Неоконченное (статус текстов)

В доме завелся полтергей, и Вася просто попрощался со спокойной и размеренной жизнью.

***

Вася жил один. Вставал по будильнику, принимал душ, пил кофе и отправлялся в отделение полиции вымирающего города Энска. Там его ждал кабинет, куча бумажек и глючный компьютер. Городок был настолько маленький и тихий, что происшествия случались редко, а преступления и того реже. Даже гастролеры обходили стороной убогое место. Обходя свой участок, Вася здоровался с каждым жителем, потому что всех знал в лицо, так же, как и они его. Заполнение рутинных бумажек, и он может шагать домой, по дороге заскочив в столовую при бывшем заводе, забирал еду, приготовленную тетей Маней, давней маминой подругой, и возвращался домой. Душ, телевизор, спать. Новый день отличался от прежнего только датой. Теплым весенним днем, когда мысли об отпуске все чаще пасутся в голове, Васе позвонили. — На Липовой семь в частном доме обнаружен труп молодого мужчины. Видимых травм и повреждений нет, — сообщил деловой голос. — С кем я говорю? — спросил Василий, но ответом стали короткие гудки. Неведомый собеседник бросил трубку. Собравшись и подтянув кобуру, Василий сел на велосипед и поехал на Липовую. Солнышко приятно припекало в спину, деревья покрылись едва различимой дымкой проклюнувшихся листьев, дороги подсохли, и он без приключений добрался по указанному адресу. Покосившаяся калитка давно не закрывалась, узкая тропинка терялась в сухом бурьяне, облупившийся дом требовал срочного ремонта. На крыльце Василий едва не провалился сквозь прогнившие ступени, ругнулся, наклонился отодрать со штанины успевший прицепиться репей, и увидел в дыре под ступенями что-то призывно блестящее. Осторожно отодрав обломки доски, он полез было рукой, вляпался в паутину, брезгливо отдернул руку, сломал ближайшую будылку прошлогодней полыни и поковырял в темноте, пододвигая блестящий предмет ближе. Это оказалось кольцо. Широкое и темное, испещренное непонятными узорами. Оно идеально село на большой палец, будто всегда там было, а вот сниматься не пожелало. Решив, что разберется с кольцом позже, Василий открыл покосившуюся дверь. Темные сенцы, набитые старой рухлядью, он прошел не глядя, а остановился только посреди разгромленной комнаты, посреди которой, раскинув руки, словно пытался обнять мир, лицом вниз лежал мужчина в рваной одежде. На первый взгляд казалось, что его драли кошки. Такие крупные котяры, размером с небольшую пуму. Особенно пострадали штаны от пояса до колена. В длинные прорехи виднелось синюшное тело, в воздухе уже попахивало разложением. Осторожно обойдя тело по кругу, Василий заглянул во все углы, но, помимо паспорта в ящике комода, нашел только пыль и паутину. На жилое помещение домик никак не тянул, чужого присутствия здесь тоже не ощущалось. Отфотографировав место «преступления» на телефон, Василий созвонился с больницей, при которой имелся морг. — Заберите жмурика с Липовой, а я пока соседей поспрашиваю, может слышали чего. Соседи ничего не слышали. Улочка оказалась еще более пустынная, чем была буквально пару месяцев назад. Поднапрягшись, Василий вспомнил, что соседи слева — древние старики, умерли после нового года. А справа уже лет десять пустовало три завалившихся двора. Была надежда на живущую неподалеку семейную пару, но они неделю как отдыхали у родственников в Саранске, о чем гласила записка, приткнутая в щель между косяком и дверью. Кто именно звонил в участок и своей ли смертью умер гражданин Попов, оставалось без ответа. Дождавшись машины скорой, одновременно работавшей и труповозкой, Василий отправил тело в морг с наказом фельдшеру выяснить, от чего тот скончался, а сам обошел весь участок вокруг дома, ориентируясь на остатки забора, отодрал нацеплявшиеся репьи, вытащил из кустов велосипед и поехал в ближайший продуктовый магазин. Уж продавцы точно знали все о жителях своего района. Отоварившись пивом и парой банок консервов под неспешную беседу, Василий выяснил, что Петр Попов сбежал от стервы-жены, летом ездил с черными копателями, потрошить древние курганы, этой зимой обитался в халупе своей бабки и выглядел подозрительно. Сперва подозрительно испуганным, потом деловым, под конец зимы — замученным и исхудавшим. Вроде не пил, водки не покупал, брал