Игра на выживание

      Стоя на Стене, Катарина безэмоционально взирала на орущую внизу толпу. Они справились, выполнили поставленную задачу. Пролом в Стене Мария закрыт. Но какой ценой? Тринадцать человек… Всё, что осталось от Разведкорпуса. Эрвин бросил на это все их силы. Было больно и вовсе не радостно…       — Катарина, — Ханна сильно дёрнула её за руку.       Они сидели в просторном холле, пока Ханджи и Леви отчитывались о проделанной работе. Было неуютно. Хотелось быстрее добраться до штаба.       — Поешь, — велела Ханна, протягивая девушке сухпаёк.       — Не хочу, — тихо ответила Катарина.       Ханна поджала губы. Это была первая фраза, которую она сказала с тех пор, как они нашли её. После того, как Катарина вдруг убежала из подвала, они искали её до темноты, а когда наконец нашли, и вовсе началось что-то странное. Она ничего не говорила, ни на кого не смотрела, ни на что не реагировала. Единственный, кто смог вызвать у неё хоть какую-то реакцию, был Леви, да и то. Она просто разревелась, прижавшись к нему. И никакие попытки хоть что-то выяснить не привели к успеху. Ханна ещё никогда не видела Леви настолько растерянным. Кажется, он прибег ко всем возможным способам успокоить Катарину, но ничего не помогало. В конце концов, через час непонятных рыданий, она затихла сама, вернувшись к замороженному состоянию.       К счастью, долго мурыжить в городе их не стали, отпустив до штаба. Через пару дней все должны были явиться в столицу и дать подробный отчет перед Закклаем и Хисторией. До дома они добрались уже в кромешной темноте. Ничего объяснять кому-то не хотелось, но пришлось, в итоге они просидели практически до рассвета, объясняя тем немногим людям, что остались в штабе, их нынешнее положение. Микасу и Эрена, как и требовало начальство, заперли в темнице в качестве наказания за неподчинение капитану.       Катарина молча сидела на стуле, сжимая руками чашку с давно остывшим чаем. К лежащим на тарелке овощам она так и не притронулась. Молча слушала рассказ Ханджи о том, как они с Леви опростоволосились, упустив Райнера вместе со Звероподобного.       — Его зовут Зик, — вдруг сказала Катарина каким-то совершенно чужим голосом. — Зик Йегер.       На неё уставилось несколько пар удивленных глаз.       — Зик? — переспросила Ханджи. — В книгах Гриши написано, что у него был сын от Дины Фриц. Это и есть Звероподобный?       — Да, — кивнула Катарина. — Это он.       — Откуда ты знаешь? — нахмурился Леви.       Катарина растерянно посмотрела на него и снова опустила глаза.       — Он сказал, что его так зовут. Не думаю, что он соврал.       — Он сказал? — не поняла Ханджи. — Ты разговаривала с ним? Когда?!       Катарина со вздохом поставила чашку на стол, чувствуя нависшее над ней проблемы. Впрочем, больше, чем сейчас, проблем у неё быть просто не могло.       — Когда я ушла из подвала, то встретила его… Мы говорили, он рассказал мне о моей семье… более подробно, скажем так.       — И что потом?       — Я ушла, — призналась Катарина. — Он остался там.       Леви резко встал со стула, в секунду нависнув над ней.       — Только не говори мне, что ты его отпустила.       — Я его отпустила, — прямо сказала Катарина.       Леви, не отрываясь, смотрел на неё, и Катарина прочитала в этом взгляде целую бурю эмоций: непонимание, растерянность, злость, обиду.       — Прости, я…       — Отпустила Звероподобного, — ещё раз повторил Леви. — Как ты могла?       — Я… я не знаю… Он стоял там и я хотела, а потом… Не знаю, — она и правда не знала, чем руководствовалась в тот момент.       Леви прикрыл глаза, видимо мысленно посчитав в уме до десяти, чтобы не вывалить на неё всё, что сейчас думает.       — Скажи, ты видела тела погибших солдат, что мы оставили в Сигансине на съедение титанам? — вдруг спросил он.       — Да.       — Тело Эрвина, нашего командующего, ты тоже видела?       — Да, но Леви…       — И ты отпустила его после того, как он убил столько твоих друзей?       — Не все они были моими друзьями, — вдруг ляпнула она.       Катарине захотелось дать себе по башке. Причем со всей силы. Как она могла это сказать? Да ещё и Леви? У нее внутри всё свернулось от ужаса, когда он медленно выпрямился и на его лице застыло привычное холодно-отчужденное выражение.       — Вот как, — кивнул он. — Действительно.       — Леви, я не это…       Но было поздно. Леви не из тех людей, что будут слушать пустые оправдания, когда всё уже произошло.       — Ханджи, я устал, как собака, — он повернулся к женщине. — С твоего позволения я пойду.       — Конечно, — кивнула командующая. — Завтра мы…       Леви замер в дверях, оборачиваясь.       — Я помню, — из груди мужчины вырвался тихий вздох. — Эрвин, как всегда, оказался прав. Этот сукин сын, почему-то всегда в итоге оказывался прав. Он был уверен, что человечество не вымерло и правда о нём скрыта в подвале Йегеров, так и оказалось. И насчёт тебя он тоже, кажется, был прав, — Леви скользнул взглядом по Катарине и вышел.       Катарина молча изучала взглядом свои колени. Ей снова захотелось разрыдаться. Она сжала кулаки. Нельзя. Она ведь не слабая хнычущая девчонка.       — Если вы хотите меня наказать... — девушка подняла глаза.       Ханджи устало потёрла лоб рукой.       — А смысл? Я понимаю, что ты сделала это не из злого умысла. Но подобное можно расценить, как действия против человечества… — она вздохнула. — Ладно. Что сказал тебе Зик Йегер? Это хотя бы мы можем узнать?       Катарина поёжилась, но всё же собралась с внутренними силами. Лучше говорить всё, как есть.       — Я должна убить Эрена, — выдала она.       Ханна подавилась чаем. Все уставились на Катарину, как на умалишенную. Она мрачно кивнула. Видимо, им предстоял ещё один долгий и невеселый разговор.

