У меня есть голос (Это моя песня)

Он вернулся в их жизни одновременно в самый лучший и худший день в их жизнях. Ронни позвонила ему в панике – он предполагает что это из-за того что она не могла позвонить Арчи, они пили кофе пару раз, теперь, когда они оба в Нью-Йорке. Это большая жизнь, чем та, к которой привык Реджи, но он полюбил ее. Однако в тот день он ненавидел ее.

***

Вопреки общему мнению, он никогда не ненавидел Джагхеда. Он был в немалой степени напуган им. Его интеллектом, его беспечностью, его компетентностью. Реджи Мантле никогда не приписывали ничего из этого. Так что, возможно, он даже немного завидовал. И потом он сошелся с Бетти, и он определенно завидовал. Не по тем причинам, по которым люди думали бы. Купер всегда была для него слишком правильной. Она никогда не принимала его дерьмо, ни разу с детского сада, когда он попытался столкнуть ее с горки, а она повалила его на землю. Нет, он завидовал их отношениям. Несмотря на все их взлеты и падения, любовь, которую Бетти и Джагхед делили, была чистейшей, которую он когда-либо видел. Не было никаких вопросов, не было никаких расставаний и схождений, они просто… любили друг друга. Это было тем, чему он завидовал. Тем, чего он хотел, тем, что он думал, он нашел, но так и не смог удержать. И когда его позвали в больницу и Джагхед спотыкаясь, выходит из операционной, в его глазах такое выражение, которого Реджи никогда не видел. Он выглядит одновременно разбитым и напуганным. Реджи помнит этот взгляд даже сейчас. Он что-то задыхается о Бетти и ребенке, перед тем как рухнуть, будто он без костей, на пол. Реджи усаживает его на стул, помогает поменять его всю в крови одежду, но взгляд в глазах Джагхеда пугает его.

***

Когда Бетти просыпается, он выглядит немного лучше, но когда они видят его, он все еще цепляется за нее, как будто она может исчезнуть в любую минуту.Она путает пальцы в его волосах, все еще слабая, смотря ему в глаза, говоря ему «Я в порядке, Джагги» в самом мягком тоне, который он от нее когда-либо слышал. Они обнимают друг друга как плоты, и Реджи хочет этого. Быть близким с людьми, видеть этот вид преданности вблизи, ему все еще кажется странным. Он никогда по-настоящему ни с кем не был связан, до них. До Джорджины.

***

Она его племянница с того самого момента, когда они позвали его присмотреть за ней. ( Он явно их последний выбор, они очевидно в отчаянии, но он все еще польщен.) Она плачет первые два часа. Он в отчаянии, но он отказывается звонить Бетти и Джагхеду из-за принципа. Наконец, на третий час он кормит ее. Ее рвет на его дорогую рубашку, поэтому он ее снимает. Он более чем немного расстроен и ошеломлен, но затем она засыпает на его обнаженной груди. Ее крошечный ротик приоткрыт, ее тело вонзилось в него, и он заворожен. Проходит не больше пятнадцати минут, прежде чем она опять просыпается, но его зацепили. Он пинает скрипящую игрушку по земле, и она издает самый чистый смешок, который он когда-либо слышал. Он делает это снова и снова, они разбрасывают все ее игрушки и засыпают, пока он рассказывает ей о ночном хоккейном матче. ( - Теперь, что бы ты ни делала, ты никогда не болеешь за Habs*. Только за Leafs* и никаких исключений!)

***

С тех пор, он дядя Реджи, и он гордится этим званием больше, чем каким либо другим, которое он когда-то получил. Она его Джи-герл*. (Джагхед стонет при этом имени, но Реджи настаивает, что у него нет права, чтобы что-то сказать.) Он приносит ей игрушки и выводит ее на день, и иногда им приходится напоминать ему, что она спит, когда он заходит без предупреждения. Он заставляет ее родителей пообещать, что они сделают его в первым в его списке нянек (у него жесткая конкуренция за это, но он не боится взяток). Он напоминает им, что если они когда-нибудь подарят ей брата или сестру, она останется с дядей Реджи, когда они поедут в больницу. Однажды он случайно уронил банку себе на палец ноги, наблюдая за ней, и крикнул «дерьмо». Она такая умная, и он всегда это знал, но это никогда не доказывалось так отчетливо, чем тогда, когда она радостно проводит следующие несколько дней, ходя к своим родителям, тетям и дядям и визжит: - Дерьмо! Она произносит его имя, когда ей восемнадцать месяцев. Ну вроде как. Она говорит то, что звучит как «Ержи», но он воспринимает это с гордостью.

