На ошибках учатся

            Гарри казалось, будто он глубоко под водой. Его сердце сжимала чья-то невидимая рука и тянула вниз, на дно. Находясь на странной границе между сном и явью, Гарри краем сознания понимал, что, кажется, пытается разодрать себе грудь, тщась избавиться от некоего внутреннего давления.       Голоса, слышимые вдалеке, были гулкими, грубыми… взволнованными? Гарри не понимал, что с ним происходит, и почему эти самые голоса так переживают за него. Огромным усилием воли он попытался сконцентрироваться и подумать, кто бы это мог быть: на голоса друзей это не было похоже, может быть, мама Рона?       Но голоса были низкими, и Гарри отмел эту мысль. Он попытался было открыть глаза, чтобы увидеть все самому, но не смог: веки отяжелели, ресницы словно склеились между собой, и на секунду Гарри прошиб холодной пот, так боялся он не открыть больше глаз и остаться в холодной, губительной темноте.       Может быть, страх придал ему сил, но в следующий момент он распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого света. Попытался подняться, хотел прикрыть лицо рукой, лишь бы не ощущать больше эту резь в глазах, но чья-то тяжелая рука уложила его обратно, надавив на плечи, и Гарри не нашел в себе сил, чтобы сопротивляться.       — Лежи спокойно.       Это негромкое «спокойно» еще долго эхом отдавалось в голове, и Гарри, словно убаюканный этим звучанием, чувствовал, как погружается в спасительную тьму, кутаясь в нее, как в одеяло.

***

      Они переместили Гарри в кровать, и Снейп некоторое время сидел с ним рядом, следя за пульсом и ожидая, пока мальчишка начнет потихоньку отходить от снотворного. Зелье не было сильным, но Гарри почему-то отреагировал на него сопротивлением, словно до самого конца не хотел погружаться в сон, а когда все-таки погрузился, отчаянно заставлял себя проснуться. Снейп попытался вспомнить, как реагировала на наркоз Лили, но в голову ничего не приходило. Он помнил ее разбитые коленки в глубоком детстве, помнил, как легко на коже оставались синяки, но не мог припомнить, переносила ли она операции и лечила ли зубы. Вполне может быть, что и нет, и тогда реакция Гарри на наркоз — от отца.       Глядя на плывущую кардиограмму, Снейп не чувствовал ни страха, ни паники, ни усталости. Все лишнее он отсек еще перед тем, как начать готовить зелье, и сейчас чувствовал знакомую, почти родную пустоту внутри. Со временем это пройдет; тревога, усталость, сомнения — все вернется на круги своя, а пока он мог спокойно отдаться размышлениям.       Ночь шла своим чередом, но Снейп не замечал ход времени, не успевающий за его мыслями. Кажется, за то время, что он просидел у кровати Гарри, прошла тысяча лет, и когда Снейп встал со стула, чтобы покинуть комнату, то почувствовал себя невероятно старым.       Чувствуя духоту, он медленно спустился на первый этаж, открыл входную дверь и вышел в предрассветные сумерки. Холодный порыв ветра отогнал последние признаки усталости. Снейп в молчании прошел до колонки и умылся ледяной водой, не обращая внимания на струйки, стекающие ему за воротник рубашки. Вкуса воды не почувствовал, только холод, сковавший зубы.       Он вернулся к крыльцу и устроился на ступеньках, слыша скрип дерева под собой. Неимоверно хотелось занять чем-то руки. Оглядевшись в поисках чего-нибудь подходящего, Снейп призвал брусок дерева и нож — дальше руки действовали сами.       Опилки сыпались ему под ноги, но Снейп не обращал внимания. Стругая по дереву, он отвлекался разве что на проступавший из теней пейзаж и надолго замирал, глядя на далекие горы.       Он не отдавал себе отчет, сколько времени он сидит здесь в одиночестве, однако тени становились короче, светлее, а где-то вдалеке начинал брезжить рассвет, словно акварельная краска, разлитая по бледному небесному холсту.       Начинали стрекотать кузнечики, ухать вдалеке птицы, шуршать среди травы маленькие лесные зверьки. Снейп продолжал орудовать ножом, а мысли его плавно сменялись одна за другой. На раздавшийся за спиной скрип половицы он не обернулся, лишь замер на мгновение, а потом вернулся к своему занятию. Не было нужды оборачиваться, он и так знал, кто это был.

