я… просто перестану существовать. — Не понял, это ты сейчас к чему говоришь? — Я не знаю, как это объяснить. Это как боязнь утонуть, наверное, когда ты плаваешь в реке и тебя внезапно подхватывает какое-то неизвестное тебе течение и куда-то уносит, а тебе нужно сопротивляться, чтобы выжить. Или когда кто-то приходит в твой дом и начинает распоряжаться твоими вещами, а тебя связывает и ты ничего не можешь с этим поделать. Вот чего я боюсь — однажды осознать, что от прежнего меня ничего не осталось и что в этом теле хозяйничает кто-то другой. Кто-то, кто способен на убийство. — Думаю, я тебя понимаю, — сказала Тари, подсаживаясь к парням. — Я чувствовала то же самое, когда эта тварь сидела внутри меня, — ее передернуло. — Это реально страшно — осознавать происходящее, но при этом быть лишенным возможности сделать хоть что-то — ни крикнуть, ни пошевелиться. Тебя будто заживо вмуровывают в стену. Или будто «сонный демон» напал, у вас бывало такое, что вы просыпаетесь посреди ночи от какого-то сна, но при этом не можете пошевелиться?.. Премерзкое ощущение, скажу я вам, паника накатывает моментально, а разум рисует жуткие образы, бр-р-р!.. Я, кстати, слышала, что если ниларга пробудет в чьем-то теле достаточно долго, несколько лет, то личность этого человека со временем просто перестанет себя осознавать, рано или поздно он перестает мыслить, и когда тварь покидает тело, там уже не остается ничего. Это просто живой труп, не способный на мысли или чувства… — Она покосилась на недопитую бутылку рома в своей руке и протянула ее Бриану. — Знаешь что, держи. Тебе сейчас это нужно. Бард сделал глоток и закашлялся, уж больно крепким было пойло. — Как он? — спросил Утер эльфийку. — Жив пока, даже пытается разговаривать… — Правда?! — Но ему срочно нужно серьезное лечение, хорошее исцеляющее заклинание или хотя бы зелье. Пробито легкое и ухода той охотницы и тех наборов, что дал вам ваш друг-алхимик, не хватит, чтобы полностью исцелить его рану, а на этой посудине никаких лекарств нет, только ром. Вскоре шлюп стал на якорь в небольшой бухте и Пагун отправил Утера на разведку. По возвращении тот доложил, что деревня абсолютно пуста и капитан рассудил, что раз так, то церемонии можно и опустить. Мальчик заодно раздобыл гамак и несколько досок, из которых наспех соорудили импровизированные носилки, на которых Дариуса перенесли в одно из жилищ. Встал важный вопрос: а что дальше? Надежда на возвращение эльфов была слабой, да и ждать их здесь, на возможной территории противника, было попросту опасно. Но как далеко распространилась паника, как далеко придется идти, чтобы получить хоть какую-то помощь? Пока шли рассуждения, уже успокоившийся и слегка захмелевший бард снова взялся за инструмент, наигрывая тихую мелодию чтобы привести свои мысли в порядок. Предавшись размышлениям, он незаметно для себя играл все громче, пока вернувшийся с очередной разведки Пагун не осадил его: — Так, ну-ка прекращай. И вообще, тихо будьте, я снаружи дракона видел. — Ничего себе! — Такие дела. Драконы, конечно, создания гордые и со смертными якшаться не станут, но кто его знает. Через пару минут в хижину постучали. — Дерра! — удивленно вскрикнули Бриан и Утер, вскакивая со своих мест. — А ну стоять! — рявкнул капитан, обнажая кортик. — Не знаю, кто такая Дерра, но эта особа явно не человек. Мы уже встречали давеча притворщика, забыли уже? — Чет не поняла, дедуля, у тя проблемы какие-то? — оскалилась девушка. Вместо ответа он метнул в нее серебряный ножик, прихваченный с яхты, который отскочил от кожи девушки, не оставив на ней следа, и звякнул об пол. — Ты больной? — Ну, как минимум ты не порождение теней… Кто ты и что тебе здесь нужно? — От тебя — чтоб ты заткнулся и угомонился нахрен! — грубо огрызнулась девушка, которую рассердило такое приветствие. — А к этим двум, — она указала на Бриана и Утера, — у меня разговор есть. В общем, я сюда прилетела с Жорой и одним хмырем, который шарит в алхимии и собирается решать вопрос с местной болезнью, сейчас они в горах цветочки собирают. Ты ведь отправлял «Сообщение», Бриан? — Д-да-а… — удивленно протянул бард. — Значит, он все-таки его получил? — Послание? Когда успел? — удивился Утер. — Вчера, когда в порт входили. С помощью музыки я использовал недавно выученное заклинание, чтобы достучаться до Жоры и… — Это еще ничего не значит! — не унимался старый моряк. — Такие заклинания могут перехватывать достаточно сильные маги и… — Да задрал, закройся уже! — зарычала Акралех, обнажив клыки. — Да, я не человек, и никогда им не была! И мне насрать, че вы об этом думаете! — Так это ты летала снаружи только что? — нервно спросил ошеломленный капитан. — Ты дракон? — Что-о-о? — теперь настала очередь удивляться для Утера и Бриана. — И т-ты все это время… — начал было Скайтир. — О боги, да! — донесся слабый хрип со стороны постели. — У-учитель?! Вы знали? — Дракон… — бард просто застыл, уставившись на девушку округлившимися глазами. — Вот тебе раз! — удивилась драконша, наконец заметив Дариуса. — Что у вас тут произошло? — Э, дядя, куда полез? — заворчала Тари. — Только-только перевязала, сейчас разойдется все! — А-атставить бардак на палубе! — рявкнул Пагун, которому эта ситуация вконец заморочила голову, да так громко, что затряслись стекла в окнах и посуда на полках, заставив всех, даже Дерру, с удивлением уставиться на него, при этом он всадил свой кортик в стол чуть ли не по самую рукоять. — Дариус, объяснись, будь добр, раз уж заговорил, с каких это пор у тебя драконы в друзьях? — Это аколит, — уточнил инквизитор слабым голосом. — Еще лучше! — Я присоединилась к Инквизиции, чтобы добыть одну реликвию по приказу Королевы Драконов, остальное — не ваше дело, конец истории! — Это правда, — прохрипел Сталлион. — Короче, я сейчас притараню Жору и его знакомого сюда и тогда уже можно будет нормально все обсудить. Когда Дерра вышла, Пагун шумно выдохнул и крепко выругался, утирая пот со лба, после чего принялся копаться в имуществе бывших хозяев хижины в поисках хоть какого-нибудь алкоголя. Утер попытался было поговорить с инквизитором, но тот снова потерял сознание. — Ничего не поделать, — пожала плечами Тари, — рана слишком тяжелая. Видимо, он жив только благодаря своему упрямству и силе воли. Тем временем, Бриан наконец очнулся от своей прострации и бросился наружу. Он бегал по улицам, постоянно озираясь и заглядывая за все встречные углы, пока его внимание не привлек какой-то шум. Подняв глаза он увидел парящего над деревней большого фиолетового дракона. Тот, увидев, что за ним наблюдают, сделал небольшой круг над бардом и умчался к вершинам гор. — Ничего себе… — только и мог выдавить из себя потрясенный и восхищенный Бриан. — Ничего себе… 3. Вид из окон лучшего номера гостиницы, некогда принимавшей туристов со всего мира, а теперь служащей укрытием безумного ученого, был крайне удручающим и навевал тоску. Бесконечное копошение гомункулов в коридорах также не способствовало хорошему настроению, как и необходимость терпеть компанию их создателя, свихнувшегося алхимика Тосси Россильона, в данный момент орудующего на нижних этажах гостиницы, которые он переоборудовал в свою лабораторию. Острый на язык, совершенно не признающий манер и неизменно дурно пахнущий, он вызывал у Седны неподдельное отвращение и желание убраться из этого гнусного гадюшника куда подальше. С куда большей радостью она бы сейчас занималась делами организации или просто находилась в Арканретии при господине Корбине… От мысли о последнем у нее слегка закружилась голова и защемило в груди. Но увы, сейчас ее присутствие было необходимо именно в Прайнскрайте, ибо здесь готовился важный для ее господина план и скоро он должен был прибыть сюда лично. Как правая рука лидера организации и его доверенное лицо, Седна Акана обязана была проследить за тем, чтобы один из главных проектов Корбина увенчался успехом. Это даже хорошо, что внимание Инквизиции в последнее время было занято всякими мелкими бандами, вроде той, что вела Шерон, потому что таким образом им не удалось вовремя направить силы туда, где это было действительно необходимо. «Всего лишь неизвестная болезнь» в считанные месяцы превратилась в настоящее бедствие, и когда святоши опомнились, то было уже поздно — Салилу и ее окрестности Инквизиция потеряла бесповоротно. Все эти неудачи и провалы, все эти потери окупятся с лихвой как только владыка Корбин приведет в исполнение свой замысел, когда все увидят его величие и могущество и у человечества не останется другого выбора, кроме как принять его своим новым божеством. Седна томно вздохнула, предаваясь разнообразным мечтаниям, погладила дремлющего в корзинке змея, аккуратно положила его себе на плечи и отправилась в лабораторию. Стоило бы проконтролировать как идут дела у этой немытой обезьяны и проверить показания патрульных, а заодно выйти на связь с агентами, рутина неприятная, но необходимая. Вчера Дего докладывала о группе подозрительных лиц, нанявших яхту для путешествия к Салиле, надо бы узнать, кто именно пытался попасть в город и зачем. Размышляя над этим, Седна спустилась в лабораторию Тосси. Зрелище было премерзким: кучи трупов в специальных магических кругах, защищающих от воздействия времени, вокруг которых шныряли уродливые гомункулы, принося и сортируя останки жителей, котлы из толстого стекла, в которых варились новые слуги алхимика, а посреди зала возвышался огромный сосуд, заполненный синеватой жидкостью, в котором виднелся силуэт существа, способного послужить памятником понятию «уродство». Женщина в который раз возблагодарила судьбу за то, что мутность содержимого не давала ей в деталях рассмотреть это беспорядочное нагромождение органов и костей, даже не везде обтянутое кожей, и за то, что единственной целью его существования была быстрая смерть. Сам Тосси выглядел под стать своей лаборатории: тощий, некогда белый халат был почти полностью покрыт застарелыми пятнами крови и каких-то реактивов, а также прожжен во многих местах кислотой, давно не мытые и не стриженные волосы были беспорядочно спутаны и от долгого контакта с химикатами кое-где выцвели. Сейчас он согнулся над одним из расставленных по залу столов, обложившись бумагами и делая какие-то вычисления. Время от времени он бегал к соседнему столу, уставленному всяческими ретортами и колбами, чтобы смешать какие-то реактивы, пронаблюдать реакцию и произвести замеры, или к какой-нибудь куче принесенных «материалов», чтобы отобрать образцы и подвергнуть их изучению и анализу. Если результаты его удовлетворяли, то слуги-гомункулы переносили указанный образец в специальный круг рядом с главным сосудом. Впрочем, чаще он сердито отшвыривал куски плоти прямо на пол и их тут же относили в печь. — Нет-нет-нет! — бормотал он себе под нос, яростно комкая очередную бумагу, которая отправлялась туда же, куда и неудачные образцы. — Не то, не то, не то! — Тосси нервно захлопал по столу и забегал по лаборатории, совершенно не обращая внимания на вошедшую женщину. Остановившись у кучи отобранных материалов, он взял наугад два куска плоти, осмотрел их и в сердцах закинул оба в огонь печи. — Все это бесполезный мусор, пустая материя, материалы в этом городе такие никчемные… Где же мне найти тот элемент, что завершит мою главную работу? — Ой, да какая разница, — поморщилась Седна, лавируя между гомункулами и кучами мяса, — все равно он нужен только для того, чтобы умереть. Тосси странно изогнулся в ее сторону, подвергая риску свои связки и позвоночник, после чего подпрыгнул, едва не потеряв равновесие, и