макароны и кильку в томатном соусе, как и остальные граждане. — А откуда знаешь, что он умер? — отсчитывая тридцать рублей мелочью, сверх бумажной суммы, поинтересовался Василий. — Так люди сказали, — старательно протирая прилавок грязной тряпкой, отвела глаза продавщица. — Семеновна из больницы позвонила? — догадался Василий. — Да мы ничего, я ей сказала, что колбасу свежую завезли, а она и вставила, что у них тоже свеженький в морге. Никаких повреждений у мужика, только зад заткнут ветошью. — Может знаешь отчего он умер? — Так сердце не выдержало. От инфаркту. Поблагодарив за информацию, Василий привязал сумку к багажнику, взглянул на часы и поехал к дому. Участок и дежурный закроет, а пока официального отчета о вскрытии нет, дела тоже нет. Может этот Попов и правда от приступа скончался. Естественная смерть Василия очень даже устраивала. Нечего статистику портить. Дом встретил привычной тишиной. Аккуратно повесив форму в шкаф, он отправился в душ. Под водой палец под кольцом неприятно защипало. Василий попытался его снять, намыливал мылом, заливал шампунем, кольцо крутилось, но не снималось, хоть палец пили. — Лучше кольцо, — разыскивая среди инструментов лобзик, рассудил Василий. Лобзик не находился, зато нашлись саморезы, которые он давно искал, чтобы скрутить расшатавшуюся табуретку. Потом нашелся гаечный ключ три на четыре из набора, считавшийся безвозвратно утерянным, и талончик к стоматологу трехлетней давности. Талончик он рассматривал особенно долго, положил его в единственную книгу, лежавшую на полке, и пошел на кухню, очень уж хотелось есть. Вечер прошел совершенно непримечательно, а вот ночью снилось черт знает что. Некто лохматый отсасывал ему так, что проснувшись, Василий обнаружил вполне реальные следы страсти на собственной простыне. Спал он без трусов. Подсматривать некому, тело дышит, на работу в свежем идти приятнее. Но чтобы так оскандалиться… уже лет десять такого не бывало. Недоуменно пожав плечами, Василий занялся привычной рутиной дневных дел. Перво-наперво съездил в морг. Старичок патолого-анатом Михалыч, увлек его в подсобку, выставил кружки и чай. — Знаешь, Василий, — размешивая сахар в кружке с черепом, задумчиво произнес Михалыч, — с одной стороны труп этого Попова не криминальный, умер он от сердечного приступа, никаких других следов на нем нет. И все бы ничего, если бы не эта тряпка в анальном отверстии. Зачем он себя заткнул? Никакой физической причины для этого нет. — Психический? Сбрендил от одиночества? — похрустывая вафельной конфеткой предположил Василий. — Может сбрендил, а может и довели. Не первый такой труп на моей памяти. — С тряпкой в жопе? — уточнил Василий. — С сердечным приступом и попыткой замуровать анальное отверстие. Припоминаю, что одного с картошкой в кишечнике привозили, одного с пробкой силиконовой, толстой, что твой кулак, и третий был, там вообще все страшно, зашить себя пытался. — Четверо — это уже серия. А данные их сохранились? — нахмурился Василий. — А как же, господин полицейский, у нас все четко. Особенно странно, что предыдущие трое организовались в прошлом году, раньше таких не было. — И в этом один. — Да. — Странно. Получив необходимые бумаги, Василий отправился в участок, выяснять подробности. Не могло четыре человека умереть сходной смертью в такой короткий срок. Следовало поискать что между ними было общее. Просидев до вечера, Василий нарисовал кривую схемку, по которой получалось, что все четверо родились в Энске, ходили в одну школу, потому что другой не было, посещали одни магазины и больницу, по той же причине. Семей мужчины не имели, кроме одного, который женился и развелся еще по молодости, что тоже не удивительно для городка на восемьдесят процентов состоящего из людей пенсионного и предпенсионного возраста. Девчонки старались уехать искать лучшей жизни, едва окончат местную девятилетку. На тех, что остались, приходилось по семь мужиков. Конкуренция до драки доходила едва не ежедневно. Сам Василий в сторону баб поглядывал вяло — не тянуло. Нет, в школе за ним то одна девушка ходила, то другая, он целовался и даже трахался по пьяни, но в серьезные отношения ни одно из знакомств не переросло. Мать уверяла, что еще все впереди и он встретит ту единственную, с которой построит семью, только