***

      В какой-то момент череда ярких образов, сменявших друг друга ежесекундно, прекратилась, и Гарри открыл глаза. Он был в кровати и у него ничего не болело. Свесив ноги и нащупав кончиками пальцев дощатый пол, он еще некоторое время раздумывал, не остаться ли ему в комнате, под покровом одеяла, но затем поднялся на ноги.       Он почти ничего не помнил из событий прошлого вечера, только боль в груди, чувство жажды, и руки, удерживавшие его в кровати.       Оставаясь в пижаме, Гарри спустился вниз, стараясь ступать как можно тише, чтобы никого не разбудить. Надеясь найти уединение на улице, он вышел за дверь и на миг испуганно замер, увидев перед собой темную фигуру.       Скрипнувшая под ногой доска выдала его быстрее, чем Гарри успел бы принять решение, и смысла прятаться или убегать уже не было, поэтому он сделал нерешительный шаг вперед.

***

      Повернувшись вполоборота, Снейп окинул мальчишку взглядом с головы до ног. Нарушать тишину наступающего утра не хотелось, да и сил почти не было, поэтому он заговорил вполголоса.       — Ты куда босиком вышел?       Он сотворил из воздуха домашние тапки, в которые тут же скользнул ногами явно смущенный ребенок. Потом тот сделал еще несколько нерешительных шагов и также тихо спросил:       — Я не помешаю?       Снейп только покачал головой и снова принялся за свой брусок, уже начавший принимать узнаваемые формы. Подняв глаза от работы, он заметил появление белесого тумана, стелящегося над землей. Дождавшись, пока Гарри сядет неподалеку, Снейп наколдовал плед, упавший Гарри прямо на плечи.       — Как себя чувствуешь?       Пожатие плеч, почти неразличимое под одеялом, было единственным ответом. Снейп снова взялся за нож.       — Сэр, — тихо позвал мальчишка, — Как вам удается колдовать без палочки?       На некоторое время Снейп остановился, словно раздумывал, не оставить ли вопрос без ответа, но потом снова вернулся к своей методичной работе.       — Мне удается не все. Только базовые заклинания, не требующие большой отдачи магии. И несколько заклинаний для боя, на случай, если останусь без палочки.       Слова давались ему с трудом. Услышь себя Снейп со стороны, поморщился бы: он словно бы ворочал булыжники, а не складывал слова в предложения. Ему бы уйти к себе в комнату, выспаться бы, а еще лучше — помедитировать, иначе ворох мыслей его сожрет, но для этого нужно было бы выполнить просто колоссальное количество телодвижений, на которое Снейп сейчас не был способен.       — Это сложно? — Гарри плотнее закутался в плед.       — Для меня — да. У меня не было к этому предрасположенности, поэтому мои скромные успехи можно объяснить только постоянными тренировками.       После нескольких минут молчания Снейп продолжил. Словно бросился в ледяную воду.       — У твоей матери был талант. С детства. Трансфигурация давалась ей легко, да и на чарах она всегда была лучшей.

