Семилетняя неделя

      Постоянное внимание к находчивости и храбрости Поттера неимоверно бесило. Обсуждения были повсюду: скрытые за поднятыми учебниками шепотки на уроках, долетающие отрывки оживлённых разговоров на переменах, бросаемые на Золотого мальчика заинтересованные взгляды в Большом зале. Никакого терпения не хватало. Он бы тоже так смог! Подумаешь, всего-то надо было покружить на метле над драконихой и дождаться, пока та оставит гнездо. Пф.       Преисполненный раздражения, Драко решил отсидеться в библиотеке — уж там-то он не услышит визгов фанаток. К сожалению, там обнаружилось кое-что более омрачающее настроение…       Он хотел устроиться в самой дальней секции, в глубине зала, но по пути выхватил краем глаза знакомую каштановую копну и машинально свернул за ближайший стеллаж. Остановился. Сделал глубокий вдох. Повернулся и припал к сквозной полке, поверх книжных корешков разглядывая склонившуюся над пергаментом Грейнджер. Метнув взгляд левее, он распознал в сидящем напротив неё Крама, которого не признал на ходу со спины. Стало неприятно. Просто ни с чего. Как тогда на Святочном балу при виде неузнаваемо красивой Грейнджер под руку с бровастым и носатым Крамом, который в тот день улыбался, наверное, впервые с момента прибытия в Хогвартс.       — Что он делает? — раздался встревоженный шёпот справа.       Драко посмотрел в сторону и наткнулся на троих детей в пуффендуйской форме: двух мальчиков и девочку. Ногами они не доставали до пола, и он презрительно фыркнул — малышня. Черноволосый мальчик был отчаянно кудрявый, и Драко, невольно проведя параллель с гриффиндорским трио, мерзко усмехнулся, представив Поттера в таких же бараньих кудряшках. Нелепость.       Утратив к детям интерес, он вернулся к своему занятию. Грейнджер с Крамом улыбались друг другу через стол, а потом она протянула ему книгу и потыкала пальцем в какие-то строчки.       Что-то побудило его выйти из-за стеллажа. Он прогуливался вдоль полок и с напускным интересом рассматривал книги, будто искал нечто определённое. Спиной в это время он буквально чувствовал повисшее в секции напряжение, и между лопаток стало щекотно. Вытянув случайную книжку с полки, он как бы невзначай развернулся к столу.       — Виктор, — изобразил он удивление, — ты здесь! Не заметил сразу, прости, — Крам уже не улыбался, как удовлетворённо заметил Драко. — Я ведь так и не выразил своё восхищение твоим прохождением первого тура. Мы все были так впечатлены!       Крам насупил брови и угрюмо кивнул, подтягивая книгу к себе ближе. Грейнджер прочистила горло.       — И ты тут? — скривился Драко, окидывая Грейнджер взглядом. — Без расчёсанных волос тебя трудно разглядеть в этой… обстановке.       — Драко, — подал голос Крам, — ты уходить.       — Не надо, Виктор. Он и сам уйдёт.       Мерзкое ощущение, что его не воспринимают всерьёз, обидно кольнуло.       — С чего бы? Мне и тут неплохо.       — Тогда смотри книги, как делал несколько минут назад.       Она даже не оторвалась от записей — говорила и одновременно строчила в свитке, конец которого уже свисал до пола.       — Смотрю куда хочу, — процедил он, сверля лохматую макушку раздражённым взглядом.       — Хочешь смотреть на меня?       От внезапно поднятых от пергамента на него глаз пробрала дрожь. Пожалуй, он даже растерялся. Не сводя бесстрастного взгляда с самодовольного лица Грейнджер, Драко взял ещё книгу с полки наугад, а потом чинно покинул секцию, даже не повернув головы.       Стоило выйти за двери библиотеки, как он окунулся в бурлящий жизнью коридор. Но гомон шумел где-то далеко, фоном у сознания, а в голове крутился прошлогодний разговор в лазарете. И Драко почувствовал, что улыбается.       Она помнит.