Дополнительный аспект

      Честно говоря, я понятия не имею, что делать. — У нас не хватает квалифицированных специалистов? — Кричит некто, чье имя слишком длинное, чтобы я парился об этом. — Конечно, куда бы они могли деться… — Злостно иронизирует над последствиями революции уверенный мужчина с тростью. — Не так ли, госп… Товарищ старший ревизор? — Мне было бы вообще плевать, но эти ребята почему-то считают меня героем революции и думают, что меня жутко бесят нападки на нее. На самом деле я скорее раздражен и хочу спать, но тонны моих подчиненных мне мешают. Так что в итоге да, он меня бесит, но не так, как планировал. — Я тут подсчитал, цифры прикинул… Мы это просто не потянем, это невозможно, я не волшебник! — А это другой вид головной боли, паренек со счетами. Когда Тамамо услышала про мои проблемы, то подкинула мне всех доступных математиков в округе. Я бы порадовался, но… — Зато я волшебник. Так что давайте по пунктам. — Если я буду притворяться профессионалом, может, мне поверят. — В чем вы видите беду? — Количество наших опытных рабочих на новые проекты совершенно не соотвествует требуемому. Мы не укладываемся в выданные рамки… Честно говоря, нам нужно двадцать лет и три месяца, чтобы обучить настоящих мастеров, которые могут выполнять все возможные работы. — Опять же, куда же они пропали… — Сказал тот мужчина с тростью, которого я для себя прозвал Граф и добавил Бесючий. — Попрошу вас не прерывать, если не появились мысли по предмету обсуждения. — Я хочу ему как минимум вдарить, но «вежливая язвительность» обоюдоострое оружие, плюс мне не нужна репутация варвара. Так что приходится быть дипломатичным. — Продолжайте, пожалуйста. — Ах, да, спасибо, — Будто бы и не заметил прерывания парень с… двумя парами счетов? Зачем? — Например, на производство судов нам нужны такелажники, стропальщики, маркировщики, плотники, слесари… — Кхм, спасибо, можете не продолжать. — Более чем уверен, что если бы я его не остановил, этот дотошный товарищ перечислял бы все компетенции. В любом случае я, кажется, понял. — Скажите, а зачем одному человеку уметь все это одновременно? — То есть, — вскинулся Граф Блять, — Чтобы быть мастерами уровня достойного нашего великого города… Кхм, великой страны. — Если бы он мне не мешал спать, был бы достойным комическим персонажем. — Я предлагаю, — осторожно сказал я. Надеюсь они не раскусят, что я узнал о значении большинства слов из их лексикона где-то вчера, — Учить людей только на одну-две работы. Пока что. — Дипломатично дал себе пространство для отступления я. — Так мы сильно срежем время обучения, пусть и не будем иметь взаимозаменяемых специалистов. — Плюс я сам был ленив, и сочуствовал рабочим, которым приходилось по двадцать лет учиться на мастера всего, чтобы умереть еще через пятнадцать. — Это абсурд… — Скривились лица старых бюрократов. Конечно, для них это было попранием порядка. — Это может сработать! — Математики и прочие ученые были очарованы этой мыслью. Странно, почему? Разделились мнения. Пусть сторона «стариков» и ненавидела меня, я был солидарен с тем, что моя идея такая себе. Но я не хотел сидеть на этих совещаниях вечно, так что хоть какие-то вопросы надо было решать, пусть и так. — Я предлагаю назвать эту тактику разделением труда и принять ее как временную меру. Кто за? Правительство Лазаря, помимо новых забавных флагов, ввело такую штуку, как «демократия» и «коллегиальное управление». Я был бы к ним индифферентен, но всяческие голосования оказались удобным способом размытия ответственности — при старых порядках я, как начальник всего этого, был бы единолично виновен во всех пробелах моего ведомства. А теперь народонаселение могло наслаждаться взятием тяжелых решений в свои руки по множеству разных вопросов. Спасибо тебе, народ. Меж тем голосование с небольшим перевесом указало на победу моей «гениальной» идеи. Математики обнимались и говорили, что всегда об этом мечтали. Безумцы. — Теперь насчет организации сельского хозяйства… Положение дел такое, что еды у нас не хватит и без учета планируемого расширения даже до конца зимы. — Я читал уверенным тоном то, что написала Курому. Ранее суккуб-некромант смотрела на меня, как на дурачка, когда я попросил о помощи, но добросовестно отвлеклась от разбора шприцов и остатков химер, и, с