Даже когда погаснет солнце

Хосок пошел в сторону гаража, с горем открыв его, так как ручка все еще обжигала руки. Там стоял большой светло-серый пикап, ключи от которого валялись на столе. Хоби взял их, бросая Чимину. Младший только благодаря врожденной ловкости смог их поймать, а потом посмотрел на них, как на нечто чужеродное, переведя такой же взгляд на старшего. - Ты умеешь водить, а я нет, - пожал плечами Хоби, садясь на переднее сиденье. Чимин закрыл глаза, выдохнул и сел за руль. Он медленно выехал из гаража, разворачиваясь. - Куда нам? - К дому моих... родителей, - запнулся старший. - Мама... - прошептал Чимин, а потом вернул в противоположную сторону. Его снова заливали переживания. Что с мамой? - Чимин? Куда ты едешь? - воскликнул старший. Он взглянул на Пака, который крепко сжал руками руль, а губы едва не беззвучно повторяли одно слово: мама. - Чимин! Минни! Остановись! - крикнул Хосок, но парень его не слышал, продолжая ехать. Хоби потянул за ручник, от чего машина резко остановилась и сразу же заглохла. Чимин судорожно начал проворачивать ключ, но от того, что его руки тряслись, сделать это было проблематично. - Минни! - пытался достучаться до него старший. - Чими, пожалуйста, маленький, - он положил свои руки на щеки младшего, заставляя его повернуть к себе голову. С глаз текли горячие слезы, которые Хосок стирал большими пальцами, а губы продолжали повторять беззвучно слово «мама». - Минни, никого не осталось, - слова старшему давались с трудом. - Никого из наших знакомых, друзей, родственников не осталось... - повторил он, глядя, как его слова доходят до ума младшего и как у него в страхе увеличиваются глаза. - Нет, нет, нет! Ты лжешь! Она жива! Моя мама ... - голос Пака становился все тише, переходя на всхлипывания, - моя мама... она жива... Хосок привлек его к себе, обнимая. Чимин вцепился в плечи старшего пальчиками, до боли сжимая. Горячие слезы быстро намочили футболку старшего, но он не обращал внимания. Он так же плакал несколько часов назад, но его некому было обнять, хотя очень хотелось. Хосок гладил младшего по спине, прижимая еще крепче к себе, пытаясь этим показать, что в любом случае не оставит его, несмотря на слова, которые ранее сказал. - Твои... тоже? - услышал он чрезвычайно тихий голос Чимина. - Да, - проглотил комок в горле старший. - Все. Чимин еще сильнее обнял его, не отпуская до тех пор, пока окончательно не успокоился. Или просто слез после всего уже не осталось... Он вытер лицо руками, часто моргая и прочищая горло. - Это все какая-то очень нездоровая хуйня... - прокомментировал младший. По ходу, маты вошли в его жизни очень легко. Хосок кивнул на его слова, садясь ровно на сиденье. - Едем, пока, к дому. Нам нужно отдохнуть, а завтра будем думать над этим всем. Чимин кивнул и медленно развернул машину в противоположном направлении. Фонари были отключены, но свет фар выхватывал человеческие тела, которые валялись то на тротуаре, то перед домами. Когда они выехали из частного квартала ситуация была еще хуже. Кажется, это все произошло тогда, когда люди как раз шли на работу. Тротуары были просто усеяны обугленными телами и Чимин тяжело дышал, стараясь смотреть только на дорогу, но это было не так уж и легко. Хосок поставил свою руку поверх руки младшего, слегка сжимая. - Ты должен к этому привыкнуть, - тихо сказал он, а младший кивнул. Он понимал это, как и то, что ему придется теперь с этим мириться постоянно. Хотя они и не знали еще толком, что происходит, но то, что весь город усеяно обугленными тела, и ни военных, ни других группировок нет, говорит лишь о том, что такое происходит не только здесь. И это страшнее, чем кажется. Неизвестность пугает гораздо больше, чем эти самые трупы. Разве что, они встанут. Об этом подумали двое ребят, но свои мысли не озвучивали, чтобы не нагнетать еще больше. Когда они оставили машину в гараже возле дома, единственное, чего Чимин боялся - это увидеть мертвых родных Хосока. - Я увидел их не дома... - сказал он, увидев заминку младшего перед дверью. Чимин не хотел спрашивать, где он их нашел. Точно не сейчас. Он зашел в темный дом, а Хосок вытащил маленький фонарик, освещая родной дом. - Поедим и ляжем спать, - сказал старший, направляясь на кухню. Там воняло порчеными продуктами, возле холодильника была желтоватая лужа. Хосок открыл шкафчик, извлекая оттуда консервы и протянул две Чимину, получая вилки. Они в тишине поели, а потом поднялись на второй этаж. Хосок указал младшему на двери его комнаты, разворачиваясь к другой двери. - Хо, - произнес Пак, не смотря ему в глаза, когда старший повернулся, - ляг, пожалуйста, со мной... Старший улыбнулся и открыл дверь в свою комнату, пропуская Чимина. Он и сам был только за то, чтобы спать вместе. Все-таки, элементарный страх неизвестности присутствовал. Перед тем, как лечь, Хосок плотно закрыл шторами окно и накинул на них легкую простыню.