бросился к ней. — А ну назад! — рявкнула Акана, выставляя ладонь с магическим кругом, а змей угрожающе зашипел. — Нет-нет, дорогая, — забубнил алхимик, шатаясь, словно пьяный, — ты не понимаешь. Это тебе не какой-то там зомби, которых самый паршивый некромант может поднимать десятками, о нет! Для великой цели нужно величайшее создание, достойное божественной кисти! Это будет вершина моего мастерства, венец творения, мой magnum opus, моя… — …лебединая песнь! Будь благодарен господину Корбину за то, что он позволяет тебе умереть, занимаясь твоим любимым делом! — Да-да, господин не будет разочарован… Как только мой лучший гомункул, мое дитя, родится, весь мир содрогнется! Будто сам дьявол посетил грешную землю и принес собой армагеддон! Мне бы только еще один элемент… — Убери руки! Ты уже получил мои волосы и слюну, будь благодарен и за это, грязная обезьяна! Если бы не наш владыка, ты бы сгнил в дамбфергской темнице! Ты лучше скажи, не было ли сообщений от агентов или патрулей? — Некогда! Некогда! — раздраженно ответил Тосси. — Должен работать, расчеты, анализы, поиски, эксперименты! Я слишком занят, нет времени следить за всякими дешевыми марионетками! Дитя должно родиться любой ценой, воля господина должна быть исполнена! — он махнул рукой куда-то в угол, оттуда вышел приземистый многоглазый гомункул, прошамкавший что-то непонятное своим подобием рта. — От бесполезного мертвеца и ее мерзкой подруги-тени доклада нет, один из патрулей доспехов окружил и уничтожил порт, в который должны были прибыть нарушители. А они прибыли! И резали моих слуг! Твои тупые железяки уничтожили все, не оставив мне и кусочка материалов! А сейчас я пошел работать! — он снова взмахнул руками и умчался к своему рабочему месту. — Как это «доклада нет»? Эй! — но алхимик больше ни на что не реагировал, снова углубившись в свои химикаты. Раздраженная Седна направилась к своему импровизированному переговорному пункту. Как высокоуровневый маг, она могла не только создать целую армию фамильяров, но и сутками поддерживать их деятельность, контролируя их с помощью соединенных между собой особыми манапроводящими линиями зеркал или наполированных до блеска серебряных блюд и подносов, телепатических камней, управляющих символов и питающих это все кристаллов манатита. Особое место занимала массивная чаша, всегда наполненная свежей водой — для связи с господином. Акана проверила входящие показания и убедилась, что со вчерашнего дня от ее ликвидаторов новых сообщений не поступало, а попытки связаться с ними не увенчались успехом. По спине женщины пробежал неприятный холодок. Можно было, конечно, списать это на то, что подозрительный корабль просто уплыл за пределы действия телепатических камней, но вот эта возня в порту… Корбин предупреждал, что Инквизиция имеет в распоряжении много диверсионных групп, некоторые из которых стали причиной столь многих провалов «Богохульников», возможно ли, что одна из них сейчас находится где-то в городе? Она продолжила изучать поступающие от анимированных доспехов сведения, а заодно и проверяла гомункулов-собирателей. И вот кое-что привлекло ее внимание. Проведя несколько манипуляций над кристаллами, она снова погладила змея и направилась к лестнице. 4. Дерра осталась снаружи, решив пока не менять облик и понаблюдать за окрестностями, а вот Жоре пришлось пройти через несколько эмоциональное приветствие. — Жора! — Ты жив! — после чего оба парня зашлись в кашле. — Я? Я, вообще-то, за вас больше переживал, особенно после «Сообщения». Что у вас стряслось? И что это у вас за пятна на лицах? Чего это вы раскашлялись? Только не говорите, что уже какую-то заразу подцепили! — Эй, — возмутился Утер, — вообще-то сам тоже хорош! Ушел в одиночку на «особое задание», почти месяц никаких вестей! И почему это мы только сейчас узнаем, что Дерра — дракон? — Кстати, да, — поддержал его Бриан, разглядывая Акралех через окно. — Ты хоть представляешь, без какого источника вдохновения меня оставил? — А это вы у Дариуса спросите, где он, кстати? — тут Георгий заметил раненого и тут же помрачнел. — Ох мать… Нет, серьезно, что произошло? Доктор, можете подойти? Древний алхимик, до этого остававшийся незамеченным, вышел на середину комнаты и слегка поклонился. — Ой, простите… — смутился Скайтир и поклонился в ответ. — Да ладно? — Бриан удивился еще больше, но тут же спохватился. — Здравствуйте. Жора, конечно, про вас рассказывал, но никогда бы не подумал, что лично встречусь с живой легендой! Это ведь правда, что вы видели рассвет человечества? — Верно, — прошелестел один из Первых Пастырей, — вот только я уже мало что помню из тех времен. После стольких лет мне все труднее удерживать сознание в мире живых. К тому же, как мне кажется, подобные рассказы в данной ситуации могут и подождать, — он направился к постели инквизитора. — И правда, простите… — пробормотал бард, который совсем забыл о состоянии Дариуса от всех этих потрясений. Улучив момент, он выскользнул наружу, чтобы полюбоваться драконихой вблизи. Дерра сидела снаружи между зданий и осматривала местность, недовольно морщась от запаха и обеспокоенно поглядывая в сторону Салилы. Привыкнув полагаться на свои обостренные чувства, сейчас она чувствовала себя некомфортно, поскольку два из них сейчас работали лишь вполсилы: хоть она и видела лучше людей, но в наступающей темноте даже она не сможет разглядеть всего, а распознавать отдельные запахи на фоне жуткого смрада, исходящего из города, было непросто. Оставалось полагаться на слух, напрягая все остальные органы чувств, к счастью, из-за эпидемии почти вся живность мигрировала куда подальше и на фоне монотонных звуков волн и ветра все посторонние звуки должны быть слышны еще лучше. От этого занятия ее отвлек бард, которому хотелось рассмотреть дракона до захода солнца. Вид массивного создания, застывшего в величественной позе, залегшего, будто в засаде, вытянувшего шею и прищурившегося, словно высматривая добычу, привел Бриана в немой восторг. Словно ребенок, он разглядывал ее фиолетовую чешую, прижатые к телу крылья, мощные лапы и изящные изгибы тела, не в силах проронить ни слова. Ему не хотелось выдавать своего присутствия, но болезнь снова дала о себе знать и по улице раскатился кашель. — Чего тебе? — Дерра наконец обратила на него внимание. Ее голос, звучавший глубоко и глухо, будто бы исходя из самой утробы, наконец привел барда в чувство. — Прости, просто такое… великолепное зрелище не каждому доводиться видеть. Обычно все-таки встреча человека и дракона происходит несколько иначе… — Я знаю, — хмуро ответила Акралех, — и давай лучше не будем об этом. — Прости, — Фабриццио стало неловко. — А можно, эм, прикоснуться? — Я тебе что, домашний питомец? — последовал недовольный ответ. — Прости-прости! Я вовсе не хотел!.. — Ладно, забей, — вздохнула дракониха. — И угомонись уже, мы все-таки на одной стороне… пока что. Хочешь — гладь, только не вздумай даже заикнуться о том, чтобы я тебя покатала. «О Грация, — думал бард, поглаживая жесткую чешую на лапах Дерры, — думал ли я о подобном, когда покидал родной дом? Смел ли я мечтать об этом? Один только ее вид наполняет меня вдохновением. Подумать только, сильнейшее создание этого мира прямо передо мной и могу даже коснуться ее. Может ли это быть твоим провидением, моя богиня? Сам ли я принимал решение, или это все-таки ты сподвигла меня на путешетвие?..» Солнце спускалось все ниже и деревню окончательно накрыли сумерки. Бриан вдруг почувствовал, что мышцы у драконихи слегка напряглись. Он испуганно обернулся, думая, что сделал что-то не так, но она даже не глядела на него, напряженно высматривая что-то в городе. Взглянув в ту же сторону, бард вдруг обратил внимание, что со стороны Салилы доносится едва различимый гул. — Ты что, тоже это слышишь? — удивилась Акралех. — У меня от природы слух хороший, да еще усилен навыками барда. — Не нравится мне это. Мои полеты могли привлечь ненужное внимание. Сходи-ка предупреди наших, чтоб готовились встречать возможных гостей. — Ага… Слушай, а ты не знаешь, что там за дым сегодня из города поднимался? — Тут есть варианты — там есть одно здание, которое дымит само по себе, а еще дым из разрушенного порта шел… — Что? Разрушенный порт? Но ведь… Там же были Керан и Идриль! — Кто? А, те эльфы. Они-то че тут забыли, кстати? — Проклятье, я и правда должен поспешить к нашим! — Бриан помчался к хижине. Тем временем Доктор приступил к осмотру раненого. Сгустки газа, заменявшие ему конечности и органы чувств, без проблем «прощупывали» повреждения сквозь повязки и кожу. — Желудев, воды, — приказал он. — Физраствор делать будете? — поинтересовался Георгий, подавая свеженабранное ведро из деревенского пресного колодца. — Зачем, сразу кровь, — ответил Доктор, добавляя в воду какие-то вещества, из-за чего она тут же помутнела. — А, ну да, — смущенно пробормотал начинающий алхимик, вспомнив о разнице в силе и опыте между ними. — …А также кое-какие живые ткани, чтобы закрыть раны. Это остановит кровотечение и должно запустить процесс естественной регенерации. — Отторжения не будет? И вам хватит простой воды для этого? — Я проанализировал состав крови и тканей его организма, так что не должно быть. А вода мне нужна, как материал, из которого я буду проводить все алхимические преобразования. — Так я бы мог тогда, по сути, просто ведро песка принести? — неуверенно уточнил Жора. — Теоретически — ты бы мог вообще ничего не приносить, я бы просто преобразовал посуду и мебель, вот только с водой, из которой человеческий организм на семьдесят два процента и состоит, работать будет проще и быстрее, а время, как видишь, сейчас важно. Однако, — голос Доктора стал чуть глуше, — я бы не стал давать ложных надежд. Здешняя нездоровая атмосфера сильно ослабила его организм, боюсь, даже я могу оказаться бессилен. Такого яда, таких химических элементов я еще не встречал и не могу опознать основной компонент. Впрочем, если предположить, что это работа реликвии, то это неудивительно… — О, кстати, — спохватился Георгий и полез в сумку. Достав из нее сверток, он протянул его Утеру. — Держи, отец Теодор передавал привет и благодарность. — Зачем он вернул ее мне? — удивился мальчик. — Так ему сказала Эрис, но он отметил, что инсигния сослужила хорошую службу. Так или иначе, тебе не кажется, что сейчас самое время ей воспользоваться? Ну там, позвонить кое-кому? — Кому? — Маме, блин! Дэвид Экс Макину зови! Утер бросил взгляд на Доктора и его пациента, сглотнул и сложил руки в молитвенном жесте. — Ты хоть что-нибудь понимаешь из того, что происходит? — вполголоса спросил Пагун у Тари. Та в ответ только махнула рукой. — Вчера мы сражались с личом и ниларгой и выжили. Сегодня мы лезем в самое пекло, вместо того, чтобы от него бежать. Теперь еще дракон и этот парень, — она покосилась на долговязую черную фигуру и сделала очередной глоток рома, — у меня уже просто нет сил удивляться и беспокоиться. — А у меня — желания, — старый моряк вздохнул. — И все же, даже после всего того, что я пережил, дракон — это уже слишком, даже очень слишком. Ну, с другой стороны, зато теперь можно расслабиться, вряд ли уже сегодня появится что-то более… Силы небесные, да вы что, издеваетесь?! — вдруг заорал он, когда комнату заполнил яркий мягкий свет. — Эй, это ангел Эрис, прояви уважение! — возмутился Утер. — Да вижу, что не дьявол! Черт бы побрал, что еще у вас в рукавах спрятано? Давайте, не стесняйтесь, выкладывайте, я уже не удивлюсь, если кто-то из вас уговорил какое-нибудь божество спуститься к нам на грешную землю и