неплохо бы поторопиться, очень уж хочется внуков. С внуками как-то не задавалось. Аккуратно сложив бумаги, и спрятав их в сейф, Вася зашел за едой и отправился домой. У порога его встретила пустая пивная банка. Поставив ее на тумбочку, Василий разулся и прошел на кухню, где совершенно точно оставлял пакет с банками, которые собирал, чтобы сдать. Его взору предстал безобразный разгром. Разорванный пакет висел на лампочке, банки раскатились по полу, покрывая его ровным слоем. «Надо их сразу сминать», — подумал Василий и потянулся к шкафчику за новым пакетом. Дверца вырвалась и стукнула его по пальцам. — Твою мать! — выругался Василий и поймал строптивую дверцу. Кто-то невидимый надавил изнутри, но мужчина оказался сильнее. — А ну, не балуй! — прикрикнул он с интонацией, которой разгонял драки в пивнушке, гордо именовавшей себя кафе «Три воблы». Напиравший отступил, давление исчезло. В потустороннее Василий не верил, но фактам доверял. Если в доме никого нет, а все летит кувырком, то без бесовщины не обошлось. — Изыди, нечистый, — неуверенно помахал он рукой, судорожно пытаясь вспомнить в какую сторону крестятся, к себе или от себя. Церковь в городке была, но Василий посещал ее только в виде патруля и оцепления в праздничные дни. Реакции со стороны «нечистого» не последовало, и Василий предпринял вторую попытку собрать банки, вполне успешную. Для верности он сразу смял их в аккуратные лепешки, которые и раскатиться не могли и места занимали меньше. Будто в отместку, что отняли игрушки, «нечистый» врубил воду в ванной на полную мощность. — Вот бестия же! — ринулся на шум Василий, распахнул дверь и получил струю в лицо. Форма, которую он еще не снял, моментально промокла и прилипла к телу пластырем, пришлось быстро разоблачаться, предварительно перекрыв воду. — Ну, попадись, голову оторву! — не особо задумываясь, можно ли призраку или что оно там есть, оторвать голову, пригрозил Василий. В ответ его весьма ощутимо ущипнули за зад. Даже розовый след остался. — Скотина, — прошипел Василий и замотался в полотенце. — Как ты это делаешь? Ты же не реальный?! Осторожное пощипывание сосков было очень даже реальным. Василий увидел, как сосок сжимается под невидимыми пальцами и тянется вперед, ойкнул, прикрыл грудь ладонью, успев ощутить упругое сопротивление невидимого объекта. — Да что же ты такое?! На запотевшем зеркале со скрипом проступили буквы: П-О-Л-Т-Е-Р-Г-Е-Й. Дальше писать оказалось негде, зеркало закончилось. Василий тупо пялился на исчезающее слово, а потом неприлично заржал, всхлипывая и похрюкивая горлом. — Полтергей, — наконец отсмеявшись, утер слезы Василий. — Откуда ты взялся, Полтергей? От соседей переселился? Они опять тараканов дустом травят? Как человек практического, Василия интересовали ответы на конкретные вопросы. Пережив первый испуг, он решил прояснить с чем имеет дело. А может душ подействовал отрезвляюще. Можно, конечно, завизжать и сбежать из дома, но. Во-первых, возвращаться к матери он не собирался, точно женит через неделю. Во-вторых, квартиру свою он любил, она уютная и от работы не далеко. А в-третьих, не привык он так легко сдаваться. Как завелась нечисть, так и выведется. — Так что там с ответами? Ответов не последовало. Полтергей то ли обиделся, то ли думал, как передать информацию. Подождав немного, Василий принялся ликвидировать потоп и сушить форму. Ночью опять снилось, что ему отсасывают лучше прежнего, и при этом аккуратно щупают за зад, эротично и возбуждающе. Василий сопротивляться не стал, да и никто другой не стал бы на его месте. Хорошего секса у него уже лет пять как не было, а может и побольше, а тут так стараются ублажают, аж слюна на подушку капает, сглотнуть некогда между стонами. Проснувшись с петухами, горланящими в ближайшем частном доме, Василий вскочил полный сил и жажды деятельности. До работы оставалось еще прилично времени, успел и ковры пропылесосить и окна помыть. Год не мыл, пора бы уже. День прошел довольно бестолково. Сходил в школу, поговорил с учителями. Вся четверка таинственных трупов училась в разные годы в разных классах. Может и знали друг друга, но никакими примечательными событиями связаны не были. Не друзья не соперники. Опрос соседей тоже ничего особого не дал. Жили все тихо-мирно до последнего