большой неохотой, набросала текст про то, как мы умрем голодной смертью. После чего продолжила играться с надпочечниками или что там ее очаровывает. — Наша единственная надежда, попытка повторения успеха Деревни Суккубов, где, напомню, удалось размножить урожай картошки из одного клубня в двадцать раз, не увенчалась успехом. — Извините, а в чем состоит особенность хозяйства этой деревни… Суккубов? — С трудом выговорил Граф Хрен. — Индивидуальные участки разных крестьян были объедены в одно общее хозяйство, что дало значительный прирост к эффективности. — Продолжал я зачитывать, хотя казалось, будто я отвечаю на вопрос. Уж очень удачно был составлен текст. — То есть крестьяне все вместе делали работы по очереди, без разделения участков, и это позволило в целом обработать в три с половиной раза земли больше, чем было в разделенной деревне. К сожалению, этот экскремент повторить не удалось… — Блять, эксперимент! Впрочем, навоз, все дела… Авось не заметят. Действительно, всем почему-то действительно стала деревенская жизнь. Подозреваю, никто в этом помещении понятия не имел, как оно там, на поле, в деталях. — Вы позволите ознакомиться с бумагами? — О, да, конечно. — А это очень удобная возможность потешить мою лень, чтобы поплакать где-нибудь в уголке. — Объявляю перерыв на полчаса, чтобы все ознакомились с бумагами. — Ладно, объявлять перерывы правда приятно. Может, быть государственным управляющим не так уж и плохо… Тут же вспомнился один из уроков Тамамо, на который она нашла время во время полета Клинка Тьмы. В итоге, Я был вынужден разбирать различные сценарии от вполне обыденных до совершенно безумных, включая, например, попадание в условно мою страну молодого человека из иного мира, который объявлял себя упомянутым в пророчествах королем и поднимал дворянский мятеж. — Такое разве бывает? — Куда чаще, чем хотелось бы. Запомни, что его смерть должна быть максимально унизительной, иначе ты обязательно получишь мученика. А вот за того, кто умер в сортире, обгадившись прямо на сцене во время соревнования по поеданию пирогов, никто не пойдет вне зависимости от содержания пророчества. — Л-ладно… Но такое разве бывает? — Куда чаще, чем хотелось бы… — М-да… Пока я вспоминал эти, по общему признанию, в среднем хорошие дни — ибо тогда бумагами обкладывались только Тамамо с Михаэллой и не бесили меня ими, перерыв уже прошел. Слово взял парень, который где-то уже достал пятые счеты… Серьезно, остановись, они тут и так дефицитный товар: — Мы пришли к выводу, что обобществление хозяйства не работает, если нет чего обобществлять. — А земля?.. — Завис я. — Ну, земля… Важно, кто на ней работает! — После перерыва число лиц добавилось, видимо «экспертов» пригласили. Ладно, может мужик с лопатой, антуражными мозолями и запахом перегара и был настоящим крестьянином, реально знающим человеком, но зачем сюда пришла Гранберия? Что, она тоже объявила перерыв у себя?.. В принципе логично. Учитывая, что она отвечает за подготовку армии, ей достаточно дать длинный лист упражнений солдатам и уйти глядеть на работу настоящих каторжников, типа меня. Не могу ее осуждать, на ее месте делал бы тоже самое. — Да. — Согласился парень, которого я теперь буду звать Счет, как бы его там не именовала его мать, с крестьянином. — Мы пришли к выводу, что там все сработало из-за силы женщин превращенных в суккубов. Назовем это суккубосилой, да. И когда они, сверхсилы, в излишке — совместный труд делает общественное хозяйство эффективным. — Так погодите, — Гранберия, дракон-воин с известными принципами, взяла свое слово? — С каких пор суккубы стали образцом силы? — Тебя ежедневно на колени ставит, — Шепотом, но так, чтобы чувствительные перепончатые уши это уловили, сказал я. Гранберия покраснела и отвернулась. — Так вот, местные рабочие лошади дают эффективность в 0.8 суккубосил… — Продолжал Счет. — Может назовем это лошадиной силой? — Внес дельное предложение Граф Дело. — А? — Гораздо более старый ученый, который судорожно писал в углу, откликнулся на это. — Мы были очарованы концептом единых метрик: расстояние, время, вес уже были, но ведь это такой простор для стандартизации… Кхм, в любом случае, теперь суккубосилы уже официально пересчитаны для новейших приказов и справок. Давайте не разводить тут зоопарк из мер измерений.