повести за собой героев, что сразят Короля Демонов! — Ну-у, такое вряд ли произойдет, — со смехом ответил Дэвид. — Привет, Жора, странное ты мне прозвище придумал… И ты! — он ткнул в Утера и картинно надулся. — Чего это ты со мной уже два месяца не разговариваешь? Я ведь и обидеться могу! Я думал, мы друзья! — А, н-но я… — Скайтир совсем растерялся. — Прости, Дэвид, но у нас тут беда, — Жора указал на инквизитора. — Вот так всегда, зовете только когда у вас проблемы, — продолжал ломать комедию ангел, — нет чтобы пригласить просто поболтать… Ого, неужто один из Первых Пастырей собственной персоной? — Верно, — кивнул Доктор. — К сожалению, кроме персоны от меня уже почти ничего не осталось. Дэвид осмотрел Дариуса и присвистнул. — М-да-а, дело серьезное… — он наложил руки на бессознательное тело инквизитора, окатив волной целительного света, тот закашлялся и открыл глаза. — О, кого я вижу!.. — Тихо там, не мешай лечить! Спустя минуту ангел вздохнул и убрал руки. — Я сделал все, что мог. Раны затянул как следует, восстановил работу кровеносных сосудов и легкого, убрал последствия заражения, но… — он покачал головой. — Он все еще будет ослаблен некоторое время и если не найти способ убрать сам яд, то все это будет бессмысленно — болезнь продолжит развиваться и убьет его. — У этого яда ведь не человеческое происхождение, верно? — спросил Доктор. — Да, это определенно божественная реликвия. Эта отрава действует даже богов, мне с ней не совладать. Даже не знаю, существует ли противоядие. — Должно быть, — уверенно прошелестел древний алхимик. — Должно быть что-то, нейтрализующее действие яда, иначе владелец этой реликвии попросту бы умер при попытке ее использовать. Нужно его найти. — Ну так чего стоим? — с трудом и кряхтением Дариус смог сесть на постели. — Учитель, вы как? — спросил Утер, но ответа получить не успел, поскольку в дом ворвался Бриан. — В городе что-то зашевелилось, возможно направляется сюда! — закричал он, едва переступив порог. — А еще порт был уничтожен! — Какой порт? Что шевелится? Кто сюда направляется? — недовольно заворчал Пагун. — Говори толком! — Мы с Деррой услышали странные звуки со стороны города, которые вроде как приближаются, с такого расстояния трудно сказать наверняка… А вот порт… — тут бард запнулся. — Порт? — переспросил Утер. — А что с Кераном и Идриль? — От них со вчера никаких вестей, сам-то как думаешь? — хмуро ответил капитан. — Эти двое тоже здесь? — удивился Георгий. — От шило в заднице. — Мы вынуждены были разделиться… Все-таки надо было идти мне! — Скайтир сжал кулаки. — Не хорони их раньше времени! — Дариус ободряюще хлопнул его по плечу, после чего попытался встать. — М-да, боец из тебя сейчас никакой, — покачал головой Дэвид, глядя на то, как он шатается. — Тебе бы в спокойном месте отлежаться… — А мои аколиты разгребать все должны? Еще чего! — Ангел прав, — прошелестел Доктор. — Кроме того, отсюда желательно убрать и гражданских, — он указал на Пагуна и Тари. — Эй, народ, — морда Дерры показалась в окне, — металлический звон все ближе, где-то через полчаса его источник будет здесь. Если вы чего-то задумали, то пора начинать действовать. — Металлический звон? — задумался Утер. — Это могут быть анимированные доспехи, вроде тех, что были вчера в порту. — Проклятье! — посетовал Сталлион, опираясь на ангела. — А толку от меня и правда будет немного… Ладно, у меня есть другая идея — все равно так или иначе придется запрашивать подкрепление в ближайшем отделении Инквизиции. Кажется, в Вирхспинских горах где-то к востоку отсюда есть крупный дварфийский город… — Не просто Инквизиции, — добавил древний алхимик. — Нужна также поддержка именно Церкви, точнее, разных Церквей. Очень жаль, что глава дома Монтелетто сейчас недоступен, реликвия его семьи сейчас нужна как никогда. Надеюсь, у Синода окажется достаточно влияния, чтобы убедить дом Монтелетто в необходимости использования их погодной реликвии в отсутствие ее Хранителя. Нужно будет создать сильный смерч, чтобы собрать большую часть отравленного воздуха в одном месте. Кроме того, понадобится помощь морских божеств, чтобы предотвратить распространение зараженной воды путем изменения океанических течений. Господин инквизитор и, что важнее, ангел Эрис могли бы сыграть значительную роль в переговорах со священниками и жрецами. — Честно говоря, я бы предпочел, чтобы Дэвид остался здесь… — неуверенно пробурчал Георгий. — Не беспокойся, я наложу на вас благословения, что усилят ваши тела и снизят влияние отравы! Но Доктор прав, если кто и может убедить этих консервативных стариканов принять решение действовать незамедлительно, то только посланец богов… Хоть Эрис пока что и не самая влиятельная богиня, но я все равно сделаю все от меня зависящее, а потом поспешу к вам на помощь! — Дерра, — Желудев выглянул в окно, — ты поможешь с перевозкой? — С чего бы вдруг? — скривила морду дракониха. — Тебя я таскала в качестве необходимого одолжения, к тому же знаешь, какое противное после вас послевкусие осталось? Так или иначе, кому-то придется контролировать воздух, и поскольку ангел нужен в другом месте, если я правильно поняла, то прикрывать его отход придется мне. Могу разве что подбросить до города. — Я всех сразу не унесу, — озадаченно почесал затылок Дэвид. — Тогда сначала уноси Дариуса, — ответил Пагун. — Я, если что, смогу за себя постоять, чай, не юнга желторотый. — Я тоже… — начал было Бриан, но снова закашлялся, да так, что чуть пополам не согнулся. — Дело плохо, — покачал головой Дэвид, направляя на барда усиливающую магию, — долго вы так не протянете. Тебя я заберу следующим. — Спасибо, но я благодаря тебе я снова полон сил. Лучше забери потом Тари, я-то хоть баффы раздавать могу. — Ну, даму я мог бы взять на руки… — начал было Дариус. — Похоже, ему и правда стало лучше, — с облегчением вздохнул Утер. — Неси его уже отсюда. — А нам пора бы наконец подумать о предстоящей схватке, — заявил капитан. — И о том, как добраться до отравителя, — добавил Доктор. 5. Тосси слукавил, заявив, что фамильяры Седны не оставили после себя ничего. По правде говоря, его не интересовал ни план Корбина, ни он сам, все, что нужно было алхимику — место и материалы для его исследований, так что его лояльность «Богохульникам» была больше показной. Пока сотрудничество было выгодно для него — он притворялся их верным псом, но работал он отнюдь не над их планом, хоть и умело притворялся, поскольку его собственные цели частично совпадали с идеологией организации. Прямо сейчас он работал не просто над очень мощным гомункулом, не просто выводил живую мишень для своего господина, его цели затрагивали куда более высокие материи. Тосси Россильон пытался создать Жизнь, пытался стать Творцом. На пути его обучения премудростям алхимии ему повезло не только встретиться с легендарным Доктором, но и стать его учеником. Как губка впитывал молодой ученый мудрость одного из Пастырей, с восхищением наблюдал за тем, как его наставник ловко и непринужденно манипулировал материей, словно это было так же естественно, как дышать. Очень быстро Тосси обрел уверенность, что Доктор всемогущ, а вместе с этим пришли и амбиции. Он знал, что Доктор был простым смертным, когда прибыл в этот мир. Наличие божественной реликвии Россильона не смущало — в конце-концов, она всего лишь обеспечивает безграничный запас философского камня, необходимого для алхимических ритуалов, истинной силой наставника были его знания. Получив их и обеспечив себя достаточным количеством алхимической руды, Тосси надеялся хотя бы сравниться с Доктором в могуществе. Однако, чем больше растет восхищение, тем больше может оказаться разочарование, и оно не заставило себя ждать. Несмотря на свою увлеченность наукой молодой алхимик не избежал болезни, способной поразить кого угодно и в любой момент, и лекарства от него не существовало — Тосси встретил девушку и влюбился. Он считал себя счастливейшим человеком, ведь он смог совместить личное счастье и стремление к знаниям. Более того, вскоре после свадьбы жена обрадовала его известием о своей беременности. Россильон был вне себя от счастья, ведь у него был тот, кто мог продолжить его дело, кому можно было передать все накопленные знания, и уж если не сам Тосси, то его ребенок наверняка сможет приблизиться к Доктору. Но семейное счастье длилось недолго. Атаку монстров на город, где он жил приписали, как обычно, проискам Короля Демонов, но алхимика это не волновало. Держа на руках тело своей жены он прошел полстраны для встречи с единственным человеком, который, как он считал, может ему помочь. Доктор спокойно выслушал его мольбы и слезы, после чего ответил: — Я соболезную твоей утрате, но увы, вернуть ей жизнь не в моих силах. Мне жаль. Тосси показалось, что он ослышался. Он снова и снова взывал о помощи, срывался на крик и истерику, но ответом ему было лишь спокойное: — Прости, но я не в силах этого сделать. Мне дано управлять лишь материей, нематериальное мне неподвластно. Да и никому из смертных не позволено давать жизнь, это привилегия богов. — Тогда какой смысл?! Какой смысл во всем этом изучении, познании, какой смысл во всех этих знаниях, если даже с ними смертный остается смертным?! Какой смысл учиться и развиваться, если в конце-концов абсолютно ничего не изменится?! Какой смысл в Ваших способностях, если их при определенных условиях сможет повторить любой человек? Я думал… Я думал, что обучаясь у Вас, что перенимая Ваши знания я смогу получить могущество, сравнимое с Вашим, сравнимое с божественным, а Вы… Хотите сказать, Вы такой же ученый как и все? — Я всегда это говорил… — Не верю! — прорычал Россильон. — Не верю! Не хотите помогать? Ну и не надо! Обойдусь сам! Он забрал тело и вернулся в свой дом, одержимый идеей не просто превзойти Доктора, но и богов. Все свои силы и ресурсы с тех пор он направил на исследования, результатом которых, как он надеялся, станет воскрешение его нерожденного ребенка. Предложение Корбина о сотрудничестве было слишком выгодным, чтобы от него отказываться, и Тосси беззастенчиво принялся пользоваться предоставленными ему ресурсами и полномочиями. Разумеется, он не планировал отдавать свое драгоценное Дитя на растерзание «Богохульникам» и многое от них скрыл. Например, прямо сейчас он работал над образцами эльфийских волос, чьих обладателей принесли его слуги вскоре после схватки в порту и которые сейчас лежали среди других принесенных тел. Он настолько увлекся исследованием, что не заметил, как оба эльфа зашевелились и едва слышно переместились в самый темный угол зала, спрятавшись за одним из котлов. — Мерзость, — поежилась Идриль, вспоминая поездку внутри гомункула. Благо, пищеварительной системы в их нутрах не предполагалось и урон эльфы получили лишь психологический. Когда вместе с доспехами в здание порта ворвались гомункулы-собиратели, Керан и Идриль попросту притворились мертвыми и позволили себя забрать. Расчет Монтелетто оказался верен — существа, предназначенные для переноски большого количества мяса, легко перескакивали с крыши на крышу с целыми телами эльфов внутри себя, при этом избегая спускаться в отравленный туман. По пути, правда, они продолжали собирать материалы, а прибыв на «точку сбора», бесцеремонно вывалили все добытое прямо в зловонную кучу плоти. — Ты как, держишься? — спросил Керан. — Прости, но другого выбора не было. — Думаю, я это переживу, — охотница наконец собралась с духом. — Нужно начинать действовать. — Верно. Используем фактор неожиданности, ради противоядия надо постараться взять его живым. — Кого? — вдруг