времени. Потом резкий скачек активности и внезапная смерть. Был один общий момент, но весьма расплывчатый — каждый оставил пустой дом. Таких заброшенных дворов насчитывалось уже под две сотни в округе. Вымирающий город, что тут скажешь. Оставив исследование покинутой собственности на завтра, Василий зашел в столовую и отправился домой. Ноги гудели от бесконечной топотни, язык тоже требовал отдыха. Квартира встретила тишиной и порядком, будто никаких полтергеев и в помине не было. Но стоило ему встать под тугие струи душа, как сзади аккуратно прижались и потерлись о задницу. Приличным таким стояком потерлись. — Полтергей? А ничего, что я не сплю? — оттолкнул его Василий и взялся за намыленную губку. От воспоминаний о хорошем минете член дернулся и привстал. Полтергей не оставил это без внимания, тут же оказался спереди и внизу, забрал член в рот, приятно помассировал промежность. Сперва Василий делал вид, что ничего не происходит и методично тер руки, грудь и подмышки, потом игнорировать нарастающую интенсивность ощущений стало невозможно и он оперся о стену, уставившись вниз, где сама по себе двигалась шкурка на члене. Чмокающих звуков не было, а эффект засасывания был. Мыльная пена капала с волосатой груди, проходя сквозь невидимое тело, а рука натыкалась на преграду. Василий провел рукой по чужому лысому черепу, мощной шее, оценил разворот плеч. В ответ Полтергей запустил в него палец и потер изнутри, вызывая удивленный выдох. Так вот почему мужики друг друга пялят и всякие штуки внутрь суют! Нет, Василий и раньше знал про железу — простату и что болезнь есть неприятная — простатит, и даже рак может быть, но чтобы удовольствие — думал, что враки. Не, правда приятно. Особенно, если сильно не нажимать. Полтергей точно знал как надо, и Василий совсем скоро забрызгивал стену под собственное сбившееся дыхание. На потном стекле появился кривой улыбающийся смайлик. Или ухмыляющийся. Как посмотреть. — А теперь дай мне помыться. На сегодня хватит, — как можно тверже сказал Василий. Ноги подгибались, в теле гуляло приятное расслабление. Полтергей чмокнул его в полупопие и исчез. Василий домылся, поел, включил телевизор, устроился на диване с банкой пива. Сиденье рядом промялось, будто сел кто-то тяжелый, на колено легла ладонь. Тяжесть ощущалась, а температура — нет. — Мы на сегодня закончили, — попытался скинуть чужую руку Василий, когда та поползла по направлению к паху. С бестелесным объектом это сделать было не так уж легко. Он махал одной рукой, потом другой, Полтергей пропадал и опять возвращался, будто играя или издеваясь. — Не отстанешь — уйду из дома, — пригрозил Василий. Больше его никто не беспокоил, а ночью выебали по полной программе. Василий чувствовал настойчивые прикосновения, чужую руку на члене и пальцы в заднице, которые шевелились и расходились в стороны, растягивая. А потом толкнулся член, не очень большой, но вполне ощутимый. Попытавшись освободиться, Василий пыхтел и ерзал, но тело сковало, словно параличом. Удалось только чуть подтянуть колени к груди, лежа на боку, пока нахальный призрак трахал его все активнее. Неприятное напряжение прошло довольно быстро, в животе потеплело и приятно защекотало, Василий тихо застонал и кончил неожиданно быстро. Полтергей дернулся в нем еще раза три, заскулил и растворился. Прежде чем уснуть, Василий отметил про себя, что раньше Полтергей звуков не издавал. Утро началось… с минета. Василий оттолкнул навязчивого Полтергея и пошел одеваться, но тот оказался рядом, не прошло и минуты, обхватил губами член под самый корень и не желал сниматься, сколько бы Василий не колотил его по голове. Примерно к седьмому удару, Василий понял, что рука с кольцом — правая — бьет по более плотному объекту, а левая проваливается насквозь, встречая только слабое сопротивление. Применив новые знания, Василий отогнал Полтергея и поставил чайник. Растревоженный член стоял, не желая опадать. Василий принял душ, полил его холодной водой, но желаемого эффекта не достиг. Упрямо запихнув бастующий орган в боксеры, пошел на кухню. Полтергей стоял возле чайника и пропитывался паром. Остановившись в дверях, Василий разглядывал расплывчатый силуэт небольшого тщедушного человечка. В яйцах неприятно кольнуло, намекая, что разрядки так и не случилось.