Что вообще такое зоопарк?…

После очередного раунда планирования… Что само по себе было рекурсией, так как мое хозяйство звалось Центральной Конторой Планирования Или Как-То Так, я объявил очередной перерыв на ознакомление и вышел подышать свежим воздухом, выйдя на балкон храма, украшенный маленькими резными колоннами, по видимому, повествующими о подвиге Серванта Св. Кстати да, работали мы в бывшем здании местной церкви, успешно отодрав все сколько-нибудь красивое со стен. Говорят, на эти деньги закупят угля — скоро холода. Я вздохнул от предстоящих перспектив. Не только зимы, но и на сегодня. А ведь после работы с более человеческой частью отдела, отвечающей за мирские дела, вроде производства еды, предметов и проблем (хотя позже сюда должна была прибыть Фиола, невероятно адекватная фиолетовая ящерица, с которой я познакомился еще до Йоко, в те славные дни приключений с Алисой и Лукой), мне еще предстояла работа с Щощь, Курому и её Альраунами над вопросами науки. А еще очарованная технологиями, использованными в производстве шприцов, Йоко тоже решила туда записаться. Кто-то мог бы назвать это кумовством, но я был рад каждой адекватной и доверенной личности на этой работе. — Пресвятое хранилище тортов Илиас, как я хочу их всех убить… — Произнес я, не надеясь на отклик. Задница Илиас слишком занята сидением на троне из… Света, подозреваю. — О, какие резкие слова. Подумаешь, хаос на работе. — Альма появилась как и всегда, бесцеремонно и что-то сломав. На этот раз ветхий столбик, поддерживающий перила балкона, не выдержал столкновения с общепризнанно мощной грудью суккубы и улетел вниз, громко хлопнув пылью напоследок. Мир навеки утратил записанный там подвиг. — А знаешь, что процветает в хаосе? — Спросила она заговорщическим тоном. — Ты? — предположил я. — О, это так мило, — рассмеялась Альма. — Но я имела в виду случайные убийства. — Разумеется… — застонал я. — Неимоверно в них нуждаюсь. — Черт, ты заставляешь меня жалеть о моих словах. Прекрати. — Но я ведь серьезно говорю! Ткнешь чем-нибудь острым одного, выпотрошишь второго, и вот они уже сами рвут друг другу глотки. Никто не знает, кого нужно убивать, и в итоге всё превращается в кровавую баню! В мой любимый вид кровавых бань! — Вот уж не думал, что ты такая привередливая, когда дело касается убийств, — проворчал я. — Мне казалось, что тебе нравятся боль, страдание и смерть во всех их проявлениях. — В конце концов, ты приносишь их повсюду, как минимум в мою голову. Уже побаливает. — Нравятся! — с энтузиазмом закивала Альма, даже не заметив издевки в моем голосе. — Но у них совершенно разные вкусы и ощущения! Есть старое доброе спланированное убийство, которым можно отлично завершить напряженную неделю, а бывает нечто более яростное и первобытное, и оно отлично подходит под определенное настроение. Не думаешь начать практиковать в своем ведомстве? — К сожалению, Лазарь и компания ввели нечто, называемое уголовный кодекс… Он подразумевает дополнительные собрания по таким поводам. Мне их и так хватает. — Жаль, что ты такой пугливый. Уж я бы так развернулась… — Альма мечтательно прикрыла глаза. Иногда я забываю, сколько она убила и что даже не начала жалеть об этом. Молчу про то, что все ее убийства заодно являются изнасилованиями. — Удивительно, почему демократическое правительство не дает тебе пост. — Подумать только, надо было начать жить как маньяк, чтобы иметь тонну свободного времени и никаких обязанностей. Если бы я знал об этом с самого начала, то моя жизнь имела бы куда больше счастья, печенек и здорового сна. — Да слюнтяи они, вот и все. Мне даже трахать их не больно хочется. — Я почти тебе поверил. — Ой, смотри какая красота! — Действительно, наши сельскохозяйственные беды теперь усугубились еще сильнее. Альма рассмеялась и начала бегать по ограниченному пространству балкона, часто сталкиваясь со мной. Это был не просто внезапный приступ шиложопья — она ловила руками снег и смеялась. Я поднял глаза к небу. Ладно, иногда она правда милая.