раздался за их спинами мерзкий шепоток. Эльфы резко обернулись к улыбающемуся во весь рот алхимику, стоящему позади них, и похватались за кинжалы. — Я так понимаю, вся эта отрава — твоих рук дело? — хмуро спросил Керан. — Возможно, возможно, — пробормотал в ответ ученый, раскачиваясь и разглядывая гостей. — Но это не главное, нет. Так, дополнительное поручение, баловство. Мой проект — вот что важно! — Баловство? — Монтелетто понемногу начал закипать. — Это так ты называешь распространение эпидемии? — Эпидемия — что, мелочь, — алхимик вдруг резко подпрыгнул и приземлился рядом с гигантской колбой с варящимся внутри чудовищем и повысил голос, сопровождая свои слова обильной жестикуляцией и гримасами. — Вот это — моя настоящая гордость, мое величайшее творение! Когда я вдохну в него жизнь, я… — он застыл, уставившись куда-то в потолок. — Я, алхимик Тосси Россильон, стану Творцом! — Он сумасшедший, — вздохнула Идриль, — разговорами мы от него противоядия не добьемся. — Противоядие? Какое противоядие? — Тосси уставился на эльфов, словно ребенок, услышавший незнакомое слово. — От Его яда невозможно изготовить противоядие простому смертному, лишь Он сам дарует его. — Кто это «Он»? — раздраженно перебил его Керан, теряя терпение. — Сколько вас тут еще над ядом работает? — О нет-нет, над ядом работал только я. Он дал мне материал — я его улучшил! Вам стоит расспросить ту шумную надменную дамочку, что носит его на своих плечах… Куда она делась? А, неважно, мне нет до них никакого дела, я лишь даю им что попросят, а взамен… Когда мое дитя наконец родится, когда оно сделает первый шаг — все это окупится, да! Осталось совсем чуть-чуть, немного генов… ваш материал хорош, но его недостаточно, нет… — слуги-гомункулы прекратили свою деятельность и одновременно повернулись в сторону эльфов. — Пока недостаточно. Нужно больше! Для боя слуги алхимика явно предназначены не были, все, что они делали — старались навалиться толпой и обездвижить своих жертв. Но при этом их было слишком много, на место каждого убитого прибывало несколько новых, они лезли отовсюду — из дверей, окон, вентиляции, из люков в полу, не давая эльфам передохнуть. Вору и охотнице пришлось призвать на помощь все свои умения и постоянно передвигаться, чтобы не дать себя окружить и задавить числом. Их кинжалы с легкостью рассекали плоть их противников, но боль существам была неведома, а силы было не занимать, передвигались они довольно быстро и прыгали далеко, цепляясь своими когтистыми лапами за любые выступы. Теснимые со всех сторон, Керан и Идриль поневоле разделились — вор отступил в коридор гостиницы, решив укрыться в одном из номеров, а охотницу прижали у служебной лестницы. — Чистая эльфийская кровь, — бормотал Тосси, понемногу распаляясь. — Превосходный материал, да разве ж они поймут? Невежи, движимые лишь примитивными инстинктами выживания! Эти варвары думают, что божественные реликвии сделают их богами, как же! Видел я эти реликвии! Ничерта они не дают! Бесполезные безделушки, наполняющие разум сладкими иллюзиями! Только собственные знания и умение их применить способны возвысить человека! — он подскочил к тазу с водой. — Ты слышишь меня, Корбин? Твои детские игры меня больше не интересуют! Я вот-вот поднимусь на следующую ступень бытия! Со своим Дитя, которое вы обзываете «уродом», «мерзостью», «дьяволом», с моим творением я гораздо ближе к званию бога, чем вы все со своими игрушками! Да собери ты хоть сотню реликвий, хоть тысячу, хоть все их — ты так и останешься жалким смертным, потому что без них ты — смертное ничтожество! Запрокинув голову далеко назад, он расхохотался. — Пока вы, идиоты, собирали свои побрякушки, я совершенствовал самого себя! Собирал силу, которая всегда при мне, которую невозможно отнять! Твоему смехотворному плану не суждено исполниться! Когда родится мое Дитя, весь мир действительно узреет своего нового бога, вот только это будешь не ты! Не фальшивка, не ярмарочный фокусник, не обманщик, пускающий пыль в глаза с помощью жалких примочек, дыма и зеркал! Это будет истинный творец, дарующий жизнь — я, Тосси! Тем временем Седна вышла на крышу гостиницы. Здание хоть и было высоким, но все же плотная застройка и ядовитый туман не давали толком разглядеть, что творилось к югу от Салилы, а ведь туда недавно улетел дракон. Хотя она уже отправила в ту сторону отряд своих фамильяров и ожидала отчета, ей все же было бы спокойнее, будь она там лично. Но у Аканы была важная миссия и просто так она не могла покидать город. Внезапно за пеленой вспыхнуло что-то белое, поднялось в воздух и стремительно унеслось на восток. — Это на дракона уже непохоже, да и был ли то дракон Адриана или какой-либо еще — все равно все это слишком подозрительно, — с этими словами она сняла змея со своих плеч и подбросила в воздух. — Лети, Бьернссланг! Выясни все, что происходит в той стороне! Змей на глазах увеличился в размерах, в пасти отросли клыки с человеческий рост, его чешуя стала более жесткой, а из хребта кое-где проросли шипы. Сделав круг над гостиницей, Бьернссланг устремился вслед за белой точкой. Седна поправила волосы, коснувшись гребня в форме свернувшейся змеи. Благодаря ему она могла общаться со своим божественным питомцем на расстоянии и спокойно относилась к его яду. В этот момент подал сигнал еще один магический предмет: кулон с небольшим сосудом воды внутри, через который ее господин передавал приказы. — Седна, дорогая, кажется, нашему ученому нужно напомнить, чем он нам обязан и проследить, чтобы наш план свершился. «Дьявол» непременно обязан явиться, после чего действуй на свое усмотрение. — Да, повелитель, — прошептала Акана, хотя и прекрасно понимала, что он ее сейчас не слышит — связь по кулону была односторонней и не подразумевала обсуждение приказов. Она уже собралась было вернуться в лабораторию, как увидела на горизонте черную тень, а Бьернссланг сообщил о том, что вступил в бой. Также через магическую связь поступил сигнал о нападении на разведотряд, отправленный на юг. Она сконцентрировалась на одном из фамильяров-наблюдателей и… «Да, это определенно диверсионный отряд Инквизиции, — подумала она, увидев высокого загорелого мужчину с проседью в волосах, облаченного в алые одеяния и орудующего алебардой, видимо, отобранной у какого-то доспеха. Неподалеку от него носилось что-то белое, сильными ударами сносящее ее солдатам головы и конечности. — Вот только почему так плохо видно? Это ведь не может быть только из-за расстояния, я ежедневно проверяла территории куда более дальние, наступающая ночь тоже не помеха для моих фамильяров. Изображение рябит и плывет, как будто… — Детали рассмотреть и правда не получалось, как бы она не концентрировалась. Ей даже пришлось «отпустить» свои войска, оставив их под управлением зашитых при создании алгоритмов, чтобы хоть немного прояснить изображение от наблюдателя. — Не может быть!» Между хижинами деревни она увидела юношу со скрипкой в руках. С каждым взмахом смычка по изображению пробегала очередная волна ряби. «Бард? Они ведь способны творить магию своей музыкой. Так это он вносит помехи в мою магическую связь? Ну и ладно, я просто пошлю еще ходячей брони, все равно, они в явном меньшинстве. Вот только его глаза… — она всмотрелась в багрово-карие зрачки парня. — Если бы не скрипка и одежда, то приняла бы его за одного из Алых Мазоку. Во всяком случае, это объяснило бы его магическую силу. Нет, — решила она, — его надо убрать первым, просто на всякий случай. Кто знает, что у этих чудиков в голове, может, один из них нарядился бардом ради забавы. Неприятно признавать, но даже с моими знаниями я им не ровня, не стоит подвергать себя ненужному риску, — Седна развернулась и направилась к лестнице. — Нужно добавить кое-какие корректировки в алгоритм а заодно разобраться с этой вонючей обезьяной, посмевшей перечить повелителю. Как только «Дьявол» будет готов, с превеликим удовольствием зажарю его до смерти, — она стиснула зубы и кулаки. — Никто не посмеет стоять на пути моего господина! Владыка Корбин должен явиться этому миру! Явиться как спаситель, как чудотворец! Когда он сразит зверя, отравляющего землю, воду и воздух, у человечества не останется выбора, кроме как склониться перед его величием! А уж я-то позабочусь, чтобы ни у кого не возникло ни тени сомнения в божественности повелителя! Ах!.. — мечтательно вздохнула она. — Не дождусь того момента, когда займу свое место рядом с его божественным присутствием!» Она так замечталась, что чуть не пропустила сигнал тревоги от Бьернссланга. Обернувшись, она с удивлением и ужасом увидела, как из темноты сквозь пелену тумана в сторону гостиницы на полной скорости несется дракон, крепко обхватив змея зубами и когтями и не давая пошевелиться. — Снежная буря! — крикнула она, выхватывая небольшой жезл. Не божественная реликвия, да и до того уровня контроля над магией, что дают посохи, не дотягивает, но все же в экстренной ситуации (когда враг слишком близко или слишком быстро приближается) вполне мог выручить. Навершие жезла засветилось, образовался магический круг диаметром с человеческий рост и на обеих рептилий обрушился неудержимый поток снега и холода. Ее расчет оказался верен — не любящий низкие температуры дракон был вынужден немного отклониться от своего курса, но в здание гостиницы он все же попал, зарывшись мордой в его интерьер. — Бьернссланг, в чем дело? — недовольно крикнула Акана. — Просто укуси его уже! Змей заревел, широко раскрыл пасть, намереваясь исполнить приказ, но тут же получил мощный удар чешуйчатым кулаком в челюсть. Дракон поднял голову, его глаз уставился на Седну и ей показалось, что его зрачок ехидно сощурился. Оскалилась здоровая пасть, фиолетовый ящер вдохнул поглубже и… Колдунья едва успела поставить барьеры за мгновение до того, как ее накрыла волна пламени, после чего дракон расправил конечности и крылья, вскочил и поднялся в воздух. Бьернссланг устремился следом, но схлопотал мощный удар хвостом по морде, выбивший один из его клыков. Змей продолжал кидаться на дракона, то и дело пытаясь укусить его, но тот, словно зная, откуда исходит главная опасность, проводил резкие контратаки, целясь именно в голову, стараясь оглушить противника и не давая ему воспользоваться клыками. На всякий случай Седна все же решила спрятать гребень за пазухой для пущей безопасности. — Да что с тобой такое? — возмущенно завопила она. — Ты сын Йормунганда или кто? Твой яд уже уничтожил целый город, а теперь ты с какой-то ящерицей возишься? Ответом ей была новая струя огня, едва не проломившая крышу под ее ногами и недовольный рев дракона, продолжающего отбиваться от Бьернссланга хвостом и лапами. «Не знаю, что здесь происходит, но надо поскорей спуститься и поторопить этого гнуса. Пусть говорит и делает что хочет, это его порождение должно ожить как можно скорее! К тому же, мне будет проще управлять армией из моего командного пункта» С этой мыслью Седна бросилась к лестнице, но только она открыла дверь, как из темноты в нее полетела стрела. В деревушке тем временем передовой отряд оживших доспехов понемногу превращался в груду металлолома, один за другим металлические солдаты лишались конечностей и голов под ударами алебарды, а молоты еще и деформировали броню. Раздававшаяся на поле боя музыка несла в своих нотах заклинание «Разрушение магии», вносила разлад в работу магических связей, значительно облегчая работу своим партнерам. — Гляди, какой бодрый, — раздался насмешливый голос рядом с Брианом, — а ведь еще утром ходячий труп напоминал. — Кто бы говорил, — несколько