Игра на выживание

      Катарина заснула лишь под утро, когда тонкая полоска света показалась из-за тёмного горизонта. Поэтому, когда Ханна осторожно потрясла девушку за плечо, Катарина с трудом разлепила веки. Всю ночь она провертелась на кровати, желая избавиться от ненужных мыслей, но не добилась ничего кроме сильной головной боли. Катарина чувствовала себя не выспавшейся и разбитой, к тому же ей было невыносимо стыдно перед Леви за вчерашнее. Их отряд всё ещё находился в столице, и судя по всему, они тут проведут ещё как минимум месяц. Катарину, впрочем, это ничуть не печалило. Ей было, чем заняться.       Этот день, как назло, тянулся медленно и тягуче. За завтраком Катарине и так кусок в горло не лез, а после того, как в зале показался Леви, безвкусным стал даже чай. Поэтому, плюнув на это дело, она торопливо вышла, стараясь не смотреть на мужчину. В голове крутились всякие дурацкие мысли. Она любила его и была не против доставить ему удовольствие, но ничего не могла поделать с этим паническим чувством, сковывавшим тело по рукам и ногам. Физический контакт вызывал у неё ужас. Даже осознавая, что это Леви, она ничего не могла с собой поделать. И это пугало. Потерять Леви из-за такой ерунды было бы глупо. Сколько он сможет быть с ней без возможности близости? Леви, конечно, был терпеливым человеком, да и к сексу всегда относился спокойно, как и к женщинам в целом. Но он был мужчиной, и так или иначе, хоть изредка, но ему была необходима разрядка. И если она не будет способна дать ему это, был риск того, что Леви пойдет искать её где-нибудь в другом месте, с кем-нибудь другим. Например, с той девушкой из лазарета. Катарина нисколько не забыла о её существовании, но не спрашивала Леви о ней, посчитав, что подобные вопросы и пустые сцены ревности будут его только раздражать. Он не давал ей повода, чтобы сомневаться в своей привязанности. По крайней мере, пока.       Просидев до обеда у Хистории, Катарина согласилась на уговоры товарищей, отправиться пообедать в город и потратить немного из заработанных ими денег, которые тратить до этого было в общем-то некуда. Катарина подозревала, что за шесть лет службы в Разведкорпусе Леви уже скопил кругленькую сумму, так как единственным продуктом, на который он тратил деньги, был чай. Ну и может раз в пару лет покупал себе пару брюк, да рубашек. Всё остальное Леви считал лишним. Он с детства привык довольствоваться малым. В итоге они пробродили по городу до темноты, делать всё равно было нечего. Ханна и Микаса откровенно вздыхали и жаловались на отсутствие тренировок и достаточной физической активности. Впрочем, через неделю их всё-таки собирались отправить куда-то в дальний штаб в компании Ханджи, дабы возобновить эксперименты по укреплению. Катарина вместе с Леви хотела остаться в столице. Молодой королеве пока что нужна была их помощь, да и Катарине ужасно хотелось увидеть лица детей, когда они впервые узрят зелёную траву, солнце, небо. К сожалению, её воспоминания об этом были весьма подпорчены определёнными обстоятельствами.       Когда уже ближе к ночи Катарина добралась до комнаты Леви, ноги у девушки ныли так, что хотелось их растереть. Замерев возле двери, Катарина неуверенно посмотрела на бутылку виски, которую она сжимала в руке. Леви её не звал и явно не ждал. Утром она даже не посмотрела на него, а потом они так и не пересеклись. Глубоко вздохнув, Катарина всё же решительно постучала в дверь. Леви открыл быстро. Он удивлённо посмотрел на девушку, но ещё больше удивился, заметив бутылку в её руке.       — У тебя какой-то праздник? — осторожно уточнил он.       Катарина помотала головой и переступила порог. Она чувствовала дикую неуверенность, а когда дверь закрылась у неё за спиной, испытала настоящую панику. Едва справившись с диким желанием просто развернуться и убежать, она подошла к шкафу, вытащила оттуда стакан, откупорила бутылку и, налив половину стакана, залпом выпила, желая унять дрожь в коленях. Горло обожгло. Она сморщилась и тут же налила себе ещё полстакана, повторив манёвр.       — Ты в порядке? — уточнил Леви, наблюдая за ней с явным удивлением и беспокойством.       — Думаю, да, — поставив бутылку, Катарина развернулась, тщательно подготавливая в голове монолог. — Я хочу поговорить о том, что было вчера. Прости, я немного волнуюсь…       — Я заметил, — хмыкнул Леви, указывая на бутылку. — Не бери в голову, я поторопился и…       — Не перебивай! — она снова налила, на этот раз полный стакан.       Леви опасливо вырвал бутылку из её рук, убирая подальше.       — Боюсь, что если ты продолжишь в прежнем духе, то я так и не узнаю, что ты собираешься мне сказать, — он напустил на себя привычный мрачный вид.       Катарина согласно кивнула и сделала большой глоток из стакана. В голове уже начало мутнеть.       — Это всё из-за… ну ты понял… Не знаю почему, но… О боже, не заставляй меня это говорить.       Леви тяжело вздохнул и подошёл вплотную, уперев руки в столешницу и буквально нависнув над девушкой.       — Я же сказал тебе не брать это в голову. Я мог бы и догадаться, что после того, что с тобой случилось, у тебя могут появиться некоторые проблемы.       Катарина снова хлебнула из стакана. Леви поморщился. Это уже начинало его раздражать. Но сейчас ей явно было непросто, поэтому он не хотел её отпугивать.       — Ты хочешь меня? — прямо спросила она, заглядывая глаза.       — Ты хоть понимаешь, насколько идиотский вопрос сейчас задала? — заметил Леви. — Конечно же я хочу тебя.       Леви ни одну женщину в своей жизни не хотел так сильно, как Катарину.       — И прямо сейчас тоже?       Леви свёл брови к переносице. Если она сейчас намекала на секс, то делала это весьма своеобразным способом. Он тщательно взвесил в своей голове ответ.       — И прямо сейчас тоже, — повторил он.       Катарина залпом допила содержимое стакана. Леви захотелось вырвать его у нее и швырнуть куда-нибудь в стену. Она что, решила напиться, чтобы переспать с ним? Он, конечно, понимал, что у неё психологическая травма, но тот факт, что девушке для того, чтобы заняться с ним сексом, надо изрядно подбухнуть, задевал мужское самолюбие.       — Прости, — Катарина опустила глаза. — Но я пока не могу. Правда не могу. Я бы хотела… я бы правда очень хотела, но пока… просто…       — Успокойся, — Леви аккуратно приподнял пальцами её подбородок, прижимаясь к ней лбом и заглядывая в глаза.       Катарина выдохнула. Он действовал на неё словно удав на кролика. Она снова потянулась за стаканом, но к сожалению обнаружила, что он пуст.       — Я не могу сделать это ну… обычным способом, но это не значит, что мы не можем попробовать как-нибудь по-другому, — Катарина почувствовала, как её лицо становится одного цвета с волосами.       — По-другому? — уточнил Леви, странно дрогнувшим голосом.       — Ну там… можно попробовать, например… руками…       У Леви задрожали губы так, словно он изо всех сил старался не заржать. Катарина возмущённо выгнула бровь. Ей стоило таких усилий сказать это, а ему смешно.       — Так, всё, хватит, — он отодвинулся в сторону. — Не надо мне таких «жертв».       Катарина съехала вниз по столешнице, испытав дикое облегчение. Потянувшись к стоящей на полу позади Леви бутылке, она снова приложила горлышко к губам. А с каждым глотком это становилось не так уж и плохо.       — Эй, хватит, — Леви вырвал из рук злосчастную бутылку и схватив девушку за локоть, рывком оторвал её от пола. — Ты выжрала полбутылки меньше, чем за десять минут, это кончится плохо.       Катарина плохо понимала, что он говорит. Сознание стало каким-то липким и плавным. Ноги, дрожа, подкосились, и не удержавшись, она упала прямо на мужскую грудь, обхватив руками за шею, чтобы не свалиться на пол.       — Понятно, — Леви изобразил какой-то тяжёлый вздох. — Совсем пить не умеешь, идиотка.       — А может всё-таки попробуем? — она вдруг игриво укусила его за ухо, захихикав куда-то в шею.       Леви не смог сдержать улыбку. У неё это получилось до ужаса неловко, но как-то по необыкновенному мило.       — Попробуем, обязательно попробуем, — усмехнулся он, подхватывая девушку на руки.       — Куда ты меня понёс? — уточнила она.       — В кровать, — абсолютно спокойно ответил Леви.       — Ой, — вырвалось у Катарины. — Что, прямо в кровать?       — Именно.       Леви опустил девушку на светлую простынь. Он навис над ней, изучая её каким-то странным непроницаемым взглядом.       — Раздевайся, — вдруг сказал он.       Катарина на секунду протрезвела. Открыв рот, она уставилась на мужчину настороженным взглядом. Однако Леви выпрямился и вырвал из под неё одеяло. Кувыркнувшись, Катарина брякнулась с кровати на лежащий на полу ковёр. Раздался истеричный смех.       — Раздевайся и проспись, — закончил Леви.       — Здесь? — Катарина приняла сидячее положение. — Прямо на твоей кровати.       — Не хватало ещё, чтобы ты в таком состоянии шаталась по дворцу.       Катарина обиженно влезла обратно на кровать, с головой залезая под одеяло.       — Не такая уж я и пьяная, — заметила она. — Совсем чуть-чуть…       Леви с усмешкой покачал головой. Из-под одеяла торчала только лохматая рыжая макушка. Он не смог удержать от привычного жеста, проведя по её волосам ладонью.       — Спи.       — Не хочу, — послышалось из-под одеяла.       Она высунула наружу свою милую мордашку, посмотрев на Леви снизу вверх.       — А где ты будешь спать? — вдруг спросила она.       — На стуле, — ответил мужчина. — Я часто так засыпаю, так что нормально.       Катарина задумчиво поджала губы, явно взвешивая «за» и «против».       — Не надо, — вдруг выдала она. — Я не занимаю много места, да и ты тоже.       Леви осторожно сел на край кровати, как-то задумчиво оглядывая девушку, единственной видимой частью тела которой всё ещё оставалась лишь торчащая из под одеяла голова. Он вдруг понял, что устал сильнее, чем думал. Вся эта политика и бумажки, утомляли его куда больше тренировок. Он бы с удовольствием полетал на УПМ, выехал куда-нибудь верхом на Злодее, или устроил пробежку. Хотелось, как можно скорее вернуться в штаб. Он бы с нескрываемой радостью отправился вместе со своим отрядом и Ханджи тренировать Эрена, но Катарина с таким детским невинным восторгом говорила об их с Хисторией планах, что бросить её он не мог. Да и дело правда было стоящее. Не то, чтобы Леви любил детей, но судьба будущего человечества была ему небезразлична. Никто не должен был жить так, как жили они.       Рядом с ним заворочались. Катарина медленно отползла на дальнюю сторону кровати, освобождая ему место. Леви даже и не думал, что она серьёзно. Но сейчас она, сама того не понимая, продемонстрировала ему своё полное доверие. Она была уверена в нём. Уверена в том, что лежа с ней в одной постели он не оскорбит её, не сделает больно, не позволит себе ничего, что могло бы её обидеть или напугать. От этого на душе становилось тепло. Позволив себе устало прикрыть глаза, Леви откинулся головой на подушку. У него невольно вырвался зевок, и Леви прикрыл рот тыльной стороной ладони. Катарина с интересом разглядывала его лицо, понимая, насколько ей нравится видеть рядом с собой не сильнейшего воина человечества, не этого безупречного солдата, в котором всё просто кричало: «идеально», а обычного домашнего мужчину. Растрёпанного, полусонного и абсолютно расслабленного. В такие минуты она любила ещё сильнее, чем обычно. Потому что он вдруг становился таким простым и милым. Странно было употреблять слово «милый» по отношению к Леви, но сейчас в её глазах он был именно таким.       — Что-то не так? — осторожно спросил Леви, заметив, что она с минуту, не отрываясь, на него смотрит.       — Нет, — Катарина улыбнулась. — Просто, — она пододвинулась поближе, прижимаясь к нему своим телом. — Мне хорошо, честно.       Леви медленно перевернулся на бок, прижимая девушку к себе теснее. Это было так тепло и уютно, что можно и вечность вот так вот провести.       — Спи, — прошептал он Катарине на ухо.       Она умиротворенно вздохнула, закрывая глаза и ощущая его дыхание на своей коже. Нащупав мужскую ладонь, Катарина накрыла её своей, переплетая с ним пальцы. Тепло, уютно, хорошо и совсем не страшно. Погружаясь в сон, Леви слегка улыбнулся, почувствовав, как она доверительно зарывалась носом ему в грудь, медленно расслабляясь. По телу разливалось сладкое блаженное тепло. Это непонятное, странное чувство можно было охарактеризовать как счастье. Сейчас, в эту минуты и в эту секунду, он был по-настоящему счастлив. И Леви совершенно не хотелось даже задумываться о том, что будет ждать их дальше. Сейчас он был счастлив, и это главное.