***

Верт, по прозвищу «Барсук», обеспокоенно выглядывал в окно. В этом чёртовом захолустье снег падал практически без остановки. Мужчине вдруг пришло в голову, что небо выглядит точь-в-точь как старые простыни его бабушки, которые она годами не стирала — такое же грязное и серое. Солнца видно не было, но у Верта был свой способ определять время. Этим «способом» было расписание тренировок патруля. Если позволяла погода, то патруль каждое утро выходил на пробежку по главной площади ровно в восемь утра. Эти кретины подцепили эту привычку ещё за месяц до начала зимы, но так до сих пор и не бросили. Эти люди что, не знают, что зимой нужно стараться сэкономить как можно больше энергии и силы, на случай если вдруг им понадобится на самом деле от кого-то убегать, и при этом не молиться Илиас, чтобы он послал им чуть больше выносливости? Порой он слышал слухи о наличии гребанного драконида, подгоняющего их плеткой. Учитывая наплыв монстров в городе — вполне вероятно. Впрочем, благодаря этим идиотам Верт теперь точно мог определить нужное для отбытия время. Именно, Верт страстно желал свалить из этого чёртового городишки! Он наплевал даже на прямой приказ Второго Претора оставаться и наблюдать за четвёртым, отправляя собранные отчёты назад в Сан Илиа. Мужчина был на той самой точке невозврата, когда оставаться в этом городе он уже больше не мог. Его мысли по этому поводу были довольно ясны — он опасался, что недели через две он, как и все остальные жители этого городишки, станет подношением для все прибывающих монстров. И это вовсе была не паранойя! Странные вещи одна за другой случались с самого начала осени. Возможно, другие люди их и не замечали — впрочем, как раз это было вполне обычно. Здешние жители — всего лишь кучка глупых провинциалов. Пока у них будет еда, они не обратят внимание даже на упавшее на их тупые головы небо. «Но я же не такой, я Верт-Барсук! Меня нанял на работу сам Его Превосходительство Второй Претор, прознав про то, насколько хороши у меня навыки по добыче информации и слухов!» Взобравшись однажды на баррикаду, Верт с удивлением обнаружил, что у местного правительства есть оружие, способное с лёгкостью отбиваться от монстров — когда обнаружил лишь испепеленные остатки огромных Химер, внезапно нагрянувших на город. Но это было не самым ошеломляющим. Бывшее Бремя Илиас открыто сотрудничало с монстрами, даже не скрываясь при этом! Боженька милостивая, есть ли на свете что-то более богопротивное, чем это?! Других объяснений и быть не может — все эти «революционеры» одержимы. Если бы тот же Лазарь просто-напросто хотел распробовать монстра, то он делал бы это по-тихому, прячась в особняке. Верт уже не раз слышал, что знатные люди иногда становятся привязанными к… игрищам с монстрами — в конце концов, аристократов с разными привычками была куча, но обычно на публике их не афишировали. И уж тем более не выходцы из той же грязи, откуда сам Верт! Черт, да он сам помнит, как однажды выпивал с Лазарем в Гранд Ное, довелось пересечься. Верт всегда действовал по принципу «заплатили деньги — будь добр отработать», поэтому он, когда снега было не слишком много, гулял по Золотому Порту, недалеко от остатков городских баррикад. Там он часто видел чем-то сильно занятого Лазаря, членов его правительства, монстров… Вначале Верт довольно часто спрашивал сам себя, откуда же у алкоголика и ксеснофоба взялась решимость захватить город, еще и пользуясь поддержкой монстров? Почему он с рёвом не сбежал, намочив штанишки, или хотя бы славно умерев в бою с ними (этот вариант похуже, ибо подразумевал его храбрость)? Но теперь Верт отлично понимал причину — в то время Лазарь уже был очарован монстрами, как и все сколько-нибудь важные люди в городе. Верт как раз сидел в своём наблюдательном пункте, когда к городу подошла та огромная демоническая тварь, которой удалось пробиться через баррикаду. Правда, её потом убило проклятым лучом… Последовавший за ней набег других тварей был остановлен совместными усилиями ополчения и монстров! Ещё Верт подслушал несколько соседских разговоров, из которых узнал о какой-то Альрауне, которая могла исцелять раны. По слухам она уже вылечила раненого мальчика, а ещё она вроде помогла зарастить перелом на ноге у одной из старушек, живущих напротив него. Говорят, она приехала буквально вчера. Мужчину так злили эти слухи, полные ереси! Ну кто в здравом уме обратится за помощью к монстрам?! Впрочем, для Верта последней каплей стало то, что пару дней назад он заметил летающую монстрицу! Она дважды облетела ратушу и приземлилась там на заднем дворе. Что там говорил церковный пастырь по этому поводу? «Темные силы появляются тогда, когда ближе всего час Рассвета, час очищения». На данный момент Верт лично видел два десятка