едко ответил бард на подколку Тари, не переставая при этом водить смычком по струнам, — сама-то всю ночь мешком провалялась. — Слишком многое вчера произошло, знаешь ли. Да и побывать сосудом для ниларги, ух-х!.. — девушка поежилась. — А это что, и все враги? А шуму-то было… В самом деле, очередной взмах молотом — и последний доспех, потеряв целостность, разбросал по земле свои детали. — Не расслабляйтесь! — крикнул бард, давая рукам кратковременный отдых. — Сюда движутся еще противники, и много! — Похоже, мы привлекли их внимание! Замечательно, тысяча морских чертей! — ответил Пагун, уперев алебарду в землю. — Хорошо, что у Дариуса в дорожном мешке оказалось инквизиторское одеяние, так наша славная компания выглядит еще солидней! — Теперь нам остается только надеяться на успех вылазки Георгия и Доктора, — сказал Утер, — и на скорое возвращение Дэвида. А до тех пор продолжаем выполнять роль приманки. — Эй, Композитор, не мог бы ты слабать что-нибудь пободрее, чтобы руки не так уставали? — попросил капитан, когда новый отряд железных воинов показался на улице. — Я что-нибудь придумаю, — ответил Бриан, снова вскидывая скрипку. — Поддерживать сразу несколько заклинаний непросто, знаете ли, особенно когда только недавно их выучил… Слушай, Тари, — обратился вдруг он к эльфийке, — я знаю, что ваш народ любит гуляния и праздники, ты ведь наверняка умеешь петь? — Пф-ф, спрашиваешь! — усмехнулась официантка. — Как я, по-твоему, в сфере обслуживания работаю? Могу и петь, и танцевать, и сыграть что-нибудь при необходимости. А что, тебе тут одному скучно? — Просто мои заклинания станут сильнее, если мне кто-то будет подыгрывать или подпевать. Танец тоже мог бы сгодиться, но явно не в разгар боя. — Да, боюсь, в таких условиях мою пластику им оценить будет просто некогда, — заметила Тари, глядя на вновь закипевшую битву, — эй, а они не в нашу сторону ломятся, случайно? — А и правда, — бард немного запаниковал, когда несколько доспехов понеслись прямиком к нему. К счастью, Утер успел их перехватить. — Дело дрянь, нас окружают! — Понял, — отозвался берсерк и его глаза загорелись белым огнем. — Эй, постой, если ты впадешь в «Ярость», мои баффы на тебя не будут работать! — Ничего, у меня свои есть! Лучше помоги капитану! — Петь, похоже, тоже смысла нет, — скептически заметила Тари, — никто меня не услышит. А инструментов в округе нет, народ все с собой унес, не ложками же мне по котлам и кастрюлям бить. Боюсь, я тебе ничем не помогу. — Эм, знаешь… — смущенно начал Бриан, не прерывая игру, — у меня тут свистулька есть, только она за пазухой, а отвлекаться мне бы не хотелось… Он вдруг замолк и покраснел, когда нежная рука скользнула под его куртку, а другая легла на плечо. — Надо же, — раздался тихий голос прямо у него над ухом, — ни на мгновение не сбился. — Ай, хватит! — бард аж зажмурился от смущения. — Сейчас не время для такого! — Извини, не удержалась… Ой какая прелесть! — эльфийка принялась разглядывать варикенскую свистульку и взяла несколько нот. — А звучит как! Ладно, погоди пару минут, сейчас я попробую подстроиться под твою музыку. — Все равно, что-то их многовато, — прошипел Пагун, когда веселая трель свистульки разбавила звучание скрипки, придавая телу легкость и бодрость. — Надо отступить и закрепиться в хижине. Вокруг этой самой хижины, рядом с которой стояли Бриан с Тари, как раз носился Утер, чьи белые одеяния резко выделялись даже в наступившей темноте, а его размытый силуэт придавал мальчику некое сходство с молнией. «Ярость» сильно увеличила его скорость и силу удара, так что некоторое время музыкантам можно было не опасаться за свои жизни, поскольку в этом состоянии берсерк мог атаковать куда большее количество противников за короткое время, а доспехи, которые он и так ломал с нескольких ударов, теперь и вовсе, казалось, разваливались только от того, что он пробежал рядом. Пагун тоже теперь чувствовал себя куда сильнее и ловко отсекал одну конечность за другой, оставляя противника обездвиженным и тут же переходя к следующему, постепенно отступая к импровизированной крепости. — Будем надеяться, наши алхимики не будут чаек считать и разберутся по-быстрому, — выдохнул он в перерывах между выпадами. После того, как Дерра протаранила здание, Георгий и Доктор выбрались из ее пасти. Желудев тут же отполз к стене подальше от проломленного пола чтобы отдышаться и прийти в себя после жесткого полета, а заодно поправить маску, пропитанную защитными средствами. Пастырь же, неподвластный тряске и укачиванию, тут же принялся изучать окружающий их воздух. — Ну, я пошла, — когда дракониха взлетела, гостиницу ощутимо тряхнуло, трещин в стенах прибавилось, посыпались камни. — Любопытно, — прошелестел древний алхимик, осматриваясь, — мне, пожалуй, стоит пройтись по городу. Концентрация неизвестного вещества здесь значительно повышена, а еще этот газ, стелющийся по земле… Тем временем Георгий взломал дверь, расщепив дерево вокруг замка кислотой, полученной от Доктора, и выглянул в полутемный коридор, который был пока еще цел. Откуда-то из глубины гостиницы доносились звуки боя, которые было слышно даже сквозь шум битвы, доносившийся с небес. Снаружи что-то грохнулось, слегка тряхнув здание, отчего Георгий, закапывающий себе обостряющие зрение капли, чуть не проткнул себе глаз. — Чудно, — раздался шелест, — наша подруга снабдила меня еще одним объектом для исследований. Зуб этого змея может пролить еще немного света на загадку этой болезни. Я осмотрю его, а вы, юноша, займитесь поиском алхимика. Это не просто работа реликвии, кто-то доработал яд, добавив ему новых свойств. Постарайся разузнать, на что еще способен наш враг. Без меня в бой с ним не вступай. Выскочив в коридор, Желудев решил направиться в сторону, откуда доносились звуки сражения, что привело его к служебной лестнице. «Собрав» боевые химикаты в свои алхимические перчатки, он решительно открыл дверь. — Епт!.. — и тут же закрыл ее. — Это что вообще такое? А в дверь уже начали ломиться и скрестись. Жора выдохнул, нагнал воздуха в сосуды на пальцах перчатки, отскочил вглубь коридора и выпустил кислотный заряд прямо в открывшийся дверной проем. Едкий пар растворял голые туши прямо на глазах, но ни криков боли, ни агонии не последовало. «Это что, какой-то вид нежити? Воняют еще жутко» — подумал Георгий, выпуская еще один заряд в новую партию непонятных тварей. Откуда-то с верхних пролетов прилетело несколько стрел, чьи взрывающиеся наконечники тоже постарались проредить массу живой плоти. Желудев зарядил в перчатку жидкий азот и принялся сооружать ледяную стену на лестнице, стараясь сдержать напирающих с нижних этажей врагов. Словно догадавшись о его намерениях, неизвестный лучник выпустил несколько ледяных стрел в качестве поддержки. Покончив с этим, Жора выскочил на лестницу. — Вот так встреча! Живы? — Я — да, — бесстрастно ответила Идриль, — а вот Керану не помешала бы помощь. Он остался внизу, когда владелец лаборатории натравил на нас гомункулов. — А, вот что это такое, — алхимик глянул на ошметки тел, прислушался к звуку ломаемого льда и покатал носком ботинка один из выпавших из них шаров. — А это — телепатическая яшма, — уточнила эльфийка, — с ее помощью осуществляется контроль над ними. Но их хозяин здесь, как я поняла, не один, если верить бредням того сумасшедшего. Впрочем, мой навык «Поиск гуманоидов» показал, что на крыше действительно кто-то есть, — Ясно. Кто-то управляет огромной змеей снаружи, пока алхимик сидит внутри. Ну, с рептилией теперь там есть кому разобраться. Держи вот лучше маски, — он кинул охотнице мешочек, — чтобы хоть как-то защититься от яда. — Благодарю, — внезапно она обернулась к двери, ведущей на крышу и прислушалась, держа руку на колчане. — Тогда я разберусь с владельцем змеи, а ты поспеши на помощь Керану, — она натянула лук. — Последний раз я его видела на первом этаже, в лаборатории, ты сразу поймешь, как увидишь. — Уже бегу. Кстати, рад снова повидаться. — Дай боги, не последний раз. Легко сказать «бегу»! Не успел он добежать до главной лестницы, как в коридор выскочил еще один отряд гомункулов, видимо, отправившийся в обход ледяной стены, а за их спинами, со стороны самой лестницы, раздавалось мерзкое шлепанье других отрядов. Георгий схватился за топор. Авангард искусственных существ полег даже не успев задеть алхимика. Их целью все еще оставался захват чистокровного эльфа и среагировать на новую угрозу они попросту не успели. Воспользовавшись «Поиском ингредиентов» Желудев искал управляющие камни и целил в них, выбивая из тел, благо, гомункулы не были заточены конкретно под битву и пытались скорее схватить противника, чем ранить. Однако, их все еще было слишком много и выскочив на лестницу, Жора вдруг увидел, что пялятся существа уже именно на него. «Похоже, их хозяин пересмотрел приоритеты, — подумал он. — Благословение Дэвида не будет длиться вечно, а мне нужно как можно скорее спуститься. Черт, и я уже начинаю чесаться! Времени на возню с этим мясом у меня нет, да и Доктор говорил не сражаться с алхимиком одному… Но не оставлять же Керана там одного! Ай, ладно, это всего лишь гомункулы, — и он активировал «Нанесение». — Зелье ускорения — на древко, перчатки и ботинки, кислоту — на лезвие, зелья выносливости и рефлексов выпить… Пошел!» Путь вниз он выбрал довольно рисковый — по головам гомункулов, отбиваясь от тянущихся к нему конечностей, благо, главный лестничный пролет гостиницы был просторным, широким и высоким, что позволяло это провернуть без опасения застрять в каком-нибудь углу. Вот только если бы не вера в зелья, то он ни за что не согласился бы на что-то настолько опасное. Прыгать непосредственно вниз, отскакивая от перил, он счел еще более безрассудным, в существование в этом мире лифтов он не верил, а проверять было уже некогда. Была у Георгия и еще одна причина спешить — помимо начавшейся чесотки у него началось слабое жжение в ладонях и возле правого глаза, породив в его разуме мрачные подозрения. Седна скорее инстинктивно успела закрыться простым магическим барьером и наобум пальнула в ответ «Кристальной дробью», заполнив снарядами почти все пространство служебного пролета. Но не успела она толком осознать произошедшее, как в лицо ей окатило жаром и ярким светом — стрел было две, и вторая, взрывная, воткнулась в дверной косяк. Идриль отпрыгнула от двери, приземлившись на ледяной барьер, чем смогла избежать серьезных ранений от пущенного вслепую заклинания, отделавшись неглубокими ранами. Спешно натянув маску и вдохнув резкий терпкий запах горных трав, она пустила в дверь еще несколько стрел, а сама затаилась во тьме. Снаружи доносился громкий шум и рев, снизу скреблись гомункулы, понемногу разбирая холодную стену, а ее противник не спешил показываться или подавать признаков жизни. Акана быстро пришла в себя и вскочила на ноги. Лицо неприятно отзывалось на движения воздуха жжением, руки немного тряслись. «Если это все проделки этого гнуса, — в гневе подумала она, поправляя опаленные волосы, — то он будет долго молить меня о смерти» В дверь, однако же, не сунулась, решив, что засевший внутри противник будет иметь более выгодную позицию. Вместо этого она снова взялась за жезл. «Тосси, или Инквизиция, или еще кто — не важно, покараю всех! Пламенный фонтан!» Кастуя с жезла, да еще без слов, почти невозможно добиться идеального контроля над заклинанием и выжать из него максимум мощи, но сейчас ей нужно было не это. Седна была порядком на нервах из-за внезапно навалившихся событий и ей нужно было спустить пар. Потоки