Игра на выживание

      Сидя на кровати и обняв руками подушку, Катарина задумчиво наблюдала за тем, как Леви неторопливо собирал дорожную сумку. Утром они уезжали из штаба прямо в неизвестность. Катарина впервые испытывала такое сильное нетерпение и тревогу перед вылазкой. Она ведь никогда еще по настоящему не выезжала за пределы Стен. Не видела мир свободный от ограничителей. Взгляд ее снова уперся в Леви, и она сразу помрачнела. Прошел месяц с тех пор, как все закончилось. И Катарина не могла понять, что с ним стало после этого твориться. Они по-прежнему жили вместе, спали в одной кровати, он разговаривал с ней, позволял обнимать себя и всячески ластиться, но между ними словно встала какая-то непонятная Катарине недосказанность. Леви словно отгородился от нее какой-то невидимой стеной. Его что-то гложет. Катарина видела это четко и ясно, но на все ее попытки поговорить или как исправить ситуацию, он только отмахивался и уходил от разговора. И с каждым днем это все больше и больше вставал между ними. — Леви, — тихо сказала девушка. — Хочешь я помогу тебе? — Я сам.       Катарина поджала губы. Стало больно и обидно. Что с ним творится? Почему он опять начал от нее закрываться. У них даже секса не было. Катарина уже что только не делала, но он просто уходил или убирал ее или отворачивался. — Леви, что не так? — она снова не выдержала. — Я не знаю, что с тобой происходило эти полгода, но думаю было тяжело. Мне тоже было тяжело, — она поняла, что у нее дрожит голос. — Если ты меня больше не любишь и не хочешь, то скажи это прямо.       Леви посмотрел на нее своим обычным непроницаемым взглядом. На самом деле ему было ужасно больно и неприятно видеть, как она изводит себя из-за него. Леви ужасно хотел быть рядом и дать поддержку, он не хотел отпускать от себя Катарину, не хотел снова оставаться один… Но каждый раз, когда он вспоминал о словах Рейна и тех записях из которых выходило… Внутри него все сразу опускалось. Он должен был сказать ей, но боялся, что после этого точно потеряет ее. Впрочем, это и правда выходило из-под контроля. Он больше не мог изводить ни ее, ни себя. В глубе души он давно уже понимал, что оттягивать было уже некуда. Он должен был сказать все как есть и отпустить ее. Леви со вздохом опустил сумку на пол. И начал говорить. Катарина слушала его молча, по-прежнему сжимая руками подушку. Но Леви видел, как она напрягалась с каждым его словом, и как начинался метаться ее взгляд. Этот человек сломал ее жизнь и Леви хочет ей сказать, что он его… его отец или что? Как это могло быть? Леви закончил, Катарина молчала, смотря куда-то сквозь него. — Катарина? — осторожно спросил мужчина. — Зачем ты говоришь мне это? — с надрывом спросила она. — Ты хотела знать… — Не хотела… Этого я знать не хотела, — откинув подушку в сторону, она быстро встала на ноги. — Это же неправда, да? Не надо так шутить, это не смешно.       Леви посмотрел на девушку серьезным взглядом. Он не шутил. Леви вообще не умел шутить. Он всегда говорил серьёзно. Катарина прикрыла глаза, кусая губы. Она, черт побери, просто хотела быть счастливой. Она хотела любить и чтобы ее любили в ответ. И казалось вот оно, то самое. Но Леви… Он ведь не перестал быть Леви. Это все еще был он. Мужчина, которого она любила больше всего на свете. Они столько вытерпели, столько прошли. Неужели все может рассыпается из-за такой мелочи, ерунды. — Мне надо это обдумать, — она торопливо выскочила в коридор.       