монстров. Несомненно, Тьма уже давно превратила этот город в своё логово, и теперь она потихоньку превращает здешних горожан в своих приспешников. Верт должен был покинуть этот город как можно быстрее, до того как Илиас решит его судить! Впрочем, он уже успел стащить алхимическую формулу черной пудры, с помощью которой производились бомбы, которыми бременские весело перебрасывались между собой в дни восстания. Если он доставит её Второму Претору, то его не только не казнят, но ещё и наградят! С каждым днём Верт жалел всё больше и больше, что он не ушёл с аристократами в тот день, когда те отправились из Золотого Порта в крепость Грангольда. И теперь, когда он наконец-то захотел уйти, путь по земле был невозможен — снега выпадало так много, что наземное движение в сторону крепости Грангольда было полностью парализовано. Единственным возможным путём добраться до крепости и ближайшего оплота Церкви была река — если Верту повезёт, то он сможет прикупить себе местечко на каком-нибудь торговом корабле. Согласно наблюдениям Верта второго числа каждого месяца по Западному Морскому Пути в город приходит корабль с припасами. Он стоит у причала часа два-три, пока товары разгружают и загружают, затем сразу же уходит. Так что у него довольно мало времени на то, чтобы договориться о месте, в противном случае ему придётся застрять здесь на целый месяц. Сегодня как раз был второй день месяца. Вдруг Верт услышал знакомые крики на улице: «раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре». Выглянув в окно, он увидел, что группа одетых в коричневые кожаные куртки мужчин со всей прыти бежит по площади. Если бы Верт хоть на минутку забыл о царящем здесь произволе, то, возможно, он даже полюбовался бы таким странным зрелищем. «Наконец-то я могу исчезнуть», — с облегчением вздохнул он. Быстро нацепив свою меховую куртку и подвязавшись поясом, Верт резво пошёл в сторону доков. На его несчастье, его тут же заметил сосед и не преминул поздороваться: — Доброе утро! Куда это ты так рано собрался? Верт не мог не признать, что за время царствования в городе Тьмы жизнь здешних обитателей несомненно улучшилась по сравнению с тем, какой она была ранее. Люди теперь даже вывешивали рыбу сушиться на улице! Раньше же, когда народ сильно голодал, они грызли её прямо замороженной и сырой. Впрочем, Верт не обратил на вопрос никакого внимания. Вместо этого он внимательно следил за бегущими патрульными, и как только отряд забежал за угол, Верт отправился прямо к докам. Городские принимали его за младшего брата Креса, который приехал с горного массива Сафару, чтобы навестить семью. Конечно же, это всё было неправдой — перед внедрением Верт поймал Креса и под пытками выудил у того всю информацию о семье, а затем просто-напросто убил. Взяв для маскировки одежду Креса, он заявился в город. Эта личность была слеплена практически на коленке, поэтому Верт не особо волновался о том, поверили ему или нет. За последние несколько дней улицы расчистили от снега так хорошо, что на дорогах даже кое-где проглядывала земля. Верт бежал, не сбавляя скорости, но пытаясь сэкономить выносливость. Следы на снегу его не волновали — их занесёт снегом максимум через сутки. Может, его не хватятся до тех пор, пока он не доберётся до самого Грангольда, а если повезет с судном, то напрямую в Наталию, откуда до Сан Илии проложена настоящая каменная дорога. Добежав до доков, Верт увидел долгожданное торговое судно. Носильщики таскали с корабля мешки с пшеницей под пристальным взором шести охранников. Верт ещё раз проверил содержимое своих карманов — два золотых и шестнадцать серебряных, больше у него ничего не было. Заметив, что стражников было шесть, мужчина понял, что двух золотых ему явно не хватит — так что единственным его шансом было подкупить какого-нибудь носильщика. Как только мешков с пшеницей натаскают достаточно, чтобы они закрыли Верта от глаз стражи, он проберётся в ангар и спросит у носильщика, что ему больше охота получить — деньги или в морду. Как только Верт окажется на борту, то сможет подкупить капитана золотом и уплыть отсюда, от греха подальше. И как только Верт решился действовать, он услышал позади себя какие-то вопли. Его накрыло мрачным предчувствием, он обернулся и увидел, что к нему со всех сторон бегут патрульные, отрезав любой путь к отступлению. Сообразив, что бежать некуда, Верт моментально вскинул руки вверх и упал на колени. Ещё одним его принципом было «не оказывай бессмысленное сопротивление» — он не пострадает, если не утаит от этих людей ни капли информации о нанимателе… В лучшем случае они даже наймут его по более высокой цене! За деньги Верт был готов сделать всё, что угодно. Это был ещё один его принцип. Но в данный момент он не понимал вот что: каким образом его рассекретили?