***

      Дождь холодной стеной лился с неба, словно отражая всеобщее настроение. Эрвина похоронили с утра со всеми полагающимися ему почестями. Почтили память всех павших в Сигансине солдат. Герои человечества. От этой формулировки становилось тошно. Будущее теперь было настолько туманным, что становилось не по себе. Склонившись над могилой, Катарина положила цветы. Белые цветы на грязной чёрной земле. Ужасно, страшно и больно. Никто ничего не говорил, потому что говорить было нечего. Можно было бесконечно петь дифирамбы, посвященные Эрвину Смиту и другим павшим в бою товарищам, но какой в этом всём толк? Легче не станет. Они медленно разошлись, меся сапогами грязь под ногами. Катарина обернулась. Леви остался на месте. Стоял над могилой Эрвина и не шевелился. Капли дождевой воды медленно стекали по его лицу. Катарина хотела подойти, но Ханна схватила её за плечо.       — Оставь, — посоветовала она. — Не сейчас.       Не сейчас. Она послушалась, хотя мысленно жалела об этом. Может быть, проще разделить свою скорбь с другим человеком? Впрочем, Катарине тоже не особо хотелось, чтобы сейчас кто-то лез ей в душу. И без того паршиво. Лежа на кровати, девушка сверлила глазами потолок. Внутри было до ужаса пусто и тоскливо. Утром они уезжали в столицу. Ей не хотелось туда ехать, особенно учитывая своё шаткое положение. Ханджи права, неизвестно, как верховная власть отреагирует на то, что они узнали. Отреагирует на неё. Она и сама не знала, как на всё это реагировать.       — Леви ненавидит меня, — вдруг выдала она.       Ханна осторожно повернула голову, сузив глаза.       — С чего ты это взяла?       — С того, — пробурчала Катарина, упираясь лицом в подушку.       Ханна со вздохом поднялась и села рядом с ней на кровать.       — Знаешь, когда ты потерялась в Сигансине, Леви он… сильно переживал, и это было видно, хоть он и всячески пытался это скрыть. Что не говори, хоть Леви и пытается поддерживать свой образ мрачного грубого и неприступного капитана, но думаю, что в глубине души ему, как и всем, хочется обыкновенной любви и теплоты. А учитывая, что его как и нас с тобой этим в жизни особо не баловали, мне кажется, он нуждается в этом даже больше, чем обычные люди. Так что дай ему время, и всё образуется.       Катарина приподнялась на локте, с удивлением посмотрев на девушку. И когда она успела настолько вырасти? Катарина чувствовала себя паршиво и одиноко, но у неё хотя бы Ханна. Человек с которым можно было поговорить, поделиться, получить поддержку. А Леви по привычке замыкал всё глубоко внутри себя. Этот упрямый баран ни за что не покажет никому свою слабость. Но Леви ведь тоже человек и он не железный. Нельзя носить всё в себе. Это неправильно. Катарина горько усмехнулась. А чем она от него отличается? Что она сама сейчас делает? Вместо того, чтобы помочь друг другу, они просто разбежались по разным углам.       — Он попросил меня быть рядом, — прошептала Катарина.       — Что? — не поняла Ханна.       — Когда Эрвин умер, он сказал… попросил меня просто быть рядом с ним, а я… — Катарина со вздохом прикрыла глаза. — Ушла в себя, закопалась в собственных проблемах… кажется, я ужасна.       — У тебя тоже были на то причины, — веско заметила Ханна.       — Да, но… — она встала на ноги. — Я пойду к нему.       — Сейчас? — удивилась девушка. — Думаешь, это удачное время?       — Плевать, — Катарина накинула на плечи кофту. — Даже, если он меня выгонит, сломаю ему ногой дверь, — она слегка ухмыльнулась.       Ханна кивнула, смотря на закрывающуюся дверь. Даже не верится. Она пол дня провалялась на кровати смотря в стену и вдруг встала и куда-то целенаправленно пошла. Леви обладал над Катариной просто поразительной властью. Ну, она по-крайней мере ожила. Возможно, любовь не такое уж и плохое чувство. Ханна задумалась. Могла ли она влюбиться в кого-то? Это казалось ей чем-то нереальным. Её никогда не привлекали представители мужского пола. Ханне было плевать. Но всё когда-то бывает в первый раз.