Первой мыслью было найти Ханну, но уже довольно поздно и не стоило беспокоить подругу в такое время. Обхватив руками колени, Катарина просто села на лестнице, уткнувшись носом себе в колени. Леви, Леви, Леви… Хотелось того или нет, но Леви давно уже стал для нее центром мира. Тем, кто заставлял ее двигаться вперед. Она любила его. Любила. И это было главное. А Леви, боже, какой же он дурак. Катарина поднялась на ноги и быстро пробежав по коридору, залетела обратно в комнату, закрыв за собой дверь. Леви стоял у окна и смотрел куда-то вдаль, на спускающееся к горизонту солнце. Услышав ее шаги, Леви торопливо повернул голову. Внутри Катарины все сжалось, стоило ей увидеть его тоскливый болезненный взгляд. И он изводил их обоих целый месяц. Ради чего? Боялся ее реакции? Боялся, что она не выдержит этого и уйдет? Катарина в секунду преодолела расстояние между ними и порывисто прижалась к нему, утыкаясь носом мужчине в грудь. — Плевать, — прошептала она. — Плевать на все… Ты нужен мне… Очень нужен… — она почувствовала, как пальцы Леви зарылись ей в волосы. — Я люблю тебя, — уверенно сказала она.       Катарина потянулась к его губам. К таким желанным и сводящим с ума. Она прикусила его нижнюю губу, на что из его груди вырвалось утробное рычание. Он пропустил между пальцами пряди ее волос и потянул за них, заставляя откинуть голову назад. Катарина с трудом перевела дыхание, посмотрев в его помутневшие глаза. Леви очертил взглядом контур девичьей шеи, а потом наклонился и поцеловал ее. Она тихо всхлипнула от нахлынувших чувств. Ноги задрожали, а низ живота свело в сладостном предвкушении. — Люблю тебя, — еле слышно прошептала Катарина, закрывая глаза.       Она буквально задыхалась от каждого его поцелуя. На шее не осталось ни одного места, которое бы он не поцеловал. Леви легко оторвал девушку от пола, утаскивая на кровать. Катарина задрожала от предвкушения, растворяясь в нем. Леви любил ее и доказывал эту любовь каждым своим движением, каждым поцелуем. И это было до ужаса правильным. Леви не верил в судьбу, все эти надуманные знаки и прочую бабскую чушь, но сейчас ему правда казалось, что она была создана для него. Только для него одного. И Леви и правда хотелось, чтобы это было навсегда. Чтобы Катарина всегда была рядом с ним. Как глупо и наивно. Привязываться к кому-то настолько сильно равносильно самоубийству, но Леви уже ничего не мог с этим поделать. Да и не хотел. Уже будь, что будет.

***

      Это были тяжелые два месяца. Они почти не стояли на месте, уезжая все дальше и дальше от Стены. Титанов, как ни странно, практически не встречалось. Теория Ханджи оказалась верной, большая часть этих существ прошла за Стену Мария и во внешних землях бродили лишь жалкие остатки. Лошади мчали их вперед, позади оставались зеленые луга и холмы, теплый ветер стал свежее, напоминая о близившемся конце лета. Кони везли их по глубокому белому песку и они то и дело вертели головами по сторонам, от восторга и удивления. В небе над головами, раскинув крылья, пронзительно кричали белые птицы. — Что это за птицы? — удивилась Ханна. — Никогда таких не видела.       Лекси согласно кивнула и глубоко вздохнула свежий воздух. — Пахнет солью, — заметила она.       На горизонте показалась высокая каменная стена и они пришпорили лошадей, поднимая животных в резвый галоп. — Это то место где эльдийцев обращали в титанов, — сразу понял Эрен.       