***

Эрубети считала мир упорядоченным. Годами она раскладывала всё, что её окружало, по категориям, основанным на её отношении. Конечно, Ундина находится вне категорий, в то время как большинство людей относятся к категории «неприязнь». Сюда входят такие люди, как Тамамо, Гранберия, Алиса, те ребята, расклеивающие плакаты на улицах и многие другие. Альма Эльма также вне рамок, потому что Эрубети боится того, что может с ней случиться, если она попытается ее категоризировать. Не заблуждайтесь, ей не нравится Альма Эльма, которая приходит и сидит на её любимых местах, ест её еду и мешает Эрубети проводить время наедине с собой — она боится её. Также есть Максим, занимающий странное, уединенное место в категории «Эх». Эх, он нормальный. Эх, он не доставляет проблем. Эх, он тихий, но не раздражающий. Эрубети нравится категория «Эх». Эрубети закусила губу, что для существа, имеющего рот из слизи, зубы из слизи, и рот из неё же, было скорее подражательным действием: «Нарушители Тишины ныне… Полезнее, чем никогда.» Были они из категории «Ненавижу, но согласилась бы забыть навсегда». До последних пор. Вдобавок к разведённому в камине огню Эрубети ещё поставила на стол красивый канделябр из красного дерева. Канделябр стоял на одной ножке и служил подставкой для четырёх свеч. Одна из свеч стояла выше всех, три других располагались вокруг неё на манер треугольника. Все четыре свечи горели, и зрелище это было довольно захватывающим. «О, а под такими свечами я рисовал свои величайшие шедевры. Кстати, ты продвинулась по пути этого искусства.» На стенах весело несколько крайне детальных портретов с подписями "разыскивается" и дополнительной информацией, писанных рукой самой Железной Девы, одного из Четырех Небесных Рыцарей, а также ответственной за контрразведку, чем бы это ни было. Комната пропахла сосной, воздух был сладким, с лёгкой ноткой запаха свежих опилок — это вгоняло присутствующих в сон. Впрочем, Эрубети не могла претендовать на что-то большее здесь, в Золотом Порту. Эта провинция была довольно нищей, так что элегантного и утончённого здесь явно не было. Здесь люди были счастливы, если у них хоть какая-то крыша над головой была, так что Эрубети вполне могла назвать себя богачкой только потому, что у неё была эта большая комната. Её комната в ратуше располагалась недалеко от внутреннего дворика — в ней раньше располагалась приёмная мэра. Конечно, когда мэр сбежал на восток, он забрал с собой всех своих людей, поэтому Эрубети досталась вся комната. Время от времени она слышала громкие голоса откуда-то из здания и завывания ветра на улице — это было похоже на два абсолютно разных мира. На старом деревянном столе, на котором Эрубети писала, валялась куча книг и пергаментов. С обеих сторон от стола стояли ещё два, формируя собой букву П. Обычно за ними никто не сидел, Эрубети просто использовала их для разворачивания свитков. Иногда при необходимости она размещала за столами своих подчиненных, чтобы они помогали ей разбираться с информацией или набросать первоначальный вариант какого-либо документа. Она уже успела поменять свечи в канделябре трижды. Кроме смены свеч, Эрубети не отвлекалась ни на что, внимательно перечитывая документы. Время для неё было очень дорогим ресурсом. У неё и так уже накопилась целая стопка документов, ожидающих своей очереди, так ещё и Совет вздумал проводить улучшения, которые тоже следовало бы внимательно проверить. Обычно Эрубети работала по шестнадцать часов в день, но нисколько при этом не уставала. Здесь ведь можно было пусть и косвенно, но помочь сородичам, поэтому это стремление придавало Эрубети сил. Именно так всё и должно быть, подумалось ей, вокруг меня никто не болтает, все подчиненные самостоятельные и ответственные, и никто не тянет нас назад, мешая работать. Пока они успешно справляются с приказами, поэтому работать можно спокойно и не торопясь. Вдруг Эрубети услышала грохот — в дверь кто-то изо всех сил барабанил. Работать было невозможно, поэтому Эрубети четко сказала: — Войдите! В дверь вошёл один из любимых подчиненных Эрубети — Номер один. «Знаешь, ты могла бы хотя бы притвориться, что помнишь их имена. Я капитан, спешу заметить, хорошо в этом разбираюсь.» — Железная, мы поймали ещё одну «крысу». — Вы его уже допросили? — Сказал, что его послал Второй Претор. При обыске мы нашли у него взрывчатку, несколько монеток и письмо, — Первый подошёл ближе и протянул Эрубети обёрнутый в кожу конверт. — Насчёт остального… Мы всё ещё его допрашиваем. Что нам делать… — Как и раньше, записать все ответы в книгу, шпиона повесить. — приказала Эрубети. Обычно ей столь часто напоминали, что нельзя повесить человека без суда, что она просто приказала считать слово повесить синонимом к судить в пределах её помещений. — Есть, — отсалютовал Первый. — Я удаляюсь. — Вскоре ее подчиненные стали неосознанно повторять ее лаконичность. Сама Эрубети стала известна как Железная Дева очень вскоре после назначения на данный пост. В основном потому, что выдавала очень короткие ответы, что почему-то казалось людям суровым. Знали бы они, что даже так Эрубети была вынуждена выдавать впятеро больше своей ежедневной нормы слов, кем бы они ее назвали? Социопатичная слизь? Эрубети не вернулась к работе после того, как подчиненный закрыл за собой дверь. Вместо этого она подошла к столу и вскрыла конверт своим пальцем, заострившимся для того, чтобы вытащить письмо. Совет