***

Не то чтобы он никогда не замечал того, что она другая. Конечно, он мало что знает о младенцах, но видит, что она изо всех сил пытается поднять голову. Он замечает, как изгибаются ее лодыжки. Он наблюдает, как она учится ходить в тренажере для ходьбы, ноги выпрямлены в пластиковых приспособлениях. Просто она иногда она плачет, когда их надевают, и он ненавидит видеть, как она плачет. Просто он может застегнуть ее в инвалидном кресле и услышать ее хихиканье, вместо того, чтобы отвезти ее на физиотерапию, чтобы услышать ее плач, а иногда и борьбу. Просто для него она идеальна, такая, какая она есть. Он знает, ее родители чувствует тоже самое, ребенку повезло с родителями. Но он ее дядюшка Реджи. Он «Дядя да». Тот, к кому она может прийти с чем угодно в своей жизни, и чей ответ всегда будет «да». И это распространяется на то время, когда ей пять лет, и ей не разрешают играть в баскетбольной команде детского сада. Он вытащил это из нее в той очаровательной манере, в которой она говорила. Ее щеки пылают, она смущена, но она хотела быть «спотсменом» (он предполагает «спортсменом»), как дядя Реджи, и ей не разрешают играть, потому что она слишком медлительна и ходит с тренажером для ходьбы. Он видит красный цвет. Он видит красный цвет и идет в сад, прежде чем отец Джорджины успевает его остановить. (Как выясняется позже, Джагхед не останавливает его, он присоединяется к нему. На мгновение он останавливается и кладет руку на плечо человеку, которого раньше ненавидел. - Господи, Джаг. – он говорит, и они оба понимают, что это означает. Кто-то другой видит ее как угрозу, которую увидит остальной мир. Другую. Сломанную. Не такой прекрасной, какой она есть. Как помеху, а не радость.) Он предпочитает термин «сильно жалуется», но некоторые могут воспринять его недовольство как крик. Хотя это не имеет значения. Они включили Джорджину в игру, и дети - самые чистые существа, которых он видел, потому что они передают ей мяч в ее инвалидной коляске, а она бросает его в сетку. Это никуда не годится, но все они радуются, как будто она выиграла почетную медаль Конгресса, и она сияет.

***

Бетти говорит это первая. - Ты был бы хорошим папой. В лучшем случае это пустяковый комментарий, но он его запомнил. Папа. Которого у него никогда не было. Кто-то, кто будет рядом со своим ребенком до конца, поддерживать его, любить его. Иметь то, что есть у Бетти, Джагхеда и Джорджины. Он иногда это видит, в течение многих-многих часов, которые проводит с ними. Может, из-за этого он проводит с ними эти часы. Потому что, когда он идет домой, там тихо и пусто. Он никому не обязан, и раньше это не было таким отстоем. Но в семье Купер-Джонсов эта тихая любовь скрывается во всех их взаимодействиях. Это происходит, когда Бетти приходит с работы и первым делом целует Джагхеда и Джорджину. Это там, когда Джагхед возвращается с лекции, и ребенок визжит, «папочка», он поднимает ее и раскачивает, пока она не захихикает. Это там, когда они проводят вечер кино, свернувшись клубочком на диване, Бетти прижимается к Джагхеду, а Джорджина прижимается к ней. Это тепло, это любовь, которую он ищет. Этот комментарий и комментарий Бетти привели его к агентству по усыновлению, а его любовь к его прекрасной Джи-герл заставляет его попросить в частности, о программе для детей с особыми потребностями.

***

Три месяца спустя, они отдают ему маленького мальчика. Ему недавно поставили диагноз: церебральный паралич и задержка развития. Он – самое крошечное из всего, что Реджи когда-либо видел, и он в ужасе. Он даже не помнит, как звонил им, но каким-то образом группа людей спускается к нему в квартиру. Они устанавливают кроватку и составляют график кормления и сна. Бетти помогает ему научиться опрокидывать мальчика, когда он ест, а Джагхед учит его технике массажа, чтобы растянуть его увядающие мышцы. Это новое, и это страшно, и прекрасно.

***

Через три месяца после того, как Габриэля поместили с ним, он оставляет ребенка с Бетти, Джагхедом и Джорджиной на несколько часов. Ронни пригласила его на кофе. Он хочет уйти, но отпустить Габриэля сложно. Он составил ламинированный график, который раздает людям, которые почти каждый день проводят с ним и Габриэлем (надо отдать им должное, они не смеются). Он тратит почти час на то, чтобы набраться храбрости, чтобы передать его Бетти. - Давай, Редж,- стонет Джагхед. - Даже я был не так уж плох, когда мы уезжали от Джорджины в первый раз. (Это встретило насмешку. Джагхед выглядит искренне шокированным, и Шерил находит время, чтобы напомнить ему, что они на самом деле ужасно походили на парочку, собирающуюся отправиться на войну, когда они впервые оставляли Джорджину.) В конце концов он справляется, но перед тем, как уйти, он наклоняется и дает своей Джи-герл , вдохновению его жизни, "пять". Может быть, это не совсем Бетти и Джагхед, но то, за что эта семья привела в его жизнь, Реджи будет благодарен навсегда.