Лошади перешли на бодрую рысь, огибая темную стену. От нее почему-то невольно веяло чем-то жутковатым и мрачным. Катарина поежилась, смотря на этот безрадостный монумент. Из-за нее исходил какой-то непривычный слуху шум. Они добрались до края и повернули лошадей на высокий холм, ограничивающий стену с одной стороны. Солнце слепило так, что рябило в глазах. Перед ними раскинулась невероятная водная гладь. Она показалась Катарине бесконечной. Бескрайний горизонт, такой необъятный, такой далекий. Вода отражала солнечные лучи и слепила непривыкшие к яркому свету глаза. Голубое пространство завораживало, вызывая внутри целую мешанину чувств настоящего детского восторга. Казалось, что это какая-то сказка, сон, не может на свете быть чего-то столь прекрасного и величественного, чем эта бесконечная бирюзовая гладь. — Море, — выдохнул Армин. — Оно существует, я же вам говорил…       Катарина широко улыбаясь, повернулась к Леви. Он не отрываясь смотрел вперед, ветер трепал темные волосы, и девушка могла поклясться, чем угодно, что никогда за всю свою жизнь не видела в его взгляде столько неподдельного восторга. Этим нельзя было не восторгаться.       Они спешились и осторожно спустились с холма к песчаному берегу. Мягкие волны пенились ударяясь о него. Катарина осторожно присела на колени, погружая руку в воду. Теплая и на ощупь, как самая обычная вода. Но это не была обычная вода. Это было море. Самое настоящее море. На ходу стягивая с ног высокие сапоги и закатывая штаны, они друг за другом бросились в воду. Теплые волны омывали ноги, приятно щекоча кожу. Конни и Саша принялись гоняться друг за другом, брызгаясь и хохоча. — Соленая? — удивился Жан, зачерпнув в ладони воды и попробовав языком. — Да ладно?! — воскликнул Фарлан, следуя его примеру.       Лекси не задумываясь хлопнула его по рукам. — Что ты вечно тащишь в рот все, что попало?! Как маленький.       Фарлан только закатил глаза и с силой брызнул в нее водой, окатывая Лекси и стоящую рядом Ханну с головы, до ног. Девушки на секунду переглянулись и Фарлан не успел понять, как оказался сидящим в воде на пятой точке.       Катарина неспешно прогуливалась вдоль берега, смотря, как вода омывая ноги падает на берег и утекает обратно. На песке показалось, что необычно. Она аккуратно подняла пальцами причудливо закрученную и очень красивую перламутровую… Если бы Катарина знала, как это называется, она бы сказала. — Смотри! — она радостно продемонстрировала Леви свою находку.       Аккерман стоял на берегу и наблюдал за ними с видом недовольной няньки, выведшей на прогулку непослушных детей. — Выбрось это! — строго сказал он. — Оно может быть ядовитым. Катарина звонко рассмеялась. — Не будь букой, — сказала она и схватив мужчину за руку, дернула на себя. — Хватит стоять там. — Я промочу сапоги, — недовольно буркнул Леви. — Ну так сними их.       Фарлан, услышав, их разговор, тут же возник рядом с Катариной. — Чего ты с ним церемонишься? Я беру за ноги, ты за руки и кидаем в воду! — Только попробуй, клянусь, я тебя утоплю, — мрачно пообещал Леви.       Катарина послала Леви умоляющий взгляд. — Боже, как у тебя это получается? — со вздохом спросил Леви, стаскивая с ног сапоги. — Идем! В этом нет ничего опасного! — Катарина схватила своего мужчину за руку, увлекая за собой.       Леви смотрел на нее завороженным взглядом. Широко улыбающаяся, со смеющимися глазами, Катарина была прекрасна. Она так редко показывала эту свою сторону. Просто самая обычная беззаботная девочка, искренне радующаяся морю и солнцу. У них в жизни было так мало подобных моментов, что каждый был буквально на вес золота. — За Стенами море, а за морем свобода, — вдруг сказал Эрен. — Я верил в это, но я ошибался. За морем нас ждут враги. Они там, за горизонтом. А если мы убьем их всех, то станем свободны? — Давай не будем думать об этом сейчас, — сказала ему Микаса.       