***

      Леви уже минут тридцать мрачно смотрел на полупустой листок бумаги. Сраный отчёт об операции никак не шёл. Скомкав в руке лист, он со злостью выбросил его в корзину и подлил алкоголя себе в стакан. После вылазок они всегда встречались с Эрвином, чтобы пропустить стакан другой. Помянуть погибших да и просто отпустить душу. А что теперь? Не с Ханджи же ему заливать. Поэтому он пил один, как последний алкоголик. Фарлан валялся в больничном крыле с пробитой башкой. А Катарина… от мыслей о Катарине стало ещё паршивей, чем было. Он понимал, что немного погорячился, но то, что она сделала, никак не укладывалось в голове. Да и вообще, вся эта ситуация не внушала оптимизма. И что вообще он должен написать в этом отчёте касательно нее? Как есть? И что тогда с ней будет? Утаить информацию? Тоже не лучше. Личные отношения на службе — самая большая хрень, в которую он вляпался. И сделать с этим ничего не мог. Отказаться от Катарины было просто выше его сил. Смешно сказать, но так оно и было. Эта девчонка придавала ему сил, но при этом была его самой сильной слабостью. Херня какая-то в общем.       В дверь тихо постучали, и внутрь просунулось знакомое лицо.       — Не занят? — спросила она.       — Вообще-то занят, но заходи.       Мария переступила порог и, закрыв за собой дверь, пересекла кабинет.       — Что ты хотела?       — Просто удостовериться, что с тобой всё в порядке.       — Удостоверилась? — Леви отхлебнул из стакана.       — Можно и так сказать, — она села рядом, подвигая стул. — Нальёшь?       Леви удивленно выгнул бровь, однако достал из стола стакан и плеснул в него виски.       — Я думал, ты будешь за километр меня обходить, — заметил он.       — Вообще-то я и собиралась, но… всё случившееся, — она замялась. — Не хочу, чтобы ты оставался один.       — С чего ты решила, что я один?       — Ну-у, — она неловко повертела стакан в руке. — Мне так показалась...       Леви ничего не стал на это отвечать. Сделав ещё один глоток, он посмотрел в пустоту. Мария кусала губы. Неужели у неё ещё остались какие-то надежды? Не просто же так ей стало нечего делать поздним вечером.       — Леви, — робко продолжила девушка. — Мне правда жаль, что всё получилось так. И со всем этим и с… Катариной.       — Это не твоё дело, — резко помрачнел Леви.       — Я скучаю по тебе, — призналась девушка.       Леви вздохнул. Только этого ему сейчас не хватало.       — Не надо, — прервал он её.       Мария сильно сжала пальцами стакан.       — Неужели ты и правда ко мне ничего не чувствовал… Совсем ничего? Так ведь не бывает…       — Кажется, я предупреждал тебя в самом начале. Никаких влюблённостей. Ты это знала.       — Знала, но надеялась, что… Ты всегда любил её, да?       — Наверное, — устало ответил мужчина. — Не знаю. Сейчас я уже ни в чём не уверен. Если хочешь знать, то мне не было на тебя совсем уж плевать, — он сделал большой глоток и поморщился. — Наверное, я вообще тебя не достоин.       Мария вздрогнула. Он правда сказал это? Она не ослышалась? За все года это было самое откровенное, что ей приходилось от него слышать. Она порывисто наклонилась к его лицу, заглядывая в глаза.       — Не говори так, — прошептала девушка.       Леви слегка отстранился. Всё-таки Мария была красивая. И добрая. Слишком добрая. По отношению к ней он всегда был настоящим козлом, но старался об этом не думать, облегчая собственную совесть.       — Тебе лучше уйти, — выдавил он.       — Почему? — прошептала Мария.       — Ты…       Она вдруг резко поцеловала его. Быстро, безо всякого предупреждения ворвалась в личное пространство. Но самое ужасное, что может дело было в моральной измотанности, а может за него начал говорить виски, но Леви это понравилось. Он не хотел, но ему всё равно нравилось. Дверь открылась слишком резко, чтобы он успел что-то предпринять.       — Охренеть, — только и смогла выдавить из себя Катарина, замерев в дверях с открытым ртом.       Судя по всему у Леви в жизни было слишком мало проблем, потому-то жизнь вдруг решила подкинуть ему очередную. Почему из всех хреновых людей в этом сраном Разведкорпусе сюда решила припереться именно она?