жидкого огня устремились в дверной проем, практически полностью покрывая собой лестничный пролет. Прожарка такого узкого пространства гарантированно должна была убить неизвестного противника, но колдунья решила все же быть осмотрительней и послала вперед фамильяра-наблюдателя. Маленький крылатый глаз, отлично видящий в темноте, разглядел обугленные стрелы у двери, чудом оставшиеся на стенах куски льда, кучу обгорелых гомункулов… и открытую дверь. Седна закатила глаза. Ну конечно, неизвестный мог уйти в коридоры гостиницы и скрыться в одном из номеров, рассчитывая на то, что магичка пойдет проверять умер ли он. Проблема в том, что ей действительно срочно нужно было вниз. Ну что ж, тогда она воспользуется другой служебной лестницей, велика важность. На всякий случай фамильяр осмотрел коридор — там лежала куча мертвых гомункулов. «Что за детские игры, — скрипнув зубами подумала Акана. — Как будто я сунусь в такую очевидную ловушку!» Она сосредоточила в наблюдателе ману и выдохнула: — «Шаровая молния»! Теперь, после преобразования, ее фамильяр способен сам наводиться на цель и преследовать ее, чтобы поразить сильным электрическим разрядом. Если противник все еще там, то шаровая молния обязательно его найдет. Сама же она направилась на другую сторону здания. Конечно, быстрее было бы просто спуститься с помощью «Левитации», например, но вот лезть в это зловонное болото, которое устроил Тосси… Фу, нет уж. — Не думай, что можешь меня обмануть, ничтожество! — вдруг процедила она, вызывая больше фамильяров. Ее наблюдатель, последовав по коридору в ту же сторону, что и она, обнаружил противника, как раз расставляющего ловушки на другой служебной лестнице. Изящный силуэт, на котором были четко видны лук и острые уши, не оставлял сомнений в его происхождении. «Эльфийка-следопыт, значит, — подумала она. — Все не угомонятся после той истории в Мириадоре? Ну что же, может, ты и можешь меня выследить, но попробуй-ка выстоять против армии моих слуг!» Новые шаровые молнии, ледяные глаза, огненные духи и прочие волшебные существа разлетелись и через окна ворвались внутрь здания, чтобы окружить эльфийку и подавить ее числом. Сама Акана все же воспользовалась «Левитацией», взлетев повыше, надеясь выйти за пределы отслеживающего навыка. «Как бы не пришлось все же лезть в эту гадость, бр-р-р! Нет уж, мои слуги обязаны справиться! Поторопитесь там!.. Стоп, а что мешает мне войти через окно? Хотя, черт ее знает, что она может сделать, если сможет отследить меня, подожду пока и понаблюдаю за ней» Ждать пришлось недолго, эльфийка как могла использовала взрывные, оглушающие и осветительные стрелы, но все же отступая к главной лестнице после очередной вспышки она напоролась на молнию и с криком рухнула вниз. — Готова, — с удовлетворением отметила колдунья, — после шока от разряда молнии сгруппироваться перед приземлением она точно не сможет. Подозревая, что ловушки все еще стоят у выходов на крышу, Седна все же вошла через окно в один из номеров и направилась к лестнице. Стены коридора были утыканы самыми разнообразными стрелами, от обычных до зазубренных, зачарованных и стрел с ловушками. Порубленные кем-то тела гомункулов вызывали у нее неподдельное отвращение, но сейчас ей было уже не до этого, во-первых, она и так задержалась с поручением повелителя, во-вторых, надо было убедиться в смерти нахалки, ставшей на ее пути. На всякий случай колдунья уронила в пространство между лестничными пролетами большой огненный шар, чтобы наверняка прикончить валяющееся внизу тело. Каково же было ее удивление, когда один из гомункулов зашевелился, схватил ее за ногу и повалил на землю, заставив заверещать от ужаса и неожиданности. Жезл был выбит из рук мощным ударом, а к горлу был приставлен кинжал. — Как же так? — Седна от шока только и смогла, что выдавить полуразборчивый лепет, глядя, как охотница ее связывает. — Я же тебя прикончила! Я сама видела, как ты упала вниз! Мой фамильяр-наблюдатель ни на секунду не сводил с тебя взгляда! Разумеется, едва заметив зарево от заклинания, Идриль проворно выскочила в коридор за мгновение до того, как огненные струи окатили служебную лестницу. Расставив несколько ловушек, утыкав на всякий случай тела гомункулов стрелами и скрывшись в одном из номеров, заодно подивившись тому, куда это пропала половина комнаты, она вновь обратилась к навыку «Поиск гуманоидов», который показал, что ее цель направляется к другому выходу на крышу. Бросившись в ту же сторону, охотница стала прикидывать тактику сражения. Судя по заклинанию, ее противник явно маг, причем, как минимум выше уровнем, чем Гвинерис, поскольку у нее такого заклинания не было. Кроме того, у опытных магов есть возможность приручить какого-нибудь элементаля, вроде снежного духа, или призвать магией. Идриль грустно вздохнула, поскольку ей никаких питомцев заводить не разрешали, а сейчас хотя бы одна зверушка здорово помогла бы в разведке. В любом случае, даже без фамильяров у мага может быть какое-нибудь «Истинное зрение», так что стоит исходить из того, что противник видит ее передвижения и действия. И в самом деле, стоило ей выскочить в коридор, как она услышала за спиной слабое потрескивание — в ее сторону направлялась «Шаровая молния». Положившись на свои быстрые ноги, Идриль все же решила продолжить преследование. В какой-то момент «Поиск гуманоидов» потерял врага, а в коридор со всех сторон вломились разнообразные волшебные создания, немедленно атаковавшие эльфийку. «Плохо дело, — решила она, — маги, полагающиеся на такое количество слуг, не любят открытый бой даже больше любых других. Надо как-то его приманить. Например, убедить, что внутри здания снова безопасно» Но как это сделать, если враг способен видеть каждый твой шаг? Идриль не любила тратить стрелы впустую и все ее выстрелы обычно достигали цели, но тут ей пришлось вспомнить схватку с Фириной в лесу и изобразить натуральную панику, стреляя куда попало, особенно часто применяя осветительные стрелы, выдающие яркую вспышку, пользуясь которой охотница умудрилась сбросить свою куртку и накинуть на одно из тел, которое впоследствии и отправилось вниз, а сама спряталась среди кучи гомункулов, а точнее, в одном из них. Среди того разнообразия снарядов, которым она щедро поливала окружение, были и стрелы с колокольчиками, реагирующими на колебания воздуха, так что о приближении противника Идриль была оповещена. — Мерзость! — вопила колдунья. — Согласна. А теперь ты расскажешь мне все, что я хочу знать, или… — Катись к чертям! Можешь делать что хочешь, я не предам нашего господина! — Да и не надо, за тебя это давно другие сделали. Реликвия где? — «Кристальная дробь»! Охотница зашипела, когда острые кристаллы из руки Седны впились в ее тело, и на мгновение ослабила хватку. Акана не замедлила этим воспользоваться и выпалила следом «Дробящий ураган», высокоуровневое заклинание ветра, отбросившее эльфийку к стене. Вскочив на ноги, она бросилась в коридор, намереваясь выбраться на крышу. — Бьернссланг, ко мне! — завопила она, прижав руки к груди. Мимо нее пронеслась стрела, закручивая вокруг себя воздух. Колдунью больно задело вращающимся потоком, затем пространство вокруг нее поплыло, а окружающие звуки заглушил звон колокольчиков, отчего у нее закружилась голова и она упала на колени. — А инстинкты-то не обманешь, — Идриль бесцеремонно засунула руку колдунье за пазуху и вытащила ранее спрятанный туда гребень, который поддавшаяся панике Седна пыталась прикрыть. — Ну-ка поглядим, что ты там прячешь. Стена рядом с ними превратилась в обломки, когда змей протаранил здание и просунул свою голову в коридор. На его теле были видны многочисленные порезы и укусы, которые, впрочем, заживали на глазах. — Куда попер, червяк? Струсил, что ли? — раздался громовым раскатом голос дракона, схватившего Бьернссланга своей лапой за хвост. Все это время Дерра усиленно маневрировала в небесах, стараясь не подставляться под укусы вражеской рептилии. Доктор очень попросил ее оставить животное в живых и поначалу дракониха сдерживалась при атаках, но когда на ее глазах змей отрастил новый хвост, а вместо выбитого клыка уже начал расти новый, она рассвирепела и принялась драть его как только могла, стараясь утомить и прижать к какому-нибудь зданию. Тогда змей сменил тактику и стал нырять в ядовитый туман, куда Дерра соваться не решалась, и атаковал оттуда. Зловонный смрад мешал острому чутью Акралех точно определить нахождение противника, на дворе уже стояла ночь и драконихе приходилось полагаться больше на свои природные инстинкты и преимущество в высоте, чем на привычные органы чувств. Казалось, в этой воздушной дуэли наступила патовая ситуация, но внезапно во время одной из атак змей резко дернулся в сторону и помчался к гостинице. Дерра, естественно, бросилась за ним. — Бьернссланг, сидеть! — рявкнула Идриль, повторив за колдуньей произнесенное той имя и потрясая гребнем. Змей недовольно зашипел, но приказ выполнил: уменьшился в размерах, обернулся вокруг шеи охотницы, устроившись на ее плечах, и присмирел. — Чудно, — пробормотала эльфийка, убедившись, что змей не проявляет агрессии, — как раз хотела завести себе какую-нибудь живность. Она осмотрела гребень. Даже в ночной темноте своими эльфийскими глазами охотника она могла разглядеть богатство этого аксессуара: позолота, гравировка в виде змеи, инкрустированные в него изумруды… Хотя, приглядевшись, Идриль заметила, что с одной стороны гребень был поврежден, как будто один из зубьев отломали вместе с камнем. — Эй, остроухая Как-Тебя-Там! — окликнула ее дракониха. — Тут парень в плаще и шляпе не пробегал? Охотница не знала, чему удивляться больше: тому факту, что с ней заговорил дракон, или тому, что у него смутно знакомый голос, который она впервые услышала в Зале Кантестари а потом и в том поместье во время ее освобождения. Нет, для нее, конечно, было очевидно, что эта девушка, оттяпавшая руку людскому барону, не человек, но чтобы целый дракон… — Он направился на нижние этажи, чтобы разобраться с владельцем этого места. В этот момент снизу донесся грохот и неразборчивый вой. На улицу проломив стену гостиницы выползало какое-то непонятное существо. — Вот тебе и разобрался, — мрачно отозвалась Дерра. — Последи за этой пигалицей, щас сама буду разбираться. Несколько минут назад Георгий, отбиваясь от остатков «гомункульской группы захвата», добрался до первого этажа, единственного освещенного во всем здании. И когда он, переводя дух после беспрерывного размахивания топором на бегу, решил осмотреться, то подумал, что лучше бы тут было темно. Коридор был разгромлен, из освещающих его ламп целыми осталась едва ли треть, двери выбиты и разломаны, повсюду обломки мебели и обрывки ковров и драпировок, а также повсюду валялись части тел гомункулов. В общем и целом картина выглядела гнетуще, похоже, Керан дал тут тяжелый бой, но еще мрачнее стало, когда из номеров вышли многочисленные слуги алхимика, заполнив собой все пространство коридора. Нападать они не спешили, но Желудев понимал — сквозь такой плотный заслон ему нечего и пытаться пробиться, банально не хватит ресурсов. Живая масса перекрыла собой почти все выходы, оставив лишь один проход — в главный зал. Похоже, парня приглашали в гости. Лаборатория его даже не удивила. Была ли причина в усталости или в том, что он что-то такое и ожидал от человека, отравившего целое государство, но сильных эмоций он не испытал, разве что отвращение от вида куч трупов. Сейчас его куда больше беспокоило усиливающееся жжение, что на правой руке перешло из