Anathema Rain

Густая листва Нуандайнских лесов позволяла им надежно укрывать своих жителей от палящих лучей июльского солнца, создавая для любителей прохлады комфортный климат даже в самую жаркую погоду. В то же время, любители загорать на солнце или любоваться небом могли оценить раскидистые кроны и крепкие ветви местных деревьев, спокойно выдерживающие просторные открытые площадки для отдыха, устраиваемые на вершинах. Таким образом, любители солнца и тени прекрасно сосуществовали в эльфийском обществе, не слишком мешая друг другу в плане свободного времяпровождения. Впрочем, порой укрыться в тени требовала вовсе не прихоть, а медицинские предписания. Например, где-то в Мириадоре, в полутемном помещении, надежно укрытом от шумов и яркого света, освещенного лишь небольшой лампой, сидел молодой эльф, перебирая бумаги. Он только-только отошел от серьезной болезни и на время выздоровления все сильные раздражающие воздействия, вроде шума и яркого света, должны были быть сведены к минимуму во избежание осложнений. Юноша настолько увлекся работой, что не заметил, как в его кабинет вошел дворецкий, старый, но еще крепкий эльф, уже не одно столетие служащий этой семье. Осмотрев происходящее, он неодобрительно покачал головой и сокрушенно вздохнул, наконец обозначив свое присутствие. — А, это ты, Велотео, — мельком глянув на посетителя, молодой эльф продолжил чтение документов, — как дела в поместье? — При всем уважении, господин Монтелетто, — вполголоса ответил дворецкий, — работая в таких условиях Вы только испортите себе зрение. Вам сейчас следует отдыхать. — Я ж с ума сойду от безделья, — возразил Керан, — да и не могу же я все заботы по управлению нашими делами свалить на маму, и так почти месяц дом без хозяина стоял. — Вам стоит больше доверять своей матери, она помогала еще Вашему отцу и прекрасно справлялась в Ваше отсутствие. К тому же, позиции дома Монтелетто сейчас крепкие, союзников много, а Ваш поход за противоядием только добавил положительной репутации. — Поход был совместным, Велотео, — напомнил Керан, — так что дом Капуреция тоже набрал политических очков. И как обычно, обе семьи снова идут вровень, не желая уступать друг другу. Но, — добавил он заговорщицким тоном, — можно быть уверенным, что у нас есть верный союзник в их доме, — дворецкий картинно закатил глаза. — Нет, ну а что конкретно тебе кажется неправильным в объединении двух семей, всю свою историю идущих рука об руку? — Слишком многое для простого разговора. Если я начну сейчас, то, боюсь, не закончу и за неделю. Думаю, я подготовлю для Вас подробный доклад на эту тему. — Ох, я такой занятой, что вряд ли изыщу время для его изучения, — шутливо отмахнулся Керан. — Да и вредно мне сейчас глаза много напрягать. — Ничего, я буду читать его Вам перед сном, — в тон господину ответил дворецкий, развеселив его своим сарказмом. — Ладно, старый упрямец, обещаю тебя выслушать, если уложишься в двадцать слов. Лучше расскажи, как там наши гости. Ты устроил их как полагается? — Разумеется, господин, пока я служу здесь, никому не придет в голову обвинить дом Монтелетто в негостеприимстве, даже чужестранцам. Человек по имени Георгий Желудев пока доставляет наименьшее число хлопот, ибо до сих пор не пришел в себя. Он находится в наиболее затененных гостевых покоях нашего поместья и к его пробуждению все давно готово. Гости Фабриццио и Скайтир чувствуют себя превосходно и быстро идут на поправку. Юный бард в данный момент практикуется в наложении чар с помощью музыки и должен признать, управляется с разными инструментами он довольно сносно. Аколит Инквизиции же упражняется со своим оружием. Кажется, вчерашнее послание из Эрданна несколько расстроило его, хотя я и не понимаю, почему. — Ты что, читал чужое письмо? — неодобрительно спросил Керан. — Разумеется, сперва я испросил разрешения и он не возражал. В конце-концов, как дворецкий этого дома, ответственный за безопасность всех его обитателей, я имею право знать, чем занимаются и что планируют наши гости. Или что могут планировать другие в их отношении. — Поясни, — Велотео лишь вздохнул в ответ. — Что пугает такого храбреца, как ты, Кулак-Снайпер, ну же, говори прямо? — Вы ввязались в опасную игру, мой господин. Разумеется, я не подвергаю сомнению мотивы Ваших поступков, но после случившегося в Прайнскрайте этот… Корбин наверняка не простит ни Вам, ни Вашим гостям своего провала и захочет поквитаться. — Опасаешься покушения? — Допускаю такую возможность. К тому же, эта организация уже запускала свои лапы в семью Капуреция, не исключены провокации с их стороны. И кроме того… — Что такое? — Этой ночью пришло… крайне странное, нелепое и подозрительное послание. — И что там? — …Наверное, Вам лучше взглянуть самому. Оно было пустым и мне пришлось его нагреть, чтобы проступил текст, но вот его смысл от меня ускользает. Послание гласило: «Трепещите, смертные, ибо сама Тьма надвигается на вашу обитель! В ночь, когда небесное светило будет полностью поглощено мною и темнота, что чернее самого забвения, покроет землю, посланник и носитель первородной Тьмы во всем своем великолепии и полноте силы явится пред вами! Я несу с собой древние знания Того, Кто наблюдал рождение планет, Кто качал колыбель цивилизаций и Кто принес на эту землю частицу энергии звезд! Возрадуйтесь, ибо грядет очищение! К. К.» — Так, в какой фазе сейчас луна? — деловито спросил Керан. — Вчера ночью была последняя четверть. О том, что визита следует ожидать к новолунию, я и сам догадался. А вот что ему нужно от нас и что он вообще хотел этим посланием сказать — боюсь, это вне моего понимания. Это может быть какое-нибудь порождение ночи, но все же, ноктюрналы не настолько глупы, чтобы заранее объявлять о своем визите, их конек — внезапность и незаметность. В любое другое время я бы счел это неудачной шуткой, но не сейчас. Меры предосторожности уже приняты. — Ладно. Что касается безопасности, тут тебе определенно можно довериться, — усмехнулся молодой господин, — только не переборщи и не впади в паранойю. Не хочется, знаешь ли, оказаться пленником в собственном доме. — Рад, что Вам удается сохранять оптимизм в любой ситуации, но все же вынужден попросить Вас быть осмотрительнее. Как-никак, Вы теперь глава дома, на Вас устремлены тысячи взглядов и от того, как Вы встречаете испытания, зависит репутация семьи.