И все же. Что теперь? Они освободили свои земли от титанов, они добрались до моря, но что дальше? ***       Волны с шумом бились о берег. В закатных лучах эта потемневшая водная гладь смотрелась просто необыкновенно. Солнце медленно опускалось за горизонт и от этого все вокруг окрасилось в невероятные цвета. Красный краешек солнца медленно скрывался за морской гладью и небо над ними словно бы полыхало, облака вдруг стали огненными, фиолетовыми и пурпурными.       Ханна шла вдоль по стене, не в силах отвести взгляд от этого великолепия. — Я пришла сменить тебя в карауле, — сказала девушка.       Армин сидел на краю стены смотря перед собой завороженным взглядом. — Не правда ли это самое прекрасное, что ты видела в своей жизни? — спросил он не поворачивая головы. — Да, — согласилась Ханна. — Это и правда очень красиво.       Она присела рядом с парнем. Какое-то время, они молчали, провожая уходящее за горизонт солнце. Не хотелось ничего говорить. Ханне было хорошо, ветер трепал распущенные темные волосы. И она даже не подозревала насколько очаровательной была в этот момент. Сейчас буквально все в ней было хорошо. Черные волосы, выразительные серо-голубые глаза, словно небо перед грозой. В этих глазах читалась радость. Она нежно улыбалась, повернув голову в сторону Армина, когда последние лучи ушли за горизонт. Армин замялся от этого взгляда. Стоило признать, что Ханна уже давно нравилась ему не просто, как друг. Да чего скрывать, он уже почти два года, как был влюблен в нее, тщательно скрывая подобное даже от собственных друзей. Это было что-то слишком личное, такое, чем он был не готов поделиться ни с кем. И Армин понятия не имел, насколько взаимным было это чувство со стороны девушки. Ханна скрывала его так же сильно, душа это внутри себя. Чего они оба боялись — непонятно. Обычные юношеские робость и неуверенность. — И что теперь? — вдруг спросила Ханна. — За морем тоже что-то есть. Но как мы сможем преодолеть его? Кажется, что оно бесконечно. — Оно не бесконечно, — ответил Армин. — За ним еще столько всего. Огромный неизвестный мир. — Мир полный наших врагов, — добивала Ханна. — Я не…       Ханна положила свою ладонь поверх его руки и заглянула прямо в голубые глаза. — Иди отдыхай, — тихо сказала она. Армин выдохнул. Ее лицо было так близко. Как тогда, когда они потерялись за Стеной. Армин почувствовал резкий прилив паники и быстро подскочил на ноги, растерянно потирая затылок. — Я… Я пойду тогда… Хорошо? — Иди, — кивнула Ханна. — Держи, — вдруг сказал Армин, стаскивая с себя плащ. — По ночам холодно, а ты в одной рубашке.       Ханна согласно приняла его. — Спасибо, — она улыбнулась.       Армин кивнул ей и быстро пошел вниз к лагерю. Ханна проводила его тоскливым взглядом. ***       Леви осторожно положил голову Катарине на колени, когда она мягко притянула его к себе. Это было так хорошо и спокойно. Она нежно провела ладонью по его голове, зарываясь пальцами в волосы. — Мне кажется или еще немного и ты начнешь мурлыкать, словно кот? — усмехнулась она.       Леви открыл один глаз, покосившись на девушку. — Это плохо? — Нет, — улыбнулась Катарина. — Знаешь, это напоминает мне детство. Мама часто, так делала и пела мне.       Катарина удивилась. Леви никогда не вспоминал о своем детстве до смерти своей матери и встречи с Кенни. — Честно говоря, это практически единственное, что я про нее помню, — вдруг добавил он. — Мира тоже пела мне, — зачем-то добавила Катарина. Баю, баю, бай. Ветер, ветер, улетай. И до самого утра Я останусь ждать тебя. Баю, баю, бай. Ничего не бойся там. Где густые облака, Голос мой ведёт тебя. Баю, баю, бай. Ты плывёшь в далёкий край. В том краю, что в долгом сне Кто-то помнит о тебе. Баю, баю, бай. Убаюкаю сама. Укачаю на руках, Точно в белых облаках. Баю, баю, бай.