предполагал, что как только он презентует народу монстров, то тайные шпионы его соперников не смогут устоять и попытаются доложить об этом — и в этот момент их будет очень легко отловить. Обдумав это заявление, Эрубети полностью согласилась с первой его частью, но не могла разделить уверенности во второй. В городе жили куда больше двух горожан, так что за каждым следить не представлялось возможным. У них просто-напросто не было столько людей! А те, что были, не были достаточно квалифицированными для слежки. К сожалению, когда она это высказала, все на Совете, даже люди, решили, что раз уж она относится к делу серьезно, то мы определенно можем доверить ей контрразведку. В тот момент Эрубети в очередной раз убедилась, что ее тактика молчания по жизни определенно выигрышная. Когда она осталась наедине с этой задачей в комнате, ей пришла ожиданная-неожиданная поддержка. «А зачем нам много солдат? Каждый человек в Золотом Порту станет нашими глазами! Ну, твоими» «Ты дурачок? Пусть я и драматург, но я хочу сказать, что ни одного шпиона нельзя поймать с помощью такого глупого, наивного и очевидного приёма. Это невозможно. Мой друг пишет… Писал детективы, я знаю о чем говорю.» После организации первой переписи населения, которая была месяц назад, Совет (по наводке Эрубети, по наводке ее внутренних жильцов…) кое-что предложил людям, живущим в Золотом Порте более пяти лет. В общем, предложение состояло в том, что если городские вдруг увидят подозрительную личность, они могут сообщить о ней в ратушу. Как только неблагонадёжность подозреваемого будет доказана, сообщивший о нём получит награду в сорок серебряных монет. И результаты такого красивого хода были поистине ошеломительные. Конечно, вначале в ратушу поступали ложные обвинения, которые легко мог отсортировать любой монстр, минимально владеющий Взглядом, но вскоре солдаты уже обнаружили первого шпиона и арестовали его. Эрубети отлично помнила, как Драматург похвастался этим первым успехом в своем обычном стиле. Что он там сказал? А, да: — Пусть враги утонут в бездонном море войны с народом. Это предложение звучало довольно странно — Эрубети потрясла головой, по которой пошли волны от этого и, наконец, развернула вынутое из конверта письмо. Как оказалось, эти тунеядцы могут быть полезны. Человек по имени «Барсук» довольно эмоционально утверждал, что некоторые чудные вещи, происходящие с городом, явно указывают на то, что Совет был одержим и контролируем монстрами — и Эрубети отлично видела страх этого Сурка… Барсука, скользящий между строк. Подумав о том, как Тамамо использовала некоторых людей, она в глубине души не могла не согласиться. Слизь глубоко вздохнула, поднесла письмо к свече и вскоре от листка остался лишь пепел. Точнее, она очень хотела это сделать, но ее рука остановилась «Знаешь, его правда будут судить. Это материалы дела. Фу, брось бяку! Не сжигай.» И под воздействием ее "населения" пальцы разжались, а листок мирно приземлился в папку. Но, впрочем, попробуйте взять власть над городом, какие бы вы там не были соблазнительницы и какой бы размер груди у вас не был. Пусть маленькие монстры фантазируют о том, что охмурить короля это весело, но а дальше? Править, что из-за кулис, что напрямую, было тяжелой работой и для людей, и для монстров. Эрубети хотела лишь, чтобы у её народа все было хорошо. Думая об этом, она нечаянно задела фуражку рукой. «До сих пор поверить не могу, что они заставили тебя и вообще всю Слизь в городе носить одежду.» «Да, я кстати помню, что ты убила меня без нее. Тебя совесть не мучает?.. Я имею в виду лицемерие. Ходи голая, зачем тебе черная кожа? Синий куда оригинальнее.» «Погоди, погоди, что? Разве ты не истек кровью до смерти, когда порезал себе ногу об камень и не заметил?» «Ну да, но в конце же она меня поглотила, так что…» «Дяденьки, у вас очень страшные разговоры. Это пошло еще с тех пор, как на том… Расследовании вы обсуждали, что такой бритвой нельзя… Нельзя горло порезать. Можете, пожалуйста, не пугать меня?» «Извини, извини. Кстати, мелочь, а как ты вообще тут оказалась?» «Заткнитесь. Или я пойду к Ундине.» «Ябеда-корябеда.» «Все равно ты этого не сделаешь». — На последнюю реплику Эрубети послала себе руку в лоб, надеясь, что они почувствуют отдачу. Поспорить в данном случае было правда тяжело. У синей слизи было не так много методов воздействия на своих «жильцов». Лишь Ундина могла помочь ей, но сейчас она была связана контрактом с лисом из категории «Эх». Вечно хор этих голосов влиял на ее здравомыслие, комментируя вообще все, а порой подводя ее к ситуациям опасным для жизни или напрямую самоубийственным, лишь бы освободиться самим. Лишь недавно оказалось, что набор огромного количество жизней может быть полезен в расследовании — лишь глянув на бритву и газету удачная пара «постояльцев» довольно быстро изложила сюжет дела. К сожалению, как только они поняли, что стали полезными, то еще и обнаглели вдобавок. Что дальше — голоса в голове потребуют процент с моей зарплаты? Не то чтобы ей было куда ее тратить, но все равно. Порой Эрубети хотелось всех их возродить, лишь бы избавиться от главной беды любого мыслящего существа — стояния над душой. «У тебя с пера течет, вот клякса уже образовалась.» «И слюни подбери, слюни.» «Она слизь, так что это скорее... Просто частичка её вытекает наружу...» «Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ.» «Мы тебя тоже очень любим, тюрьма.»