***

В последние дни стражи в Тикуре заметно прибавилось, как, впрочем, и в других городах Прайнскрайта. Раздача противоядия шла полным ходом и крайне важно было, чтобы его приняли абсолютно все, до последнего бомжа из трущоб, так что стражники дежурили на улицах круглые сутки, стараясь не пропустить никого. Обитатели нижних уровней ворчали и возмущались, поскольку долгие годы на них не обращали внимания, а теперь принялись чуть ли не перепись проводить. Столь пристальное внимание со стороны властей вскрывало многие неприглядные моменты трущобной жизни города, вроде нелегальной торговли увеселяющими веществами или людьми, поэтому обитатели Нижней Тикуры мешали работе стражи как могли и обеззараживание этой части города продвигалось со скрипом. На средних же и высоких уровнях Тикуры все было в порядке, здесь жители и гости города куда охотнее принимали противоядие и чувствовали себя куда свободнее, хоть стражи было много и здесь, что немного нервировало одну смуглокожую эльфийку, явившуюся однажды вечером в гостиницу среднего класса. Посидев немного в гостиничном кафе она, улучив момент, когда, как она думала, никто не обращает на нее внимания, осторожно, но стараясь сохранить непринужденность, направилась в жилое крыло. На одном из верхних этажей, снова убедившись, что никто на нее не смотрит, она постучалась в один из номеров. — Вот тебе раз, — удивилась она, когда ее впустили внутрь, — не думала, что Вы явитесь к информатору лично. — Времена тяжелые, Тари, — глухим голосом ответил Слив Трик, дрожащими руками перебирая колоду, — господин в ярости. После того, как столько наших людей попалось Инквизиции, я больше не могу допустить даже малейшего риска утечки. За тобой кто-то шел? — Пф-ф, я знаю улицы этого города как свой собственный карман, чтобы отследить меня здесь, нужно быть ясновидцем. — Тогда давай ближе к делу. Тебе есть что рассказать? — Та есть небольшой пустяк, что я могу назвать имена и описать внешность всех участников битвы в Салиле. — Говори! Спустя несколько минут пересказа событий, берущих свое начало в Тикуре на палубе «Матини» и оканчивающихся началом очищения Прайнскрайта, Слив продолжал подавленно перебирать колоду, что-то бормоча себе под нос. — Эй, — окликнула его Тари, — может, хоть скажешь, как тебе история? Я, вообще-то, сильно рисковала, не говоря уже о том, что мне пришлось стать сосудом для ниларги. Полагаю, пора обсудить мою оплату. — Что? Ах да, верно, — встрепенулся картежник. — Все это, конечно, звучит как тяжкий бред, вот только дракона я и сам видел, а что-то похожее на ангела фигурировало еще в донесениях об Аксельской экспедиции… Паренек-берсерк по описанию похож на пацана, поймавшего Шерон и доставившего неприятности Дарси… И тот самый инквизитор, что увел у нас важный артефакт в Блоут’Ларде… Да, Инквизиция ухватилась за нас еще зимой и с тех пор ее хватка только росла. Если бы только мы отнеслись к провалу Шерон серьезнее, если бы только… — Да, это все очень мило, — недовольно отозвалась эльфийка, — но мне не интересно. Меня дела вашей организации не касаются, я всего лишь наемник. Так что там с деньгами? — Ах да, — Слив вдруг резко выхватил одну из карт из колоды и девушку обдало синеватой дымкой. Она даже не успела вскрикнуть, когда ее кожа покрылась льдом, полностью парализовав движения. — Ничего личного, просто, как я уже сказал, я не могу допускать никаких утечек, — и достал еще одну карту. Агент ответственного за сбор и хранение информации Департамента 42, что должен был вести за слежку за Тари, опоздал всего на несколько минут. Когда инквизитор проник в этот же номер, он уже был пуст — ни живых, ни мертвых обитателей там не осталось. Агенту удалось лишь приблизительно воссоздать картину произошедших событий, но главные вопросы, вроде темы разговора или дальнейшей судьбы собеседников, так и остались неотвеченными, поскольку оба находившихся здесь существа исчезли бесследно, будто в определенный момент просто перестали существовать.