ладони в предплечье, правая сторона лица горела уже почти вся, к тому же, такое же неприятное ощущение появилось в груди и на животе. Керана он нашел почти сразу на одном из разделочных столов, к счастью, всего лишь в бессознательном состоянии. На его руке был виден небольшой надрез, а рядом стояла наполненная кровью посудина. — А-а-а-а-а, — прохрипел кто-то у Георгия за спиной. Вскинув топор, то немедленно обернулся и увидел долговязую фигуру в видавшем виды лабораторном халате и вороньим гнездом на голове. Владелец лаборатории с широкой ухмылкой стоял возле огромного сосуда, в котором плавало что-то совсем уж омерзительное. — За мной уже пришли. Скажи-ка, парень, тебя ведь Корбин послал? Этот инфантильный притворщик обиделся? Я что, задел его чувства? Ха! — Нет, я из Инквизиции, — хмуро ответил Желудев. Алхимик уставился на гостя и после небольшой паузы расхохотался, немыслимо изгибаясь в такт приступам смеха. — Вот оно что! Вот значит как! Мне уже приготовили костер! Для меня уже смазывают дыбу! — сделав великолепный скачок к одному из столов, он начал кричать в какую-то посудину, тыча в нее пальцем. — Выкуси, Корбин, не суждено тебе проучить меня за мои слова! Живи теперь с неотмщенным оскорблением, олух! Ха-ха-ха-ха-ха! «Да он же чертов псих, — на Жору вдруг накатило уныние и апатия. — Поехавший на всю голову. И как с таким разговаривать? Что с ним делать? Кто знает, в какой момент ему моча в голову ударит!» Он еще никогда не сталкивался с настоящими сумасшедшими и этот человек его пугал. Конечно, после пережитых приключений в таком признаваться было бы стыдно, но все эти неестественные движения, запущенный внешний вид, выражение лица с вытаращенными глазами и жуткой улыбкой вкупе с голосом создавали настолько некомфортный для него образ, что Георгий быстро покрылся потом, а конечности предательски задрожали. Это в прошлой жизни его забавляли образы Петельгейзе и Чоколатты, находящиеся по ту сторону экрана, но встреча с таким человеком лицом к лицу явно не располагала к веселью. В отличие от его предыдущих приключений, более-менее упорядоченных, здесь правили бал неизвестность и непредсказуемость. — Ну что же! — еще прыжок и отравитель нависает над Желудевым. — Я польщен! Моя слава опережает меня, раз сама Инквизиция сочла нужным обратить свое внимание на меня и мои труды! О, вы еще узнаете Тосси! — еще одним резким движением он вернулся к центральной колбе. — Когда родится мое Дитя, я вознесусь на божественный уровень! И кажется, — заговорщицки добавил он, — такое поведение у вас принято называть «ересью»? — Какое еще дитя, ты что несешь, вредитель? — слабым голосом спросил Георгий. — Я здесь из-за твоего сотрудничества с террористической группировкой «Богохульники». И из-за эпидемии еще, это ведь твоих рук дело? — Да что вы заладили с этой эпидемией, кому какое дело! Вот, взгляни-ка лучше на это, — Тосси указал на колбу. — Нет уж, мне уже и так нехорошо. Это вообще что за хрень? — «Хрень»? — лицо алхимика исказила сердитая мина, которая тут же сменилась расстроенной. — Стоило догадаться, что посланец консервативных варваров не оценит моих прорывных трудов. Отсюда родится мое Дитя! Здесь начнется мое вознесение, результат упорного труда и преодоления человеческих пределов. Здесь я стану Творцом! Ученый заметался по лаборатории, не переставая тараторить и гримасничать, при этом попутно то ковыряясь в каком-то трупе, то перебирая какие-то бумаги с расчетами, то разглядывая какие-то реактивы: — Наконец-то, после стольких лет, моя работа подходит к своему завершению. Сколько же материала мне пришлось перебрать, сколько пришлось изучить, сколько отбраковать! Мне ведь нужны материалы только хорошего качества, чтобы мое творение родилось в хорошем, здоровом теле, разве не нормально для родителей желать здоровья своему ребенку? Но зато теперь осталось совсем чуть-чуть, последние штрихи. Материал чистокровных эльфов — редкая находка, а какое качество! Несколько его органов, и — … Георгий сам не понял, как он успел среагировать и взмахнуть топором когда Тосси подскочил к разделочному столу со скальпелем в руках. — Что такое? — Ты Франкенштейн сраный, — дрогнувшим голосом прохрипел Желудев, держа топор перед собой, надеясь защитить Керана от этого психа, — ты же просто мясник, такой же, как некроманты. — А-а-а-а! — алхимик схватился за голову и снова заметался по помещению. — Бестолочь! С кем, по-твоему, ты говоришь! Даже не смей сравнивать мою блестящую работу с этой некрофильской халтурой! Я прекрасно разбираюсь в человеческом организме и могу синтезировать любую ткань, любой орган! То, что я творю — не зомби и не гомункул, это настоящий человек с телом и душой! — Допустим, с телом понятно, душу ты из чего синтезируешь, умник, из каких материалов? Или ты уже ее сварил в какой-нибудь из своих пробирок? Тосси на секунду замолчал и удивленно уставился на оппонента. — Ты чего, дурак, что ли? Из маны, конечно. — Ты точно поехавший. Если бы это было так просто, все алхимики давно бы уже… — Просто? ПРОСТО? Чем я, по-твоему, десять лет занимался? Я изучал, работал, разбирал! Как работает деторождение я знаю лучше, чем кто-либо из живущих в мире! Формирование зародыша я могу воспроизвести хоть с закрытыми глазами! Да что я! Любой ребенок знает, что без маны внутри организма человек не сможет даже пошевелиться, внешнее давление свободной дикой магии не позволит, а это значит что? Это значит, что без маны жизнь бы не зародилась! — Я и без маны двигаться могу, если что. Там, где я родился, нет никакой дикой магии. — О, опять эти сказки про пришельцев из других миров! Я разделал кучу таких и знаешь что? Их тела ничем не отличаются от обычных! Ну да, они лучше переносили магическую недостаточность, но и только! Кстати, ты тоже неплохо держишься, эльф, вон, отрубился как только его сюда занесли. Георгий вытаращил глаза. — Да, все верно, — ехидно продолжил Тосси, — всю мою лабораторию опоясывает алхимический круг, собирающий для меня ману! Это для моей деточки, кстати. Сегодня у него день рождения! — он вдруг задумался. — Слу-ушай, а может, ты просто гомункул? Ну да, точно, тебя это ископаемое послало, чтобы поглумиться надо мной, показать свое превосходство! Как будто меня волнуют его потуги, ведь сегодня я превзойду его! Тосси отскочил куда-то в угол и вернулся с мечом наперевес. — А теперь кыш отсюда, — он ткнул клинком в сторону непрошеного гостя, — услуги крестного отца мне не нужны, тем более, от этого Докторишки. Жора только и успел, что наскоро закинуть в рот очередную порцию зелий, перед тем, как принять топором удар меча алхимика. Фехтовальщик из Тосси был так себе, но это компенсировалось его невероятной скоростью и гибкостью. Георгию едва удавалось отбивать или уводить удары, а когда ему все же удавалось провести контратаку, его противник изгибался так, будто в его теле почти не было костей, и легко уходил от лезвия топора. — Какая, однако, тонкая работа, — неустанно бормотал ученый, — очень натуралистично, не какой-нибудь тупой увалень с полтора алгоритмами, кое-что он умеет… О, да он даже алхимией владеет, серьезно! — добавил он когда едва не пропустил удар от вырвавшегося из левой перчатки Георгия ледяного клинка. — Неплохая попытка, старая развалина, неплохая! Но гомункулов, манипулирующих маной, и я создавать могу! Для меня это давно пройденный этап! О, дварфийские перчатки, полезная для нас штука, вот только как ты… Ага, да ты подготовился, зелье маны с собой принес! Правда же оно на вкус как овощной рассол? Да уж, как вспомню свои первые эксперименты… Нет, похоже, ты и правда настроен серьезно, раз пришел сюда остановить меня! «Остановить? — Жора пытался отдышаться, его уже начала охватывать легкая паника, а по телу пробежал озноб. — Мне бы убраться отсюда, да Керана унести. Черт, думай! Ты же в алхимической лаборатории! Проклятье, я же понятия не имею, что у него тут за реактивы, а выяснять некогда!» — Что ж, придется взяться за тебя всерьез. У меня тут роды на носу, не хочу отвлекаться, — Тосси взмахнул мечом, и Георгий заметил на его клинке сеть небольших каналов, как на его перчатках. Что таило в себе синеватое облако, которое затем испустил клинок, парню выяснять не хотелось, так что он постарался отскочить подальше и пальнул в алхимика кислотой. — Чудно, чудно. Узнаю работу Доктора. Только этот говорящий мешок способен создать гомункула с креативной жилкой, вот только… — Тосси шумно втянул воздух носом, вдохнув рассеявшуюся перед его лицом дымку от кислоты. — Это бесполезно. Мне тут подогнали интересную штуку, когда просили устроить эпидемию, полностью обнуляет любые вредоносные алхимические воздействия на организм. Полезные, правда, тоже, но к счастью для меня на тот момент я был достаточно пропитан всякими химикатами, чтобы это состояние считалось «нормой». Алхимик снова бросился в атаку, стараясь не сколько задеть противника мечом, сколько окатить его токсичным облаком, что заставляло Георгий держаться на расстоянии. Из-за этого удачный выпад, который мог бы снести Тосси голову, всего лишь оставил рану на его шее, забрызгав кровью руки Желудева и лезвие топора. Рана тут же затянулась, а ученый отскочил. «Положение худе некуда, — подумал Жора, — маны скоро перестанет хватать даже на базовые навыки, а зелий у меня мало и они слишком примитивны. Да и алхимия на него не действует, и подойти к нему нельзя… У меня уже половина тела горит, а половина как-то странно похолодела и рубашка насквозь промокла, это я что, так сильно вспо…тел?» В правый глаз попало что-то жидкое. Георгий провел перчаткой по виску, чтобы убрать это «что-то», взглянул на руку — и остолбенел. Перчатка была красной от крови. Посмотрев вниз, он увидел, что рубашка на груди и животе тоже вся красная. — Что, старые раны вскрылись? — захихикал Тосси. — Да, яд этой змеюки такой, — он подскочил к застывшему парню и снова взмахнул мечом. В попытке парировать Желудев размахнулся из последних сил, но не удержал топор и он выскользнул из рук, улетев в сторону центрального сосуда. — Куда??? — возмущенно завопил ученый, увидев, что импровизированный снаряд оставил в стекле трещину. — Ты что??? Рано еще! Пихнув парня ногой и оправив его к ближайшей стенке, Тосси помчался к колбе. Из нее уже тонкой струйкой вытекала питательная жидкость, а существо внутри зашевелилось. — Вот паскуда! Вот и работай с такими! Вот все было нормально, нет, надо было влезть! — запричитал Россильон, хлопоча у сосуда. — Ну что теперь делать, родится недоношенным. Плохой результат — тоже результат! Понаблюдаю за этим, а там выращу нового, процесс-то уже обкатан, материалы еще есть, чистокровный эльф — вообще находка… Э, а куда он делся? — в самом деле, разделочный стол был пуст. — А, неважно. Наверно, этот варвар скормил ему каких-нибудь зелий, пока ошивался у стола. Далеко все равно не уйдет… О, начинается, начинается! Масса плоти задергалась, запрыгала, раскрылась и наружу показалась бледная тощая рука, ударившая по стеклу. Тосси с интересом и восторгом наблюдал, как здоровенный гуманоид выбирался из «матки» и стучит по стенкам колбы, чтобы выбраться. — Ай молодец! — радостно крикнул он, когда под ударами крепких кулаков стекло рассыпалось и создание вылезло наружу. — Иди к папе! Но «младенец» не обратил на крики никакого внимания, а когда Россильон попытался подойти, то просто отбросил его своей здоровенной ручищей. После чего выбрался наружу, проломив стену, отчего внутрь здания мгновенно проникли клубы отравленного тумана, накрыв собой лежащего без движения Желудева. — Ай-яй-яй, — забормотал