***

Когда я пробился в отдел Науки, то сделать что-либо с Курому было совершенно невозможно. Она перебирала шприцы, данные Йоко, приговаривая… — Невозможно! Эти маркеры, встроенные в шарики, определяют положение органа в пространстве, чтобы он рос правильно! Йоко, молодец, что интуитивно с этим разобралась, иначе бы твой шипострел вырос бы в обратном направлении, такое только для самоубийства использовать… Ясно, как Промештейн делает столько разных химер за такие короткие сроки, она может буквально штамповать их, как, как… Ну вот чего ты на меня смотришь? — Мелкая серая суккуба, ныне именуемая Курому, смотрела на меня снизу вверх. Но я не имел права пугаться, я ее начальник. — Помнишь ту записку, которую сама написала? Мы все умрем от голода. — Помню. Сделать-то ничего нельзя. — Мы подсчитали, что если ты сделаешь что-то вроде лошадей… — Мои некроконяши! — Оскорбленная до глубины души Курому положила руки на грудь. — Я не собираюсь их трогать. Но мы не могли бы… Ну не знаю, собирать собственных химер? — Ты предлагаешь мне потратить наш скромный запас сывороток на грязных крестьян? — Ты предпочтешь, чтобы Гранберия муштровала твоих химер? — Ладно, убедил. А пока возьми вот эту мелочь, — Она выпихнула на меня несколько сопротивляющихся Альраун, — Пусть займутся расовым трудом, растениями. — А? — Альрауны в черно-красных халатах, типичной форме монстров-врачевателей, никуда не расходились. Бывшие члены КТКПЦМ или АВТБП, те самые альрауны, что напали на Шощь в башне Артистэ, решив что она ангел Илиас, ныне служили под началом Курому. И они были страшно недовольны, обращаясь к Курому. — Но с тобой так интересно! Пожалуйста, не продавай нас! Мы не хотим заниматься скучными растениями. — У вас э-э-э… — Курому потратила пару секунд, приготавливая какую-нибудь ложь. — Волосы-лианы отвалятся, если не будете иногда припадать к земле! — Апостроф Тьмы, нет! — Взмолились бедные девочки, чуть не плача. — Апостроф Тьмы, да! — Ответила Курому. Черт, чувствую себя работорговцем. Надо бы сделать отдел кадров, чтобы скинуть эту ношу с моей совести на их. Глава про совесть была последней, в данной мне Тамамо авторской книге «Бюрократия 101». Удивлен, что она там вообще оказалась, пусть даже речь шла про методы ее избегания… Под вечер я открыл газету, чтобы прочитать следующее:

Факел

Трупы Химер перестали загораживать горизонт!

Биржа труда разыгрывает места на разбор баррикад (л.1), Лазарь выступает с заявлением: Гречка переоценена (л.2), Железная Дева арестовала очередного агента врага (л.3), Воинство Света приближается неспешно

(л.4), Новые назначения: голосованием съезда руководителем ЦентПлана установлен СтарРиз (л.5)

С-сука… Им строчки не хватило? Я так долго думал об этом, чтобы меня теперь звали СтарРиз? Или даже… — Привет, Стар Риз, как дела? — Лечь и умереть. — Да не переживай, меня тоже вечно сокращают, но я прекрасно себя чувствую. — Плавали, знаем. Эта беспринципная беспризорница, сеющая ужас и панику по всему благословленному миру. Альма Э., прибывшая сюда. Так правильно? На секунду лицо Альмы превратилось в маску шока и ужаса, после чего она проморгалась и нервно рассмеялась: — Ах да, вот такая вот я. Самая обычная суккуба. — Меня твои секреты нисколько не интересуют. — Да, да, конечно, самые непримечательные. Пойдем по мороженке? Я тут задумался (и несколько успокоился). Вообще глупость какая-то. Разве старший ревизор не должность? Фраза "руководителем ЦентПлана установлен СтарРиз" это на уровне, не знаю, "руководителем королевства назначен король." Какие безграмотные олухи назначены в нашу главную газету?