***

      Слушать о маме было… странно. Обычно Гарри приходилось довольствоваться рассказами о похождениях отца, а что касается Лили… Ну, Лили была очень доброй. Так ему всегда говорили. Слова же Снейпа оказывались даже красочней старых фотокарточек, делая маму… Поразительно настоящей.       — Думаю, тебе передался талант твоей матери.       — Мне? — Гарри не смог скрыть удивления, трансфигурация была его нелюбимым предметом, с которым вечно возникали проблемы. Он так и сказал об этом Снейпу.       — Это потому, что ты не вникаешь в процесс. Знаешь, что ты хочешь получить, но не понимаешь, как. Лили действовала интуитивно, но при этом словно видела самую суть — а потом совершала маленькие чудеса. Ты тоже так можешь.       Снейп отложил нож в сторону, сжал руку в кулак, а потом раскрыл ее ладонью вверх. В центре мозолистой ладони расцвела горсть незабудок.       — Видишь? Обыкновенный фокус.       Гарри был так поглощен рассматриванием соцветий и листочков, что даже не нашелся со словами.       — Попробуй также.       Гарри мгновенно стушевался. Попробовать? Ему? Прямо сейчас и даже без подготовки? Он кинул быстрый взгляд на Снейпа и тут же отвел его. Что, если у него не получится, и он будет выглядеть глупо? И все же желание попробовать оказалось сильнее страха. Сжав руку в кулак, он спросил:       — Что я должен сделать?       — Захотеть, — просто отозвался Снейп, который успел вернуться к своей фигурке.       На всякий случай Гарри зажмурился, чтобы лучше представить себе цветы. Он полностью сосредоточился на этом занятии: вообразил себе соцветия, лепестки, нежный голубой оттенок и даже их запах, как вдруг его отвлекла кедровка, чирикнувшая ему с деревянных перил. Гарри взглянул на нее и от неожиданности раскрыл ладонь. Птица уже улетела, но в его ладони теперь сидела точно такая же, разве что несколько меньше.       — О чем я и говорил, — Снейп не выглядел удивленным, куда больше поглощенный своей работой, — А теперь отпусти ее полетать.       Гарри попытался заставить кедровку взлететь, но та ни в какую не соглашалась, только крепче цеплялась своими лапками за его пальцы.       — Кажется, она не умеет, — со вздохом заключил Гарри и опустил ладонь с птицей до уровня ступенек. Кедровка подозрительно на него обернулась, а потом важно прошагала с его ладони на ступеньку, чтобы после сразу скрыться из виду, дойдя до края и шлепнувшись в траву, видимо, не удержав равновесия.       — Любой талант требует шлифовки, — пожал плечами Снейп.       На какое-то время они погрузились в молчание, которое вскоре прервал Гарри, обратив внимание на деревянную фигурку, которую Снейп, по всей видимости, уже закончил и теперь бездумно крутил в руках.       — Кого вы вырезали? — Гарри не был уверен: действительно ему интересно, или же он просто хочет заполнить тишину словами.       — Ты мне скажи, на кого это похоже, — усмехнулся Снейп и протянул ему фигурку.       Гарри взял ее с большой осторожностью и принялся рассматривать со всех сторон, чувствуя приятное тепло, идущее от дерева. Он провел пальцами по спинке животного, лапкам, хвостику и остановился на маленьких рожках.       — Кажется, это олененок.       — Ну, значит моя задумка удалась.       Гарри продолжал держать фигурку в руках, поражаясь количеству едва заметных деталей, которые делали ее цельной и узнаваемой, даже несмотря на то, что олененок был больше похож на детскую игрушку, чем на настоящее животное.       — Он симпатичный, — заметил Гарри, отчего-то начав говорить тише.       — Если нравится — забирай, — ответил Снейп, продолжая вглядываться в синеву гор.       Снейп сказал это так просто, что Гарри даже удалось не утонуть в смущении, радуясь этому глупому детскому подарку.       — Спасибо, — проронил он, ставя олененка рядом с собой на ступеньку и чувствуя, как отчего-то крутит живот.       Порыв холодного ветра заставил Гарри поежиться и спрятать руки под пледом. Он бросил быстрый взгляд на Снейпа и замер, задумавшись, не холодно ли ему тут сидеть в одной только рубашке и брюках. Сколько они уже просидели вместе, и сколько просидел здесь Снейп один, еще до Гарри? Не дав себе времени засомневаться, он немного придвинулся к Снейпу и накрыл его половиной пледа. Он не знал наверняка, но ему казалось, будто прямо сейчас происходит нечто важное.       Какое-то время Снейп совершенно не двигался, и Гарри даже подумал, не спит ли он с открытыми глазами и не пора ли ему вернуться в дом, как Снейп приобнял его за плечо и притянул к себе ближе.       Оба смотрели, как солнце медленно появляется над горизонтом, робкими лучами касаясь травы, когда Снейп подал голос.       — Так называла тебя твоя мать. Олененок.       Что-то внутри Гарри обрушилось и воскресло.