ученый, — силен, конечно, и красавец, но… — он сокрушенно цыкнул. — Несовершенен. Ну ничего, еще не все потеряно. Эльф далеко не убежит, мои слуги быстро его… — «Кража»! Кричать Керану, конечно же, не стоило, но он слишком ослаб и для невербального использования навыка у него не хватало концентрации, а маны оставалось только на один каст. Едва он почувствовал небольшой прилив сил, то тут же воспользовался им и скрылся. Наблюдая за развернувшейся схваткой, он отчаянно пытался придумать, что делать дальше. Тех зелий, что споил ему Жора, хватило только на то, чтобы спрятаться, а мана постепенно уходила и силы снова начали его покидать. Лучшее, что пришло ему в голову — попытаться украсть предмет, дающий Тосси невосприимчивость к алхимии. Проблема была в том, что Керан не видел и не знал, что конкретно он должен украсть, а наобум можно было вытащить что угодно. Но когда на его глазах окровавленный Георгий отлетел к стене и его накрыло разъедающим газом, сомнения улетучились и он пошел на риск. Выскочив на середину зала, он протянул руку к алхимику и… — Что? Х… Халат? По лаборатории прокатился дикий хохот. Эльф поднял взгляд и увидел Россильона, чей торс был под завязку забит разного рода пирсингом. Золотые, серебряные, платиновые кольца, инкрустированные рубинами, топазами, изумрудами, сапфирами и боги знают чем еще. Руки были перехвачены не менее дорогими браслетами, а на шее оказалась тоненькая узорная мифриловая цепочка. Затем он внимательней присмотрелся к халату в его руке, чтобы увидеть то, что простой обыватель никогда бы не заметил из-за многочисленных пятен крови, следов химикатов и подпалин. «Узоры из золотых нитей? Восточный паучий шелк? Вставки из кожи мантикоры? Сколько же стоит эта тряпка?» — Может, ты и не заметил, но я тот еще параноик, — веселился тем временем ученый, неспешно приближаясь к Монтелетто, поигрывая мечом. — Мог бы и понять по моему защитному алхимическому кругу, — он резко дернулся вперед. — Знал ведь, что кто-то попытается украсть мою прелесть, вот и подстраховался, прикрыл ее всякой дороготней. А ты даже не знаешь, как она выглядит! Тебе ни за что до нее не добраться! — Тосси замахнулся клинком, одновременно накачивая его химикатами, Керан вытащил кинжал, приготовившись драться до последнего… Раздался треск и клинок ученого в полете разлетелся на мелкие осколки, весьма озадачив своего обладателя. Эльф, в свою очередь, вдруг заметил, что мана заканчиваться не собирается и даже потихоньку восстанавливается. — Что такое? Как это? — тер в затылке Россильон. — Переизбыток давления? Нет, он заржавел! Да как так-то? Вот тебе раз! Качество, называется! — Может, ты и не заметил, но твой хваленый круг твое же поганище и испортило, — раздался голос у него за спиной. — ДА БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! — завопил Тосси, наблюдая, как парень, которого он буквально минуту назад впечатал в стену, едва перебирая ногами плетется к своему топору и поднимает его. — Да ты точно гомункул! Тебя же растворить должно было! — Ну тебя же как-то не растворяет, — тяжело дыша парировал Желудев, — значит, есть иммунитет. Вот я его и одолжил немного… — Что значит «одолжил», что… Да нет, ты же не настолько идиот? — лицо Россильона исказила гримаса, сочетающая недоверие, непонимание, отвращение и немного испуга, когда он увидел, что лезвие топора, вспоровшего ему горло, сейчас чистое. — Ты же не залил себе мою кровь? Придурок! Ты чем думал?! Да ты хоть знаешь, что теперь с тобой будет?! Переливание крови! Ладно я знаю, кому какую кровь переливать можно, ты-то куда лезешь, неуч?! — Знаешь, — устало ответил Георгий, — раз уж я и так почти разваливаюсь на части, то несовместимость крови сейчас не самая большая из моих проблем. Меч, кстати, тоже я тебе подпортил, накачал его влагой при первом же ударе и ускорил реакцию «Смешивания». Если бы не мое состояние, он бы развалился еще тогда. — Нет, ты не гомункул, — с опаской поглядывая исподлобья на парня забормотал ученый, — ты монстр! Опасный, сумасшедший монстр! Не приближайся ко мне! — Да, Жора, не приближайся к нему, — заговорил слегка отдохнувший Керан, взобравшийся на одну из колб, подальше от заполняющего зал трупного газа. — Он мой. Из-за него мертв мой отец и несколько членов моего дома, а вся моя страна подвержена той же опасности, что и Прайнскрайт. — Да вы шутите??? — рассердился Тосси. — У меня тут намечается научный прорыв, а вы пришли ко мне с такими идиотскими, низменными, поверхностными!.. — Это, что ли, твой «прорыв»? — Жора небрежно указал пальцем себе за плечо. Через разлом в стене даже сквозь пелену туман ясно был виден охвативший город пожар. — Нет! Твари! Я же не успел его изучить! Изуверы! Варвары! Обезьяны с палками!.. — Я устал слушать этот бред. Лови, Керан, прикончи его, — Георгий бросил топор в сторону эльфа и потерял сознание. — Как бы не так! — алхимик попытался перехватить его, но безуспешно. — «Кража»! — и оружие в руках Монтелетто. — Ну че, молись теперь, если веришь во что-то. Ману я восстановил, а что касается твоей реликвии, то из вашего разговора я примерно догадался, где ее искать, что сильно облегчает мою задачу. «Кража»! Массивный браслет летит в туман. Тосси бросается к эльфу, но того уже и след простыл. — «Кража!» Кольцо с алмазной подвеской отправляется следом, Керан снова уходит в невидимость. — «Кража»! Платиновый штырь длиною со средний палец с рубинами на обоих концах встречает ту же участь. — «Кража»! «Кража»! «Кража»!.. С каждым похищенным украшением свободного места на груди со стороны сердца у ошарашенного алхимика становится все больше, пока наконец… — «Кража»! — А-а-ы-ы-у-ы-э-э! — Ага! — Нет! Монтелетто держал в руках золотой шип, увенчанный красиво ограненным изумрудом. Немного поколебавшись, он всадил его себе в грудь. Изумруд немного потускнел. — Ладно, должно хватить. Держись там, Жора! — с этими словами Керан соскочил вниз. — Верни! — Перетопчешься, гнида. — Верни, я сказал!!! Тосси бросился с кулаками на эльфа, но в последний момент тот исчез. Растерянно оглядываясь, пытаясь понять, куда делся мерзкий остроухий, Россильон внезапно осознал, что у него дико чешется все тело. Взглянув на свои руки, он увидел, как с них слезает кожа и в ужасе заорал. Из-за шока он даже не сразу осознал, что в шею ему всадили топор. Приложив усилие, Керан все же отделил голову ученого от туловища. — Вообще-то, стоило бы оставить тебя подыхать от твоего же яда, — мрачно сказал он. — Но у моего дома все-таки есть свои правила, устои и репутация. Можешь гордиться тем, что тебя казнили цивилизованным способом… Хотя, раз уж ты еще жив, выходит, что я совместил приятное с законным. Напичканная всяческими химикатами, голова Тосси оставалась живой еще некоторое время, беспомощно наблюдая, как остальное тело постепенно разлагается. 6. — И вот так постоянно: каждый раз, когда меня призывают, он либо мертв, либо при смерти, — ворчал Дэвид, направляя потоки целительной магии на лежащего без сознания Георгия. — Ничего, жить будет, — ответил Доктор, колдуя над телом парня. — В некотором роде даже хорошо, что он потерял так много крови, которая вытекала вместе с заразой, теперь на ее место придет чистая свежая кровь. И все же, решиться на переливание в таких условиях… — древний алхимик покачал маской. — Опрометчиво, слишком опрометчиво. Ему повезло, что я успел вывести чужеродную кровь из его организма, иначе летальный исход был бы неминуем. Восстанавливаться он будет долго. — Слушайте, а вот это вот, — ангел несколько смущенно указал в сторону сидящей у стены Седны. Ее затуманенный взгляд блуждал где-то в пустоте и на внешние раздражители она совершенно не реагировала, лишь крутила в руках свой божественный гребень, — это нормально вообще? — Всего лишь дурманящее вещество. Конечно, казнить ее было бы милосердней, но она нужна мне живой для полного эффекта от ее реликвии. Только в ее руках этот гребень является безграничным источником антидота, который станет основой и для лекарства и для очищения этих земель. Мне жаль, что я не досмотрел за своим бывшим учеником, что успокоился, узнав о его заключении в дамфбергской тюрьме, и упустил его из поля зрения. И теперь целое государство на грани исчезновения из-за моего просчета. — Ну, не можете же вы за всем уследить… — Когда-то мог, — из-под маски вырвалось что-то, похоже на вздох. — Я постарел, ослаб, потерял концентрацию. Я оттягивал момент своего ухода как мог, последние годы я существовал даже не ради какой-то цели, а просто ради научного интереса — сколько еще мое прохудившееся сознание будет держать мою истощенную душу в этом мире? А вот сейчас я задаюсь вопросом: что, если гибель Салилы — это плата, которую взяли боги смерти за мое долголетие? — Вы говорите мрачные вещи. — Атмосфера к этому располагает. Злополучное здание, ставшее пристанищем безумца, Дерра сожгла дотла вместе со всеми наработками и останками самого Тосси. Обезвредив все, что было в его силах и распылив противоядие из реликвии, Доктор смог создать небольшую зону, полностью свободную от яда. Когда с оказанием первой помощи пострадавшим было покончено, Дэвид вторым рейсом отнес в Инквизицию Монтелетто и доклад Доктора о текущем положении дел, да там и остался. Вместе с Кераном и Дариусом им удалось убедить представителей Синода предоставить помощь Доктору в его деле очищения Прайнскрайта, после чего в Салилу прибыли уже представители Инквизиции. Керан отослал домой подробные указания, полученные им от Пастыря и буквально через несколько дней мощный циклон стал стягивать весь отравленный воздух к столице, где его ждало очищение. Еще через два дня пришли в движение мощные океанические течения, делая то же самое с отравой в воде. Все участники битвы первыми получили свою дозу противоядия, после чего их вывезли из Прайнскрайта вместе с грузом антидота. Работа предстояла огромная, ведь точно отследить все контакты жителей прибрежного государства было практически невозможно, так что лекарство должны были принять все, без исключения. Дерра тоже получила свою долю лекарства, хоть из-за своего от природы сильного иммунитета она пострадала меньше остальных, после чего улетела на восток, к Дымящим горам. — Повидаю сестру и вернусь, — сказал она на прощание. — Без меня новую движуху не начинайте! — Это уж вряд ли, — рассмеялся Бриан, — мы от этой как минимум месяц отходить будем. Его самого вместе с Утером и пока еще не пришедшим в себя Георгием перевезли в поместье Монтелетто. Идриль вернулась в свой дом, Дариуса перевели на лечение в Эрданн, а Пагун вернулся к жене и зарекся выходить в море вообще. Потом, правда, тяга к водным просторам пересилила и он стал понемногу выходить на рыбалку на небольшой лодке, на которую, впрочем, никогда никого не пускал ни за какие деньги. Ближе к осени границы Прайнскрайта были снова открыты и лишь к Салиле все еще нельзя было приближаться. Столицу государства окончательно перенесли на север страны. Летний сезон был сорван, но это было еще не самое худшее: необходимо было восстанавливать многочисленные торговые связи и репутацию, на что у истощенного государства уже не было ни сил, ни средств и оно было вынуждено окончательно перейти под полный контроль Нуандайна. И еще несколько лет туристы ходили смотреть издалека — близко не подпускало инквизиторское оцепление — на огромное грязно-зеленое облако на месте бывшей столицы. Когда оно развеялось окончательно, то никаких следов Доктора обнаружено не было, как и Анафемы, лишь две божественные реликвии лежали среди опустевшего города.